Крылья Икара

«Поступки и чувства редко согласуются между собой.»

      В машине пахло кожей, дорогими духами и алкоголем, который, вероятно, Дафна успела выпить перед выходом. Гринграсс сидела расслабленно, её ноги небрежно скрещены, на губах играла издевательская улыбка. Она выглядела безупречно — тёмно-бордовое платье подчёркивало её тонкую талию, золотистые серьги отражали свет фонарей, а идеально подведённые глаза сияли азартом.       — Ты выглядишь так, будто только что заключила самую выгодную сделку в своей жизни, Паркинсон, — протянула она, бросая на Пэнси оценивающий взгляд.       Паркинсон вела машину уверенно, её руки крепко сжимали руль, движения были отточенными, но внутри всё ещё ощущался этот проклятый осадок напряжения, который не отпускал её весь день.       Она заехала домой перед встречей, переоделась, отточила свой образ до совершенства: тёмно-синий костюм сидел идеально, подчёркивая её уверенность. Чёрная рубашка была расстёгнута на одну пуговицу больше, чем требовалось для строгого образа. Её каре лежало ровно, каждая прядь на своём месте. Пэнси выглядела так, будто держит под контролем весь мир, только это было иллюзией.       — Ты знаешь меня, Гринграсс. Я всегда выгляжу так, — она усмехнулась, мельком глядя на Дафну.       — Всё так. Только обычно ты не выглядишь так, будто хочешь сжечь всё к чертям, — Дафна хмыкнула, проводя пальцем по тонкому браслету на запястье.       — И что же тебя так забавляет? — Пэнси крепче сжала руль.       — О, дорогая, мне даже не нужно гадать. Ты выглядишь так, будто тебе просто необходимо выпить. А ещё — будто тебя довела до белого каления одна конкретная девушка, — Гринграсс пожала плечами, чуть повернувшись к ней.       Паркинсон молчала, не сводя глаз с дороги. Она автоматически сжала челюсть, цепляясь пальцами крепче за руль. Дафна наблюдала за ней несколько секунд, затем наклонилась ближе, ухмыляясь ещё шире.       — Случайно не та, которая стала слишком уверенной, когда мы видели ее в последний раз? — продолжила блондинка, Пэнси резко посмотрела на неё убийственным взглядом. Дафна только хихикнула. — О, милая, ты настолько прозрачна, что мне даже скучно.       — Прекрати, — Паркинсон тяжело вздохнула, снова сосредоточившись на дороге.       — Что? Я просто помогаю тебе осознать очевидное.       Паркинсон стиснула зубы, продолжая вести машину. Дафна склонила голову, улыбаясь с ноткой откровенной насмешки:       — Признай, ты снова напортачила.       Брюнетка молчала.       — Ага, именно так ты и выглядишь. Как человек, который снова убежал от собственных чувств.       — Может, тебя высадить здесь? — Паркинсон бросила на неё короткий, убийственный взгляд.       — Нет, дорогая. Я хочу насладиться этим вечером. А ещё больше — насладиться тем, как ты будешь избегать разговоров о своей драгоценной Грейнджер, — Гринграсс рассмеялась, проводя пальцами по безупречно уложенным волосам.       — Ты несёшь чушь, — брюнетка нахмурилась.       — О, конечно, конечно, Паркинсон. — Дафна драматично закатила глаза, затем снова ухмыльнулась. — Только, знаешь, прежде чем ты сделаешь вид, что всё под контролем, советую тебе проверить телефон. А то вдруг твоя бывшая уже соскучилась.       Пэнси намеренно проигнорировала это, хотя внутри что-то болезненно сжалось. Впереди уже виднелись знакомые огни. Люди выходили из машин, вспышки камер мелькали в воздухе, и всё вокруг выглядело роскошно, идеально, стерильно.       Как только девушка припарковалась, Паркинсон быстро вышла и обошла машину, открывая дверь для подруги. Её движения были безупречны, отточены годами воспитания, но в них не было ни капли искреннего желания делать этот жест.       Гринграсс лениво протянула руку, принимая её помощь, и с грацией вышла из машины, поправляя платье. Она сияла — идеальная укладка, безупречный макияж, взгляд, полный нескрываемого веселья.       Пэнси же напротив, чувствовала, как внутри всё сжимается от раздражения. Она ненавидела эти приёмы. Ненавидела их показную роскошь, холодные улыбки, пустые разговоры о благотворительности, за которыми скрывались сделки, политические игры и попытки выторговать себе ещё больше власти. Здесь никто не заботился о пожертвованиях, о помощи тем, кому они действительно нужны. Это был просто очередной способ показать, у кого кошелёк толще, а фамилия известнее.       — Ты ведёшь себя так, будто тебя сейчас отправляют на казнь, Паркинсон, — заметила Дафна, переплетая руки с её локтем, когда они направились ко входу.       — Просто пытаюсь не блевануть от всей этой фальши, — брюнетка скользнула по ней ледяным взглядом.       — Ты всегда так говоришь. Но ты всё равно здесь, — Дафна усмехнулась.       — Потому что приходится.       Они пересекли порог, и их тут же окружил вихрь блеска, света и шума. Женщины в дорогих платьях, мужчины в идеально сидящих костюмах, официанты с серебряными подносами, наполненными шампанским, и ведущие, которые уже готовились к главным речам вечера. Паркинсон сжала челюсть, подавляя отвращение, заставляя себя быть невозмутимой. Дафна же наслаждалась этим вечером. Её взгляд скользил по толпе с ленивым интересом, пока она не усмехнулась чуть шире и не склонилась ближе к брюнетке.       — Хотя, знаешь, когда мы в последний раз видели Грейнджер, она совсем не выглядела как та отличница, которую мы знали.       — И что ты хочешь этим сказать? — Пэнси остановилась на долю секунды. Её пальцы сжались в кулак, прежде чем она взяла стакан воды с подноса официанта и сделала глоток.       — О, просто делюсь наблюдением. Раньше она краснела, если ты просто намекала на что-то двусмысленное, а теперь она могла бы заставить покраснеть тебя, — Дафна медленно провела пальцем по тонкой ножке бокала, её взгляд искрился от насмешки.       Паркинсон сделала глоток из стакана, чувствуя, как внутри снова пробуждается эмоциональный вихрь. Дафна, как всегда, знала, куда бить. Она знала, куда ведёт этот разговор, и знала, что Дафна не успокоится, пока не докопается до сути. Поэтому она выдохнула, ненавязчиво переводя тему:       — А ты, Гринграсс? Как твои дела? Или ты теперь живёшь исключительно чужими драмами?       Блондинка медленно провела пальцем по краю бокала, её взгляд задержался на толпе гостей, но она не выглядела так, будто действительно вовлечена в происходящее.       — Как всегда, прекрасно. Бизнес идёт, деньги капают, мужчины думают, что могут меня впечатлить, а я позволяю им в это верить, — она усмехнулась, изящно делая глоток. — А ты, Паркинсон, что? Думаешь, я не замечаю, что ты вот уже несколько дней ходишь с лицом, будто тебе подлили в кофе яд?       — Я просто слишком трезва для этого фарса, — Пэнси чуть приподняла бровь, небрежно оглядывая толпу, словно этот разговор не имел для неё никакого значения.       — И всё же, Пэнси, — Дафна усмехнулась, но её взгляд оставался пронзительным. Она слегка качнула бокал, наблюдая за пузырьками шампанского. — Ты больше мне ничего не рассказываешь. Раньше ты рассказывала всё, помнишь? О своих победах, о том, как ты рушила чьи-то надежды с одной лишь улыбкой, о своих интрижках. Но потом ты просто закрылась.       — Люди меняются, Гринграсс, — Паркинсон сжала челюсть, но заставила себя выдохнуть спокойно.       — Но не настолько, — Дафна чуть склонила голову, её губы растянулись в змеиной ухмылке.       Пэнси сделала вид, что не услышала. Она снова подняла стакан, сделала медленный глоток, но Дафна уже не собиралась отступать.       — Скажи мне, Паркинсон. Каково это — снова видеть Грейнджер? — Пэнси замерла на секунду. Едва уловимо, но Дафна, конечно, заметила, — думаешь, я не понимаю, что именно её ты пытаешься вычеркнуть из своих мыслей? Ты же чертовски очевидна.       — Я не собираюсь обсуждать её с тобой, — Паркинсон медленно опустила стакан, её пальцы сжались на стекла чуть сильнее.       — Ну конечно. Потому что если ты начнёшь говорить, то придётся признаться, что она до сих пор держит тебя в своих чертовых когтях, — Гринграсс усмехнулась, оперевшись на барную стойку.       — Хочешь совет, Гринграсс? Наслаждайся этим приёмом, пей своё шампанское и не лезь туда, куда тебя не просят, — Пэнси медленно повернула голову, её взгляд был ледяным.       — Хочешь совет, Паркинсон? Перестань себе врать, — Дафна ухмыльнулась ещё шире.       Слишком много разговоров о Гермионе Грейнджер. Она чувствовала, как блондинка наблюдает за ней, как жадно впивается взглядом, пытаясь вычитать эмоции, которые Паркинсон так отчаянно пыталась скрыть. Поэтому, когда разговоры начали звучать всё более назойливо, Пэнси решила сделать то, что умеет лучше всего - уйти.       — Я отойду, — коротко бросила она Гринграсс и направилась прочь, не ожидая ответа.       Она не знала, куда идёт. Просто хотела сбросить с себя этот липкий груз чужих взглядов, чужих догадок, чужих ожиданий. Брюнетка свернула в коридор, а затем, почти машинально, открыла дверь уборной и вошла внутрь, не глядя по сторонам.       Но стоило ей поднять взгляд — она замерла. Грейнджер. Проклятье. Шатенка стояла у зеркала, поправляя волосы, выглядя так, будто именно её Паркинсон и пыталась забыть все эти дни. Пэнси почувствовала, как внутри всё напряглось, как мышцы застыли в неприятном ожидании. Гермиона, конечно же, заметила её мгновенно.       — Паркинсон, — усмехнулась девушка.       — Я выйду, — брюнетка выдохнула сквозь зубы и быстро развернулась к двери.       — Нет, не выйдешь.       Пэнси резко остановилась, пальцы на дверной ручке дрогнули. Гермиона повернулась, теперь стояла к ней лицом, в глазах сверкало что-то опасное. Паркинсон это ненавидела и невыносимо обожала одновременно.       — Опять убегаешь? — голос Грейнджер звучал насмешливо.       — Не льсти себе, Грейнджер, — Пэнси сжала челюсть, но всё же повернулась к ней.       — О, но мне не нужно, — Гермиона сделала шаг ближе. Теперь между ними было всего несколько сантиметров.       Пэнси заставила себя не отступать. Грейнджер лениво поправила кольцо на пальце, её глаза цепко скользнули по лицу Паркинсон.       — Ты снова хотела быть со мной, но, как всегда, испугалась.       Ещё один удар. Пэнси почувствовала, как внутри всё сжимается, как раздражение и желание смешиваются в одном разрушающем коктейле. Пэнси хотела что-то сказать, но тут Гермиона, медленно послала ей воздушный поцелуй.       «Пиздец.»       Она смотрела, как шатенка развернулась и так же грациозно, не торопясь, вышла из уборной. Оставив её наедине со своей чёртовой злостью. Пэнси впилась пальцами в край раковины, ощущая, как внутри эмоции смешиваются в какой - то ужасный эмоциональный коктейль. А потом резко ударила кулаком по мрамору, чувствуя, как острая боль хотя бы на мгновение отвлекает её от всего остального.       Брюнетка наклонилась, резко включила воду и смочила шею. Прохладная вода пробежала по коже, но не принесла желанного облегчения. Она всё ещё ощущала на себе её взгляд. Всё ещё помнила этот дьявольский воздушный поцелуй. Пэнси подняла голову, посмотрела на своё отражение — собранное, идеальное, но внутри всё трещало по швам. Она выдохнула, снова плеснула водой на шею, пригладила волосы и выпрямилась.       Затем резким движением поправила манжеты на пиджаке и вышла из уборной, её шаги были быстрыми, уверенными, но внутри всё кипело. Толпа снова поглотила её, но теперь этот приём казался ещё более невыносимым. Казалось, воздух стал тяжелее. Как будто весь чёртов зал сузился до одного человека.       Паркинсон подошла к Дафне, которая как раз мило болтала с каким-то мужчиной в дорогом костюме, но, заметив Пэнси, тут же повернулась к ней.       — Что с тобой? — Гринграсс одним взглядом прочла её настроение.       Пэнси не ответила сразу. Она взяла со столика новый стакан воды, сделала глоток:       — Она здесь.       — Судьба, Паркинсон. От неё не убежишь, — Дафна моргнула, затем её губы растянулись в предвкушающей ухмылке.       Пэнси вдохнула через нос, заставляя себя не реагировать, но её челюсть сжалась сильнее. Потому что, чёрт возьми, Гринграсс была права.              Брюнетка чувствовала себя так, будто стояла на краю лезвия: напряжение, злость, что-то тёмное, что она не хотела называть. Дафна пристально смотрела на неё, в глазах скользила насмешка.       — Так, значит, она здесь, — протянула Гринграсс, делая вид, что рассматривает публику. — Интересно, кого именно ты называешь «она»? Ту скромницу, что краснела от одного твоего взгляда, или ту, которая поразила тебя своей дерзостью?       — Мне плевать, — Пэнси сжала пальцы на стакане чуть сильнее, но удержала лицо в абсолютном спокойствии.       — Ага, именно поэтому ты так выглядишь, будто готова убивать.       Паркинсон уже собиралась что-то ответить, но её тело напряглось прежде, чем разум понял, почему. Как будто она почувствовала её присутствие ещё до того, как услышала голос.       — Пэнси, Дафна.       Этот голос. Уверенный, но в нём была усмешка — и вызов. Пэнси не повернулась сразу. Она знала, что если посмотрит, то сломается, пусть даже на секунду. Но Дафна уже с интересом повернула голову, и брюнетка почувствовала, как её тело сковывает напряжение.       Грейнджер стояла перед ними, но не одна. Рядом с ней был мужчина лет пятидесяти — дорогой костюм, уверенность в осанке, самодовольная улыбка, которая отдавала откровенной властью. Пэнси таких знала — влиятельные, богатые, привыкшие получать то, что хотят. И он держал руку на талии Гермионы. Пальцы сжимали ткань платья, скользили чуть ниже, чуть выше, как будто это не имело значения.       — Ну, здравствуй, Кэтрин Смит, — коротко бросила брюнетка, не глядя. Она уже боковым видом видела удивленный взгляд Дафны. Но блондинка казалось, все поняла.       Пэнси заставила себя не смотреть. Она чувствовала, как Дафна сжала её локоть, будто предупреждая её — «не делай ничего глупого, Паркинсон.»       Но Грингасс же всегда умела чувствовать момент, поэтому, вместо того чтобы смягчить ситуацию, она заговорила с самым ядовитым сарказмом в голосе:       — О, дорогая, ты изменилась с тех времён, когда твои руки дрожали от одного взгляда Паркинсон.       — А ты всё такая же, Гринграсс. Приятно видеть, что хотя бы что-то в этом мире остаётся неизменным, — Гермиона усмехнулась.       Пэнси не говорила ни слова. Она держала взгляд на своём стакане, сжимая его так, что если бы он был тоньше, он бы треснул. Грейнджер чуть сместилась, и рука мужчины снова скользнула по её спине, слишком низко, слишком собственнически. Пэнси не посмотрела. Не могла, потому что знала: если она увидит, то забудет о здравом смысле.       А Гермиона не отводила глаз от неё. Она наслаждалась этим моментом, провоцировала, проверяла, играла в свою привычную игру.       — Какая неожиданная встреча, правда? — протянула Грейнджер, её голос был мягким, игривым, но в нём скользило нечто другое. Нечто, от чего внутри Пэнси всё сильнее сжималось.       Мужчина рядом с ней чуть склонил голову, изучающе рассматривая Паркинсон и Дафну, прежде чем заговорил.       — Роберт Хэйвард, — он протянул руку, его улыбка была настолько самодовольной, что Пэнси захотелось стереть её одним взглядом. — И с кем, позвольте спросить, мне посчастливилось познакомиться?       Дафна первая взяла инициативу, потому что, очевидно, Пэнси не собиралась этого делать.       — О, мы с Кэтрин, — театральная пауза, — старые знакомые, — Гринграсс улыбнулась, пожимая его руку, её голос был лёгким, непринуждённым, как будто ситуация не доставляла ей никакого дискомфорта и уж точно не вызывала раздражения.       — Более того, одноклассницы, — Гермиона склонила голову, её губы снова изогнулись в ухмылке. Она сказала это с намеренным нажимом, её взгляд метнулся к Паркинсон, и в этом взгляде был такой вызов, что воздух между ними стал ещё тяжелее.       — О да, добрые старые времена. Кэтрин была образцом порядочности, а Пэнси — катастрофой в дорогом пиджаке, — блондинка коротко рассмеялась, словно пытаясь сделать ситуацию менее напряжённой.       — Трудно представить, что мисс Смит была скромной девочкой в школьные годы, — мужчина усмехнулся.       — Люди меняются, — Гермиона повернулась к нему, её улыбка была мягкой и кокетливой, но в глазах плясал тот же вызов, что и раньше.       Пэнси наконец подняла глаза и их взгляды столкнулись. Горячо. Остро. Больно. Паркинсон видела всё, что Гермиона хотела, чтобы она увидела.       «Да, я изменилась. Да, я больше не та. Да, смотри на меня. Да, сгорай.»       Брюнетка заглушила пульсирующую злость, подавила вспышку эмоций, что поднималась внутри, и натянула на лицо привычную, безупречную маску невозмутимости.       Гермиона ждала реакции. Она наслаждалась этим моментом, проверяла границы, искала трещины в её броне. Но Паркинсон всегда знала, как оставаться непроницаемой. Она плавно, почти небрежно, накрыла руку Дафны своей ладонью, чуть сжав её пальцы. Лёгкое движение, но оно не осталось незамеченным.       Мужчина внимательно наблюдал за ними, и после короткой паузы задал вопрос максимально вежливо, с той особой мягкостью, которую используют, когда не хотят никого задеть, но всё же любопытствуют:       — Прошу прощения, но вы пара?       Гермиона замерла. Незаметно, но Пэнси это уловила. Дафна же только расплылась в лукавой улыбке.       — Какая прелесть, Пэнси, — голос Гринграсс прозвучал одновременно насмешливо и ласково, — видишь, мы производим неизгладимое впечатление.       И прежде чем Пэнси успела что-то сказать, Дафна склонилась к ней и легко, почти невесомо, оставила поцелуй на её щеке. Чистая провокация. Пэнси закатила глаза, но уголки её губ дрогнули в едва заметной ухмылке.       — Ты просто не можешь удержаться, да?       — Ну, дорогая, кто-то же должен тебя ублажать, — Грингасс пожала плечами, делая ещё один глоток шампанского, облизывая свои губы.       Гермиона сжала пальцы. Её реакция была минимальной, но Пэнси почувствовала её. Почувствовала, как эта безупречная уверенность дала крошечную, невидимую трещину.       Паркинсон собрала все остатки холодности и с той самой идеальной сдержанностью, которая всегда была её защитным механизмом, спокойно ответила:       — Нет, мы просто друзья.       Она посмотрела прямо на мужчину, давая понять, что эта тема закрыта. Мужчина одобрительно кивнул, а Дафна только ухмыльнулась, переводя взгляд на Гермиону. И Грейнджер, конечно же, уже вернула себе невозмутимость, но янтарные глаза выдавали ее.       — Жаль прерывать столь потрясающую беседу, но мне нужно покурить, — Пэнси сказала это ровно, спокойно, с идеальной невозмутимостью. Она держалась так, будто в ней нет ни капли напряжения, но внутри она взрывалась.       — Ах, ты снова за это взялась? Какая неожиданность, — Дафна приподняла бровь, улыбаясь.       Пэнси не ответила, просто сделала очередной глоток воды, уже заранее зная, что уйдёт из этого чертового зала, потому что каждая минута в этой атмосфере приближала её к потере контроля.       Она развернулась, но в этот момент услышала мягкий, почти безразличный голос:       — Я составлю компанию.       «Блять.»       Пэнси замерла на долю секунды, но затем плавно повернула голову, встречая спокойный взгляд шатенки. Она сказала это без вызова, без усмешки, просто заявила как факт, как будто это было чем-то само собой разумеющимся.       Паркинсон стиснула челюсть. Она чувствовала, как Дафна наблюдает за ними, как её губы растягиваются в медленной ухмылке, но та ничего не сказала. Только чуть повернула бокал, словно ей предстояло наблюдать за очередным актом интересного спектакля.       — Разумеется, делай, что хочешь, — Пэнси развернулась и пошла к выходу на балкон, не оборачиваясь, но всем телом ощущая, что Гермиона идет следом.       Воздух снаружи был прохладным, неприятно влажным, и на мгновение Паркинсон испытала облегчение. Шум приемного зала остался позади, приглушенные голоса растворились, здесь было темно, внизу расстилался город, подсвеченный огнями.       Она достала портсигар, вынула одну и поднесла к губам, но когда огонек зажигалки вспыхнул, Гермиона уже оказалась рядом. Пэнси не смотрела на неё. Она сделала глубокую затяжку, выпустила дым, позволив ему развеяться в холодном воздухе, но ощущала взгляд шатенки. Чёртов, всепроникающий взгляд. Паркинсон выдержала паузу, прежде чем наконец заговорила, всё ещё глядя на ночной город:       — Тебе дать сигарету? Или просто хочешь проверить, насколько далеко можешь меня довести?       — Всё может быть, Паркинсон, — Гермиона хмыкнула.       Пэнси скосила на неё взгляд. В слабом освещении её лицо казалось чуть мягче, но всё же в нём была эта привычная уверенность, этот взгляд, полный чего-то, что Паркинсон не хотела разгадывать.       — Ты меня утомляешь, Грейнджер.       — Забавно, а ведь я даже не пыталась.       Пэнси сделала ещё одну затяжку, позволила дыму пройтись по лёгким, немного смягчая напряжение внутри. Но оно не уходило, потому что Гермиона всё ещё стояла рядом. Брюнетка повернула голову и встретила её взгляд. Темнота ночи, огни города, её запах — жасмин и зелёный чай, этот чертовский запах, который всё ещё преследовал её.       «Дьявол, почему она просто не исчезнет?»       — Так скажи мне, Грейнджер, что ты здесь забыла?       — О, Пэнси, — Гермиона медленно подалась ближе. Её голос был низким, чуть хрипловатым. — Я просто хочу посмотреть, как долго ты ещё будешь притворяться, что тебе всё равно.       Брюнетка вновь затянулась, вдыхая холодный воздух вместе с никотином, но ни дым, ни прохлада ночи не могли заглушить то, что пульсировало внутри неё. Гермиона стояла слишком близко, ее присутствие заполняло весь этот чёртов балкон.       Паркинсон чувствовала, как её собственное тело выдаёт напряжение, как пальцы на сигарете дрожат, как челюсть сжимается, как внутри всё переворачивается от непонятной, гребаной смеси эмоций. Злость. Желание. Отвращение к себе.       Грейнджер знала, что делает. Она не торопилась, просто наблюдала, анализировала. Изучала её, играла с ней, проверяла границы — и Пэнси ненавидела, насколько она хороша в этом.       — Ты выглядишь так, будто хочешь задать вопрос, но не решаешься, — лениво бросила Гермиона, склонив голову набок.       — Ты себя переоцениваешь, — брюнетка выдохнула дым через нос, сжав губы.       — Может быть. А может, я просто умею тебя читать.       Пэнси хотела разорвать этот разговор. Хотела выбить эту уверенность у неё из головы, хотела заставить её хотя бы на секунду перестать быть такой проклято спокойной. Поэтому она повернулась к ней и бросила прямо в лицо:       — Он уже тебя трахал, да? Или самое интересное ещё впереди?              Она видела, как у Гермионы расширились глаза. Как её губы дрогнули, но не от злости — от удивления. На мгновение Паркинсон даже почувствовала удовлетворение, но затем Грейнджер рассмеялась. Тихо, но так, будто действительно находила это забавным.       — Ты смешная, Паркинсон, — голос Грейнджер был мягким, почти насмешливым. — Это тот клиент, которому нужно исключительно сопровождение, — она выдержала паузу, затем усмехнулась шире, — у него импотенция.       Пэнси почувствовала, как внутри что-то сжалось. Но она не позволила себе показать это. Она сделала ещё одну затяжку, глядя на огни города, а затем холодно бросила:       — По его прикосновениям не скажешь.       На этот раз Гермиона не рассмеялась, она замерла, и в воздухе между ними стало ещё тяжелее. Паркинсон не смотрела на неё. Она заставила себя сделать ещё одну затяжку, сосредоточиться на медленном, размеренном вдохе, на холоде ночного воздуха, на чём угодно, только не на ней.       Но шатенка не собиралась отпускать. Она сделала шаг ближе, перехватила её движение с какой-то пугающей, кошачьей грацией, а затем — резко, но плавно — толкнула Пэнси к перилам. Паркинсон ударилась спиной о холодный металл, но даже ледяное прикосновение не смогло остудить то пламя, что резко вспыхнуло внутри. Она вынужденно посмотрела на Грейнджер и сразу пожалела об этом, потому что девушка была слишком близко. Пэнси чувствовала её дыхание на своей коже. Тёплое. Обволакивающее. Опасное.       — А ты бы хотела этого, да? Трахнуть меня, — Гермиона медленно наклонилась к её уху, её губы почти касались кожи, когда она прошептала.       Паркинсон застыла, её пальцы сжались на сигарете, но она уже не чувствовала её. Она сглотнула, но не сказала ни слова. Потому что знала — любое слово её выдаст.       Гермиона смотрела ей в лицо, читая каждую микрореакцию, каждый намёк на эмоцию, которую Пэнси пыталась скрыть. Она резко отвела взгляд и сухо бросила:       — Ты слишком много о себе думаешь, Грейнджер.       Брюнетка затушила сигарету о перила и отбросила её в сторону, развернулась, будто этот разговор ничего для неё не значил. Будто Гермиона сейчас не читала её, как открытую книгу, но её сердце всё ещё бешено колотилось в груди.       Гермиона не отступила. Конечно же, нет. Она только усмехнулась, её глаза светились от удовольствия — она знала, что задела Пэнси за живое, что выдернула её из этого привычного ледяного спокойствия, и ей этого было мало. Она наблюдала, как Паркинсон отворачивается, как слишком резко тушит сигарету, как держится так, будто её это не трогает. Как будто внутри неё сейчас не разливается жгучее напряжение.       — Признай, Паркинсон, ты хочешь этого, — Гермиона оказалась еще ближе, не оставляя ей пути к отступлению, её голос прозвучал низко, с мягкой хрипотцой, слишком близко к уху Пэнси. Брюнетка не отреагировала. Она смотрела на город, сжимая зубы так, что сводило челюсть. Гермиона продолжила, её голос был опасно мягким. — Или тебе просто не нравится мысль, что кто-то другой может это сделать?       Пэнси сглотнула.       — Я бы трахнула тебя лучше, чем все твои клиенты и ты это знаешь, — Паркинсон напряглась всем телом, разворачиваясь, будто её ударили. Её дыхание сбилось на секунду, и она, наконец, посмотрела на Гермиону.       Губы Грейнджер растянулись в самоуверенной ухмылке, в её взгляде был вызов, но ещё больше — что-то неуловимое, что-то, что подбиралось к ней слишком близко. Пэнси знала, что это не должно быть правдой. Она знала, что должна разорвать этот разговор, что должна сделать шаг назад, уйти, убежать, как в тот раз.       — О, давай, Паркинсон. Ты же хочешь сказать что-то ещё, — Гермиона улыбнулась шире, её пальцы легли на перила рядом с Пэнси, замыкая пространство вокруг них.       — Ты ведёшь себя так, будто я собираюсь трахнуть тебя прямо здесь, — Пэнси медленно вдохнула, затем выдохнула.       — Разве нет? — Гермиона моргнула, затем её зрачки расширились, ее губы медленно растянулись в дерзкой улыбке.       Паркинсон всё ещё чувствовала её дыхание на своей коже. Всё ещё чувствовала напряжение, которое дрожало в воздухе между ними. Всё ещё чувствовала, как внутри неё что-то рушится, к чёрту весь её холодный фасад, к чёрту весь её контроль. Она склонила голову набок, её губы приоткрылись, как будто она собиралась сказать что-то ядовитое, что-то, что поставит Грейнджер на место. Но вместо этого она медленно, нарочно ухмыльнулась и ответила ледяным шёпотом:       — Мечтай, Грейнджер, — брюнетка развернулась, уходя внутрь.       Пэнси чувствовала, как её шаги звучат глухо по мраморному полу. Она вернулась в зал с тем же выражением невозмутимости, что всегда было её оружием. Но внутри все уже давно перевернулось. Брюнетка снова оказалась в этом театре лицемерия, где люди в дорогих костюмах говорили правильные вещи с фальшивыми улыбками, пожимали друг другу руки, оценивая друг друга исключительно по уровню влияния.       Пэнси сделала глубокий вдох и нашла Дафну среди гостей. Гринграсс стояла у высокого столика, небрежно крутила в пальцах бокал с шампанским, явно ожидая её возвращения.       — Какой у тебя вид, дорогая, — медленно бросила Дафна, не глядя на неё. — Ты либо только что разорвала многомиллионную сделку, либо была на грани того, чтобы трахнуть свою школьную любовь на перилах балкона.       — Ты несёшь чушь, — Пэнси схватила стакан воды со столика и залпом осушила его.       — О, конечно, — Дафна усмехнулась и повернулась к ней, её взгляд искрил насмешкой. — Но скажи мне, дорогая, на сколько из десяти ты хочешь её прямо сейчас?       — Я сейчас хочу только ещё один стакан воды, — брюнетка стиснула зубы.       — Ну что ж, если хочешь забыться, то лучше использовать что-то более эффективное, чем вода, — Дафна покачала головой, скрывая усмешку.       Паркинсон сделала вид, что не слышала, а затем скользнула взглядом по залу. Люди стекались к сцене, готовились к аукциону, кто-то смеялся, кто-то делал ставки на картины и винтажные украшения. И где-то среди всего этого блеска и шума Грейнджер исчезла. Её не было, спутник тоже пропал.       — Где она? — вопрос вырвался прежде, чем Пэнси успела себя остановить.       — О, значит, мы это уже называем «её»? — Гринграсс вскинула брови, её улыбка стала ещё шире. — Ты же понимаешь, что она делает, верно? — Пэнси резко развернулась, словно собиралась уйти, но Дафна схватила её за запястье, заставляя остановиться.       Паркинсон молчала. Блондинка приблизилась, её голос стал чуть тише:       — Она проверяет тебя. Она играет с тобой так же, как ты играла с ней когда-то. И тебе это чертовски нравится.       — Ты переоцениваешь её влияние, — Пэнси выдернула руку, выпрямилась и натянула самую холодную улыбку.       — А ты недооцениваешь своё собственное желание, — Дафна рассмеялась, делая очередной глоток шампанского.       Но Пэнси не слушала, она смотрела на толпу, и её раздражало, что Грейнджер просто исчезла. Брюнетка с силой поставила стакан на столик, пытаясь собрать в себе остатки самообладания. Грейнджер исчезла, и это не должно было её волновать.       Она повернулась к Гринграсс, сделав вид, что та её забавляет, хотя на самом деле ей просто нужно было что-то, что отвлечёт её от раздражения, от собственных мыслей, от злости, что скручивала её изнутри.       — Если ты хотела устроить мне психологический анализ, то могла бы хотя бы взять оплату, — холодно бросила она, опираясь на стойку.       — О, Пэнси, я никогда не беру деньги за развлечение, — Дафна усмехнулась, чуть наклонив голову набок.       Девушка стояли рядом, скучающе наблюдая за людьми в зале, за тривиальными, до боли предсказуемыми беседами, которые они могли бы разыграть в своей голове без малейших усилий.       — Как тебе вообще удаётся находить это интересным? — спросила Пэнси, скользнув взглядом по её безупречно одетой фигуре.       — Я просто наслаждаюсь этим спектаклем. А ты? Ты даже не пытаешься, — Дафна усмехнулась и подалась ближе.       — Потому что все эти люди отвратительны, — Паркинсон откинула голову назад, глубоко вдыхая воздух.       — И всё же, ты снова здесь, — Гринграсс слегка кивнула, словно соглашаясь, но в её глазах всё ещё было это хитрое, насмешливое любопытство.       — Потому что мне нравится выигрывать, — Пэнси повернулась к ней, её губы растянулись в медленной, ледяной улыбке.       — Ты когда-нибудь задумывалась, что в некоторых играх ты уже проиграла? И кстати, почему Кэтрин Смит?       — Потом объясню, Гринграсс.       Пэнси едва успела дотронуться до стакана с водой, как её телефон завибрировал в кармане брюк. Она не хотела смотреть. Чёрт, она знала, что не должна. Но что-то внутри неё сжалось от этого короткого, едва ощутимого ожидания, и прежде чем она смогла себя остановить, её пальцы уже скользнули к телефону. Она разблокировала экран, и первое, что она увидела — сообщение.       Гермиона Грейнджер: Знаешь, Паркинсон, а я скучала по твоим пальцам. Внутри меня.       «Сука.» - глаза брюнетки чуть расширились, пальцы сжались на корпусе телефона, как будто это могло удержать её от эмоций, которые поднялись внутри. Это было слишком резко, а эмоции заполняли ее.       Она вспомнила. Тёплую кожу под своими ладонями, лёгкие подрагивания. Глухие стоны, которые Гермиона пыталась заглушить, но никогда не могла до конца. Чувство обладания, власти, абсолютного контроля. Брюнетка глубоко вдохнула, её сердце отбивало чертовски неправильный ритм. Она почувствовала, как Дафна замерла рядом, её взгляд мгновенно скользнул к телефону.       — Что это у тебя за лицо, Паркинсон?       — Ничего, — Пэнси слишком медленно заблокировала экран.       — О, милая, когда ты говоришь «ничего» таким тоном, это всегда что-то, —блондинка резко подалась ближе, пытаясь заглянуть в её телефон, но Пэнси тут же отстранилась, пряча его в карман.       — Не лезь, Гринграсс.       — Значит, Грейнджер, да? — ухмыльнулась подруга.       — Гринграсс, — Пэнси напряглась, её челюсть сжалась.       — Просто скажи мне, она хороша в этом? — Дафна рассмеялась, делая вид, что сдаётся, но её глаза сверкали азартом.       Паркинсон резко развернулась и схватила новый стакан воды со столика, игнорируя жар в груди, игнорируя этот проклятый вопрос, потому что ответ она знала слишком хорошо. И ответ на этот вопрос поражал ее прямо в сердце.       Пэнси снова сделала глоток воды, но она не приносило никакого облегчения. Чёртова Грейнджер. Она снова умудрилась запустить свои когти в её кожу, снова дёргала за ниточки, снова проверяла, как далеко она может её толкнуть.       Пэнси выпрямилась, её лицо оставалось безупречно спокойным, но пальцы сжимали бокал с той силой, что гранила на стекле могла бы треснуть, если бы оно было чуть более хрупким.       — Ну что, дорогая, твоя заучка снова играется с тобой? — Дафна, конечно же, не упустила этого момента.       Пэнси проигнорировала её. Вместо этого она медленно, не торопясь, достала телефон и набрала ответ.       Пэнси Паркинсон: Жду тебя возле своей машины через полчаса.       Паркинсон поставила стакан на стол и сделала глубокий вдох, прежде чем снова поднять взгляд на подругу. Та сжала губы, явно сдерживая ухмылку.       — Ты даже не станешь отрицать, что хочешь её?       — Я просто ставлю точку, — Пэнси выровняла пиджак, холодно усмехнувшись.       — Милая, в твоём случае это не точка. Это многоточие, — Дафна закатила глаза.