Боясь желать тебя

— Не ожидал, что, сражаясь с двумя богами, я в итоге получу от мелкого грифона… Хм, грифончика? Или львенка-орленка? Как, интересно, будет точнее… Маяк, и так полный народу, наполняется голосами еще двух. Один чуть болезненный, но не без веселой нотки, а второй обеспокоенный, с явным чувством вины. — Ты точно в порядке? Ассан просто.. — Все хорошо. Он просто захотел пообниматься, а я не ожидал. И моя голова тоже не ожидала соприкосновения с бревном, но все в порядке, — Морте де Рива, для своих же просто Рук, улыбается, заходя в просторную гостиную. Смотрит на Ассана, крутящегося рядом и заметно притихшего после недавнейшего инцидента. После тренировки всем хотелось развеселиться, особенно Руку. А игривое настроение грифон поддерживает всегда и с таким восторгом, что в этот раз они оба… Чуть переборщили. Примерно до раскалывающейся головы эльфа, который надеется, что это не сотрясение. — Скорее, он учуял от тебя запах трюфелей… Давай мы хотя бы проводим тебя до комнаты? — Даврин осматривает своего приятеля, с которым вылазки в лес стали уже небольшой дружеской традицией. Рук и Ассан поладили почти с первой минуты, а сам Страж прекрасно понимал, что их лидеру нужны небольшие передышки. Предложить большего он не мог, но каждый раз встречался с благодарным взглядом Рука. Молчаливым. Но понятно все было и без громких слов. — Нет, я загляну на кухню… Поищу эльфийский корень и, может, Луканис приготовил ужин… Я безумно голоден, — на слове «голоден» Ассан начинает бодро вскрикивать, заставляя Рука тихо рассмеяться и шутя тыкнуть его в клюв. Честное слово, ему так хочется, чтобы этот маленький грифон никогда не менялся… — Ага. Корень и ужин. Конечно, — Дарвин многозначительно усмехается, заставляя Рука напрячься. Он и так знал, что вся команда догадывается о том, что между ним и Луканисом что-то происходит, но не думал, что это так явно. Да и в свое оправдание, он и сам не понимает, что именно происходит. Рядом с ним… Просто все иначе. Свою симпатию он уже давно признал, казалось, он был в него уже влюблен после рассказов Виаго о том, как тот профессионально разделывается с венатори. Конечно, ожидая, что Рук захочет брать пример, а не фанатски вздыхать, но… Это же Рук. А познакомившись лично, то будто совсем сошел с ума. Ему никогда не хотелось быть привязанным к кому-то, он всегда был более… Ветренным и легким, позволяя себе флиртовать себе с кем угодно, зная, что это не приведет ни к чему. Но Он… Выбивает почву из ног. Заставляет фильтровать все сказанное, хотя и получается это не очень. « — О, Луканис, привет. Бодро выглядишь, что на ужин? Паста, паэлья или позволишь себя? ». После этого Руку хотелось ударить себя посохом. Хотя нет. Лучше кинжалом. Луканис воспринял это как шутку, даже посмеялся, ответив что-то в духе «Разве что только тебе», но сам же эльф после этого несколько дней не появлялся на кухне, а еду ему приносил Манфред. Получая миллионы слов благодарностей, потому что… Хоть кто-то следит за его здоровьем. — Я правда голодный! И.. Может, просто хочу узнать, в порядке ли Луканис. Ты же помнишь, да? Спайт, демон, все такое? Я обязан следить за психологическим состоянием своей команды, — оправдание по пятибальной школе было на троечку. С минусом. Но, гордо вздернув подбородок, Рук попытался дать понять, что этот диалог закончен. Ему точно не хочется обсуждать сердечные дела… Которых, вроде как, и нет вовсе. — Ладно, не буду тебе мешать… Искать эльфийский корень, — Даврин машет рукой в сторону столовой и, даже не скрывая своей издевательской усмешки, уходит в свою башню вместе с Ассаном, который предварительно тыкается клювом в ладонь Рука, словно извиняясь и подбадривая. Кивнув Стражу на прощание, Морте тяжело вздыхает. И когда стало все так сложно? Два эльфийских бога казались небольшой помехой в сравнению с его сердечными тягами. И он прекрасно осознает, что отвлекаться нельзя. У него иная цель, но… Все это выходит из головы, стоит лишь оказаться рядом с Ним. Потому что, несмотря на его одержимость, с ним было проще всего. Они из одной фракции, считай, слеплены из одного теста, и это породнило их с первых минут. А после… Рук стал ловить себя на том, что излишне пялится, когда Луканис, в моменты расслабления, рассказывает ему истории о своих заказах, тяжело сглатывает и правда старается смотреть в глаза. «Непяльсянепяльсянепялься». Если сам же Делламорте это и замечает, то старается не комментировать. Но иногда… Иногда воздух между ними становится слишком горячим. Рук все еще помнит тот момент. Момент почти поцелуя. Они оба осознают весь риск, но добровольно идут в это пламя, позволяя шуткам выйти за грань. «— Ты же знаешь, что играешь с огнем, Рук? — Ты тоже. — Я хотя бы даю отчет своим действиям.» Хищный взгляд, как у настоящего Ворона, заставляет вжаться в стену, чуть ли не растечься на ней, когда Луканис оказывается все ближе и ближе… Он не слышит ни черта из-за стука собственного сердца, в голове пульсирует, а внутри только одно: желание. Жадное, пробирающее до костей, отравляющее и… И Луканис уходит. Рук лишь слышит что-то про проветрить голову и извинения, а потом он оказывается один. Со своими чувствами и диким стыдом. Хотелось что-то или, вернее, кого-то побить, лишь бы унять все эмоции, которые он оставил полностью обнаженными. После этого всех их диалоги заканчивались сухими приветствиями и кратким обменом новостей. Луканис не подпускал его больше к себе, а Рук… Не пытался пробить эту стену, чувствуя и нотки обиды, и стыда, а главное: что его помешательство возросло только сильнее. И он с силой дистанцировал себя от виновника всего этого, иначе точно бы случилось что-то вроде: «Хватит оставлять меня в этом болоте неведения. Скажи уже, что чувствуешь. СкажиСкажиСкажи». Но иногда желание хотя бы просто побыть рядом перевешивает. Как и сейчас, когда Рук осторожно заходит в одинокую столовую. Удивительно, но чудных запахов еды не чувствуется. Живот не урчит требовательно, а внутри даже нет Беллары, которая почти всегда пыталась подсмотреть за Луканисом и узнать пару-тройку рецептов. Пусто. Непривычно. Заставляет даже поежиться и грустно вздохнуть, ведь маленькие традиции — это то немногое, за что сам Рук хватался в этом безумном водовороте. Из комнаты Луканиса раздается дикий и громкий стук. Будто кто-то что-то опрокинул, не жалея сил. Рук порывается уже ворваться, но задерживается прямо у двери. Думает, точно ли ему надо вмешиваться… «Конечно, надо». «Оставь его одного. Он точно не хочет видеть тебя. Позови лучше Нэв». «Но я не прощу себе этого». «Это точно». — Как же я надеюсь, что Солас не слышит моих мыслей, — Рук позволяет себе даже весело фыркнуть, перед тем как открыть дверь и все же зайти. Осторожно, придерживая дверь и готовясь сразу уйти, если в него самого что-то прилетит. Развернувшаяся картина заставляет внутри все сжаться: и так небольшая комната, точнее даже каморка, буквально разрушена, всюду валяются немногочисленные вещи, разбитые кружки от кофе, стол сломан, а сам Луканис сидит у стены, крепко сжав голову ладонями, и болезненно стонет. А позади него распахнутые крылья, словно немного подрагивающее, и это даже слегка завораживает… Но лишь на мгновение. Спайт. Опять. Рук не думает. Преодолевает расстояние за считанную секунду, садится напротив и осторожно ладонями касается коленей. Ноль реакции. Тяжело вздыхает, методично наглаживая чужие ноги, а сам надломленным голосом произносит: — Луканис? Голова Демона резко дергается, заставляя Рука нервно вздрогнуть, а вместо привычно грустных карих глаз — фиолетовые, смотрящие не с жестокостью, а с… Нет, Рук, точно не понимает еще, что творится у демона в голове. — Его. Нет. Его никогда нет, — шипящий голос заставляет сомкнуть ладони на чужих коленях сильнее. Потому что он не даст этому демону сделать хоть что-то, что может навредить самому Луканису или кому либо еще. — Страх. Боль. Ты. Ты. Ты. — Что я? Ты все это натворил, чтобы меня увидеть? — Рук весело хмыкает, внимательно всматриваясь в чужие глаза, встречая такой же ответный взгляд. На губах довольная ухмылка, и сам Морте, наверное, уже слинял бы, ведь есть в этом что-то настолько угрожающее, вселяющее страх вперемешку с еще пока не совсем понятной ему эмоцией. — Боится… Навредить. Ранить. Разочаровать. Но не знает… Не знает… — Демон неожиданно дергается, заставляя Рука убрать руки лишь на секунду, но этого хватает, чтобы его запястья были крепко сжаты чужими пальцами, а один правильный толчок заставляет упасть на спину и удариться головой. Снова. Морте стонет от пронзившей его боли, перед глазами все нещадно плывет, и он отвлекается и не замечает в каком положении находится: буквально в плену у вырвавшегося на волю Демона, который пристально наблюдает за ним, хищно скалясь. Не собирается убегать, как это было раньше, лишь ближе склоняется к телу под собой, жадно выдыхая. — Ты пахнешь кровью. Сладко. Вкусно… — в голосе Спайта какое-то странное удовлетворение. В шею ударяет горячее дыхание, заставляя моментально покрыться мурашками. Нет, Рук точно подобного не ожидал… — Никогда не дразни грифона… Спайт, что ты… — Рук с силой прикусывает губу, чувствуя сухие губы на своей шее. Гребанный Фен’Харел, это… Странно, но к своему стыду признает, что ему это нравится. Только это не Луканис. И этот факт заставляет немного протрезветь. — Отпусти Луканиса. Я хочу с ним поговорить. — Мой! — Демон рычит, отрываясь и приближаясь уже к лицу Рука. Злобно дышит, отпуская одно запястье Морте, чтобы пальцами уже ухватить длинные угольные волосы. Наматывает их, словно пытаясь… Успокоиться? — Он. Боится. Но я не причиню вред. Не тебе. Мы не причиним. Ты — наш. — Никогда не считал себя склонным к полиамории… — бормочет Рук себе под нос, выдыхая. Это все, конечно, раззадоривает, он впервые ощутил нечто… Настолько неправильное, что уже кажется правильным. Он никогда не задумывался, что значит встречаться с одержимым демоном, но сейчас вместо дискомфорта испытывает интерес. Но ему нужен Луканис. Рискнув, он тянет освободившуюся руку к лицу Демона... То есть Луканиса. Тот сначала дергается, смотря с недоверием, но как только холодные пальцы касаются щеки, то расслабляется, прикрывая глаза. — Мы с тобой еще поговорим, ладно? Я хочу сейчас увидеть Луканиса. Пожалуйста, Спайт. — Демон обдумывает, но тяжело вздохнув, уходит. Расправленные до этого крылья исчезают, а взгляд становится наконец чистым. Теплые карие глаза медленно проясняются и, пару раз моргнув, уже Луканис осматривает под собой эльфа. — Рук? Что… — Спайту, кажется, нравится играть в заложника. Но мы с ним мило поболтали.. — он перебивает, натянуто улыбаясь и всматриваясь в настоящего Луканиса, осознавая дилемму. Спайт его не смущает, не вызывает сильного смятения, но и равнодушием назвать это сложно… Но сам же Делламорте… Рук опускает взгляд, осознав, что тот не спешит с него слезть. Одна рука все еще держит запястье, а второй Луканис, как и сам Спайт, перебирает пряди его волос, тяжело задумавшись. — Он что-то сделал тебе? — хмурится, осматривая Рука, и замечает под головой на полу небольшое скопление крови. Карий взгляд тут же темнеет, и Луканис становится едва ли не опаснее своего демона в такие моменты. — Нет, это не Спайт. Это Ассан, мы с ним… неудачно обнялись. Злость вел себя, как настоящий джентельмен, — Рук хмыкает, ловя себя на мысли, что хотел бы такой решимости и от самого Луканиса, который все еще приходит в себя. Иначе бы точно оказался уже на противоположном углу комнаты. Вместо этого тот продолжительно вздыхает, носом утыкаясь в макушку Рука. Тот хмурится от непонимания такой… Близости. Хочется затаить дыхание, лишь бы не спугнуть этот момент. — Я так устал, Рук. Сопротивляться и спорить с самим собой… Мьерда. Он точно знал, что сможет выиграть, предлагая сделку. — А может ты сам позволяешь ему? Вечно думая и опасаясь что-то сделать из-за него, ты сам теряешь контроль, который он у тебя забирает? Правда, Луканис, ты… — Ты ничего не понимаешь, Рук! — голос становится громче, заставляя Морте захлопнуть рот, так и не договорив. И чувствуя, как внутри вскипает все то недосказанное, что витало между ними столько времени, наконец не выдерживает. — Я не понимаю? Конечно, не понимаю, Луканис! Ты закрываешься каждый раз, когда что-то начинает происходить между нами. Не хочешь сближаться, боясь чего? Его? Разочаровать меня? Что с тобой мне будет плохо, потому что в тебе сидит демон? Ты не позволяешь мне даже высказать свою точку зрения, хотя я уже еле сдерживаюсь от того, чтобы просто. Тебя. Поцеловать. Он не так хотел закончить эту речь. Рук планировал сказать что-то про принятие его и Спайта, про то, что поможет найти баланс Луканису, обрести контроль, но в моменте тот буквально уставился на него своими красивыми и как всегда полными печали глазами, сбивая все мысли в кучу и оголяя желание, что звоном сидит в голове, не позволяя сконцентрироваться ни на чем другом. — Извини… Я не это хотел сказать… — Рук, ты даже не представляешь, насколько сильно этого хочу я, — шепот обжигает губы, и сам Морте готов уже скулить от сводящего его с ума ожидания. Слишком долго. И слишком нужно. И его губ касаются сначала нерешительным поцелуем. Рук зажмуривается, холодную ладонь прижимая к щеке Луканиса, и притягивая его ближе. Ему это так нужно. Ощущать горячее дыхание, прикосновения губ, которые с каждым разом становятся все смелее, жарче, глубже, а главное: нужнее. Им обоим. Хватает Луканиса за кофту, боясь, что тот уйдет снова, закроется, оставляя Рука в одиночестве. Но он лишь превращается в хищника, которым и всегда был, прижимая ближе к себе распластавшееся на полу тело, а крылья снова распахиваются позади, заставляя задуматься и о присутствии Спайта… Но едва ли Рука это смущало. Точно не сейчас. Поцелуй с каждой секундой становится только требовательнее, каждый из них пытается вложить в него всю ту боль от страха быть рядом до невозможности сдерживать свои потаенные желания. Рук выгибается в стремлении быть ближе, чувствует, как чужие пальцы сжимаются на его талии, надавливают, вызывая хриплые и рваные вздохи, хватает своего личного демона за шею, а бедрами делает рисковый, почти смущенный толчок, вызывая у Делламорте рычание, на которое его тело реагирует волной дрожащего возбуждения, которое Луканис чувствует, вжимаясь в тело под собой лишь ближе. Теснее. — Рук… Ты… Мьерда, — шепот возле уха, более уверенный ответный толчок и слетевший стон с уст самого Морте. Жар, страсть, почти животная, необходимое на уровне воздуха… Дрожащие пальцы уже тянутся к краям кофты, но… — Луканис, ты забыл, что сегодня наша очередь готов… Ой, извините, извините, как неловко… — вошедшая внезапно и без стука (Руку надо точно поговорить с командой насчет личных границ) Беллара заставляет их двоих отпрянуть друг от друга. Смущенных, но не сильнее самой эльфийки, у которой пунцовыми стали даже уши. Луканис встает, показательно отряхиваясь, и смеряет слегка недовольным взглядом помешавшую им Беллару. — Попроси Тааш. Мне надо заняться раной Рука. — Д-да, хорошо, конечно! Рана, ага, да. Ой, Рук, ты ранен? Что-то случилось? — Де Рива отрицательно машет головой, отмахиваясь и показывая, что все в порядке, это пустяки. — Белл… Могу я попросить тебя не говорить никому об увиденном? Мы сами скажем. Когда придет время, — Луканис смотрит твердо, так, что если эльфийка проболтается, то он точно подложит яд ей в еду и глазом не моргнет. — Я — могила, клянусь! Можно я только возьму это для своего рассказа? — Белл… — Рук смеется, прикрывая рукой глаза. Улыбается, понимая, насколько же нестандартную команду набрал. Но без них уже не представляет и жизни. Особенно без одного Ворона… в подарок с демоном. — Ладно-ладно… Потом обсудим. Не буду Вам мешать! Но Вам бы тогда лучше перебраться в комнату Рука, а тут слышимость… Ну, сами понимаете. — Белл! — уже два голоса заставляют эльфийку дернуться и поспешно ретироваться, но Рук готов поклясться, что видел на ее губах небольшую ухмылку. Кажется, легкая коварность у них в крови… Хотя, оглядываясь на их богов, в этом нет ничего удивительного. Повисло молчание. Но не тяжелое, как обычно, а скорее.. Они оба просто не понимают, что говорить. Лишь улыбаются, пока Луканис помогает Руку наконец подняться. Легкое головокружение заставляет опереться об крепкую грудь, и он устало прикрывает глаза. — Меня одолел грифон, а добил демон. Как я собираюсь сражаться с двумя обезумевшими богами? — Рук фыркает, качая головой и чувствуя, как его виска касаются теплые губы. — Принесу их головы тебе на блюдце. На десерт. А сейчас предлагаю и вправду заняться твоей головой. Подальше отсюда, — в голосе Луканиса чувствуется нежность, и Рук не может сдержать улыбки. Кивает, еле сдерживаясь от шутки про сводника Спайта. Но ему и впрямь, наверное, стоит поблагодарить демона… Чуть позже. Сегодняшний остаток дня он не собирается думать ни о чем, кроме Демона Вирантиума, проникшего в его голову, сердце и душу. И ради него он сделает все возможное, чтобы для них наступил завтрашний день. И будет делать это ежедневно.