Право на жизнь

Крауч побледнел. Газета в его руках замерла на одном месте, а затем с лёгким шорохом упала на стол. Он встал так резко, что стул заскрипел по полу. — Что? — его голос сорвался, а в глазах мелькнуло что-то между страхом и настоящим отчаянием. — У ворот? Ты уверен? Домовик поспешно кивнул, нервно теребя ухо.— Да, хозяин. Они стоят прямо у ворот. И... и кажется, один из них собирается взламывать защиту поместья. Крауч, пытаясь взять себя в руки, развернулся к сыну, который ошарашенно смотрел на него. — Барти, быстро! — голос старшего Крауча был резким и командным, хоть и едва заметно дрожал. — Я наложу чары невидимости, а ты спрячешься. Он поднял палочку, направляя её на сына, но... ничего не произошло. Барти с удивлением посмотрел на отца, а затем на свою руку, словно проверяя, не показалось ли ему. — Почему не работает? — прошептал Барти, взгляд его стал тревожным. — Винки! Сделай молодого хозяина невидимым! Домовушка торопливо закивала и вытянула руку в сторону Барти. Снова ничего. Крауч стиснул зубы и снова попытался произнести заклинание. Никакого эффекта.— Проклятие! Это какой-то артефакт. Они блокируют магию. И нашу, и домовиков. Барти напрягся.— Отец, что мы будем делать? Крауч бросил на него полный отчаяния взгляд. В голове метались десятки мыслей, но решение нужно было принимать быстро. — Ты должен спрятаться, Барти. Немедленно! — Он схватил сына за плечи, заглядывая ему в глаза. — Иди в подвал или на чердак, или… да куда угодно, но не попадайся им на глаза. — А ты? — Барти с трудом подавил панику в голосе. — Как же ты? — Я справлюсь, постараюсь всё уладить и выпроводить их отсюда, — перебил его Крауч, подталкивая сына к выходу. — А теперь иди. Быстро. Скорее, Барти! Барти неохотно вышел из столовой, слыша, как отец даёт указания домовикам проверить боковые выходы и усилить охрану у главного входа. В груди нарастало напряжение, если не сказать страх. Старший Крауч собрал всю свою выдержку, прежде чем шагнуть за ворота особняка. Утренний воздух казался ледяным, несмотря на ясное небо, а в груди неприятно сжалось от предчувствия беды. Четверо авроров стояли в строгом строю, их лица были суровыми. Во главе группы был ещё один аврор, высокий мужчина с острыми чертами лица, который держал в руке пергамент с официальной печатью Министерства магии. Вся сцена напоминала судилище. — Доброе утро, — Крауч постарался говорить спокойно, хотя голос выдавал напряжение. — Чем могу помочь? — Бартемиус Крауч Старший, — начал главный аврор. Голос его был резким, безо всяких эмоций. — Вы обвиняетесь в укрывательстве особо опасного преступника, Бартемиуса Крауча Младшего. Крауч почувствовал, как у него пересохло в горле. Но он быстро взял себя в руки.— Это какое-то недоразумение, — спокойно возразил он, стараясь не выдавать охватившего его страха. — Мой сын мёртв, и вы это прекрасно знаете. Я сам отправил его в Азкабан, и он там умер. У вас, должно быть, ошибка. — Ошибка? — аврор усмехнулся, но в глазах его было ледяное выражение. — Нам прекрасно известно, что ваш сын жив. И мы получили подтверждение от надёжных источников. Крауч уже хотел возразить, но не успел. Главный аврор махнул рукой, и двое подчинённых немедленно шагнули вперёд. Прежде чем Крауч успел даже понять, что происходит, на его запястьях щёлкнули магические наручники. — Это возмутительно! — Крауч дёрнулся, но вырваться было невозможно. — Вы не имеете права! Где доказательства? Где ордер? Аврор без лишних слов развернул пергамент, показывая красную печать Министерства.— Ордер на ваш арест и арест вашего сына. А также на полный обыск дома. — Вы не имеете права врываться в мой дом! — прорычал Крауч, его голос стал резким, почти хриплым. — Мы имеем все права, сэр, — холодно ответил аврор. — Вы долго скрывали правду. Теперь все кончено. Крауч почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он быстро пытался сообразить, что делать дальше. Главное — выиграть время. — Вы делаете огромную ошибку, — сказал он твёрдо, но внутри всё сжалось от страха за сына. — Этот дом принадлежит мне. Вы не найдёте здесь того, что ищете. — Это мы ещё посмотрим, — аврор кивнул своим людям. — По хорошему пропустите? Нет? Ну как знате. Главный аврор направил на ворота какой-то артефакт, и те послушно распахнулись. Крауч почувствовал, как внутри всё сжимается ещё сильнее. Всё, помочь им теперь некому. Домовики, хоть и преданы, не могли сопротивляться аврорам. Он мысленно молился, чтобы Барти успел спрятаться. Авроры медленно направились к воротам, один из них поднял палочку, готовясь разрушить защитные чары. Главный аврор, тем временем, стоял перед Краучем, внимательно глядя ему в глаза. — Лучше бы вам сказать правду, сэр, — проговорил он ледяным тоном. — Это сэкономит всем время. Крауч молчал, стиснув зубы. Он знал, что каждое слово может быть использовано против него. Но он также понимал, что на этот раз выбраться из этой ситуации будет крайне сложно. Дом был заполнен напряжённой тишиной, нарушаемой лишь эхом шагов авроров, исследующих каждую комнату. Барти, прижавшись к стене в одной из дальних комнат, пытался успокоить учащённое сердцебиение. Но он знал — его найдут. Особенно если магия не работает, а заклинания раскрытия разлетаются по дому. — Здесь! — донёсся голос одного из авроров. Барти даже не успел подумать о побеге, как дверь распахнулась, и на пороге появилась фигура в строгой форме. Двое других вошли следом, палочки были наготове. — Бартемиус Крауч Младший, вы арестованы за побег из-под стражи, использование запрещённой магии и участие в деятельности Пожирателей Смерти, — начал главный аврор, подойдя ближе. Барти вздохнул. Внутри всё обрушилось, но он держался. Он не хотел давать этим людям удовольствие увидеть его сломленным. — Руки за спину, — приказал аврор. — Ничего нового, — сухо бросил Барти, повинуясь. На его запястьях тут же защёлкнулись магические наручники. Устройство подавляло любую магию, от чего в груди сразу стало неприятно ныть. Когда Барти вывели в холл, где всё ещё стоял его отец, Крауч посмотрел на сына с выражением отчаяния, смешанного с виной. — Барти... — прошептал он, но слов не находилось. Главный аврор, заметив эту сцену, самодовольно хмыкнул.— А ведь Альбус всё-таки сказал правду. — Его голос был полон холодного торжества. — Хорошо, что мы пошли ему навстречу. Кто бы мог подумать, что ваша преданность сыну будет стоить вам карьеры, мистер Крауч? Крауч резко обернулся к нему.— Альбус? Вы... вы заключили сделку с этим старым интриганом?! — В обмен на ценную информацию, — подтвердил аврор, не обращая внимания на ярость Крауча. — Азкабан заменили на условный срок. И он вполне оправдал наши ожидания. — Вы не понимаете, что вы делаете! — выкрикнул Крауч, его голос дрожал от эмоций. — Вы разрушаете всё ради слов человека, который только и делает, что манипулирует всеми вокруг! — Это вы не понимаете, мистер Крауч, — холодно ответил аврор. — Закон есть закон. И ваше имя, каким бы уважаемым оно ни было, не ставит вас выше него. Да и не уважаемое оно теперь. Барти, молча наблюдавший за происходящим, вдруг усмехнулся.— Значит, Альбус всё-таки продал вас всех. В этом весь он. — Тебе лучше помолчать, Крауч, — бросил аврор, толкнув Барти к выходу. На плече Бартемиуса сжалась рука ещё одного аврора, и их утянуло в вихрь аппарации. Здание суда встретило их холодом и мрачной тишиной. Крауч, до боли сжимая кулаки в наручниках, не отрывал глаз от своего сына, которого авроры уже вели в сторону камер. Барти младший, несмотря на всю внешнюю браваду, выглядел сломленным. Его плечи были опущены, взгляд потух. Когда Барти скрылся за тяжелой железной дверью, Крауча резко толкнули вперёд.— Амелия Боунс хочет поговорить с вами, мистер Крауч, — сухо бросил один из авроров. Эти слова зажгли в нём робкую искру надежды. Амелия Боунс была не только главой Визенгамота, заменившая Альбуса на этом посту после недавнего скандала, но и человеком, с которым у него были, пусть и не близкие, но тёплые рабочие отношения. Если кто-то мог выслушать его и понять, то это была она. Его провели в просторный кабинет, обставленный строго, но со вкусом. У окна стояла Амелия Боунс. Как всегда, сдержанная и уверенная, она повернулась к нему, услышав шаги. — Бартемиус, — произнесла она, указав на кресло перед своим столом. Он покачал головой, отказываясь садиться.— Амелия, — начал он торопливо. — Пожалуйста, выслушай меня. Она приподняла руку, жестом останавливая его.— Сядь, Бартемиус. У нас есть время, но я хочу услышать твою версию спокойно. Крауч медленно опустился на край кресла, нервно облизнув пересохшие губы.— Я знаю, что всё это выглядит ужасно, — заговорил он, стараясь удержать голос ровным. — Но я прошу тебя, взгляни на это с другой стороны. Он мой сын, Амелия. Мой единственный сын. Да, я допустил ошибку, скрыв его побег, но я не мог оставить его гнить в Азкабане. Боунс хмуро посмотрела на него.— Ты понимаешь, что сам только что признался в нарушении закона? Крауч кивнул, с трудом сглотнув.— Да. Но, пожалуйста, пойми, он не тот человек, которого вы видели тогда, на суде. Барти изменился. Я посвятил девять лет своей жизни, чтобы вытащить его из тьмы, вылечить. Амелия подошла к столу, скрестив руки на груди.— И ты думаешь, что этого достаточно, чтобы оправдать всё, что он сделал? Крауч посмотрел ей в глаза.— Я не прошу оправдания. Я прошу лишь дать ему шанс. Он доказал, что может измениться. Это моя вина, что всё вышло так, как вышло. Накажите меня, если хотите, но, пожалуйста, не уничтожайте его. Она несколько секунд молча смотрела на него, её лицо оставалось бесстрастным. Затем она тихо вздохнула и опустилась в своё кресло. — Это сложное дело, Бартемиус, — наконец сказала она. — Я понимаю, что тобой двигала любовь к сыну. Но закон превыше всего. — Амелия... — Его голос дрогнул. — Он уже заплатил свою цену. Он страдал все эти годы. Разве этого мало? Боунс задумчиво посмотрела в окно, потом вновь перевела взгляд на него.— Завтра начнётся разбирательство. Если хочешь, чтобы тебя услышали, ты получишь слово. Но, Бартемиус, тебе придётся доказать, что твой сын действительно изменился. И это будет нелегко. Крауч кивнул, сжав руки до побеления пальцев.— Я сделаю всё, что в моих силах. Она посмотрела на него с лёгкой тенью сочувствия.— Это будет сложно, Бартемиус. Но я обещаю, что суд будет справедливым. Крауч поднялся, чувствуя, как его сердце разрывается от беспомощности.— Спасибо, Амелия. — Ты свободен до суда, — сказала она, кивнув аврору, стоящему у двери. — Но будь готов. Завтра тебе придётся бороться за него. Крауч, дождавшись когда с него снимут зачарованные наручники, медленно вышел из кабинета, чувствуя, как тяжесть ответственности ложится на его плечи ещё сильнее. Дом встретил Бартемиуса холодной тишиной. В камине давно потух огонь, а в воздухе витал слабый запах кофе, который они так и не допили утром с сыном. Он аппарировал прямо в свой кабинет и тут же рухнул на стул. Лицо его было усталым, а в глазах читалась тревога, смешанная с отчаянием. Крауч подвинул к себе чернильницу, и тяжело вздохнул. Ему предстояло придумать что сказать судьям, чтобы спасти своего сына от смерти. Барти старший не тешил себя иллюзиями — новый срок в Азкабане убьёт его мальчика, причём очень быстро. Время бежало, а Крауч не продвинулся ни на дюйм. Перед ним лежали груды пергамента. Какие-то свитки были покрыты аккуратными строками, другие – испещрены яростными зачеркиваниями. Несколько комков бумаги валялись на полу у его ног. Крауч взял в руки очередной лист, но его пальцы дрожали. Он чувствовал, как голова начинает гудеть от перенапряжения. Письмо, обращённое к Визенгамоту, должно было быть безупречным, иначе у Барти не останется шансов. — Нет, это не то, — пробормотал он, снова зачеркивая текст. — Должно быть что-то более убедительное… Он вздохнул и отбросил пергамент в сторону. Рука машинально потянулась к бутылке огневиски, но Крауч остановился. Алкоголь сейчас был последним, что ему нужно. Часы пробили полночь, а он всё ещё не сдвинулся с мёртвой точки. Всё было не то. Поднявшись с тяжёлым вздохом, он решил спуститься в гостиную. Всё равно уснуть он сегодня точно не сможет. На нижнем этаже было темно, только слабый лунный свет пробивался сквозь плотные шторы. Крауч остановился у любимого кресла Барти, стоящего возле камина. Там, забившись в самый угол, тесно прижавшись друг к другу, спали Аури и Спарки. Он грустно провёл пальцем по их спинам, вспоминая, как Барти, словно ребёнок, радовался выходкам своих “питомцев”. — Если бы всё могло быть так просто, как в детстве, — прошептал он. — Чувствуете, да, малыши? Нчего, мы ещё посмотрим кто кого… надеюсь, Магия будет к нам милостива, и завтра я вернусь домой уже с вашим хозяином. Только бы всё получилось… Он уже собрался подняться обратно наверх, но взгляд его случайно упал на стол в центре гостиной. Там лежал чёрный обсидиановый диск. Барти! — Чёрт побери! — выругался Крауч, громко хлопнув себя по лбу. — Как я мог забыть?! Он схватил диск, с ужасом осознавая, что с момента ареста прошло больше пятнадцати часов, а накопитель остался дома. Без него магический резерв Барти уже давно должен был иссякнуть, а его состояние резко и сильно ухудшиться. — Какой же я идиот! — воскликнул он, лихорадочно хватая мантию. Без лишних раздумий он аппарировал прямо к зданию Визенгамота. У входа всё ещё стояла пара авроров, охраняющих здание. Один из них прищурился, глядя на Крауча. — Поздно для визитов, мистер Крауч, — холодно сказал он. — Мне нужно видеть мадам Боунс. Это срочно! — ответил Бартемиус, стараясь держать голос ровным. — Её, вероятно, уже нет на месте. — Проверьте! — резко перебил его Крауч. — Если я сейчас уйду, это может стоить жизни моему сыну! Авроры переглянулись, но один всё же кивнул и пошёл вглубь здания. Через несколько минут вернулся и махнул рукой. — Идите. Она в своём кабинете. Но, мистер Крауч, не создавайте шума. Он кивнул и поспешил внутрь, сжимая накопитель в руках так, что костяшки побелели а его грани больно впились в ладонь. Однако мужчина этого даже не замечал. Амелия Боунс сидела за своим массивным дубовым столом, перебирая бумаги, когда дверь её кабинета резко открылась. На пороге появился Крауч. Его лицо было измождённым, глаза налиты кровью, а руки дрожали от волнения. — Бартемиус? — удивлённо подняла бровь Амелия. — Ты даже постучаться забыл. Что случилось? Крауч, тяжело дыша, подошёл к столу и положил перед ней чёрный обсидиановый диск. Его пальцы едва заметно подрагивали. — Амелия, я умоляю тебя, выслушай меня. Это вопрос жизни и смерти. Боунс нахмурилась, беря в руки накопитель и пристально разглядывая его. — Это что? — Это накопитель магии. Барти создал его несколько месяцев назад, чтобы поддерживать своё состояние, — судорожно начал объяснять Крауч. — После того, как я забрал его из Азкабана, он долго болел, его магическое ядро было… почти полностью разрушено. Оно не может усваивать внешнюю магию. Единственное, что он может использовать, — это наша родовая магия. Амелия нахмурилась сильнее. — И ты хочешь сказать, что без этого он не сможет… — Да! — перебил её Крауч. — Если он останется без накопителя, его магия иссякнет, и это убьёт его. Он и так провёл слишком много времени без артефакта. Прошло уже больше пятнадцати часов! Амелия положила накопитель на стол и посмотрела на Бартемиуса с холодной серьёзностью. — Ты понимаешь, что этот артефакт может быть опасен? Как я могу быть уверена, что в нём нет заклинаний, которые твой сын может использовать для побега? Повторного, прошу заметить! — Я клянусь тебе, Амелия, — Крауч сжал кулаки, пытаясь сохранить самообладание. — Барти сам сделал этот накопитель, он просто сохраняет магическую энергию. Никаких боевых чар, никаких ловушек. Если ты мне не веришь на слово, то можешь проверить его, дежурный легко сможет провести диагностику. Но если ты не позволишь передать накопитель, Барти не доживёт до утра. Амелия задумалась, взгляд её оставался строгим, но в глубине читалась нотка сочувствия. Она знала Крауча много лет и понимала, что тот не стал бы рисковать так, если бы ситуация не была действительно критической. — Хорошо, — наконец сказала она. — Я прикажу провести диагностику артефакта. Если он чист, накопитель будет передан твоему сыну. — Спасибо, Амелия. Спасибо вам! — Крауч выдохнул с заметным облегчением. Но Амелия подняла руку, останавливая его. — Бартемиус, я должна тебя предупредить. Это никак не повлияет на ход дела. Твой сын всё равно предстанет перед судом. Это неизбежно. Как бы я к тебе не относилась, закон есть закон. Крауч слабо кивнул. — Я понимаю… Просто… можно ли мне увидеть его? Хотя бы на несколько минут. На этот раз Амелия ответила резко и категорично. — Нет, Бартемиус. Это уж точно невозможно. Он находится под арестом, и любые контакты запрещены. Крауч закусил губу, подавляя разочарование. — Я понял. Амелия взглянула на него, смягчив тон. — Я сделаю всё возможное, чтобы твой сын получил этот накопитель как можно скорее. Но тебе лучше вернуться домой и отдохнуть. Ты выглядишь так, будто и сам на грани истощения. — Спасибо, Амелия, — тихо ответил Крауч, отворачиваясь, чтобы скрыть дрожь в голосе. Амелия кивнула, подзывая дежурного аврора, чтобы тот забрал накопитель на проверку. Крауч же покинул кабинет, ощущая одновременно облегчение и боль. Он сделал всё, что мог, чтобы хоть как-то помочь своему сыну. …Барти лежал на холодном каменном полу камеры, его дыхание было слабым, а тело едва двигалось. В груди всё горело, словно кто-то зажёг там огонь, который невозможно потушить. Голова раскалывалась от боли, в ушах стоял гул, а на губах чувствовался солоноватый привкус крови. Он смутно осознавал происходящее вокруг, лишь где-то на краю сознания мелькали тревожные мысли. Дверь камеры с глухим скрежетом открылась, и внутри раздались тяжёлые шаги. Кто-то грубо потряс его за плечо. — Эй, очнись, Крауч! — голос аврора звучал раздражённо. — Ну-ка, поднимайся, не время тут отлёживаться! Барти с огромным трудом приоткрыл глаза. Свет наколдованного охранником люмоса резал их, вызывая новую волну боли. — Чего… — слабый голос дрогнул. Он хотел сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Аврор, закатив глаза, сунул в руку Барти чёрный обсидиановый диск. — На, держи! Это твоё. Говорят, без него ты совсем подохнешь. Тебе повезло, что твой отец всё-таки добился своего. Барти с трудом сжал пальцы вокруг накопителя, почувствовав знакомую тяжесть артефакта. Как только диск коснулся его кожи, по телу прошла едва ощутимая волна тепла, будто накопитель узнал своего создателя. — Давай, впитывай магию, если можешь, — усмехнулся аврор, отступая назад. — Только без фокусов, понятно? Барти не ответил. Он закрыл глаза, сосредотачиваясь на накопителе. Артефакт начал медленно передавать магию его измученному ядру, восстанавливая истощённые ресурсы. Сначала это было почти неощутимо, но вскоре он почувствовал, как боль в груди стала стихать, голова проясняться, а дыхание стало ровнее. — Ну что, лучше? — бросил аврор, скрестив руки на груди. — А то мне неохота потом таскать твой труп в морг да ещё и отчёты из-за тебя писать, что у меня заключённый на смене подох. Барти, ещё слабо, но уже заметно бодрее, открыл глаза. — Не… твоё дело… — пробормотал он, сжав диск крепче. Его голос был хриплым, но в нём снова зазвучала жизнь. Аврор хмыкнул, оглядел его и, убедившись, что тот в сознании, направился к выходу. — Отдыхай, Крауч. Тебе ещё предстоит отвечать за свои дела, так что подыхать сейчас не советую. Дверь камеры захлопнулась, оставив Барти в одиночестве. Он крепко держал накопитель, ощущая, как магия наполняет его тело. Боль уходила медленно, но верно, и вместе с этим возвращалась способность думать. Он прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться на восстановлении. "Отец... спасибо," — подумал Барти, впервые за долгое время позволив себе почувствовать благодарность и тихую надежду.