Рождественский лейтмотив

Телефонный разговор. — Чан, по дороге купи токпокки, острые. — Ты бы ещё завтра это сказала, Юна, я уже возле твоего дома.       Он посмотрел вверх на мокрый, падающий снег и отвратительно слякотную погоду. — Заказать тебе такси? — Сам дойду. Я отключаюсь.       Чан сбросил звонок и, развернувшись на 180°, пошёл по тропинке в сторону сверкающих витрин.       Любовь Юны к острому была невообразима, поэтому она часто просила своего мужчину захватить токпокки по дороге. И не менее часто, она делала это, когда он уже собирался стучать в дверь. Всё же, несмотря на всё это, он никогда не мог ей отказать. Даже если и хотел, то язык совсем его ну слушался.       Чан, в своем стиле "только чёрный цвет" , зашёл в кафе, натягивая маску на лицо. Ему пришлось ещё немного подождать, пока заказ будет готов. Запах стоял замечательный. Соблазнившись, он и сам взял себе "не острые" токпокки. Бан Чан не любил острую еду. Совсем не любил.       Каждый раз его глаза были готовы вылезти из орбит, когда его девушка ела жгучую и до жути острую еду. От одного этого вида у него уже плавился желудок, пока Юна подпрыгивала на месте и махала руками от восхищения.       Мужчина забрал заказ и, быстро перебирая ногами, направился обратно. Он уже подходил к дому, когда решил снять наушники. Пара неловких движений и Бан Чан приземлился попой в лужу с поднятыми вверх руками. В полёте мужчина думал только о токпокки, которые он должен был сохранить. Он посмеялся сам с себя. — Вот же идиот. Поднявшись аккуратно на ноги, он побрел в квартиру, мечтая о теплом душе и чистой одежде. — Вот и токпокки, — Юна закрыла дверь за Чаном и забрала пакеты из рук мужчины. — Что - то случилось? — Токпокки случилось, — завредничал Бан. — Шучу, — он игриво растянул это слово и чмокнул её в нос. — Я в душ. — Ты точно в порядке? — она заглянула за дверь ванной комнаты. — Принесешь мне одежду, в которую я смогу переодеться? Юна поджала губы, слегка приподнимая уголки. Она кивнула и исчезла из его вида.       Чистые вещи уже ждали Чана на полке. Надеть то, что ему принесли было чистым издевательством. Где его вещи, что он оставлял тут специально для себя? — Юна, где мои вещи? — прокричал он сквозь дверную щель. — Они пережили стирку пару часов назад! — Ты что, смеёшься надо мной? Из комнаты послышался заливистый смех. — Нет, что ты!       Чан почесал затылок, тяжело вздохнул и стал натягивать на себя ярко фиолетовые пижамные штаны со снежинками и футболку, которая гораздо меньше его обычных. — Еще хоть писк, — Чан выбежал из ванной, тыча пальцем в покрасневшую Юну. Та в ответ замахала руками возле лица, пытаясь быть серьезной. Но Господи Боже. Этот уморительный вид. — Юна прекрати, твои попытки ужасны, — прошептал он, плюхаясь к ней на диван. — Да ты стиляга, — флиртовала она с ним, накручивая его кудряшки на палец. — Прекрати, — протянул он, пряча бОльшую часть тела за подушкой.