Моя вера в тебя

      Есть шуточное выражение, мол, «он вошел в мою жизнь, решительно выбив дверь с ноги». Про Каина я не могла сказать подобных слов. Дверь в мою жизнь он открыл, как... Вор. Я бы не сказала, что он методично подбирал ключи или упорно, терпеливо вскрывал скважину отмычками, не бросая дело на пол пути, если те ломались. Нет, он поступил иначе: пролез через окно и открыл эту дверь изнутри просто повернув щеколду. Он пробирался в мою жизнь, становясь ее частью незаметно для нас обоих. Уверена, что он сам этого не планировал. Вряд ли он вообще хотел как-то сближаться со мной. Нас сблизила общая цель - расшифровка книги, для достижения которой мы проводили время вместе, корпя над фолиантом. Не только я горбила спину, всматриваясь в древненаписанный текст, но и ангел. Я передавала книгу ему в руки, прося обратить внимание на детали, которые замечала, дабы он дал свою оценку, мнение, подсказку... Он мог долгими минутами всматриваться в текст, молча просматривать страницы, как и я, на свету, ища скрытые символы. После мы всё обсуждали и, если находили что-то важное я это записывала в свой блокнот. Я тоже не планировала впускать его в свою жизнь. После пробуждения я испытывала скудный запас чувств и выражала еще более бедный резерв эмоций, находясь рядом с ним или с кем-то другим из отряда. Постепенно это изменилось, моя жизнь в апокалипсисе начала наполняться небольшими мазками красок, которые не могли полностью заполнить ее, но сделали чуточку...живее, реальнее. На это повлияли наши решения и выборы, которые мы делали, медленно и постепенно сближаясь. Казалось, что только вчера меня сделали частью отряда, вчера я увидела ангела, с головы до ног испачканного в скверне убитых им отродий, а уже сегодня я задыхалась, когда его рядом не было. Для меня стало привычным ощущать его спиной, когда он тихо вставал позади меня на собраниях или чувствовать плечом кончики его перьев, ненавязчиво касающиеся меня. Стало таким обычным ловить его взгляд, переглядываться, обещая скорую встречу в моменты, когда Дмитрий отправлял его в патруль на несколько часов. Легкие соприкосновения наших рук, незаметные остальным, будто случайные, стали повседневным нашим обрядом, без которого мы не начинали утро. Было в этом что-то...особенное. И пусть мы как обычные люди разговаривали друг с другом, ловили взгляды, наполненные невысказанными чувствами и желаниями, мы исполняли наши ритуалы, ставшие обязательными без обсуждений. Я в полной мере ощутила их значимость в моей жизни после его откровения на корабле, когда он признался, что именно он спланировал похищение книги. Я осознала его значимость в моей жизни после того, как из-за этого разговора мы отдалились. Ненамеренно, по крайней мере, не специально с моей стороны. В первые сутки мне просто нужно было время на подумать обо всем. Я не удивилась, если честно. Не испытала ни злости, ни жгучей обиды, хотя в путешествии до Нью-Йорка погибли два члена нашего отряда. К присутствию Киры привыкла даже я, остальные же перенесли ее смерть сильнее и болезненнее. Грег выглядел в первые дни подавленным, вялым, смотрел с чувством вины, принимая предательство Ника на свой счет. Поступок Каина стал для меня данностью, чем-то, с чем я смирилась так быстро, что это вызывало во мне удивление. Хотя я сомневалась в значимости пробуждения моих сил, я не была против. Однако мне нужно было время смириться с чувством разочарования, возникшим в груди от его слов. Они, как пощёчина, отрезвили меня, напомнили о главной цели и об обстоятельствах, в которых Каин застрял, словно муха в паутине. Я даже начала забываться в своих крепнущих к нему чувствах, утопая в желании быть рядом с ним, как в болоте. Следующие дни на корабле выдались тяжелыми. Вода бушевала так, что судно качалось из стороны в сторону. Предметы падали с полок, со столов, и мы, люди, вслед за ними. Кто не успел ухватиться за поручни или перила - лежал на полу сбитой покатным шаром кеглей. Ударяясь о высокий борт волны щедро омывали с ног до головы морской водой и пеной. На ночь мы привязывали друг друга к койке веревками или одеждой, чтобы не расшибить голову во сне о твердый пол. В таких условиях как-то о личных проблемах совсем не думалось. Я не могла в том числе работать над книгой, ведь сидеть на стуле просто не получалось: он скатывался к стене, а я, не успев соскочить, больно ударялась плечом. Можно было сказать, что в таких условиях мы с Каином отдалились ожидаемо. Я даже с Анной виделась редко, хотя мы проживали в одной каюте. Эти дни, проведенные в море, стали для меня отдушиной. Внутри моего тела душа изнывала, едва не ломалась от нехватки дозы под названием «Каин», но качания корабля помогли это пережить. Я просто не зацикливалась на нем, забивая голову решением как не скатиться с палубы в воду в следующий раз. Наконец прибыв в Оксфорд наш отряд еще пару дней приходил в себя. Первые часы казалось, что земля уходит из-под ног, кренится, и я вслед за ней. Затем это наконец прошло, вскоре я твердо стояла на полу, не волнуясь о том, казалось ли мне, что стены плывут и качаются на волнах, или здание действительно повело в стороны. Помимо меня с морской болезнью быстро справились Дмитрий и бессмертные. Пока остальные члены отряда передвигались по коридорам Оксфорда держась за стены, они в посторонней поддержке не нуждались совсем. В том числе и Каин. После восстановления мои глаза занялись привычным для них делом - искали платиновую макушку и белые крылья. Два дня ангел с завидным успехом избегал меня или делал вид, что избегал. Наши каждодневные ритуалы прекратились, лишив меня покоя. Без них казалось, что всё, за что бы я не бралась, выходило погано. Я даже серьёзно подумала о том, что они дарили мне удачу, ведь после того, как ритуалы прекратились, моя удача испарилась. Это проявлялось в обычных, повседневных вещах и на третий день возвращения в Оксфорд череда неудач оборвала нить моего терпения. Комбинезон, в котором я пережила падение в ледяную воду, схватку с отродьями и прочие приключения, казавшийся прочнее моих нервов, дал трещину. Вроде бы - ерунда, но для меня это было сродни проклятию. В серии таких «ерунда» комбинезон стал для меня последней каплей. Злобно зашивая трещину, - к сожалению, в Оксфорде, как и везде, была нехватка одежды, - я твердо решила прижать беглого ангела к стенке. Последние дни над книгой я работала одна и, от слова совсем, не продвинулась в ее расшифровке. Мысли не концентрировались, разбегались, как тараканы, при включённом свете, а Каин где-то пропадал. Где-то, но не рядом со мной. Он не присутствовал на собраниях. Не выходил утром на завтрак в общий зал. Может, ему тоже нужно было время на подумать? Подумать над новым планом по пробуждению моих сил, наверное. Маленький, злобный черт, но не ангел. В здании Оксфорда Каин время не проводил, поэтому я не стала тратить сил на его поиски и сразу пошла в церковь. Пастор Агапе снова зачитывал какую-то дурную проповедь прихожанам, смысл которой заключался в перерождении мира после его спасения. Я села на самую дальнюю скамейку и принялась ждать. Проповедь закончилась. Агапе посчитал нужным сказать мне пару важных фраз о значимости моего дела. Видимо хотел поддержать меня, видя мои метания и переживания. После его ухода в церкви стало тихо на добрый час, в течении которого Каин так и не появился. Я не знала, что ему сказать при встрече, не подготовила плана разговора, потому от части даже была немного рада его отсутствию. В душе затаился страх, терпкое беспокойство перед самой собой - стоит мне увидеть его, как все чувства оголяться, и я снова шагну в вязкую трясину. Я пошла обратно к себе. Прикрываясь от дождя зонтом слушала стук капель по его поверхности и начала планировать работу над книгой без участия Каина. Что бы я к нему не испытывала, как бы не чувствовала себя, не до конца же жизни страдать из-за него. Я искала в себе силы, решимость взять себя в руки вплоть до дверей своей комнаты. И когда я их отыскала в себе, когда четко поставила цель заняться книгой, все найденное опять куда-то утекло, вслед за дождевой водой, ручейком стекающей с потолка в трещину в полу. Мой шаг сбился, а сердце предательски вздрогнуло в груди. Я почувствовала жалость к себе, понимая на сколько сильно стала зависимой от Каина. Пока я ждала его в церкви, он ждал меня у двери моей комнаты. С его волос и крыльев стекала вода, в районе плеч ткань пальто потемнела. Он смотрел на меня, чуть прищурив глаза и как бы спрашивал: «Где ты была». Сделав глубокий вдох, я подошла, остановилась в шагах двух от него, рассматривая уставшее лицо ангела. В свою очередь он рассматривал меня, спокойно моргал, словно его целью было убедиться в том, что со мной всё нормально. А я же едва сдерживалась, чтобы не врезать по его лицу. — Нам нужно работать над книгой, — бесцветным голосом я первая нарушила тишину, сдерживаясь, чтобы не сказать что-нибудь едкое, — надеюсь, ты помнишь об этом, а не пришел просто постоять у меня под дверью. Не получилось. Каин усмехнулся. Без насмешки, облегченно. Я жадно ловила каждое движение мышц на его лице, ставшим для меня родным. — Ты против? — Виском он прижался к дверной раме. Его поза стала расслабленной, добавляя виду повседневности, человечности. Будь мы простыми людьми в простой ситуации я бы не сдерживалась, но сейчас понимала, как это необходимо для нас, для всех нас оставаться под контролем. — Мне всё равно, — пожав плечом, я обошла Каина, наступив ботинком в лужу, натекшую с его крыльев. Тело ангела повело вслед за мной, он развернулся, намереваясь войти в комнату. Я слегка обернулась через плечо, замечая его ожидающий взгляд. Мне стало не по себе. Мы не оставались наедине более семи дней, а сейчас я так легко и добровольно впускала его в свою спальню, будто ничего не было. И вроде мне было хорошо, но вместе с тем печально: Каин имел собственные планы и изначально в них я была лишь одной из шестеренок огромного механизма со своей ролью. Наши чувства друг к другу, - а я уверена, что всё, что было между нами, даже для него что-то значит, - всего лишь случайность, непредвиденная и возникшая почти на пустом месте, несвоевременная. Повернув ключ в замочной скважине до характерного щелчка, я толкнула заедающую дверь плечом, переступая порог, оставляя ту открытой. Не оборачиваясь, прошла в комнату и остановилась у стола, кладя книгу на заполненные моим почерком бумаги с заметками и зарисовками. Пока руки собирали волосы и завязывали их резинкой в низкий пучок, за спиной захлопнулась дверь, раздались шаги ангела, неторопливо проходящего в середину комнаты, погруженной в полумрак. Сейчас должно было светить солнце, но по скудному свету складывалось впечатление, будто уже давно наступил вечер. Зажженный ХИС освещал лишь небольшую площадь вокруг стола, задевая угол стоящей вблизи кровати. — Ты злишься? Когда я закончила с волосами, обернулась, смотря спокойно и чувствуя на душе тоже самое: некую усталость и смирение. — Я сама не приступала к расшифровке после качки на корабле, так что... — Я не об этом. — он перебил меня, оставаясь на месте, — Ты ничего не сказала генералу. Моргнув, я опустила глаза на пол, заметив тонкую дорожку из капель, ведущих из мрака со стороны двери до места, где мужчина стоял. Что он ожидал? Гневных речей? Ругани? Слов с проклятиями? Я понимала, что не имела права ничего от него требовать. Он ничего мне не должен. Первостепенная задача - расшифровать чертову книгу. И уже после, когда выживем, если выживем - всё остальное. Я понимала, о чем он спросил, но отвечать не торопилась. Отвернулась, оперевшись руками в спинку стула. Потеряв мои глаза и лицо из своего поля зрения, Каин подошел, останавливаясь рядом. Наши взгляды пересеклись и тогда я спокойно ответила: — Нет, — просто пожала плечами. Каин явно не ожидал такой реакции. Он недоверчиво прищурился, всматриваясь в лицо и глаза, ища подвох или зарождающийся росток ярости. Но ничего из этого не было. Я отвела взгляд, чувствуя смущение. — Почему? Он ждал, готовился к скачущему от гнева голосу, вспышкам эмоций, возможно рукоприкладству. Я и сама хотела бы осуществить всё это, чтобы сбросить напряжение, но не было сил и желания. Сжав спинку стула пальцами и поджав губы, я подбирала слова, но вскоре сдалась и просто ответила: — Не то, чтобы я ожидала такого от тебя, просто... После мозг отказался формулировать фразы и помогать мне озвучить свои чувства. Я ощутила себя машиной, которая застряла на ровном месте и отказывалась ехать дальше. Нужно было сказать что-нибудь в продолжение, и я решила вспомнить его же слова: — Ты же сам сказал, что это было мне во благо. — Ты могла пострадать, — он все еще сомневался. — Ты бы не позволил, — я подняла на него прямой, спокойный взгляд, сталкиваясь с его оторопевшим видом. Он не ожидал, что я буду так в нем уверена, а ведь я даже не соврала. Я знала это, это было фактом, в который я верила. И пусть пару раз ангел внезапно исчезал в самые неподходящие моменты, я понимала, что он делал это не специально, что у него была причина, связанная с его краснеющими глазами и кровожадным состоянием «уничтожать всё вокруг». У всех имелись свои секреты. Каин не рассказывал того, чего не хотел или даже не мог, он имел на это право, а я не имела права требовать правду, хотя и желала всё знать. Когда придет время и, если оно придет, я знала - Каин мне всё расскажет. — Так во мне уверена? — Он усмехнулся самодовольно и скрестил руки на груди. — Я ведь могу снова подвергнуть тебя опасности и предать весь отряд. Кто знает, может я уже что-то планирую... Он, наверное, ожидал, что я испугаюсь или начну сомневаться в нем, но я ответила: — Ты можешь быть не уверен в себе, можешь, считать, что не справишься. Но не сомневайся в моей вере в тебя. Планируй, что посчитаешь нужным, я уверена, что в твоих планах нет цели причинить мне вред. Ухмылка сошла с его губ. Поджав свои, я отвернулась, чувствуя дикое смущение. В голове эти слова звучали красивее, озвучив их - мне стало стыдно от того, какой бред я произнесла. Как будто из какого-то сериала. — Ладно, давай работать, — я поспешно отодвинула стул, переводя фокус внимания на книгу. Каин мгновение не двигался, но после все же опустил руки с груди и начал снимать с себя пальто. Я облегченно выдохнула, благодаря мужчину за понятливость и радуясь, что этот разговор подошел к концу. За спиной зашуршала его одежда. Краем глаза я заметила снятый с крепких плеч плащ с большими порезами на спине, и запоздало дернулась в его сторону, не успев остановить его от «шалости». Крупные крылья мелко задрожали, расправляясь. Брызги воды с распушившихся перьев полетели мне в лицо, я не успела отвернуться, но зажмурилась, чтобы капли не попали в глаза. По шее пробежали мурашки от окатившей прохлады. Каин, обернувшись, состроил удивленное лицо и подошел ко мне, спеша вытереть рукавом водолазки лишнюю влагу. — Собака, — буркнула я, не сопротивляясь его пальцам и рукам, подставляя лицо. — Прости, — он улыбнулся виновато, но глаза выдавали его довольство собой и своей забавой. — Ты это нарочно. Не в первой уже... Его пальцы смахивали капли со щек, бровей, ресниц, он промачивал осторожно краем рукава воду со лба, а я позволяла ему делать это, ощущая успокаивающее меня тепло его ладоней. — О чем ты, я же извинился. Каин выглядел невинно и, если бы я плохо его знала, поверила бы его словам. Но он уже делал подобное еще до отправки в Нью-Йорк и в прошлые разы удивленно приподнимал брови, после чего спешил загладить свою провинность. — Как скажешь, — сдалась я, принимая его извинения и зная, что это повторится еще раз, ведь дождь не заканчивался на протяжении всех этих трех дней и дольше. По ощущениям мое лицо было сухим, но Каин не торопился опустить свои руки. Он стоял так близко, что я ощущала исходящий от него запах мяты и тепло его тела. Он был выше, потому удерживал мою голову в приподнятом положении, что мне совсем не мешало. Я таяла в его руках, от его ласки, которой он наконец, наконец-то, одарил спустя семь дней, восполняя не исполненные ритуалы по его вине. И даже когда влага впиталась в его водолазку, он грел мои щеки и скулы своими горячими ладонями, разглядывая меня. — Ты избегал меня, — начала я тихо, боясь спугнуть Каина громким, уверенным голосом, — потому что боялся, что я учиню скандал? Он не торопился отвечать, хотя по его взгляду заметила, что он ощутил укол вины. Ангел сократил между нами еще расстояние, его лоб коснулся моего, и я физически ощутила его боль, метания, сожаления и еще бог невесть чего, что копилось в нем. Нахмурив брови, он ответил: — Мне всё равно на отряд, на то, что они подумают. На Ника, Киру... После его слов мне вспомнилось, как он предложил взять вину за убийство Ника на себя без сомнений, страха или неуверенности перед реакцией отряда. Ему было всё равно, что его посчитают убийцей, хотя Ник, если честно, сам виноват. Он обратил внимание в тот раз только когда я хладнокровно хотела опустить руку в шредер, а на крики Киры с зовом о помощи ему было всё равно. — Но если это будешь ты, — Каин говорил с неохотой, заставляя себя почти сквозь зубы, — если ты меня возненавидишь, разочаруешься... Его глаза стали рубиновыми. Я сопоставляла произнесенные им сейчас слова с его действиями в прошлом и находила много подтверждений его искренности. Он мог относиться к чужим смертям с равнодушием, мог язвить и препираться с генералом, ставя авторитет того под сомнение, но навредить мне - никогда. Мне не нужно было дослушивать его. Я видела всё, что он хотел сказать, в его глазах. Этого мне было достаточно. Приподняв ладони, я сжала ими его предплечья, сквозь тонкую ткань водолазки ощущая напряженные мышцы. Мне хотелось сказать ему, что все хорошо, что ему не стоило думать о таком, но губы не шевелились. Любое слово, произнесенное сейчас, прозвучало бы лишним. И обида, скопившаяся у горла, медленно отступала, опускалась, шипя, как пена шампанского в высоком бокале. Может он не планировал становиться частью моей жизни, а меня впускать в свою, может я для него была какой-то важной шестеренкой в механизме, но даже ему было тяжело отойти и отпустить, оставив всё, чувства в том числе, где-то в прошлом. Он не двигался. Ждал, может, когда оттолкну его или отстранюсь, но и я не шевелилась. Припомнила последний раз, когда мы вот так стояли непозволительно близко друг к другу и казалось, что это случилось очень давно, в далеком прошлом. Мы не говорили о поцелуе в душевой, вели себя так, будто того яркого мгновения не было или оно было, но в моих снах, а я частенько вспоминала крупные горячие руки на своей талии и мягкие губы, переплетающиеся с моими. Воспоминания пробудили во мне испытанные в тот момент ощущения, а также жадность: мне хотелось вновь его почувствовать, ощутить ладонями гладкость и жар его обнаженной кожи, его горячее дыхание. Вступить в запретную близость. Хотел ли он того же? Я не могла четко ответить на этот вопрос, но видела или хотела видеть в его взгляде ответное желание. Он пришел ко мне не для работы над книгой, а, чтобы понять мотивы моих действий. Он сознался мне в предательстве, а я, вместо того, чтобы обо всем рассказать Дмитрию, смолчала, решив играть в тихушницу, потому что понимала – никто не простит ему смерть Киры. И вот когда он все понял, интересно, какие мысли роились в его голове. Мне захотелось аккуратно вскрыть его черепную коробку, покопаться в мозгах и найти подтверждение своим ожиданиям, убедиться в своих ощущениях и заклеймить, сделать своим. — Оттолкни, — тихо прошептал Каин. К каким умозаключениям он пришел мне было тяжело понять, но прямо сейчас я не могла сделать того, чего он просил. — Не хочу, — искренне, прямо ответила я, сжимая тонкую ткань водолазки пальцами. Его брови дернулись, стремясь изогнуться вверх в болезненном порыве, но после сразу двинулись на переносице, челюсти поджались, играя желваками. Глаза вспыхнули от какой-то мысли, и я наконец смогла получить желаемое. Прикрыла глаза, обнимая его шею ладонями, потянулась за ним в ответном порыве, раскрывая губы и допуская до своего языка. Это было так приятно – слиться с ним, ощутить влажность и разгоряченность, которую он тщательно скрывал ото всех, притворяясь холодным, внешне отчужденным от земных грехов и удовольствий. До головокружения и сладостного давления в нижней части живота было сладко толкнуть его себе навстречу, быть может спровоцировать, а после ожидать последствий, какими бы они ни были. Мы быстро вошли во вкус. Каин напирал, я старалась не отставать, отдавая ему то, что получала. Его половинки смаковали, прихватывали, перехватывали мои, роняя мокрые отзвуки. Мужские ладони стиснули талию, вырывая с моих губ шумный выдох. Я прикусила его нижнюю губу, оттянула на себя, сразу после вновь жадно набросилась, прижимаясь как можно тесно к его телу, чтобы передать и почувствовать возбуждение, набирающее обороты с каждой секундой. Мне хотелось почувствовать его твердость между своих ног. Не просто переступить грань, около которой мы только терлись до этого мгновения, как девственники, а перепрыгнуть, посылая всё, мир в том числе, к черту. И пусть всё сгорит в огненной геенне, если такова будет расплата за наш грех. Я дышала шумно через нос, вбирая воздух в легкие перед каждым влажным поворотом его языка, что сливался с моим, вызывая в теле сладостную дрожь. Сердце стучало сильно, громко, отдавая вибрации в виски и раскачивая, разогревая кровь в венах. Комнаты в Оксфорде не отапливались, в спальне всегда было прохладно, а ночами холодно, вынуждая ложиться в одежде, в которой я выходила на улицу. Но сейчас мне стало жарко, голова плавилась. Вновь почувствовав, вкусив Каина я убедилась – он был терпким, вяжущим, как гранат. Голова, наклоненная в бок для удобства, волнообразно поддавалась вперед, тесня мужчину. Мои пальцы сжали платину на макушке, как поводья коня. В ответ его рука прочертила линию по моему дрожащему в предвкушении большего тела. Пару дней назад я едва могла выцепить его во дворе. Несколько дней назад он смотрел на меня с напускным равнодушием, ожидая упреков в ответ на честное признание. А еще раньше он теснил меня к раковинам душевой, без зазрений совести исследуя тело. Время летело так быстро, а чувства, возможно, гонимые, взращивались даже когда мы были отлучены друг от друга, результатом чего стала алчность обоих. И пусть никто больше не обманывает, что ангелы – образец непорочности и невинности. Мужские руки сжали мои ягодицы до боли терпимой, приятной, даже желанной, обнажая свои желания, которые никак не вязались с образом белокрылого святого. Молния на комбинезоне ослабла. Я потянула за язычок, пропуская под нагретую от тела ткань прохладный воздух. Ладони покинули Каина лишь на мгновение, освобождаясь от рукавов. Сразу после они вернулись на его шею. Он дернул за край футболки, освобождая тот от пут брюк, пальцами пробрался к груди и сжал ее, фалангами начиная терзать чувствительный сосок. Тело дрогнуло. Я прерывисто выдохнула, прикрыла глаза приподнимая голову. Мужчина опустился поцелуями к шее, оставляя влажную дорожку на коже. Мои губы пульсировали. Желая сохранить ощущение его терпкого поцелуя, я прикусила нижнюю половинку до боли. Его зубы прикусывали чувствительную кожу на шее. Я знала, что на сутки на ней сохранятся следы – его печати-метки, которые оставлял Каин и я не сопротивлялась. Жалась к нему, хотя мы и так стояли очень близко друг к другу, дышали одним воздухом. Каин подтолкнул меня назад, не отрываясь от шеи. Не дал упасть, придержал под спиной, помогая лопатками ощутить прохладную поверхность простыни. Замок на комбинезоне разъехался под рукой, знающей свое дело. Прилипшая к груди рука вынырнула из-под ткани футболки и потянула ее вверх. Я облегченно выдохнула, откидываясь на постель и смотря на нависшего надо мной ангела, отбрасывающего часть моего скудного гардероба куда-то в сторону. Его губы слегка опухли. Глаза потемнели, но ярко блестели в полумраке. Кроваво-алая радужка сделалась жидкой, масляной. Я была уверена, что в это короткое мгновение перерыва он успел представить в голове яркими картинками то, что будет делать в следующие минуты. Я сама это представила. Тело ответило предвкушающей наслаждение пульсацией между ног и затянувшимся от напряжения узлом. Короткий перерыв продлился чуть дольше ожидаемого. Каин принялся снимать с моих ног обувь. Быстрыми движениями дергал за шнурки, распутывая узлы. После ботинки упали на пол с глухим стуком с интервалом в пару секунд. Он не отрывал от меня взгляда, что липкой змеей тек по моей груди, пожирал, нагло и открыто рассматривая потемневшие соски, заставляя внутренне сжиматься под давлением необузданного мужского желания, красноречиво натягивающего брюки в области паха. После он дернул штанины, оставляя меня лишь в трусиках, и плавно опустился ко мне, ловя поцелуем шумный выдох. Вновь мы заполнили комнату приглушенными, влажными чмоками, посасывая и перехватывая губы друг друга. Они агонизировали, наливались от всё более требовательных касаний, пробегающимся игриво зубам и взаимному нежеланию расставаться надолго. По талии его руки стекли к бедрам. Сначала терпко сжали, до легкого дискомфорта, а после надавили на внутреннюю часть, по-хозяйски разводя ноги. От толчка его бедер, в его желании продемонстрировать и дать почувствовать мне его возбуждение, я мелко задрожала. Непослушные руки потянули водолазку с широкой, крепкой спины, что не осталось без внимания мужчины. Он оторвался от моих губ, медленно, явно с неохотой, участливо заглядывая своими затуманенными глазами в мои. — Тебе холодно? — За этим вопросом крылся еще один, который ангел озвучить не успел. — Нет, — я коротко мотнула головой, заводя руки ему за спину. Кончики пальцев коснулись оснований его крыльев. Там перья были маленькими, очень пушистыми. От касаний мышцы на его лице дернулись, а на спине - напряглись. Я едва сдержала ухмылку, замечая его честную реакцию, — когда ты рядом – мне тепло… Я потянулась к нему, целуя скулу, щеку, после - шею, прикусывая зубами кожу. От осознания, что его регенерация справится с засосами всего за пару часов, а может и меньше, мне стало горестно. Разве это справедливо? Вырезы на водолазке под крылья помогли минуть те за мгновение. Каин судорожно помог снять с себя верхнюю часть одеяния, оголяя кожу торса, груди, что напоминала снег. Каин отвечал частым, горячим дыханием мне в ухо, позволяя целовать его, но не долго. Его губы вновь вернулись на мою шею, опустились на грудь, ловя ореол соска и втягивая тот в горячую полость рта. Изящные пальцы скользнули под ткань нижнего белья, касаясь чувствительного места. Я шумно, томно выдохнула, прижимая рукой его за голову ближе к себе. Не помню, когда в последний раз испытывала такое сильное возбуждение. Мне хотелось почувствовать Каина глубоко в своем теле, чувствительными складками, которые мужчина сейчас оглаживал, размазывая выделившуюся обильно смазку, заставляя меня шумно дышать. Его поцелуев было мало. Его пальцев внутри меня было мало. Тело требовало большего – наполненности, толчков. Под влажные звуки его пальцев во мне я подтянула его за шею к своему лицу. Выражение его глаз было таким волнительным, что я ни минуты не сомневалась в своем решении, опуская кисть к пряжке ремня на его брюках и ширинке. Под суетливые движения пряжка звякнула. Он позволил мне расстегнуть молнию, но после приподнялся, отодвигая мою руку в сторону. Сначала стянул с моих бедер намокшие трусики, а после, не отрывая пытливого взгляда от моих глаз, приспустил штаны. Ощутив свободу после долгих минут скованности, с губ ангела сорвался облегченный выдох. Я опустила глаза ниже, к руке, что придерживала возбужденный член и размазывала его, и мою смазку, блестящую на его пальцах, по всей длине. В столь порочную картину едва ли могли вписаться белые, широкие крылья, застилающие моим глазам весь обзор на заднюю часть комнаты, однако их внушительный вид, сероватый оттенок из-за приглушенного света, заставил возжелать этого мужчину сильнее. Мне нравилось, что мы понимали друг друга без лишних слов, ненужных вопросов. Моя талия попала в мягкую хватку его горячей ладони, второй он придержал орган за основание. Головка мазнула по входу, горошине опухшего от возбуждения и чувствительного как никогда клитора, одаривая естественной смазкой и размазывая выступившую каплю. Под контролем ладони член скользнул, пробиваясь внутрь и расталкивая стенки влагалища на пару сантиметров. Пожар от ощущений охватил все тело. На этом Каин не остановился, плавно толкнулся, погружаясь глубже, придерживая мои бедра руками. Я прерывисто выдохнула, замечая, как его глаза на мгновение блаженно прикрылись, приподнялся подбородок, а губы обронили стелющийся, сиплый стон. — Ты такая узкая, — обронил он с выдохом и потянулся ко мне, — расслабься… Последнее слово Каин произнес мне в губы, нежно целуя. Мое тело растаяло. Я словно медуза, выброшенная на берег под палящее солнце, чья роковая судьба – превратиться в лужу. Каин повел бедрами, проникая глубже, прижался плотно к моим. Из-под каскада ресниц я едва нащупала рубиновые радужки, которые неистово горели, следя за мной. Они приковали к себе всё внимание, заставляя нутро пылать. Проникали в душу, переворачивали всё вверх дном, устанавливая свои порядки. Мягкое движение бедер назад менялось на легкое поступательное. Каин не торопился, давая мне привыкнуть к его размеру и чувству наполненности. Стенки влагалища принимали в себя мужчину, растягиваясь и сжимаясь, вырывая с его уст и с моих вздохи. Давно был раз, когда я делила постель со своим партнером. Уж точно больше трех лет назад. А Каин. Он не двигался, как невинный мальчик, но его выражение лица, его взгляд и раздувающийся нос вызвали в голове предположение… — Хватит думать, — пригрозил Каин, нависая надо мной. Я прикусила губу, мысль оборвалась. Мои пальцы впились в простыни. Я прогнулась в пояснице и махнула бедрами ему навстречу, подстраиваясь под его ритм, который очень скоро набрал обороты. Шелковой лентой руки поднялись по бокам моей талии, за которую он придерживал меня, толкаясь внутрь моего тела. Член вошел во всю длину, я сипло простонала, хватаясь за руку ангела. Тот тяжело выдохнул, сразу делая второй и не давая мне времени подстроиться под него. Первые движения вперед и назад вскружили в очередной раз голову. Понимание плоскости чертыхнулось. Я не понимала, где потолок, где лево и право. Каин склонился ко мне, я сразу обхватила его руками, прижимая. Его губы накрыли жаждущий внимания сосок, влажный, колкий язык начал играть с ним, заставляя меня дрожать от возбуждения. Удар бедер сопровождался хлопком телес, следом по комнате растилался мой стон и его приглушенный. Мазнув влажную дорожку на груди, мужчина поцелуями потянулся к моему лицу. Шея, подбородок, уголок рта, скула – ни на секунду ангел не оставлял меня без своего внимания. Похоть подхватывала меня за руки и за ноги, уводя мое сознание прочь, а Каина – ускоряться. Его быстрые движения облагородились смачными мокрыми звуками под аккомпанемент скрипа постели. Все тело вспотело, я чувствовала, как испарина скапливалась на висках и под коленками. Взгляд расплывался, но даже так я обратила внимание на мокрую от пота спину ангела. Мелкие пёрышки липли к его коже, а я царапала его у оснований крыльев, пытаясь ухватиться за него. В голове стало пусто. Я совсем не думала о том, каким наши отношения станут завтра, как буду смотреть Каину в глаза и что говорить. Зато внизу живота тянуло и сводило, заставляя глаза в порывах подкатываться, тело выгибаться. Мои ноги были широко разведены, но мне казалось, что этого мало. Я чувствовала скапливающееся всё сильнее напряжение в глубине моего тела. Каин дышал часто, не отрываясь смотря в мои глаза. От этого я только сильнее плавилась и терялась в своих ощущениях. Я сжала его крепкое плечо, ища поддержки: — Каин… — голос сорвался. От произнесенного его имени, которое отпечаталось под коркой сознания, узел внизу живота затянулся сильнее. Словно меня возбуждала мысль или осознание того, что я отдавалась именно ему. Это подталкивало меня ближе к разрядке. — Каин!... Его имя сорвалось с губ в более требовательном выражении. Мужчина не сбавил темпа, не ускорился. Ритм остался прежним, сотрясая мое тело. Крылья над головой слегка подрагивали. Вмиг чувства обострились. В глазах на мгновение потемнело. До красный царапин я сжала плечи Каина, откидывая голову на подушку, разливаясь в неге удовольствия физического и морального. Стенки влагалища тесно сжались вокруг члена, словно не желали выпускать. Я желала сомкнуть колени, но только крепче прижала к себе Каина, который зашипел мне в шею. Тело потяжелело, налившись раскаленным свинцом. Темп толчков замедлился, а вскоре они и вовсе прекратились. Прикрыв глаза, я желала прочувствовать эту негу и эйфорию, что накатили на меня, в полной мере. Прочувствовать вкус на языке, осознать всем телом через усталость и ватные ноги. Пока я приходила в себя, Каин отстранился, полностью покинул меня. Краем слуха я уловила шуршание одежды. Когда дыхание более-менее восстановилось, и я открыла глаза, увидела полностью раздетого, все еще возбужденного ангела. Чтобы оставить брюки за границами постели, он с нее слез, а теперь вновь придвигался ко мне, угрожающе наступая. Я неосознанно подалась назад, но там была стенка кровати, которая ничем не могла мне помочь. — Что?... — Потерянно сорвалось с моего языка. Зацелованные мной губы начали медленно растягиваться в плотоядной ухмылке, от которой низ живота стянуло. Я интуитивно свела колени, но эта преграда Каина не остановила. — Ты же не думала, что мы так быстро закончим, — разводя мои ноги в стороны, мужчина вновь удобно устроился между ними. Нежно, очень чувственно, словно спрашивая разрешения или ища снисхождения, Каин поцеловал меня, не скрывая коварной усмешки, — я еще не кончил, а я очень выносливый.