Мой генерал

Дроссельмеер был доволен. Всё повернулось даже лучше, чем он изначально предполагал. В начале он опасался, что Мери расколдует принцессу Пирлипат, теперь же видел, что все идет как нельзя лучше.  Отвоевать королевство у крыс представлялось возможным лишь в условиях сплоченной, коллективной работы. А с Пирлипат, как, впрочем, и с Фрицем это было просто невозможно. Но если с одним младшим братом еще можно было справиться, оставив его не у дел, то с двумя такими как Фриц уже никак. По изначальному плану Дроссельмеера Щелкунчик должен был явиться Мери ночью, проводить в королевство, спасти от крыс, организовать остальные игрушки на битву, после чего жениться на девочке.  Этого, разумеется, не произошло, потому что игрушку отобрал Фриц, что в общем еще пол беды, тогда как основная беда в том, что Щелкунчик почему то изначально потянулся не к Мери.  Что племянник нашел в дерзком циничном мальчишке Дроссельмеер так и не понял. Фриц был груб с сестрой, жесток с игрушками. Насмешлив с взрослыми. Что здесь привлекательного? Ведь Пирлипат раздражала Эрика! А Фриц в точности как она!  Однако, когда Мери превратила Пирлипат в девушку, Дроссельмеер увидел расклад еще лучше. Фриц и Пирлипат никогда не найдут консенсуса, будут всячески мешать друг другу, королевство не будет освобождено иначе как магией, при помощи книги, которую он дал Мери. Подобная связь девочки с его артефактом служит так же прилежно, как связь его с Щелкунчиком. Книга сама расскажет Мери, что нужно делать. А Щелкунчиком, раз тот заартачился отзываться на связь, можно управлять и через Мери. Дроссельмеер улыбнулся, устраиваясь получше в своем рабочем кресле, среди тикающих разобщенно часов. В руках у него была бархатная салфетка и золотой брегет, который принес на починку герр Брых, адвокат из Мюнхена. Протерев крышку брегета тряпочкой, Дроссельмеер позволил себе оценить внешнюю красоту часов, воспользовавшись ими как магическим шаром. Последний тоже имелся в распоряжении колдуна, но за ним нужно было идти в подсобное помещение, а брегет был в руках. На глянцевой поверхности крышки часов он увидел комнату своего больного племянника. Странно, ведь книга должна быть у Мери!  Щелкунчик и Фриц были заняты чем-то странным. Мальчишка Штальбаум рисовал на закрытом глаза Щелкунчика что-то фломастером, в то время как Эрик держал ладонь противоположной руки на книге и кусал губы. Слышать, о чем они говорили, возможным не представлялось, однако, и увиденного было достаточно. У Эрика всегда была открытая живая мимика. Как только Фриц закончил художества, Эрик убрал руку от книги, открыл глаз, моргнул и вдруг счастл во обнял Фрица за шею.  Дроссельмеер аж брюзгливо сплюнул. Решительно, что там будут дальше за нежности телячьи смотреть не хотелось. Мальчишке Штальбауму, похоже, удалось исправить собственную оплошность с выколотым глазом, нарисовав Эрику новый, а магия скрепила действие.  Плохо, очень плохо. Эрик так совсем влюбится в кого не надо, начнет еще думать свободно! В остервенении Дроссельмеер даже захлопнул крышку брегета, да так сильно, что один из зажимов отлетел. Пришлось исправлять магией, но, кажется душевное состояние наложило свой отпечаток на работу почтенного часовых дел мастера, потому что часы упрямо шли в обратную от круга часовой стрелки сторону. Плохо! Ведь он сказал герру Брыху зайти за часами этим же вечером, поломка-то пустяковая. Для стабильного магического состояния, разумеется. Пришлось возиться с часами до обеда, а потом, окончательно убедившись, что ничего не выходит, отнести их в другой часовой магазин, заплатить из собственных денег, чтобы починили.  По пути обратно, Дроссельмеер после недолгих колебаний прошел мимо дома Штальбаумов. Как раз вовремя, чтобы застать выходящую процессию служанок. Среди них особо выделялась высокая, широкоплечая девица с ярко-карими глазами и короткими каштановыми волосами, среди которых ярко выделялась рыжая прядь чёлки, следствие неудачной покраски волос хной.  Во рту у девицы торчала сигарета. Несмотря на её самодовольную позу, было заметно, что курит она впервые в жизни, и, кажется, ей не слишком это нравится.  Сделав первую неуверенную затяжку, которую попыталась скрасить самодовольной ухмылкой, Пирлипат закашлялась и принялась отплевываться. Горничные захохотали. Дроссельмеер невольно улыбнулся: настроение, глядя на «успехи» принцессы завоевать любовь народа, заметно повышалось.  Часовых дел мастер задержался возле скамейки, вынул из кармана пальто сложенную газету, развернул её и стал молчаливо наблюдать за перекуром горничных. Длился последний недолго, во дворик вышла старшая горничная и быстро разогнала прислугу, Пирлипат, так и вовсе за ухо повели в дом. Посмотрим, как оно ей понравится. От мыслей о принцессе, колдун невольно переключился на своего коллегу из королевства цветов. Несчастный малахитовый дурак скоро совсем свихнется, и тогда герр Дроссельмеер останется единоличным колдуном на два объединенных королевства. Главное, чтобы властитель самоцветов не вздумал окончательно выживать из ума раньше времени, в любой хорошей истории нужен злодей. Дроссельмеер на эту роль никак не годился, потому что злодеи, как бы ни были хороши, всегда побеждаются силами света. Так что малахитовому собрату еще предстояло дать отпор бравой девочке Мери, которой предстоит сразиться за себя и за Щелкунчика. А потом герр Дроссельмеер с удовольствием выпьет эль на их свадьбе. Но до этого момента малахитовый дурак должен здравствовать. Бросив еще один взгляд на опустевший от прислуги дворик, Дроссельмеер поднялся и исчез в конце улицы.