Faith

Сухость во рту стала первым, что он почувствовал. Голова кружилась, отдавая пульсирующей болью в виски. Распахнув глаза, Ки Хун ничего не увидел — перед ним была лишь белая пелена. Несколько раз моргнув, он попытался сфокусировать взгляд хоть на чем-то. Первое, что бросилось в глаза — большой чёрный циферблат и яркие цифры "456". Число участников игры. Опустив голову, Ки Хун машинально поправил зелёную кофту, его пальцы нащупали нашивку с номером. 456. Тот же номер. Столько воспоминаний, столько боли, столько страха... Плотно сжав ткань между пальцами, он глубоко вздохнул.  Вокруг царил гул голосов: кто-то лежал на кроватях, кто-то бродил по помещению, пытаясь осознать, где оказался. Никто ещё не догадывался, что ради этих денег им предстоит либо умереть, либо убить. Ки Хун медленно спустил ноги с кровати и выпрямился, стараясь не выдать волнения.Вокруг ничего не изменилось, все тоже подавляющее ощущение безысходности.  Подняв голову, он заметил камеру, скрытую под потолком. Маленький, тёмный объектив. Ки Хун пристально всмотрелся в безжизненную черную точку , он знал что сейчас по ту сторону на него смотрит скрытое черной маской лицо ведущего ,Ки Хун был готов убить того и остановить игры любой ценой . Облизнув пересохшие губы, он отвернулся, сел на край кровати и опёрся локтями на колени.  Нужно было сосредоточиться, оценить ситуацию. Наверняка правила изменились, но одно Ки Хун знал точно — первой будет игра "Красный свет, зелёный свет". На этот раз он не просто хотел выжить — он намеревался спасти как можно больше людей. — Чёрт, это что, правда ты? — раздался знакомый голос. Ки Хун вздрогнул и резко обернулся. Перед ним стоял Чон Бэ — его друг детства. Ки Хун уставился на него, пытаясь осознать, что тот делает здесь. Гнев и удивление смешались в нём. Какого чёрта он здесь?! — Чон Бэ?! — Ки Хун прищурился. — Ты-то как здесь оказался? — Долги, друг… Куда ещё идти, если ты в полной заднице? — усмехнулся Чон Бэ, садясь рядом. — А ты? Не думал, что увижу тебя тут. Ки Хун тяжело вздохнул, потирая лицо ладонями. — Я уже был здесь, — тихо сказал он. Чон Бэ замер. — Что? Как это «был»? — Я участвовал в этом аду. Я видел, что здесь происходит. Я… выжил, но знаешь, это того не стоило, — Ки Хун посмотрел прямо в глаза другу. — Здесь не просто игра. Здесь убивают. Чон Бэ ошеломлённо уставился на него, явно не веря услышанному. — Ты шутишь… — выдохнул он.—Это же просто детские игры.. разве нет? Ки Хун покачал головой. В этот момент в помещении раздался громкий сигнал, и тяжёлые двери с лязгом распахнулись. Вошли охранники в розовых костюмах и чёрных масках. Их было шестеро — два круга, два треугольника, два квадрата. Они безмолвно выстроились у ступенек. Разговоры мгновенно стихли, воздух в помещении будто сгустился от напряжения. Один из квадратов шагнул вперёд и заговорил механическим голосом: — Добро пожаловать. Вы стали участниками серии игр «игра в кальмара»—Игроки, нарушившие правила, будут устранены. В толпе послышались шёпот и приглушённые вздохи. Кто-то высказывал  своё негодование, послышались недовольные голоса,  посыпалась куча бессмысленных вопросов ,какой-то фиолетоволосый парень возмущался, что его фирменные кроссовки  видите ли забрали.  Ки Хун внутренне закатил глаза. Все они были слишком наивны. Впрочем, как и он сам когда-то. Вдруг какая-то женщина выкрикнула: — А какая сумма достанется победителю?! — Призовой фонд игр составляет 45,6 миллиарда вон, — механическим голосом произнёс квадрат. Ки Хун внимательно следил за каждым словом. Призовая сумма осталась той же. Значит, игра продолжается по старым правилам. — Первая игра начнётся немедленно, — продолжил охранник. — Следуйте за нами. Двери в другом конце помещения снова разъехались, обнажая яркий, почти игрушечный коридор. Ки Хун вместе с остальными двинулся вперёд, проходя мимо красочных   стен, мрачных фигур охранников и людей, которые ещё не осознавали, куда они попали. Чон Бэ шёл рядом, явно пытаясь осмыслить услышанное. Проходя по цветным  коридорам, Чон Бэ шепотом спросил: — Так значит, ты здесь был и выиграл... — Он помедлил, будто подбирая слова.  — Так зачем ты вернулся во второй раз? Ки Хун бросил на него сосредоточенный взгляд. Чон Бэ выглядел растерянным,  в глазах читалось недоверие, а в голосе звучало скрытое сомнение. — Я пришел, чтобы остановить эту бойню, — голос Ки Хуна был твердым, но внутри него все дрожало. — Эти игры устроены на потеху богачей, спонсирующих это безумие. Он постарался придать словам жесткости, потому что знал — если дрогнет, если покажет хоть тень сомнения, то проиграет ещё до начала своего плана. А у него был план. Чон Бэ нерешительно покосился на него, словно пытался прочесть мысли. — И как ты это собираешься сделать? Нет, ты, конечно, не подумай, я не сомневаюсь в тебе, но как ты, один, — он сделал ударение на последнем слове, — собираешься остановить вот это? Он неопределенно обвел руками разноцветные стены, и Ки Хун даже мог представить, как за ними кто-то сейчас наблюдает за ними, смеется, делает ставки. Чон Бэ кивнул в сторону охранников в розовых костюмах, стоящих неподвижно, словно куклы. — А вот те парни? — Голос его стал чуть тише, но от этого не менее настойчивым. — Ты глянь на них. У каждого по автомату! Да и ты знаешь, как это работает: ни один охранник здесь не моргнет глазом, если им прикажут пристрелить любого из нас. Ки Хун ощутил, как внутри зародилось неприятное чувство. В словах Чон Бэ крылась частичка правды. Один он не справится, и речи о том, чтобы пробиться к ведущему, не шло. Но он терпелив. Ему лишь нужно дождаться подходящего момента. Или, возможно, у него появится шанс попросить личной встречи с ведущим. Главное — не торопиться. Тем более он не был один. У него была помощь снаружи. — Мои люди отслеживают мое местоположение, — тихо, но уверенно произнес он. — Они найдут остров. В любой момент могут устроить облаву. — Ооо… — протянул Чон Бэ, присвистнув. — Вижу, ты подготовился по полной! — Засмеявшись, он похлопал Ки Хуна по спине, но Ки Хун не ответил. Он был слишком сосредоточен. Оставшийся путь прошел в тишине. Ки Хун обдумывал, как ему стоит действовать дальше, чтобы сохранить как можно больше жизней. Когда они вышли на улицу, Ки Хун машинально поднял голову. Перед глазами раскинулось голубое небо, без единого облачка, а солнце слепило яркими лучами. В груди вдруг поднялась странная волна эмоций. Он успел соскучиться по свежему воздуху. Сделав глубокий вдох, ощутил запах леса, соленый морской бриз… и что-то еще. Где-то сбоку раздался голос Чон Бэ: — Слушай, а что тут нужно… Но Ки Хун его уже не слышал. Мир вдруг исчез, растворился в пронзительном осознании. Внезапный, ледяной страх впился в позвоночник, сковал движения. Его будто засосало в вакуум. Горло сжалось, а пальцы, не слушаясь, медленно потянулись к лицу. Сердце пропустило удар. Его язык нащупал неестественную гладкость коренного зуба. Нет. Не может быть. Горло сжалось, во рту пересохло, а по виску стекла холодная капля пота. Чон Бэ что-то говорил, тормошил его за плечо, но Ки Хун его не слышал. Он медленно, словно в замедленной съемке, сплюнул себе на ладонь крошечный имплантат. Трусящимися пальцами перевернул. Пусто. Глухой рваный вдох сорвался с его губ. Они знали. Как? Как они узнали?! Это был его единственный шанс! Сердце забилось в бешеном ритме, кровь застучала в ушах, превращая все вокруг в оглушительный гул. Паника накатила с такой силой, что его чуть не стошнило. Все рухнуло. И тут раздался  женский голос голос. — Начинаем игру "Красный свет, зеленый свет". Ваше задание — пересечь финишную черту до окончания времени. При движении во время красного сигнала игрок будет устранен. Начинаем. Холодный пот, жгучий ужас, безысходность. Игра началась.

***

Приглушенный свет окутывал силуэт в черном костюме. Человек в маске сидел напротив огромного экрана, его поза была расслабленной, но пальцы нервно постукивали по подлокотнику. Игра уже началась. Люди—нет, стадо, ослепленное алчностью, выбежало на игровое поле, не видя ничего вокруг. Среди них был один, особенный. Единственный, кто не сливался с толпой. Человек в черной маске вскинул руку и налил себе виски, наблюдая за происходящим. Медленно, почти театрально, он стянул маску, обнажая свое лицо.  Ин Хо. Он сидел в кресле ведущего, ведь он им и являлся. Глаза его блеснули, когда он выловил взглядом стройную фигуру, прорывающуюся сквозь хаос. Ки Хун. Выбежав вперед, Ки Хун отчаянно пытался убедить людей прислушаться к нему, следовать за ним. Глупец. Герой. Бесстрашный, но такой уязвимый. Ин Хо ухмыльнулся. Он знал Ки Хуна лучше, чем кто-либо. Почти три года он жил бок о бок с этим человеком, изучил каждую его привычку, каждую тень в его душе. Но Ки Хун… Ки Хун даже не подозревал, кем был Ин Хо на самом деле. Он видел в нем близкого человека , любимого , но не чудовище в маске. Ин Хо знал, как Ки Хун корил себя за то, что не мог рассказать "Ён Илю" правду. Не хотел втягивать любимого человека в ад, который тянулся за ним по пятам. Эта преданность была почти трогательной. И сейчас Ки Хун был героем, пытающимся спасти всех. Ин Хо давно заметил в нем эту черту. Он хотел быть светом. Но внутри него жила тьма, и ради этой своей хрупкой праведности он был готов жертвовать—людьми, собой, всем. Ин Хо потягивал виски, наблюдая за тем, как Ки Хун бросался в пекло, рискуя жизнью ради каких-то ничтожеств. Какой же он был красивый в эти моменты—озаренный отчаянной храбростью, переполненный решимостью. — Игрок 456 пересек финишную линию, — раздался бездушный голос системы. Ин Хо опустил взгляд, покрутив в руках свою маску. Усмешка искривила его губы. Как же нелепо все повернулось. Ведь когда-то он, как и Ки Хун, хотел остановить эти игры… Какое-то движение на экране заставило его резко поднять голову. Сердце пропустило удар. Ки Хун бросился спасать какого-то простака, которому прострелили ногу. Он подхватил его под руку, и тут же к нему подбежала девушка, помогая тащить раненого к финишу. Ин Хо замер. Пятнадцать секунд. Если он сейчас прикажет персоналу запретить огонь по 456-му, Ки Хун будет в безопасности. Он открыл рот, но… промедлил. Десять секунд. Ки Хун, напрягая все силы, тащил раненого до финиша. Пять. Четыре. Три. Они рухнули на песок. Ин Хо выдохнул, откинувшись на спинку кресла. Его пальцы сжали стакан, лед звякнул о стекло. Он уже было расслабился… Выстрел. Раненый человек, корчась от боли, был добит охраной. И выражение лица Ки Хуна в этот момент… Ин Хо чувствовал, как что-то внутри него сжимается. Ки Хун застыл в шоке, кровь стекала по его ладоням. Леденящий ужас, беспомощность. Ин Хо наблюдал, его пальцы дрожали от едва сдерживаемой эмоции. Этот человек принадлежал ему. И если Ки Хун должен был сломаться, если его идеалы должны были рухнуть под весом реальности, если его свет должен был угаснуть… то этим должен был заняться лично Ин Хо. Он должен был сам его сломать. И сам собрать обратно. Как хрупкую фарфоровую чашку. Трепетно подбирая осколки, едва касаясь, словно они могли рассыпаться в прах от одного неверного движения. Иногда раня пальцы о тонкие, острые края, ощущая, как по коже струится горячая  кровь. Он заполнит эти трещины собой, своим существом  ,сольется с ними, пока границ между ним и Ки Хуном не останется . Но главное—он должен был защитить Ки Хуна. Даже от него самого.