Птенчик

      — Эй, птенчик!       Фрэнк открыл глаза. Джерард сидел на корточках перед качелью,       — Люблю, когда ты дремлешь посреди дня, — сказал Джерард. — Это означает, что тебе хорошо и спокойно.       — И воздух тут чистый, — сонно проговорил Фрэнк. Он уже где-то полгода пытался читать «Унесенных ветров» и каждый раз засыпал с книгой.       — Я тебя бужу, потому что на кухне сработал таймер.       — Ох, маффины!       Сон как рукой сняло, Фрэнк быстро поднялся и поспешил на кухню.       Он открыл духовку, деревянной палочкой (из набора однажды заказанных на вынос роллов) проверил готовность выпечки с оливками и сыром. Схватил полотенце и поставил противень на деревянную разделочную доску на столешнице. На столе лежал фотоаппарат — подарок мамы на помолвку, чтобы делали совместные фотографии и просто запечатлевали моменты своей фермерской жизни. Одна из таких фотографий, где они с Джерардом вместе на фоне поля с белыми облачками-овечками, уже пополнила выставку фотографий в гостиной и стала новой аватаркой Фрэнка в соцсетях.       Можно считать, что он у Джерарда постоянно жил, хотя пару раз они оставались в доме Айеро. Ну, получалось так… Приходили за чем-то вечером, слово за слово, поцелуй за поцелуем… и уже никуда с кровати вставать не хочется. Только выйти да свистнуть собак сюда, чтоб в будке не ночевали. Джерард не хотел оставлять собак на улице. Пэнси пробиралась к хозяевам и ложилась на коврике у кровати. Если туда же были брошены носки, то она их сгребала лапами и спала в обнимку. Ни одна игрушка не удостаивалась той чести, которую получали поношенные носки. Мич спал в гостиной. Естественно, без носков в лапах.       Мич не был заменой Юты, тем более в сердце, он был отдельной личностью, самостоятельным псом, которого тоже полюбили. Джерард хотел абстрагироваться, хотел думать о нем как о рабочей, обязательной на ферме собаке, чтобы не принимать близко к сердцу. Но потом Лоретта саданула Мича в нос копытом. Не сильно, но пастух страшно удивился неповиновению, и у него была такая смешная недоумевающая мордочка, что Джерард рассмеялся, сказал «Ладно» и пошел жалеть пса. Фрэнк с улыбкой наблюдал за всеми этими «Кто у нас бедный обиженный песик?», «Хороший мальчик!», и за шею обнять надо непременно, и загривок потрепать-потормошить.       Фрэнк взял в руки фотоаппарат. Подумал и распахнул окно — так противень с брошенным полотенцем смотрелся лучше. Пара снимков, и он повернулся к ноутбуку на столе.       «Однажды захотелось сделать что-то исконно фермерское. Странное по набору продуктов, чуть ли не из шестнадцатого века. Вот так родилась цветная капуста с хлебом и зеленым горошком» — начинался предыдущий рецепт. Фрэнк не знал, действительно ли он отправит книгу рецептов в издательство или просто сделает блог, но у него уже накопилось немало рецептов с фотографиями.       — Стащить маффин можно? — в окне показался Джерард.       — Ну кто же тащит с предупреждением?       — Вежливый вор.       — Подожди пока, пусть остынут. Нельзя есть горячее тесто. Что еще сделать на ужин?       — Может, какой-нибудь салатик? Жарко, сытно есть не хочется.       — Согласен. Пойду тогда к себе за луком, — Фрэнк поднял камеру и сделал снимок Джерарда в окне. — Редиска же была в холодильнике?       Как ему нравились эти бытовые вещи! Нравилось вести дом, говорить о мелочах и крупностях типа покупки для Конопушки в компанию еще парочки овец ее породы. Ему приходила мысль о том, что было бы, если бы он уволился тогда, когда еще был с Тейлором. Сложилась бы у них семья? И приходил к выводу, что вряд ли. У них не было таких нежных отношений, как с Джерардом, не было общего увлечения, как сейчас есть ферма, они вообще будто бы съехались от безысходности — раз уж встречались, вроде так надо. Нет, чувства были. Просто не выдержали. Неважно, Фрэнк ли стал чужим из-за усталости, или Тейлор не захотел его понять и помочь — в любом случае, Фрэнку сейчас все равно. Пусть бы еще со школы свои влюбленности вспомнил, в самом деле! Вот его любовь — стоит в окошко смотрит! И ему все равно на молчание, он подойдет, сядет рядом и положит голову на плечо. Так и сидят, молчат вместе и смотрят на закат.       — Да, в отделении для овощей, — кивнул Джерард. — Есть у меня одна идея по поводу твоего дома.       — Только не сносить!       — Никогда бы не предложил. Он может остаться как гостевой домик.       Фрэнк, не снимая фартука, вышел из дома.       — В смысле, там могут останавливаться наши родственники и друзья, — пояснил Джерард. — Или домик-магазин. Можно немного расширить поле и торговать тыквами на Хэллоуин, и сделать милый офис-магазин для ликерного барона Айеро.       — Я буду держать в страхе весь Вермонт! И у меня будет частный самолет оранжевого цвета.       — Ты просил предложения. Вот что получилось.       — Мне надо подумать теперь… Если бы ты предложил что-то одно, а теперь я буду рассуждать, и вообще мне хочется красивый хэллоуинский домик-магазин.       — Жить в нем тоже можно будет.       — Пэнси! Красотка, ты где? — позвал Фрэнк. Пэнси прилетела пулей. — Дай лапу.       Пэнси уселась на землю, отвернула морду и протянула левую лапу.       — Ты моя умничка! — Фрэнк с удовольствием пожал протянутую лапу. — Ты ведь следишь за Мичем, учишься?       — Она бодается с ягнятами, — ответил вместо Пэнси Джерард. — Вот у них она учится.       — Это полезный навык, — гордо ответил Фрэнк и боднул Джерарда в плечо. Тот, конечно, тут же обнял овечку Айеро и поцеловал в лоб. Они были в той фазе отношений, при которой так и тянет коснуться друг друга, в том числе и совсем невинно, и Фрэнк думал, зная романтичную натуру своего парня, что эта фаза будет длиться очень-очень долго, и совсем не был против. Джерард был выше и крупнее, и когда он обнимал Фрэнка, тот чувствовал себя уютно и в безопасности.       Фрэнк добрался до своей фермы. Надо открыть кран, чтобы тыквы поливались, лето стояло жаркое. Они с Джерардом устроили в поле систему полива — между грядками были проложены шланги, к которым крепились разбрызгиватели. Между листьев уже появились плоды, чему Фрэнк ужасно радовался и не хотел, чтобы они засохли. Он придумал, что будет делать не только ликер, но и сироп. Новое оборудование для ликера он присмотрел, но решил, что купит в кредит, когда тыквы будут хотя бы похожи на тыквы.       Фрэнк открутил винт крана. Кто побежал по грядкам ловить брызги воды? Пэнси, конечно. Фрэнк смотрел на эту пасторальную, в стиле Айеро, картинку, мечтательно полуприкрыв глаза. Ему так нравилось! И тыквенное поле, и пасущиеся овечки, их с Джерардом собаки, а больше всего сам его жених.       Надо еще набрать лейку и сходить полить те маргаритки, что они посеяли у Юты. Розовые, белые… ковром разрослись. Фрэнк был рад видеть, что Джерарда по поводу Юты постепенно охватывала светлая грусть вместо отчаяния, он уже мог спокойно вспоминать веселые моменты про нее. Бывало, конечно, он лежал в позе эмбриона, отвернувшись от Фрэнка, не спал и вздыхал. День — время работы, а ночь — воспоминаний, который всегда так некстати ко сну. Тогда Фрэнк делал вид, что он поворачивается во сне и набрасывает руку на Джерарда. Уэй хватался за его ладонь, очень тихонько, боясь разбудить, и постепенно засыпал.       Прибежала Пэнси и хорошенько отряхнулась от воды, стоя возле Фрэнка, дополнительно поставив на штаны два грязных отпечатка лап.       Ферма — место работы, ещё и не такое уж чистое и тихое, но Фрэнк чувствовал приятную усталость в конце дня.       Салат из мелко порезанных редиски и зеленого лука, заправленных греческим йогуртом, маффины, посыпанные крошкой пармезана, а в центре маленького столика на веранде — фонарь с настоящей свечей.       — Подожди! Я сфотографирую! — остановил Фрэнк Джерарда, который уже потянулся вилкой к своей тарелке.       — Мне уже пришли наклейки для коробок от сыра, — сказал Уэй, когда Фрэнк наделал кадров с разных ракурсов. — Завтра съезжу заберу. Надеюсь, успею к осенней ярмарке со своим сыром.       — Круто, — обрадовался Фрэнк. — Хочу посмотреть.       Джерард сам рисовал обложки акварелью, заказали они только шрифт у дизайнера, у недорого, начинающего, но явно с хорошим потенциалом, потому что обложки получились милые.       — Тучки на горизонте ходят, — произнес Джерард. — Уберу мольберт с веранды.       — Эй! Я только тыквы полил! — разочарованно протянул Фрэнк.       — Может, пройдет стороной.       Ладно, на всякий случай уберет гитару тоже. Это был подарок Майки. Конечно, это Джерард попросил, на подарок на помолвку, то есть какой-то общий, это не тянуло. Но Джерард оправдывался, что он будет слушать, так что подарок вполне себе для двоих. И, может, Фрэнк его поучит немного.       В общем, шло у них все хорошо. Фрэнк понял, что нашел свое место и своего человека. Но вот сыграть свадьбу в этом году у них все равно не выйдет из-за дел.       Но год спустя, теплой осенью, два жениха стояли перед аркой, на которую были прилеплены игрушечные овечки и плюшевые тыковки. Да и они были в кардиганах на белые рубашки — Джерард в кремовом, с вышитой сбоку на груди собакой окраса австралийского хилера, а Фрэнк в оранжевом, конечно же. Шерсть была местная. Для гостей не было дресс-кода, но все как будто сговорились и пришли так, как и просится на деревенскую свадьбу — не в вечерней, а в свободной нарядной одежде, в жилетках, свитерах и кофтах. А на столах в бокалах в лучах заходящего солнца поблескивал янтарем тыквенный ликер.       — Итак, — Джерард облизнул губы и достал из кармана листочек со своей свадебной клятвой. — Фрэнки, дорогой мой Птенчик. С тех пор, как ты внезапно появился на земле — буквально, кстати! — я не переставал чувствовать. Это как заклинание: ты влюбишься в первого, кого встретишь с утра. Выбор стоял между тобой и Лореттой, но мои чувства к ней давно гораздо выше влюбленности. День за днем я все больше убеждался, что мое сердце меня не подводит. Я думал, что такое бывает только в фантазии писателей и сценаристов, но каждый раз видел, какой ты прекрасный, добрый, скромный, при этом яркий и настоящий. И очень любишь животных. Ничего не мог поделать, даже подозревая холодность от тебя. Это было неважно, мне хотелось дать тебе заботу и ощущение того, что тебя любят и поддерживают. И до сих пор я хочу и обещаю, что буду с тобой даже в самых безумных мечтах. Захочешь цирк с овцами, я нарисую его план. Кстати, я сейчас представил овец на Карамельке, — Джерард отвел глаза от текста. Гости захихикали. — Зачем я это сделал, теперь не выкинуть из головы…       — На канате? — поинтересовался Фрэнк. Гости, сидящие за столиками вокруг площадки, на которой уже скоро зажгутся фонарики и начнутся танцы, засмеялись. Джерард, как пес, в любопытстве наклонил голову. — Натянут канат на большой высоте, идет Карамелька, на спине которой Конопушка, а на той Кнопка.       Кнопкой звали детеныша Конопушки, и это был очень застенчивый ягненок, который всегда прятался за маму. Вряд ли бы она вообще захотела участвовать в чем-то на публике.       — На канате и на велосипеде, — сказал Джерард. У них веселая свадьба, что поделать. Он снова уткнулся в свой листочек. — Фрэнки, Птенчик, больше всего на свете я хотел быть рядом с тобой, смеяться с тобой, плакать с тобой, быть твоим лучшим другом и заботливым мужем. И ты сделал все это возможным. Ты мой талисман, мой подарок, мой герой… Ты со мной рядом в разных периодах моей истории, веселой или грустной, — Джерард коснулся вышивки на груди. Фрэнк дотронулся до его пальцев. Уэй схватил его руку и прижал к сердцу. — Я чувствую себя любимым, и это невыразимое чувство. Мы уже с тобой вместе, но я жду, чтобы это «вместе» продолжалось еще долго-долго и счастливо-счастливо. Я фантазирую, как мы с тобой построим нашу жизнь. Конечно, все будет не так, будет по-другому, но, главное, будет с тобой. Я тебя люблю. Сильно люблю. Птенчик, ну ты что? — Джерард коснулся щеки Фрэнка и вытер слезу. — Гости подумают, что ты до слез не хочешь за меня замуж.       Фрэнк усмехнулся и крепко его обнял. Он повернулся к служащему из мэрии и промычал:       — Начинайте сейчас же, я свою клятву ему потом прочитаю лично.       Фрэнк прижался к Джерарду сильнее. Он покосился в сторону дуба на холме и мысленно сказал Юте, что Джерард под надежной защитой, он его не предаст.       Колечки у них были обычные тоненькие из золота. И те пойдут в шкатулку, потому что при работе на ферме будут мешать. Но вот на свадебное путешествие останутся, и при выездах в ресторанчик в соседний городок.       — Повернитесь-ка, — попросила фотограф. Та самая подружка Майки, которой он все еще боялся признаться в чувствах. Вот тебе и модель с обложки. Джерарду нравилось, что брат оставался собой, даже будучи крутым и богатым. Но, кажется, эта девушка сама скоро все решит, и погуляют они на еще одной свадьбе.       Фрэнк обнял своего мужа. В кадр между двумя мужьями ловко ворвалась Пэнси. Фрэнк потом поставит эту фотографию на письменный стол: собака в прыжке, они с Джерардом смеются, а рядом сидит Мич и с укором смотрит на свою коллегу.       Фрэнк опустил голову Джерарду на грудь. Уже совсем стемнело. На фоне окна выделялся силуэт огромного плюшевого медведя. В темноте не было видно, но в его лапах сидел маленький медвежонок из спальни на втором этаже дома Айеро. По правилам, молодоженам брачная ночь полагается, но они просто обнимались. Ночей у них будет еще много в путешествии. Начнут с Нью-Йорка, а потом потихоньку, посещая разные города, доберутся на другой конец страны на теплый пляж. Фрэнк нашел левую руку Джерарда, провел пальцем по кольцу. Необычно и волнительно как-то — быть мужем. Да, они уже жили и работали вместе, у них были планы, совместная работа, романтика и даже ссоры, маленькие и побольше, но с сегодняшнего дня будто бы все стало официально, стабильно, они мужья, как будто единое целое для окружающих и для себя. Отношения не поменялись, но есть ощущение, что они пришли к этому с самого начала, с того самого легкомысленного предложения, будто так и должно было быть — и вот оно. Он теперь муж Джерарда Уэя! Радостно до мурашек!       А вот Джерард печально вздохнул. Фрэнк догадался, что это не по поводу свадьбы — ее Джерард ждал.       — Ты волнуешься по поводу поездки? — спросил Фрэнк. — Здесь же остаются Майки и моя мама, и ещё рабочие, которые будут смотреть за фермой, завтра с утра приедут.       — Я понимаю, но…       — Мы будем смотреть камеры каждую свободную минуту. Но если тебе трудно…       — Нет-нет. На самом деле я хочу поехать, но при этом странно оставить ферму.       — Всё будет в порядке.       — Да, Майки в обиду овец не даст.       — Сможем вернуться в любой момент, — пообещал Фрэнк. — Давай спать.       — Эй, ты обещал прочитать свою клятву!       — Она не такая, как у тебя. Не большая.       — Прочитай, пожалуйста, — попросил Джерард.       — Ладно. Я ее помню наизусть, — Фрэнк на пару мгновений замолчал, а потом произнес: — Я не очень умею писать. Как ты помнишь, даже текст книги, которую начинал, удалил…       — Не верю! — воскликнул Уэй. Точнее, Айеро-Уэй. — Точно черновик где-то есть!       — Ну, может, и есть… Ладно. Даже текст книги, которую начинал, спрятал глубоко на жестком диске. Но тогда я многое пытался начать, не зная, чем точно хочу заниматься. И твоя поддержка, забота, доброе отношение наконец помогли мне освоиться и успокоиться. А еще — понять, что я хочу быть рядом и попытаться дать тебе что-то в ответ. Хочу, как банально бы ни звучало, быть с тобой в радости и в горе, опорой, лучшим другом, верным спутником и помощником. Твой дом и так уютен, но я бы хотел, чтобы нам вместе там всегда было комфортнее и теплее, буду стараться и в этом тоже. И да — я уже давно обещал наконец подарить тебе многоразовые палочки для суши с подставкой в виде хомяка (ты сам так просил!) Однажды я сказал тебе, что мне кажется, что я тебя люблю. Но теперь точно, без никакого кажется — я тебя очень люблю. Навсегда твой Птенчик.