Птенчик

      Фрэнк сидел дома и складывал семена тыквы в картонные стаканчики для рассады, уже наполненные грунтом. Его поле было готово, а недавно он взял себя в руки и навестил дедушкину могилу, принес искусственных ромашек — дедуля и сам был простым человеком, и цветы любил полевые. И тогда Фрэнк решил, что сто процентов вырастит тыквы. Да, он это решал уже не раз, а потом скатывался в «не знаю точно», но сейчас будто бы обещание дал.       Он посмотрел на три ряда стаканчиков на подоконнике. Расскажи кому из бывших коллег… А он и расскажет. Фрэнк сделал фотографию, разместил на свой странице и подписал: «Начало тыквенного сезона». У посетителей кофеен Нью-Йорка такой сезон начинается осенью, когда бариста щедро добавляют тыквенный сироп в напитки. У фермеров Вермонта все наоборот.       В овчарне родились еще несколько ягнят, Фрэнк собирался идти смотреть. Малыши были смешные и милые. А уж когда к одной парочке овечьих девчонок (ага, он угадал пол!) ты и сам приложил руку, вернее, свое полотенце, то наблюдать за ними ещё интереснее.       Он нашел Джерарда в сарае с сеном. Было прохладно, накрапывал дождик, а засидевшийся дома Уэй вышел сюда укутанный пледом и в пижаме, которую не снимал, потому что «какой смысл, если я валяюсь целыми днями!».       — И что ты собрался делать в таком виде под вечер? — поинтересовался Фрэнк.       — Смотрю, сколько сена осталось. Фрэнк, я не могу просто так сидеть на больничном. У меня ферма.       — Тогда нога вообще не пройдет, потому что ты постоянно ходишь, а не даешь ей отдыха.       — Уже почти хорошо хожу, — Джерард помолчал какое-то время, а потом, сжав зубы, выдал: — Мне нужна новая собака.       Он зашел внутрь и уселся на стог соломы.       — Мне больно, — продолжил Уэй. — Я будто бы ее память предаю, но не могу просить Рэя каждый вечер приезжать ко мне и заставлять лошадь стрессовать в фургоне. У него свои заботы. А я… я не могу справиться.       — А как же Пэнси? — Фрэнк сел с ним рядом. — Ее просто надо научить и все.       — Прости, Фрэнк. Это ведь не так просто… И она еще маленькая и глупенькая. Не подумай, я ее люблю и буду оберегать — она частичка Юты, но она даже лапу подавать не хочет.       — Ее надо отдать на воспитание в собачью школу.       — Новый пес уже будет подготовлен и сразу готов к службе, мне некогда тратить время на тренировку собаки.       — Я сам ей займусь! — упрямствовал Фрэнк. Ему было очень обидно за малышку Пэнси. — Вот увидишь — уже через неделю она и лапу тебе подаст, и выстроит кур, на которых мы будем тренироваться.       — Скорее куры выстроят ее. Фрэнк, я верю, что она подрастет, станет сознательнее и обучаемее, но… мне нужен новый пастух уже сегодня.       — Из меня тоже не должно было ничего получиться. Я тоже глупый. Но у меня же был шанс.       — Когда она подрастет и выстроит кур, тогда она будет хорошим помощником новой собаке. Птенчик, ты обиделся за Пэнси? Я не унижаю ее. Пойми, я сейчас говорю как хозяин овечьего стада. Наверно, это будет бордер-колли. И еще мне нужен кредит на высокий забор между лесом и полем. Мне совсем некогда болеть, — Джерард вздохнул. — Фрэнк, ты не глупый.       Ладонь Джерарда легла на надутую обидой щеку.       — Я имел в виду, во всей этой ферме. Каждый с чего-то начинает.       — Дурашка ты, как и Пэнси.       Джерард чмокнул его в кончик носа. Фрэнк улыбнулся. Видимо, достаточно привлекательно для того, чтобы губы Джерарда захотели поцеловать эту улыбку. Сначала легкое робкое касание, от которого сердце сердце сладко замирает и тут же срывается на бег, и утихомиривать его Фрэнк совсем не хотел. Он прижался к Джерарду, обвивая его руками. Его губы усилили тот трепетный поцелуй, вкладывая страсть, эмоции и желание. Плед соскользнул с плеч Джерарда.       Через пару мгновений Фрэнк уже лежал под Джерардом на пледе, колкие соломинки все равно проникали под его кофту, но Фрэнк не обращал на них внимания. Более того, на секунду оторвавшись от губ Джерарда, он эту кофту вовсе снял. Так и Джерард поступил со своей фланелевой пижамной.       Поцелуи в шею и ключицу были чувственными, но тут Джерард случайно выдохнул в его правое ухо, и Фрэнк хихикнул. Джерард отпрянул и посмотрел на Фрэнка.       — У меня есть особенность — мне щекотно, когда дуют в правое ухо, — пояснил Фрэнк. — Не представляешь, какое усилие я делаю в парикмахерской, когда феном сушат волосы.       — Да? — брови Джерард озорно подпрыгнули, и он быстро наклонился, чтобы еще в это ухо надышать. Фрэнк засмеялся.       — А где тебе щекотно? Рассказывай, так будет честно! Здесь? — Фрэнк провел пальцами по позвонкам. Он извернулся так, чтобы Джерард теперь был снизу. — Я все равно найду это место.       Он крепко поцеловал его, от губ перешел к подбородку, шее и ниже. Ниже и ниже…       Плед, сбившийся во время их страстной активности, оставляя два тела предаваться удовольствиям в едва ли прикрытом сене, теперь укутывал их. Джерард лежал на груди Фрэнка, который ласково перебирал пальцами взлохмаченные волосы Уэя. Наверное, прическа Фрэнка выглядела не лучше и так же полна сухой травы. Внезапно по крыше сарая забарабанил дождь, Фрэнк потянул плед на голые плечи своего партнера.       — Ты назвал меня зайкой, когда звонил в больницу, — сказал Джерард.       — Так ты зайка, — ответил Фрэнк. — Сейчас я тебе уши из волос сделаю, вот так… — он попытася было поставить волосы торчком, потом все разлохматил и поцеловал Джерарда в макушку.       Они замолчали. Просто слушали дождь. Было так уютно и спокойно после того, что тут только что происходило. Конечно, его бывший такое рьяное и, по его мнению, несерьезное потирание о бедра и губы баловством считал, достойным лишь примерочной в супермаркете (что они, идиоты, как-то и сделали), но то, что происходило сейчас между ним и Джерардом — не для развлечения, это действительно серьезный этап их отношений, доверие и желание проникнуться друг другом и физически, понять, хорошо ли им так.       Хорошо, кстати.       — Ты мне снился, — признался Фрэнк.       — Сегодня? — уточнил Уэй.       — Нет, вообще давно и периодически.       — Ммм… и что я делал во сне?       — Вот примерно то же, что и сейчас.       — Вот как? И ты не признавался, лишь глазки строил?       — Мне надо было понять точно… И я не строил глазки!       — Строил! Как ты умеешь — отводишь глаза в стороны и смотришь в пол, веки прикрывая. Весь внутри таю, когда ты так делаешь.       — Буду покупать тебе мороженое, чтобы это остановить.       — Я люблю лимонное и фисташковое.       Фрэнк закрыл глаза. Палец Джерарда водил по его плечу, груди. Он прикрыл глаза. И, видимо, задремал от нежности, уюта, удовольствия и проснулся уже один, на улице стемнело. Дверь скрипнула.       — Эй, птенчик, — услышал он голос Джерард. — Пойдем-ка в нормальную кровать.       — Тут волки бродят, а ты меня одного бросил?       — Я лишь вышел за халатом для тебя. И дверь прикрыл. Не ворчи.       Джерард протянул руку и поднял Фрэнка с сеновала.       — А, может, я голышом хочу по полю вечернему побегать?       — Там прохладно, но если Пэнси — твой кумир…       Фрэнк хитро улыбнулся и выскочил обнаженным за дверь. Хорошо, что Майки уже уехал, а то бы решил, что Джерарда надо отговорить от брака с этим ненормальнышем. Напала на него сумасшедшинка, легкость, пьянящее осознание, что ему действительно стала нравится ферма, что он нашел своего человека, такого прекрасного, который сейчас не в самом веселом расположении духа, и хотелось его посмешить.       Вот и посмешил — голая ступня шмякнулась в прохладную неприятную массу.       Джерард прыснул.       — Карамелька тут прогуливалась, — сказал он. — Фрэнк, это же ферма… что ты ожидаешь от прогулки босиком? — он накинул Фрэнку на плечи халат. — Помой ноги под шлангом, прежде чем в дом заходить. А потом — в душ срочно.       Пока Фрэнк отдраивал свои ноги, чтоб наконец они стали пахнуть не тем, во что он вляпался, а просто лимонным мылом, Джерард уже устроился спать, положив свою больную ногу на башню из декоративных подушек.       Фрэнк заполз на его модную кровать. Он знал, что, помимо этого, здесь есть большое окно и балкон, возле которого стоит объемное мягкое кресло, сейчас занятое огромным плюшевым медведем, рабочий стол с ноутбуком, аккуратно разложенными в пластиковую стойку бумагами и фотографией Джерарда с Ютой, той самой, которую Фрэнк видит в соцсетях на аватарке, теперь на рамке фото на цепочке болталась «косточка» с Ютиного ошейника, стеллаж — сокровищница фигурок супер-героев, которых так интересно разглядывать (а Джерард знал историю каждого персонажа), и сборников комиксов, шкаф с большим зеркалом.       Фрэнк прижался к Джерарду. Уэй обвил его рукой.       — Спокойной ночи, птенчик.       — Угу.       Фрэнк сладко потянулся под прохладным утренним ветерком из открытого окна.       — Привет, — Джерард уже проснулся и сидел в кровати, наблюдая за пробуждением своего партнера. Фрэнк считал это одним из самых прекрасных моментов — просыпаться после ночи любви. Когда немного неловко, но приятно и радостно, что твой парень с тобой просыпается в таком же настроении, и он такой теплый, сонный, красивый. — Фрэнк, послушай.       — Ты понимаешь, что такое начало разговора пугает? — сонно проговорил Фрэнк и схватился за ладонь Джерарда, притянул ее к себе и положил под щеку.       — Меня больше. Потому что сейчас — серьезно. Ты мне сильно нравишься с самой первой встречи, а потом все больше и больше. И я просто не верю в то, что сейчас между нами происходит. Знаешь, это как ожившая фантазия. Да, я ухаживал за тобой и желал такой ночи и утра вместе, но между тем и боялся. А все оказалось так прекрасно! Пусть и на фоне горьких событий. Ты мне помогаешь справиться. Ты замечательный, честный, смешной. И вот я — травмированный бывший алкоголик, который находит утешение в овцах.       — Джерард, что случилось? — Фрэнк поднялся с кровати. Если он сейчас скажет, что все было чудесно, но он понял, что они не так уж и совместимы, Фрэнк ужасно расстроится. Кстати, он уже начал.       — Во-первых, — Джерард выдохнул, — могу иногда впасть в состояние, когда мне нужна тишина и отдых, что тебе сейчас покажется странным, ибо я невероятная болтушка. Но, поверь, так бывает. Во-вторых, ты наверняка заметил, что сельским хозяйством и своим фермерским домом я увлечен, это для меня важно, это моя жизнь, сейчас я не хочу ничего менять и ожидаю поддержки. Даже в том, если я завтра захочу разводить кроликов или снести стену в гостиной для панорамного окна.       — Ааа… ты уверен, что… — лицо Фрэнка выражало озабоченность.       — И вот в-третьих: поддержка ещё и в том, чтобы мягко меня от этого отговаривать с таким лицом, — Джерард улыбнулся, — чтобы я сразу понял, что ерунду запланировал. Хотел бы слышать твое мнение и твои советы по важным вопросам, обсуждать их с тобой. Всё, что касается фермы, новых вложений, кредитов, проектов, наших возможных поездок в отпуск (мне кое-кто обещал, кстати), больших покупок для дома и тому подобное. В-четвертых, секс. Психолог говорит, что на мое восприятие секса прям как секса, то, что я его не очень люблю, повлиял мой негативный опыт отношений, когда его только от меня и хотели. Не отказываюсь, принимаю, могу захотеть. Но вот такие потирушки, как у нас с тобой вчера были, мне нравятся больше.       — Могу отправлять тебе официальное приглашение на потирушки после вечернего чая?       — Фрэнк! — Джерард нервно хихикнул и уткнулся лбом Фрэнку в плечо. Потом выпрямился и посмотрел в глаза. — В-пятых, дети. Когда-нибудь, возможно. Да, наверное, я бы все-таки хотел, чтобы они носились по ферме, а мы бы устраивали для них тайники в жестяных банках. В-шестых, милые словечки, признания в любви, обнимашки и поцелуйчики всегда приветствуются. Если тебя устраивает, то теперь по-настоящему и официально — выйдешь за меня?       — Да, — Фрэнк кивнул, широко улыбнулся, поцеловал Джерарда и крепко обнял. Он уже давно был готов это ответить.       — Прости, у меня нет кольца.       — Не надо мне кольцо. Купим потом два обручальных на свадьбу.       — Так мы теперь помолвлены? Точно?       — Точнее не бывает. Мне надо написать маме, чтобы получить ответ «я знала, что так будет». Она тебя обожает и постоянно мне сватала.       — Майки ты тоже понравился. Не против познакомить родителей на Пасху?       — Хорошо. Про мои пунктики послушать не хочешь?       — Ты любишь ходить голышом по вечерам. Я не против, если это не на людях и не голыми ногами по навозу.       — Что еще? — кокетливо прошептал Фрэнк.       — Ты бываешь неуверенным в себе, и тебе становится лучше, если верить в тебя. Ты легко вдохновляешься, и я буду поддерживать твое вдохновение. Ты хороший друг, который не бросит соседскую ферму в случае расстройства ее хозяина, удержит меня от глупости. Ты мой птенчик, и я тебя люблю.       — И я тебя, кажется.       — Ты только что согласился выйти за меня! Какое еще «кажется»?       Фрэнк рассмеялся и повалил Джерарда в постель. Джерард заправил взлохмаченные волосы Фрэнка за уши. Потом он вздохнул и произнес:       — Ну что, пора браться за дела?       — Помню-помню: «вставай, ленивая задница» или как там было…       — Если что, задница у тебя классная. Если она желает, то может поваляться, потому что ей на работу вечером.       — Нет, нет, хочу, чтобы твоя нога отдыхала. Овец я выпущу.       — Ты съездишь за собакой, когда я выберу ее? — неуверенно попросил Джерард. — Прости, но…       — Съезжу.       Как бы он ни любил Пэнси, Джерард поступал так, как подобает фермеру со своим бизнесом.       — Мичиган Аллистер Джилиган, — прочитал Фрэнк в документах заводчика. — Специально он таких подбирает, что ли, — он посмотрел в коричнево-белую мордочку нового пастушьего пса фермы Уэя. Тот в любопытстве наклонил голову. — Будешь Мич. Пойдем, такую и сделаем гравировку на брелке для ошейника. И для твоей будущей помощницы. У нее будет сердечко, а ты какой хочешь, а?       Фрэнк потянул поводок. Заодно закажет табличку о Юте, чтобы прикрепить на камень.       Мич ровно шел рядом, как подобает тренированному псу.       — Какой же ты воспитанный, — покосился на него Фрэнк. — Но это ты еще не побывал на месте своей службы. Там можно весело носиться и излечиться от меланхолии.