Faith

Ки Хун сидел на жесткой койке, склонив голову и сцепив пальцы в замок. Гул голосов и топот шагов сливались в давящий, однообразный шум, превращая пространство в удушающую коробку. Воздух был тяжелым, спертым, пропитанным потом, страхом и чем-то еще — смесью металла, дезинфицирующих средств и отчаяния, застрявшего в стенах. Ён Иль сидел рядом, наблюдая за ним пристальным, почти пронизывающим взглядом. В его темных глазах читался целый водоворот эмоций, но он молчал, словно давая Ки Хуну время собраться. — Я должен был сказать тебе раньше… — наконец выдохнул Ки Хун, не поднимая глаз. Голос его был хриплым, будто застрял где-то в горле. — Тогда бы ты не оказался здесь. Ён Иль не шелохнулся, не отвел взгляда, не перебил. Ки Хун стиснул челюсти, пальцы его побелели от напряжения. — Мне стыдно. — Эти слова вырвались с трудом, но стали облегчением. — Если бы я сказал раньше… Этого могло бы не случиться. Ён Иль медленно вздохнул и сложил руки на груди. В его взгляде не было ни осуждения, ни злости. Только усталость, глубокая, тяжелая, будто он давно знал, что Ки Хун скрывает что-то важное, и теперь просто подтвердил свои догадки. — Это был твой выбор, — заговорил Ён Иль, его голос был спокоен, но в нем слышалась стальная твердость. — Я прекрасно понимаю, почему ты не втягивал меня в это. Он выдержал паузу, а затем, не отводя глаз, добавил: — С этого момента твои проблемы — мои проблемы. Ки Хун слабо улыбнулся. Вопреки всему, ему было приятно, что Ён Иль, даже находясь в этом месте, даже после правды, которую он так долго скрывал, оставался рядом. Ки Хун действительно не ожидал, что Ён Иль так легко примет правду о его прошлом. Узнать, что твой любовник не просто пережил смертельные игры, но и выиграл их, заработав целое состояние… Это было бы ударом для любого. Хотя в деньгах они никогда не нуждались. Ён Иль зарабатывал достаточно, чтобы обеспечить их обоих, и Ки Хун никогда не тратил свой выигрыш на роскошь. Он просто хранил его, не зная, что делать с этими деньгами, добытыми через кровь и смерть. Некоторое время Ки Хун молчал, но наконец решился задать вопрос, который не давал ему покоя. — Как они тебя нашли? Ты ведь сидел в своей глуши… Я думал, они будут следить за мной, но не за тобой. Ён Иль слегка наклонил голову, опуская взгляд. Его челка упала на глаза, отбрасывая тень на лицо. — Ки Хун, ты правда думаешь, что такая организация… — он сделал легкий жест рукой, обводя их окружающее пространство, — не приставила к тебе слежку? Ки Хун хмыкнул, признавая свою ошибку. Да, действительно глупо было так думать. Ён Иль продолжил: — Это началось несколько недель назад. В один из вечеров я возвращался домой с работы. Было уже темно. Подходя к входной двери, я заметил на полу картонную бумажку. — Какую бумажку? — нахмурился Ки Хун. — Там были нарисованы три фигуры. Сзади был только номер и короткая надпись: «Мы знаем». Ки Хун ощутил, как по спине пробежал холодок. — Сначала я подумал, что это чей-то глупый розыгрыш, — усмехнулся Ён Иль, но в его голосе не было веселья. — Но визитки стали появляться под моей дверью каждый день. Одна за другой. Это было похоже на издевательство. В конце концов я не выдержал и позвонил по указанному номеру. — И что тебе сказали? — Ки Хун сжал кулаки, тяжело дыша. Ён Иль на секунду задумался, будто вспоминая тот момент. — Из динамика раздался механический голос, совершенно не похожий на человеческий. Он сказал, что если я хочу сохранить твою жизнь, мне придется сыграть в игры. Назвал место и время, где меня будет ждать машина. Ки Хун был готов возразить , но Ён Иль жестом остановил его. — Не смотри на меня так. Я не мог сказать тебе. Меня предупредили, что если я посмею кому-то рассказать, ты умрешь. Ки Хун потупил взгляд, осмысливая услышанное. Он пропустил слежку. Он позволил им найти слабое место. Ён Иль был его уязвимостью, и Ведущий это понял. Теперь у него был рычаг давления. Тишину нарушил тихий голос Ён Иля, в котором прозвучала едва уловимая хрипотца: — Так почему ты вернулся? Ки Хун поднял взгляд. В нем вспыхнули искры решимости. — Я пришел, чтобы остановить это. Покончить с этим раз и навсегда. Он на секунду замолчал, а затем, глядя прямо в глаза Ён Илю, добавил: — Чтобы убить Ведущего. Губы Ён Иля дрогнули, изогнувшись в тени полуулыбки, но он ничего не сказал. — Ты действительно веришь, что сможешь сломать систему? — Я надеюсь, — ответил Ки Хун, наклонив голову. — И если есть хоть малейший шанс, это того стоит.

***

Когда им принесли обед — рис, жареное яйцо и упаковку молока — Ки Хун даже не подумал жаловаться. Конечно, это не сравнится с выпечкой Ён Иля, но выбора у них не было. Он видел, как другие игроки раздраженно переговариваются, выражая недовольство. Ки Хун в отличие от большинства не видел смысла жаловаться на выделенный рацион. Компания, сформировавшаяся за последние часы, сидела на койках, расположившись друг напротив друга. Ки Хун уже успел познакомить Ён Иля и Чон Бэ. Он не вдавался в подробности их отношений, посчитав это неважным в нынешней обстановке. Но когда Ён Иль без лишних слов властно положил руку ему на бедро, Чон Бэ выглядел так, будто его ударило током. Рядом с ними сидел еще один игрок — парень под номером 388. Как оказалось, он тоже был морпехом. Поэтому с Чон Бэ они сразу нашли общий язык, моментально подружившись и начав азартно обсуждать что-то на своем профессиональном сленге. Ки Хун только хмыкнул, наблюдая за ними. — Следующая игра начнется после отбоя, — сказал Ки Хун, задумчиво. — У нас есть время подготовиться. Он вкратце рассказал о втором испытании в его «первый раз». —Дальгона, там где еще эти сахарные соты вырезать ?—Чон Бэ рассмеялся — это же легкотня . Детские игры  нам морпехам это ни по чем — он стукнул рядом сидящего парня по плечу ,прямо там где была татуировка . Тот издал боевой клич  —Есть господин !   Пока эти двое развлекались Ён Иль внимательно слушал Ки Хуна после чего задал вопрос . — ты сказал там нужно было выбирать фигуры , сколько их было ? — круг, треугольник ,звезда и зонт . — оо —протянул Ён Илья глядя прямо в глаза Ки Хуну —как же не повезло тем кто выбрал зонт.— Тому стало не по себе , учитывая какую именно фигуру он тогда выбрал . —Значит нам нужно просто выбрать круг , и мы выиграем ! — Дэ Хо радостно хлопнул  в ладоши . — Если следующей игрой и в правду окажешься дальгона — Ки хун ведь и вправду не могу быть уверен в этом ,  пока все шло  как и в прошлый раз но надолго ли ? 

***

Чон Бэ вновь завёл разговор с парнишкой, а Ки Хун с Ён Илем углубились в обсуждение насущных проблем. Однако, как это часто бывало между ними, разговор плавно переходил на тёплые воспоминания о прошлом. — Как только мы выберемся, я приготовлю тебе твой любимый десерт, — с лёгкой улыбкой пообещал Ён Иль. Ки Хун, несмотря на напряжённость момента, не смог не поддаться убаюкивающей атмосфере. Рядом с Ён Илем он всегда чувствовал себя иначе — спокойнее, безопаснее. Его голос, манера говорить, даже лёгкие движения создавали ощущение уюта, которое было столь редким в этих стенах. Но внезапный шум нарушил это хрупкое равновесие. Раздались крики, грубые выкрики, сопровождаемые звуками ударов. Ки Хун и Ён Иль одновременно обернулись. В центре зала двое парней избивали какого-то худого игрока. Один из них был приметен — фиолетовые волосы, наглая ухмылка. Кажется, он называл себя Танос. Чон Бэ и 388 встали со своих мест, открывая Ки Хуну обзор. Парень на полу корчился от боли, кровь из его носа густыми каплями стекала на грязный бетон. — Долги — это святое, — фыркнул один из нападавших. — Ты же не думал, что мы просто забудем? — Крипта — не игрушка, — рассмеялся фиолетововолосый, пнув жертву под рёбра. Ки Хун стиснул зубы. Драки здесь не были редкостью, но сейчас что-то неприятно сжалось в груди. Рядом, краем уха, он уловил, как Дэ Хо вполголоса сказал Чон Бэ: — Господин, может, стоит вмешаться? — Пусть сами разберутся, — равнодушно отозвался тот. В этот момент Ки Хун почувствовал, как на его плечо опустилась ладонь. Ён Иль слегка опирался на него, поднимаясь, затем убрал руку и выпрямился. Ки Хун вопросительно взглянул на него, но тот уже направлялся вперёд. Его походка была уверенной, спина — прямой, а в голосе звучала неподдельная холодная строгость: — С чего вы взяли, что имеете право так себя вести? Фиолетововолосый прищурился, усмехаясь. — Особенно перед взрослыми, да ещё и за едой, — продолжил Ён Иль, не останавливаясь. — Двое на одного… Позоритесь перед всеми. Танос резко вскинулся, раздражённо фыркнув: — Ты такой же, как все здесь, так что не читай мне нотации. На его лице появилась мерзкая ухмылка. — Дедуля, иди лучше домой, наставляй своих детишек, а не меня. Ки Хун даже не успел осознать, что произошло, как Ён Иль стремительно схватил парня за шкирку и рванул назад. Напарник Таноса бросился на него, но Ён Иль встретил его жёстким, выверенным ударом. Второй последовал мгновенно — парень взвыл и рухнул на пол. Танос дёргался, пытаясь вырваться, но несколько чётких ударов в корпус быстро охладили его пыл. Ён Иль повалил его на землю, одной рукой сжав горло, усиливая хватку. — П-п… Пощадите, господин… — прохрипел тот, задыхаясь. На секунду повисла напряжённая тишина. Затем, разжав пальцы, Ён Иль поднялся, равнодушно отряхнув руки, будто коснулся чего-то грязного. В зале вспыхнули аплодисменты и одобрительные выкрики. Ки Хун, до этого неотрывно наблюдавший за происходящим, был ошеломлён. Он никогда не видел Ён Иля таким. Конечно, тот всегда следил за своей формой, но представить его в драке… причём с такой лёгкостью, с таким холодным расчётом… Ён Иль, засмущавшись, поправил волосы и уверенным шагом направился обратно к их кроватям. Ки Хун заметил, как тот на секунду взглянул на него. Поймав этот взгляд, он поспешил стереть с лица смятение, но ощущение чего-то нового, неизведанного в Ён Иле всё ещё не отпускало.

***

Отбой пришёл незаметно. Ки Хун решил спать на нижнем ярусе — он часто ворочался во сне, и риск свалиться вниз был слишком велик. Уже готовясь лечь, он уловил движение в темноте. Инстинктивно повернув голову, он заметил, как со второго этажа вниз свесился Ён Иль. Тёплый, спокойный взгляд карих глаз вызвал у Ки Хуна невольную улыбку. — Ещё не спишь? — низкий, чуть хрипловатый голос прозвучал почти интимно. Ён Иль лениво опустил руку вниз, позволяя пальцам качаться в воздухе. — Не могу уснуть, — глухо ответил Ки Хун. Он подался вперёд, навстречу прикосновению. Ладонь Ён Иля скользнула по его щеке, задержалась, а затем зарылась в волосы, мягко перебирая пряди. Ки Хун вздохнул, прикрыв глаза. Ён Иль чуть прищурился, уголки его губ дрогнули в лукавой усмешке. — Раз уж тебе не спится… — его голос стал ниже, почти шёпот. — Я мог бы помочь. Ки Хуну понравилась эта идея. Заснуть в крепких объятиях, ощущая тёплую ладонь на талии… Но кровать была узкой. Кому-то пришлось бы спать на полу. — Тебе стоит выспаться, — со слабой усмешкой проговорил Ки Хун. — Завтрашний день обещает быть ещё хуже. Пальцы скользнули по руке Ён Иля, пробежались по оголённой коже запястья. Ки Хун приподнялся, кончиками пальцев очерчивая гладкий подбородок мужчины, затем, мягко обхватив его лицо ладонями, наклонился вперёд. Поцелуй был медленным, тягучим, пропитанным усталостью и чем-то более глубоким, чем простая привязанность. Ён Иль ответил сразу, без раздумий. Когда Ки Хун отстранился, Ён Иль скользнул по его щеке последним касанием, затем молча развернулся и исчез во тьме. Ки Хун плохо спал. Сон сменялся сном, не давая возможности осознать, что происходит. Вот он сидит перед матерью, её голос полон упрёка — она ругает его за то, что он проиграл деньги на скачках. Вот он выпивает с Чон Бэ, громко смеётся, но в груди тяжесть. Образ меняется вновь. Он и другие игроки стоят на песке. Перед ними четыре фигуры. Все выбирают круг — это самая безопасная фигура, и Ки Хун поступает так же. Охрана раздаёт железные коробки. Ки Хун открывает свой первым. Сердце взрывается бешеным ритмом, холодный пот стекает по спине. В коробке сахарное печенье. Но… Вместо круга на нём вырезан немыслимый, сложный узор. Как? Это невозможно! Толпа зашумела, послышались выкрики. Ки Хун замер, не в силах оторвать взгляда от своей руки, сжимающей злосчастное печенье. И тут он увидел его. Чёрные, пронизывающие глаза Ён Иля смотрели на него с холодным осуждением. — Я не хотел… Я не знал… Я просто хотел спасти вас всех! Он попытался заговорить, но слова застряли в горле. Ён Иль молча покачал головой и отвернулся, исчезая за спинами других игроков. — Нет… Подожди! — Тише… Спокойно… Я рядом. Голос вырвал его из ночного кошмара. Ки Хун резко распахнул глаза и вздрогнул, едва не стукнувшись лбом о Ён Иля, склонившегося над ним. — Ки Хун, — голос был мягким, но в нём слышались властные нотки. — Ты со мной. Всё хорошо. Ки Хун тяжело дышал, глядя в полуразмытое лицо Ён Иля. Тёплая ладонь откинула со лба мокрые волосы, вторая придерживала его за спину. — Это просто сон, — слабо проговорил Ки Хун, но даже сам не поверил в своё утверждение. Ён Иль недовольно цокнул, затем, не говоря ни слова, принялся стягивать с себя мастерку. — Снимай кофту. — Зачем? — растерянно спросил Ки Хун, но, встретившись с твёрдым взглядом, подчинился. Ткань противно липла к телу, он быстро стащил её, и только тогда понял, как сильно вспотел. Ён Иль молча протянул ему свою мастерку, а его взмокшую кофту аккуратно развесил на перекладине кровати. Ки Хун уже натягивал чужую одежду, когда ощутил приятную прохладу свежей ткани. Ткань была мягкой, чуть велюровой, а запах… Он пах Ён Илем. Пах тем уютом, который Ки Хун чувствовал только рядом с ним. Ён Иль, не говоря больше ни слова, вскарабкался обратно на верхний ярус. — Спокойной ночи, — тихо произнёс он. — Спокойной… Ки Хун уснул, уткнувшись носом в воротник чужой кофты, пропитанной таким родным запахом. И на этот раз ему не снились кошмары.

***

Напряжение нарастало.Они сидели на койках, тревожно ожидая объявления следующей игры. В воздухе повисла тяжёлая, давящая тишина. Никто не осмеливался смотреть друг другу в глаза. Кто-то молился, беззвучно шевеля губами, кто-то нервно теребил пальцы, бормоча себе под нос что-то невнятное. Чон Бэ, сидящий рядом, внимательно посмотрел на Ки Хуна. — Ты как? Ки Хун глубоко вдохнул, стараясь взять себя в руки. — Всё в порядке. Чон Бэ коротко кивнул, но по глазам было видно, что он не поверил. В этот момент сверху, словно обезьяна, ловко карабкаясь по перекладинам, спрыгнул Дэ Хо. Он широко улыбнулся, явно не разделяя общего напряжения. — Ну что, как спалось? — бодро поинтересовался он. Чон Бэ недовольно прищурился. — На этих каменных матрасах? Да как тут вообще можно выспаться? 388 весело хмыкнул, усмехнувшись с какой-то воинственной ноткой. — Ну что вы, господин! Мы же морпехи! Нам и на голом полу спать не впервой! Ки Хун не разделял их лёгкого настроения. Он сжал кулаки, пытаясь избавиться от неприятного ощущения в груди. Сейчас не время для болтовни. Впереди их ждала новая игра, и, к своему разочарованию, он абсолютно не был уверен в себе . Резкий звук громкоговорителя прокатился эхом по помещению. — Всем игрокам приготовиться к следующей игре.

***

Шагая друг за другом, они вошли в игровой зал. Огромное пустое пространство с высоким потолком заливал яркий свет, отражаясь от гладкого пола, испещрённого радужными полосами, образующими круги. Тишина висела в воздухе, давящая, тревожная. Женский голос прозвучал откуда-то сверху, холодный и отстранённый. Перед ними стояла задача — собрать команду. Ки Хуна прошиб холодный пот. Знакомое чувство охватило его, прокатившись волной по спине. Это напоминало его сон — отдалённо, но достаточно, чтобы сердце сжалось. Страх и предчувствие чего-то неизбежного сделали обстановку ещё более напряжённой. — Значит, это другая игра… Я так и знал, — выдохнул он, скорее для себя, чем для окружающих. Как по сигналу, со всех сторон посыпались возмущённые выкрики: — Мы что, не будем играть в дальгону?! — Чёрт возьми, ты обещал нам дальгону! — Где кружки? Где зонтики?! Ки Хун почувствовал, как земля уходит из-под ног. Люди были в панике. Они хотели предсказуемости, а получили неизвестность. Вперёд выступил мужчина под номером 100 — тот самый, что уже обвинял Ки Хуна раньше. Лицо его перекосилось от ярости. — Мы ведь тебе поверили! — его голос дрожал, но не от страха, а от гнева. — Ты дал нам ложную надежду! А теперь что?! Из-за тебя мы теперь умрём! Что ты на это скажешь?! Ки Хун зажмурился, сгорбился, словно хотел исчезнуть, раствориться. Он и правда дал этим людям надежду. А теперь она рушилась, оставляя после себя пустоту и страх. Но прежде чем он успел что-то сказать, вперед шагнул Ён Иль, загораживая его собой. Его взгляд был холоден и тверд, как заострённое лезвие. — Достаточно, — голос его прозвучал ровно, но в нём сквозила скрытая угроза. Мужчина с номером 100 сглотнул. Его губы дрожали, но он не сводил взгляда с Ён Иля. В воздухе повисло напряжение, натянувшееся, как струна. Наконец, он резко развернулся, бросив через плечо: — Играл он… Псих. Когда он отошёл, Ки Хун осторожно выглянул из-за плеча Ён Иля. Тот стоял, как скала, непоколебимый, готовый защищать. В глазах Чон Бэ и 388 читалось напряжение. — Нам нужен ещё один человек, — пробормотал Ки Хун. — Доверьте это мне! Я найду идеального кандидата! — с энтузиазмом заявил 388 и исчез в толпе прежде, чем кто-либо успел возразить. Игровое поле превратилось в муравейник. Люди суетились, метались, отчаянно пытались найти себе команду, чтобы не остаться одни. Паника росла, время истекало. Ки Хун нервно провёл рукой по лицу. 388 всё не было. Время почти вышло. — Вот он, господа! — раздался наконец ликующий голос 388. — Идеальный кандидат! Морпех, кстати! Чон Бэ тут же оживился: — Три морпеха в команде! — с воодушевлением воскликнул он. Но прежде чем они успели принять новенького, из-за спины Дэ Хо выглянула девушка. Невысокая, хрупкая, она смотрела на них снизу вверх большими тревожными глазами. — Простите… Могу ли я быть с вами в одной команде? — её голос был мягким, но в нём слышалась мольба. Все разом обернулись к ней. 388 неуверенно потёр затылок. — Но у нас уже есть пятый… Девушка опустила голову и бережно положила руку на живот. — Я беременна. Я не смогла найти команду… Тишина. Ки Хун посмотрел на неё, затем на её руку. Что-то внутри него сжалось. Он кивнул. — Да, ты будешь с нами. Приведённый Дэ Хо мужчина возмутился, но одного взгляда Ён Иля хватило, чтобы заткнуть его. Мужчина замолчал, плотно сжав губы. Ки Хун глубоко вдохнул. Их команда была собрана. Другие команды уже начали игру. Им объяснили правила: участники должны пройти каждый свои испытания — пять традиционных игр: такчи, бисокчиги, конгинори, джегичаги и волчок. Во время испытаний их ноги будут связаны друг с другом. На выполнение заданий давалось всего пять минут — в лучшем случае по минуте на каждого. — Нам нужно распределить игры между собой, — твёрдо сказал Ки Хун, понимая, что терять время на раздумья потом будет неразумно. — Кто что возьмёт? Игрок 222, беременная девушка, подала голос первой: — Можно я выберу такчи? Ки Хун обернулся к ней, смягчая сосредоточенный взгляд. — Да, конечно. Тогда ты будешь первой. Кто возьмёт бисокчиги? — У меня хорошая меткость, — вмешался Чон Бэ, уверенно пожав плечами. — Думаю, я справлюсь. — Я… я могу попробовать конгинори, — неуверенно произнёс Дэ Хо. — В детстве мы с сёстрами часто играли. Ки Хун одобрительно кивнул. — Отлично. — Его взгляд остановился на Ён Иле. — Остались джегичаги и волчок. В чём ты сильнее? — Я возьму волчок, — ответил Ён Иль, его губы тронула лёгкая, почти незаметная улыбка. — Волчок? Ты уверен? — Да, уверен. — Значит, мне остаётся джегичаги, — заключил Ки Хун, подводя итог. Сидя своей командой на песке, они напряжённо наблюдали за другими игроками. Ки Хун искренне болел за каждого, сжимая кулаки, когда кто-то терпел неудачу. Пыль поднималась в воздух с каждым его ударом по земле. Наконец настала их очередь. Солдаты надели на их ноги металлические оковы. Ки Хун и Ён Иль стояли бок о бок, связанные, следом — Дэ Хо, за ним Чон Бэ, а первой в ряду — беременная девушка. Команда двинулась вперёд, крепко держась друг за друга , чтобы не нарушить общую координацию. Они шагали слаженно, стараясь не сбиваться с темпа. Первое испытание оказалось проще, чем ожидалось. Девушка уверенно перевернула карточку, даже не дав времени усомниться в ней. Вторым был Чон Бэ. Он с лёгкостью продемонстрировал свои навыки меткости, приобретённые во время службы морпехом. Два точных удара, и цель сбита за считанные секунды. Третья игра требовала невероятной ловкости. Дэ Хо ловил кубики конгинори с лёгкостью, которой можно было позавидовать. Когда пришла очередь Ён Иля, Ки Хун почувствовал, как напряжение накрывает их с головой. Ён Иль сжал верёвку, наматывая её на резьбу волчка. Его руки подрагивали, и Ки Хун сильнее сжал его бок в знаке поддержки. Ён Иль запустил волчок… но тот, сделав пару неуверенных оборотов, упал на бок. — Всё в порядке. У нас ещё есть время, — поспешил сказать Ки Хун, мельком глянув на таймер. Забрав волчок они вернулись на место , Ки Хун заметил как Ён Иль начал нервничать. Его дыхание сбилось, в глазах мелькнула паника. Со злостью он прикусил губу, и Ки Хун заметил тонкую полоску крови. Игрок 388 попытался приободрить его: — Давай, у тебя получится. Замахнувшись, Ён Иль дёрнул верёвку во второй раз… Волчок взвился в воздух, но вместо того чтобы закрутиться, улетел за пределы игрового поля. Ён Иль застыл, а затем вдруг разразился криком, ударяя себя по щекам. — Эй! — Ки Хун перехватил его руки, встряхивая. — Всё в порядке. Ты слышишь меня? У нас есть время. Мы справимся. — Чтобы запустить волчок назад — это ж надо иметь талант! — нервно рассмеялся Чон Бэ. Ки Хун бросил на него короткий взгляд, но промолчал. Сейчас не время для шуток. Возвращаясь назад, он посмотрел на таймер. Оставалось меньше минуты. — У тебя всё получится, — прошептал Ки Хун прямо на ухо Ён Илю. На этот раз Ён Иль будто собрал всю волю в кулак. Он крепко сжал волчок, просунув верёвку глубже в резьбу. Затем, оттолкнув Ки Хуна, чтобы освободить место, он глубоко вдохнул, вскинул руку и запустил волчок. Время замедлилось. Волчок упал на песок… и закрутился вокруг своей оси. — Есть! — выкрикнул Чон Бэ. — Молодец! — поддержал игрок 388. Ки Хун сжал плечо Ён Иля, глядя на него с гордостью. Последняя игра. Ки Хун занял место у мишени, держа игрушку для джегичаги. Времени оставалось меньше 20 секунд. Четыре удара он нанёс уверенно, но на пятом понял, что не успевает вернуть ногу в нужное положение. Сердце сжалось в панике. В последний момент Ён Иль, не раздумывая, потянул его за собой. Их связанные ноги сработали как единое целое — и последний удар пришёлся точно в цель. Охранник поднял руки, сложив их в круг. Они выиграли. Команда взорвалась эмоциями. Кто-то смеялся, кто-то не верил в происходящее. Ки Хун почувствовал, как дыхание, наконец, возвращается к нему. Он повернулся к Ён Илю, желая что-то сказать, но в этот момент раздались выстрелы. Они синхронно обернулись. На соседнем игровом поле охранники методично расстреливали проигравших. Крики, брызги крови, тела, падающие на песок. Ки Хун застыл, ощущая, как холод медленно сковывает его пальцы. Они выиграли, но цена победы была слишком высокой.

***

Состоявшееся несколько часов назад голосование ничего не изменило. Ки Хун больше не был так уверен в себе, как раньше. Прошлый раз люди не восприняли его всерьёз – напротив, они решили воспользоваться тем, что он уже участвовал в Играх, надеясь получить от него преимущество. Но где-то глубоко внутри всё ещё теплилась надежда: может быть, увидев этот ужас воочию, люди одумаются. Может быть, поймут, что никакие деньги не стоят человеческих жизней. Но все его доводы оказались бессильны. Люди были ослеплены обещанным богатством настолько, что не видели очевидного. Они – всего лишь скот, ведомый на убой. Больше всего Ки Хуна поразило решение Чон Бэ. Тот, кто всё это время стоял на его стороне, выбрал продолжение этой кровавой бойни. Ки Хун не показывал, как сильно это его задело, но внутри чувствовал неприятный осадок. Извинения Чон Бэ не принесли ни удовлетворения, ни злости – теперь это уже не имело значения. Выбор был сделан. Оставшееся до отбоя время Ки Хун провёл с Ён Илем. Тот скользил ладонями по его шее, рассказывая какие-то истории из жизни, а Ки Хун, хоть и старался выглядеть спокойным, внутри не мог остановить поток тревожных мыслей. План был сформирован, но он не мог действовать, пока не наступит подходящий момент. Сейчас же, ощущая тепло рук Ён Иля, Ки Хун хотел, чтобы это длилось вечно.

***

Чтобы избежать возможной опасности, было принято решение установить ночное дежурство. Кружки – те, кто решил продолжить Игру, – смотрели на них слишком пристально, и дополнительная защита не помешала бы. Сейчас Ки Хун сидел на нижней койке, напряжённо сцепив пальцы в замок, глядя прямо перед собой. Рядом послышался тяжёлый вздох и хруст матраса – Чон Бэ неуклюже сполз вниз. — Ки Хун, тебе нужно поспать, я тебя сменю, – пробормотал он, вставая с пола и потягиваясь. — Я не устал, а вот ты – да. Лучше ложись, – твёрдо ответил Ки Хун, не отрывая взгляда от темноты перед собой. Чон Бэ вздохнул и опустился рядом. Некоторое время они молчали. — Прости меня, – наконец заговорил он. — Не начинай снова, – отмахнулся Ки Хун. – Я знаю, что ты не виноват. — Нет, я не про это. Я про тот раз, когда ты пришёл ко мне в клуб и попросил денег. Может, если бы я нашёл способ тебе помочь, твоя мама была бы жива... У меня тогда действительно не было ни гроша. — Я знаю, – тихо ответил Ки Хун. – Поэтому и не виню тебя. Чон Бэ вздохнул, опустив голову. — Ты ведь тогда вернулся сюда, чтобы оплатить её больничный счёт. Так какого чёрта ты снова здесь? Я бы на твоём месте просто зажил новой жизнью. Ки Хун медленно повернул голову и посмотрел ему в глаза. — А если бы я умер у тебя на глазах, а ты вышел отсюда с этими деньгами? Как бы ты себя чувствовал? — Не говори так, – Чон Бэ поморщился. – Мы ведь можем выйти вместе. — Вот поэтому я и вернулся. Чтобы выбраться вместе со всеми. Чтобы разрушить эту Игру. Но теперь я не уверен, что смогу что-то изменить. Чон Бэ некоторое время молчал, прежде чем снова заговорил: — Помнишь, как на заводе начальство сказало нам, что если мы выйдем из забастовки, нам выплатят компенсацию? — Конечно, – Ки Хун невесело хмыкнул. — В одну из ночей, когда я дежурил, я уже собирался уйти домой. Но знаешь, почему я не ушёл? Ки Хун вопросительно посмотрел на друга. — Ты спал рядом со мной на полу и во сне бормотал: "Мама, я голоден, я есть хочу..." И повторял это снова и снова, пока не начал плакать. Ки Хун приподнял брови: — Я действительно плакал во сне? — Да. И именно поэтому я не ушёл. Я наблюдал за тобой и подумал: "Бедняга несчастный, если он проснётся и меня рядом не будет, даже в туалет не сможет сходить". После этой мысли я просто не смог уйти. Ки Хун фыркнул: — Чушь ты несёшь. — Клянусь могилой твоей матери! — Чего это моей?! Клянись своей! — Неважно! Я к тому, что из-за этого случая меня тогда уволили. И теперь я здесь. — И снова во всём меня винишь! – раздражённо вспыхнул Ки Хун. – И в том, что деньги на скачках проиграл, и в том, что бизнес твой прогорел, и в том, что женился! — Женился я сам. А вот развёлся – из-за тебя. — Ах, ну конечно! Это я развёл тебя с женой? Потому что "постоянно звал тебя пить"? Потому что на скачки тебя первый раз притащил?! — Всё, всё, тише, – Чон Бэ рассмеялся, хлопнув Ки Хуна по плечу. – Наконец-то! Ты снова ведёшь себя, как старый добрый Сон Ки Хун! Ки Хун закатил глаза и отвернулся: — О боже... — Серьёзно! Всё это время ты был каким-то другим, но сейчас я снова вижу перед собой того самого Ки Хуна. – Чон Бэ всё ещё посмеивался. – Слушай, когда всё это закончится, давай выйдем и пойдём выпить? — Только ты платишь. — Ха! Вот видишь! Говорят ведь – люди не меняются! Ясон Ки Хун – скупердяй! Король скупердяев! Бог скупердяев! Они тихо смеялись, будто забыв на мгновение, где находятся. Ки Хун на секунду почувствовал себя так, словно они снова в реальном мире, где нет смертельных игр, нет страха. Сидя внизу, они не могли видеть, как губы Ён Иля медленно исказила недовольная гримаса. Он не спал. Лёжа на верхней койке, он внимательно слушал их разговор, улавливая каждое слово, каждую эмоцию, каждый оттенок в голосе Ки Хуна.   Тёплая, почти домашняя беседа с Чон Бэ пробуждала в Ки Хуне что-то настоящее, искреннее. Ён Иль чувствовал это. Чувствовал, как Ки Хун расслабляется, как тени тревоги на мгновение отступают, оставляя лишь тепло старой дружбы. Это злило его. Это было неправильно.   Ки Хун должен принадлежать только ему.   Этот нелепый, болтливый друг сумел пробудить в Ки Хуне больше эмоций за несколько минут, чем Ён Иль за все те дни, что они были здесь. Это было невыносимо. Ки Хун был слаб. Ки Хун искал опору в других. Ки Хун всё ещё надеялся.   Но Ён Иль знал правду.   Он знал, что надежда — это яд. И если Ки Хун продолжит верить в выход из этого ада, он просто сгорит в огне разочарования. Ён Иль не мог этого допустить. Ки Хун должен был видеть реальность такой, какая она есть. Ки Хун должен был понять, что спасения нет. Что никто не выйдет отсюда живым.   Он медленно сжал пальцы, вонзив ногти в ладонь.   Этот план — Ки Хуна — ничего не стоил. Ён Илью было плевать на этих людей, на их жизнь и выбор. Но Ки Хун... Ки Хун должен был быть его. Сломленным. Опустошённым. Зависимым. Только от него.