Нираги любил, когда на него реагировали. И если не получалось выбесить или запугать, то оставался другой путь — приручить. Он решил, что раз уж этот белый кот не боится его, то он сделает так, чтобы тот начал интересоваться им. В конце концов, кошкам же подстригают когти, верно?

Чишия протягивает руку, легко касаясь его щеки. Это не похоже на обычную насмешку, это что-то другое. — Если собираешься поцеловать, сделай это нормально. И Сугуру больше не нужно повторять дважды.

— Ты… псих, — выдыхает Чишия, пытаясь вернуть себе хоть малую часть контроля. Сугуру, не собираясь останавливаться, усмехается в ответ, спокойно оглядывая Шунтаро, заметив его мокрые волосы и то, как капли воды стекают по его лицу. — А ты… мокрый, — с лукавым взглядом отвечает брюнет, явно наслаждаясь моментом.

Долгие годы их любовь была игрой на грани — поддразнивания, ухмылки, спорные моменты, которые никогда не перерастали в нечто по-настоящему приторное. Но в этот февральский вечер всё иначе. Нираги, неожиданно внимательный, вытаскивает Чишию на прогулку, пряча за ухмылкой нечто большее. Чишия, скрывая тёплое волнение,всё же берёт с собой подарок,но сомневается,стоит ли его дарить. Кофейни, городские огни, тепло в мелочах, поцелуи, которые случаются неожиданно, но так естественно.

Истерический смех. Чишия, наконец, говорит то, что давно витает в воздухе. Его глаза, полные сарказма и презрения, наконец, открывают правду. — Ты пытаешься заставить меня чувствовать то, чего нет. Но ты же не сможешь сломать меня. Нираги хватает его за подбородок, задирает голову Чишии вверх, и его глаза полны ненависти и боли. — Ты мне принадлежишь. Понял?! Ты всё равно будешь моим!