Коты не любят воду

Утро в их квартире всегда начиналось шумно. Чишия не был из тех, кто любил ранние подъёмы. Он привык наслаждаться утренней тишиной, потягиваясь в постели, лениво заваривая чай и неспешно погружаясь в чтение. Однако, кажется, у его сожителя были совершенно другие представления о начале дня. Скрип двери, тяжёлые шаги босых ног по деревянному полу, звук включённой колонки — и вот уже по всей квартире раскатываются грохочущие басы. Шунтаро поморщился, открыл один глаз, но даже не попытался двигаться. Бессмысленно. Если Сугуру что-то задумал, остановить его можно было только физическим устранением. На кухне началась своя буря: гремели дверцы шкафов, звякала посуда, что-то громко плюхнулось в раковину. Чишия лениво поднялся, накинул на плечи тонкий халат и поплёлся в сторону источника хаоса. Нираги стоял у холодильника, яростно роясь в его недрах. В одной руке он держал бутылку воды, в другой — пакет молока, но, судя по его выражению лица, он был крайне недоволен содержимым. — Где грёбаный кофе? — раздражённо пробормотал он, даже не оборачиваясь. Блондин молча прошёл мимо, достал из шкафчика свою упаковку кофе и бросил её на стол. Затем, не говоря ни слова, сел и взял в руки чашку зелёного чая, которую заварил ещё вечером. — Ты вообще понимаешь, что люди утром любят тишину? — лениво бросил он, не поднимая глаз. Сугуру фыркнул, резко хлопнул дверцей холодильника и уселся напротив. — Ты не люди, ты кошка. Шунтаро едва заметно дёрнул бровью. — Что? — Ну а кто ещё так тихо крадётся по утрам? — Нираги ухмыльнулся, склонив голову на бок, как будто изучая его. — Ты всё время двигаешься бесшумно, жмуришься, когда тебе что-то не нравится, и смотришь так, словно уже придумал, как меня прикончить. Чишия закатил глаза и сделал глоток чая. — Поразительная наблюдательность. — Да ты сам знаешь, что я прав, — брюнет ухмыльнулся ещё шире. — Вон, даже сейчас: если бы я не знал, что ты человек, я бы подумал, что ты кот, который терпеть не может, когда его тревожат. Шунтаро задумался, а затем пожал плечами. Может, в этом и была доля правды. Он действительно не любил, когда его трогали без предупреждения, не любил громкие звуки, предпочитал уединение и редко показывал настоящие эмоции. — И раз уж ты кошка, — продолжил Нираги, наливая себе кофе, — то, значит, ты не любишь воду. Блондин скептически вскинул бровь. — К чему ты ведёшь? — Просто любопытно, как ты будешь себя вести, если попадёшь под дождь. Чишия чуть заметно поморщился. — Ты слишком много говоришь с утра. Сугуру довольно усмехнулся и отпил кофе, словно это была его очередная маленькая победа. За окном тучи сгущались, и Чишия мельком подумал, что, возможно, день и правда принесёт ему неприятности. Шунтаро смотрел в окно, наблюдая, как небо темнело с каждой секундой. Ещё утром было тепло и солнечно, но теперь воздух наполнился влажной тяжестью — гроза была неизбежна. Он не любил грозу. Вернее, не любил то, что шло за ней. Дождь. Вода. Слякоть. Влажные пятна на одежде, холодные капли на коже, промокшие до нитки носки. Одно сплошное раздражение. — Чего смотришь? Голос Нираги вывел его из мыслей. Чишия скользнул по нему взглядом и ничего не ответил. — Чего, правда так боишься дождя? — брюнет ухмыльнулся, подходя ближе. — Я его не боюсь, я его ненавижу, — спокойно парировал Шунтаро. Сугуру фыркнул и сделал глоток кофе, поглянув на бутылку воды что стояла на столе.  — Странный ты. — Говорит человек, который пьёт воду литрами, но в душе всегда включает только кипяток, — отозвался блондин, скрестив руки на груди. — Ну, это другое. Чишия вздохнул и отвёл взгляд обратно к окну. Первая капля ударилась о стекло. Затем вторая. Потом ещё несколько, и вскоре весь город окутала плотная завеса дождя. Шунтаро поморщился. — Ладно, я домой, — заявил он, разворачиваясь. Нираги усмехнулся. — Ты уже дома, котёнок. — В комнату. Блондин направился вглубь квартиры, но не успел сделать и двух шагов, как холодные капли вдруг коснулись его шеи. Он застыл. Медленно повернул голову. Сугуру стоял с самодовольной ухмылкой, держа бутылку воды в руке и явно не жалея её содержимого. — Ты что, совсем— Брызги ударили по плечу, и Шунтаро резко отступил назад. — Сугуру. — Да? Блондин сузил глаза. — У тебя десять секунд, чтобы убежать. Нираги расхохотался. — Да что ты мне сделаешь, блонди— Но Чишия уже рванул вперёд. Брюнет едва успел увернуться, но тотальное превосходство в росте не помогло — через секунду Шунтаро ловко подставил ему подножку, и Нираги со всего размаху рухнул на диван. — Чёрт, ты что, серьёзно?! — выдохнул он, когда блондин навис над ним, выхватывая у него бутылку. — Ты подписал себе приговор, — спокойно произнёс Чишия и, не раздумывая, перевернул бутылку, выливая остатки воды прямо на Нираги. — ЧИШИЯ! Блондин лишь довольно хмыкнул, наблюдая, как брюнет с проклятьями сдёргивает с себя промокшую футболку. — Теперь мы в расчёте, — заявил  Шунтаро и, не спеша, пошёл к себе в комнату, оставляя Нираги ругаться вполголоса. Тот знал, что это ещё не конец.

***

Вечером дождь усиливается. Глухие удары капель по крыше, завывание ветра за окном, шум потоков воды, стекающих по водостокам — всё это сливается в звуковую картину, которая заставляет Чишию лишь хмуриться. Он устроился на кровати, потягивая напиток, и в тот момент, когда его взгляд снова скользит по страницам книги, дверь распахивается, и в комнату врывается Сугуру. На его лице виднеется азарт — глаза сверкают, а пряди мокрых волос прилипли к лбу. — Идём. — Нет, — отвечает Шунтаро, даже не поднимая глаз. — Да ладно, пошли! — Нираги хватает его за запястье, с силой тянет к выходу. — Там мокро. — Мокро, да. И что? Мы тоже можем быть мокрыми, — брюнет ухмыляется, не обращая внимания на его сопротивление. Чишия сдавленно вздыхает, пытаясь вырваться, но брюнет не отпускает его. Чуть ли не силой он выталкивает блондина наружу. Вместо того чтобы пройти мимо, блондин чуть останавливается на мгновение, чувствуя, как капли дождя моментально пробивают его пространство. Каждая капля обжигает кожу, будто весело шлёпает его по лицу, оставляя холодное послевкусие. — Твою… — Он морщится от дискомфорта, но Нираги лишь тянет его дальше. — Ты же говорил, что в воде ничего страшного, — улыбка у Сугуру не сходит с лица, когда он снова крепче держит его за запястье. — Я говорил это про бассейн. Шунтаро натягивает воротник футболки, пытаясь хоть как-то защититься от дождя. Но его действия лишь кажутся смешными, потому что по сравнению с тем, что происходило вокруг, ничего не может быть сухим. Вода уже впитала его одежду. Он молча злится, ощущая, как дождь намочил его волосы, скользит по шее и спине. Нираги смеётся, почти весело, глядя на то, как Чишия сжимается от каждой капли. — Что ты делаешь? — спрашивает он, увидев, как блондин вдруг поджался. — Прячусь от дождя, — отвечает тот с явным раздражением, пытаясь укрыться под ближайшим деревом, но Сугуру быстро его догоняет, не давая улизнуть. — У тебя не получится, — Нираги поднимает руки, позволяя дождю хлестать по нему. Он выглядит, как будто наслаждается каждым моментом. — Ты мокрый, и я тоже. Не понимаю, что тебе так не нравится. Чишия пытается сопротивляться, но, наконец, сдается, и его взгляд становится мягче. Что-то в этом дождливом моменте заставляет его чувствовать себя иначе. Мокрый, холодный, но вдруг почему-то не так уж и плохо. — Ты не кот. — Шунтаро поднимает взгляд на Нираги, который стоит рядом и смотрит на него с лёгким удивлением. — А ты не птица. Чишия стоит, напряжённый, как струна. Его сердце бьётся учащённо, а пальцы сжимаются вокруг воды, скатывающейся по его рукам. Он жмётся к стене, пытаясь уйти от этого ощущения, будто каждое движение требует усилий, а самое главное — контроля. Он привык контролировать всё и вся. Но Нираги не отпускает его руку, и этот момент кажется растянутым до предела. Сугуру всё ближе, и Шунтаро чувствует, как напряжение в воздухе вновь растёт. Трудно не заметить, как глаза Нираги темнеют от внутреннего огня. Он стоит, почти касаясь его, и всё, что остаётся — просто дышать. — Серьёзно, тебе пора научиться отпускать вещи, — произносит брюнет, его голос хриплый от волнения. Он шаг за шагом приближается, пока не оказывается совсем рядом. — Не всё в жизни должно быть под контролем. Чишия смотрит на него снизу вверх. Вода капает с его волос, мокрые пряди прилипли к лбу, но он не смахивает их. Его взгляд сосредоточен на Нираги, и вдруг внутри него что-то ёкает, не давая расслабиться. — Ты раздражаешь меня, — шепчет Шунтаро, хотя на самом деле этот раздражённый тон звучит гораздо мягче, чем обычно. — Знаю, — Сугуру ухмыляется, как всегда, почти самодовольно, — но ты всё равно со мной. Чишия снова пытается отступить, но не успевает. Его рука всё ещё в руках Нираги, и вот этот импульс — словно тот самый момент, когда не остаётся ни времени, ни пространства для раздумий. Притягивает. Быстро, резко, без лишних слов. И Чишия не успевает даже понять, что происходит, как губы Нираги оказываются на его. Шунтаро чувствует их тепло, в отличие от дождя, холодного и беспощадного, который продолжает лить на них сверху. Но губы Сугуру — они мягкие, они греют, они не такие, как всё остальное вокруг. Блондин чуть приоткрывает губы, позволив себе насладиться этим моментом. Рука Нираги скользит на его затылок, сжимая его так, будто хочет запомнить всё, каждое движение. Он чувствует, как этот жест в какой-то момент становится болезненно нежным, словно в нём есть всё: и страх, и желание, и эта странная слабость, которую Чишия редко себе позволяет. В груди Шунтаро становится тяжело. Внутри него что-то ломается — не в смысле, что это его разрывает, но скорее так, как будто все стены, что он строил вокруг себя, начинают давать трещины. Эта близость, этот поцелуй — всё неожиданно, всё совершенно не так, как он себе представлял. Нираги чувствует, как тело Чишии немного расслабляется, и это как будто обостряет момент. Блондин не пытается отстраниться, не бьёт его в грудь, не отталкивает — он просто остаётся в этом поцелуе. Это совсем не то, что он ожидал, и возможно, именно это его пугает. Но, быть может, он уже слишком поздно осознаёт, что в этой игре давно нет обратного пути. Сугуру отстраняется, но не так быстро, как Чишия надеялся. Он остаётся совсем близко, дыша в его губы, и этот взгляд — интенсивный, пронзающий, но с какой-то лёгкой теплотой, которую Шунтаро никогда не замечал в его глазах. — Ты что, с ума сошел? — спрашивает Чишия, но его голос дрожит, и этот вопрос звучит совсем по-другому. — Я с ума сошел давно, — тихо отвечает Нираги. Его улыбка — едва заметная, но до боли искренняя. Блондин не может ответить. В его голове звучат только эти слова: «Я с ума сошел давно». И в этот момент что-то странное, новое и… возможно, даже уязвимое, прорывается сквозь его броню. Он не может сразу понять, что произошло, его дыхание становится учащённым, и он ощущает странную теплоту, которая пронзающая его всё тело, несмотря на то, что дождь не прекращает литься с неба. Нираги, как всегда, не теряет уверенности. Его губы растягиваются в ухмылке, а глаза горят едва заметным огнём. Кажется, будто он только что победил в какой-то игре, но на самом деле, он, кажется, сам себя удивил. — Ты… псих, — выдыхает Чишия, пытаясь вернуть себе хоть малую часть контроля. Сугуру, не собираясь останавливаться, усмехается в ответ, спокойно оглядывая Шунтаро, заметив его мокрые волосы и то, как капли воды стекают по его лицу. — А ты… мокрый, — с лукавым взглядом отвечает брюнет, явно наслаждаясь моментом. В этот момент что-то внутри Чишии сдвигается. Он вдруг решает, что не хочет быть в этом состоянии, не хочет оставаться таким уязвимым, и прямо на месте он резко обхватывает Нираги за запястье. Всё это происходит так быстро, что Сугуру едва успевает осознать, что происходит. — Ты заплатишь за это, — шепчет блондин ему в ухо, но его голос звучит не с угрозой, а скорее с какой-то неожиданной мягкостью. И да, может быть, в его голосе звучит всё та же угроза, но теперь она наполнена каким-то новым чувством. Он его почти не замечает, но эта улыбка — она больше не жесткая, как раньше. Она странная, но настоящая. Нираги смотрит на него, и в его глазах читается что-то вроде удивления. Чишия сам не понимает, как ему удалось растопить эту скрытую броню, как ему удалось проявить эту слабость, которую он прятал так долго. Но теперь он ощущает, что что-то меняется в нём, и это заставляет его сердце биться быстрее. И вот тут он понимает, что в этой игре, возможно, он давно потерял контроль. — Я заплачу, — с усмешкой отвечает Сугуру, поднимая взгляд и сразу же наклоняясь, чтобы вновь коснуться губами его шеи. — Но ты ещё посчитаешься со мной, — добавляет он, не отрываясь. Сердце Шунтаро стучит быстрее, и, возможно, в этот момент он понимает, что эта история только начинается. У него есть ещё много шансов и возможностей для того, чтобы вернуть себе своё спокойствие, чтобы снова контролировать каждую деталь, но… сейчас всё не так важно. Ведь, кажется, что в этот момент он уже не может остановиться, и его улыбка становится искренней, а не та, которую он прятал в себе. Нираги ещё раз коротко касается его губ, и в этот момент Чишия уже не думает о дожде, не думает о мокрой одежде или заплаканных глазах. Он думает только о том, как важно иногда просто отпустить. Потому что вот эта игра, всё это — это, возможно, его настоящая победа.