Три ступени грехопадения

      Когда Одри осторожно открыла тяжелую, ветхую дверь, перед ней открылся полумрак комнаты, пропитанной временем и тайной. Как она забрела сюда? Помещение походило на библиотеку, однако, помимо книг на полках многочисленных шкафов обитали какие-то странные безделушки. Воздух был пропитан насыщенным ароматом старых пергаментов, дерева и едва уловимым запахом пыли. Внутри все выглядело так, будто об этом месте забыли пару веков назад.        На потолке висела массивная бронзовая люстра, украшенная цепочками с хрустальными подвесками. Она едва освещала пространство, отбрасывая длинные, причудливые тени на стены. Свет исходил еще от нескольких камней, которые тускло сияли голубовато-синим, паря в воздухе в разных концах комнаты. Что за чертовщина?        Стены вдоль и поперек были в полках до самого потолка, на некоторых из них покоились старинные книги в потертых кожаных переплетах. Некоторые из них были закреплены металлическими цепями, словно их содержание было настолько ценным или опасным, что открыть их было просто невозможно. Между книгами стояли статуэтки мифических существ — драконов, фениксов, горгулий… Хотя, в связи с происходящим, возможно, не настолько мифических.        Жуткие. Их глаза, казалось, следили за каждым движением Одри.        В центральной части комнаты возвышался массивный деревянный стол с инкрустацией из серебра и мрамора. Он был покрыт множеством неизвестных девушке артефактов. Кинжалы с рукоятками, украшенные драгоценными камнями, амулеты, шкатулки с замысловатыми узорами и странные кристаллы.        На дальней стене висел огромный гобелен, изображающий странные созвездия, которых девушка раньше не видела. В углу стоял высокий стеклянный шкаф с несколькими полками, на которых покоились странные предметы. Что-то похожее на шлем, покрытый старыми рунами, и зеркало, поверхность которого поблескивала и мерцала, будто в нем отражалось не настоящее, а нечто из другого мира.        Тишина комнаты была почти осязаемой, и Одри казалось, что каждый её шаг отзывается эхом. Каждый предмет манил, обещая раскрыть свои тайны, если она к нему прикоснется. Внезапно ей показалось, как что-то шевельнулось в углу комнаты — тонкий луч света отразился от стеклянной поверхности одного из артефактов. Сердце заколотилось. Особенно привлекал внимание зеленый кристалл, находившийся на столе, но, прежде чем она успела подойти ближе, позади раздался тихий шорох. Она резко обернулась, замерев.        — Кто здесь? — голос дрожал, а пальцы на ногах вовсе онемели.        Ответом была короткая пауза, за которой последовал скрип чего-то об пол. Она увидела, как из-за высокого шкафа, который был покрыт стеклом и загадочными рунами, медленно вышел Рафаил.        — Боже мой, Рафаил! — выдохнула Одри, — Ты совсем с ума сошел?        Страх, что она испытывала к нему, успел притупиться, но его глаза всё же показались ей чужими. Он словно и сам её испугался: держался поодаль, не подходя ближе. Произошедшее в деревне сказалось на обоих. Между ними будто провели невидимую черту, которую никто с тех пор не решался переступить. Она боялась разбиться, он снова боялся сделать ей больно. Как же сложно.        — Прости, Одри, — сказал он, поднимая руки в примирительном жесте, — Я не собирался тебя пугать. Что ты здесь делаешь?        — Я просто услышала шум, — прижала ладонь к груди, чтобы унять бешеное сердцебиение. — А ты что здесь делаешь?        — Здесь наш склад особых предметов, — Рафаил подошел ближе и жестом указал на массивный стол в центре комнаты. — Присаживайся.        Он отодвинул для неё стул, обитый старой кожей, и кивнул, приглашая присесть.        — Это им ты даешь оценку?        — Точно. — признался он с едва заметной улыбкой. — Ты помнишь…       Конечно помнит. Почему она должна была забыть?        — Рассказывай, что это за место и почему ты здесь прячешься. Я чуть не умерла от страха, — сказала она, скрестив руки на груди. Рафаил сел напротив, его лицо приняло серьезное выражение, которое сразу заставило напрячься. Он сцепил пальцы в замок и наклонился ближе, глядя ей прямо в глаза.        — Одри, я понимаю, что у меня едва получится что-то тебе запретить, но находиться здесь, а уж тем более прикасаться к чему-то — огромная опасность.        — Эти вещи прокляты? — Рафаил вздохнул, его взгляд скользнул по столу, усыпанному старинными артефактами, прежде чем снова вернуться к ней.        — Некоторые — да, однако далеко не все. Обычно комната заперта, но тебе удалось подловить момент, когда я здесь и она открыта, — она почувствовала, как по спине побежали мурашки.        — Я не специально, — Одри посмотрела на стол, где лежал тот самый зеленый кристалл, который привлек её внимание. Он начал светиться ярче, — Я искала Микаэля. Или Фурия, или Сомнуса…        Рафаил кивнул, его взгляд стал еще более пристальным:        — Я верю. Они уехали поговорить с Фелонией, вернутся нескоро. Сегодня ты можешь отдыхать, — Одри облегчённо выдохнула, не сдержав улыбки. Меньше всего сейчас хотелось разговаривать об очередном задании. Однако, несмотря на очевидное окончание диалога со стороны Рафаила, с места она не двинулась.        — Раз я сегодня свободна, может, смогу тебе чем-нибудь помочь?        Рафаил приподнял бровь, но отказываться не стал:        — Я почти закончил, ты можешь просто понаблюдать. Умоляю, только ничего не трогай. Если повезёт, с тобой ничего не произойдет. А если нет… — он помедлил, позволяя её воображению дорисовать возможные последствия, — Тебе не понравится.        — Хорошо, — она театрально закатила глаза, — Я ничего не буду трогать.        Она стала наблюдать за Рафаилом, который склонился над массивным кристаллом из черного мрамора. От него исходило мягкое, завораживающее свечение, отражавшееся на лице Рафаила, подчеркивая четкие линии его скул и слегка нахмуренные брови. Он осторожно провёл пальцами по кристаллу, едва касаясь его. Каждое движение было размеренным, точным, будто он разговаривал с этим таинственным объектом на языке, который Одри не дано было понять.        Она не могла отвести взгляд от его рук. Длинные пальцы двигались с такой грацией и уверенностью, что казались продолжением магии, исходившей от кристалла.       «Эти пальцы…» — подумала она, невольно прикусывая нижнюю губу. Одри видела, как они ловко двигаются, пока он разбирался с этим артефактом. Она зарделась, вспоминая, как его руки касались её совсем недавно. Легкое прикосновение к щеке, объятие за талию, момент, когда он развернул к себе, мягко, но уверенно взяв за руку. Взгляд тут же метнулся к его губам.        Вспоминал ли он о нём? Или жалел?       Она поспешно отвела взгляд, когда он вдруг посмотрел на неё, прищурившись. Будто пытался понять, о чём она думает.        — Одри, если ты устала, то можешь идти отдыхать.        Ну уж нет. Не отделаешься.        — Нет, я хочу побыть здесь, — ответила она, и голос предательски дрогнул.        — Ты уверена? — он улыбнулся уголком губ, заметив, как её внимание снова вернулась к его ладоням. Он провел ими по краю артефакта нарочито медленно.        — Продолжай, пожалуйста, — почти умоляюще ответила девушка, стараясь скрыть смущение.        Рафаил приподнял бровь, но ничего не сказал. Он тихо произнёс что-то на старом, незнакомом ей языке. Одри почувствовала, как по её коже побежали мурашки.        В доме никого нет. О, господи. Вернитесь скорее, иначе она просто сойдет с ума от своих похабных мыслишек и спрячется под кроватью, лишь бы ничего не натворить.        Помилуйте.        Кристалл вспыхнул ярче, но Рафаил оставался невозмутимым, его пальцы продолжали плавно двигаться, будто он управлял этим голубоватым светом.        — Это очень красиво, — наконец сказала Одри, нарушив тишину.       Рафаил не поднял взгляда, но уголки его губ дрогнули в улыбке.       — Красиво, но обманчиво, — ответил он спокойно. — Этот кристалл питается жизненной энергией, и, если не знать, как с ним обращаться, он может забрать слишком много.       — А ты, как я понимаю, знаешь, как с ним обращаться?       «А знаешь, как обращаться с девушкой?»       Он наконец поднял глаза, встретившись с её взглядом.        — Знаю. — ответил он. — Это требует терпения. И осторожности.       Она тихо рассмеялась, наблюдая, как он снова вернулся к работе.       — Это как раз про тебя, Рафаил. Ты всегда такой… аккуратный.        Он бросил на неё короткий взгляд, усмехнувшись.        — Это хорошая привычка, Одри. Особенно, когда речь идёт о вещах, которые могут навредить.        Разговор все ещё о кристалле?        Рафаил снова сосредоточился на работе. Его руки двигались чуть быстрее, и свечение стало меняться, переливаясь оттенками серебра и бирюзы. Одри продолжала наблюдать, не замечая, как её взгляд поднимается выше, останавливаясь на его лице. В этой сосредоточенности было что-то невероятно притягательное. Наплевав на всё, девушка начала беспристрастно разглядывать его профиль, желая запомнить каждую родинку, изучить, словно впервые. Каштановые волосы как обычно были аккуратно уложены, но некоторые прядки всё же доставали до глаз и неприятно щекотали, из-за чего он сдувал их и забавно хмурился. Она метнула взгляд ниже, замечая острые скулы. Мысли увлекли её слишком далеко, пока она не заметила, что он снова смотрит на неё. Девушка закусила нижнюю губу, скользнув взглядом чуть ниже его ключиц.        Всё. Это было последней каплей.        — Одри? — Рафаил видел её поглощающий, хищный взгляд. Он же не слепой. Что творилось в этой маленькой, красивой головке в данный момент?        Порозовевшие щечки выдавали её с потрохами. Ему оставалось лишь мысленно рисовать картинки, где он делает с ней всё, что ему вздумается. Каждый чёртов день после их поцелуя. В районе паха предательски начало гореть.        — Рафаил… — её сердце билось слишком быстро от нарастающего волнения. Она отвела взгляд, пытаясь перевести дыхание. Но мысли о том, что не могла ощутить прикосновения этих длинных, изящных пальцев, сладкие поцелуи и его в себе, заставили с силой сжать ручку стула и свести ноги вместе. Чувствовала разряды электрического тока по всему телу, которые собирались в один большой комок где-то внизу живота.        — Да?        — Что ты со мной делаешь? — девушка громко выдохнула, помахивая ладошкой около своего раскрасневшегося лица. Как душно. Кровь бурлила, а непристойные мысли, которые сменялись одна за другой, только сильнее распаляли.       — Ты плохо себя чувствуешь? — он бросил на неё взволнованный взгляд, замечая высоко вздымающуюся грудь и прикрытые глаза.        — Никого нет в доме? — девушка сделала глубокий вдох и замерла, дрожа всем телом от его бархатного голоса, а капельки здравого рассудка покинули её голову, растворяясь где-то за пределами галактики. К черту всё.        — Одри, что ты…        — Рафаил, умоляю. Просто скажи, что никого нет, — перебила его и бросила взгляд на прикрытую дверь, мысленно умоляя, чтобы никто не потревожил их в ближайшее время. Если начнёт, то остановиться точно не сможет.        — Никого нет. Правда. Но… Одри, — ответил он, переводя взгляд обратно на стол. Его пальцы аккуратно сдвинули в сторону один из артефактов, будто он боялся нарушить их хрупкий порядок. — Ты для меня под запретом.        — Я… — лицо вмиг побледнело. Вот так сразу отверг её. И правда, на что она надеялась? Одри снова открыла было рот, чтобы закончить, но так ничего и не сказала.        — Последствия будут необратимыми.        — И пусть…        — Я не прикоснусь к тебе, как я и сказал, — он откинулся на спинку стула, медленно расстёгивая пару верхних пуговиц на рубашке. — Но мы можем сделать это по-другому.        — По-другому? — дыхание спёрло, а ноги словно жили своей собственной жизнью, свелись вместе, желая получить такое нужное сейчас давление.        — Одна, думаешь, страдаешь? Когда к тебе ластятся демоны, крутятся возле тебя, флиртуют с тобой, — она услышала ревностные нотки в его хриплом голосе.       Его взгляд неотрывно следил за Одри, которая стояла в центре комнаты, весело смеясь в ответ на шутки мужчины. Давид, как всегда, был слишком обаятельным. Он наклонился ближе к Одри, что-то шепча ей, и она снова рассмеялась.        Рафаил почувствовал, как в груди разливается неприятное чувство. Его пальцы крепче сжали край стола, а челюсть чуть напряглась. Он знал, что у Давида всегда была привычка очаровывать людей, и, возможно, его внимание к Одри ничего не значило. Но знание этого не помогало унять жгучее чувство, которое теперь захватывало всё его сознание.       Он попытался вернуться к чтению, но предложения расплывались, и его мысли снова возвращались к тому, что происходило в комнате.       Наконец, Давид сделал то, что мужчина уже не мог игнорировать: он слегка коснулся руки Одри, пытаясь привлечь её внимание.       — Почему я не могу быть на его месте? Почему позволяет стоять ему так близко? — он не продолжил сразу, над чем-то раздумывая, но его взгляд, адресованный ей, был более красноречив, чем любые слова. Она видела, как его пальцы сжимаются, а напряжение в плечах выдаёт его с потрохами. — Что мне прикажешь делать?       — Раздеть меня, — шепчет, а грудь вздымается всё чаще и выше из-за тяжелого дыхания. С чего вообще взял, что ей есть дело до других?        — Предлагаю сделать это тебе, — его тело дико горело от нетерпения. Он хотел хотя бы прикоснуться к девушке, но оставалось лишь глубоко дышать, сжимая руки от возбуждения, с ухмылкой замечая её учащенное дыхание. — Расстегни рубашку, Одри. Ну же.        Беззащитно сидела тут перед ним и так медленно потянулась к этим пуговицам, специально широко и развратно раздвинув ноги. Не думала ни о чём, только следовала за его сладостным голосом. Её пальцы медленно нашли верхнюю пуговицу рубашки. Рафаил внимательно наблюдал за каждым её действием. Он молчал, ждал, пока она закончит.        Отбросила смущение и позволила себе двигаться плавно, сдержанно, словно это был танец, предназначенный только для него. Её пальчики медленно расстегнули первую пуговицу, затем вторую. Рубашка слезала с плеч, обнажая тонкую линию ключиц. Она встретилась с его взглядом и заметила, как светло-зелёные глаза темнеют.        — Ты будешь просто смотреть?        — Мне нравится то, что я вижу перед собой.        Когда последняя пуговица была расстёгнута, она позволила рубашке соскользнуть вниз. Движения были неторопливыми, изящными, она точно наслаждалась его реакцией. Он не сводил с неё глаз. Его руки лежали на столе, сцепленные в замок. Одри заметила, как его пальцы чуть сжались, будто он сдерживал желание подойти к ней.        Так и было.        — По апокрифической книге Еноха я уже должен быть распят за такие мысли и действия.        — Зато я могу просто сходить к священнику и исповедаться, — такая смелая, готовая дерзить ему, но тут же краснела от каждого томного высказывания Рафаила. Её ушки так невинно горели от смущения. — Я уверена, Бог простит мне этот маленький грешок.        Это вряд ли.        — Сними белье, — вся бурлящая кровь в его организме как будто приливает к возбуждённому органу, заставляя парня на секунду покрыться мурашками в небольшом экстазе от желания. Так хочется наплевать на все правила. Схватить и возыметь эту прекрасную даму, что ластится к нему, как кошечка.        Она дышала всё чаще, скидывая с себя кружевной лиф, одёрнула руку от ноющих сосков, пытаясь не сойти с ума, ведь так будет совсем не интересно.        — Распусти волосы, — ему неистово хочется снова запускать свои пальцы в её мягкие пшеничные прядки, вдыхать приятный запах с едва заметным ароматом ванили. Медленно поглаживать, после наматывать их на свою руку, притягивая девушку к себе.        Пальцы скользнули вверх, к заколке, удерживающей волосы, снимая её. Пряди рассыпались по плечам, касаясь ключиц. Она встряхнула головой, позволяя волосам полностью расправиться, и провела пальчиками по их длине, поправляя несколько непослушных локонов.        Он чуть приподнялся, но тут же сел обратно. Боролся с самим с собой. Его взгляд не отрывался от неё.       — Дальше, — уголки губ девушки невольно поднялись в полуулыбке. Стыдливо прикрыла глаза, осознавая, насколько вызывающе сейчас выглядела. Откинулась на спинку стула, а ручки потянулись к высоко вздымающейся груди.        — Ты и без моих комментариев всё прекрасно понимаешь, — хотелось прильнуть к ней, чтоб вновь почувствовать, насколько нежная и шёлковая её кожа. Но оставалось лишь наблюдать, как красиво выглядела её фигура в полумраке, подчёркивая соблазнительные изгибы тела.        — Скажи. Скажи, что мне сделать, Рафаил.        Одри прикусила нижнюю губу, чувствуя на языке клубничный вкус прозрачного блеска. Руки неумело, едва касаясь, поглаживали грудь, меж пальцев зажимая соски.       — Прикоснись к себе там, где хотела бы ощутить мои прикосновения.        Из легких вышибает весь воздух. 

Такова первая ступень грехопадения.

      Её тонкие, подрагивающие пальчики проехались по плоскому животу, спускаясь ниже. Она задрала юбку и дрожащими пальчиками отодвинула каёмку трусиков, сразу утопая в своем естестве. Возбуждённое тело его милой дамы дёрнулось, словно прошибленное током, проходящим от самых ушей до пяток. Она с вожделением выгибалась, глубоко и томно вздыхая от удовольствия, медленно раздвигая влажные складочки. Вторая рука огладила шею и спустилась к небольшой груди, сминая её. Девушка хныкала, желая нагло проникнуть в себя, но пыталась держаться.        Он не ожидал. Его будто ударили под дых. Это было ужасно — видеть её такой. Рвано дышала, извивалась. Не под ним, но перед ним. Дьявол.        — Что же ты делаешь со мной, милая дама, — тихий стон сквозь сжатые челюсти.        До дрожи в коленях.       Пряди волос липли ко лбу, внутри всё взрывалось от бури эмоций, которые она ощущала каждой клеточкой своего тела. Между ног полыхало и это заставляло нижнюю часть тела дрожать в экстазе.        Он снова представлял то, как целовал бы её истерзанные губки, по-свойски проникая горячим языком в её маленький ротик.        — М-м, — что-то неразборчиво мычала и жмурилась, чтобы не застонать. Большим пальцем поглаживала клитор, размазывая липкую влагу. Шептала его имя и, боже, мужчина почти потерял контроль над собой, но собрался с мыслями.        Чёрт бы её побрал. Или ангел. С превеликим удовольствием.        — Остановись, — снова этот хриплый голос. Будоражил сознание. Её губы дулись от неудовлетворенности, она тихо ругалась из-за растянутого времени и дразнящих указов с его стороны. Она с огромной силой сжимала своё бедро, сводя ноги вместе.        — Рафаил… — умоляющий, словно какая-то молитва, всхлип сорвался с её искусанных губ.        — Поласкай свою грудь, ей слишком не хватает внимания.        «Как и мне» — невзначай пронеслось в его мыслях, заставляя досадно прикусить губу. Нереально хотел её почувствовать.       Ей ничего не оставалось, как выполнить его просьбу.       Одри провела ладошкой по своим острым ключицам, спустилась к ложбинке меж груди и осторожно ущипнула едва ощутимые, розоватые, но такие напряжённые соски. Она открыла рот в немом крике, чувствуя отголоски удовольствия. Теперь она гладила грудь раскрытой ладонью, надавливала, медленно водила по кругу и понимала, что ей чертовски это нравится. Шумно сглотнула накопившуюся слюну, представляя, что это не её ладонь, а ладонь Рафаила. От подобных мыслей у девушки перехватило дыхание, а из груди вырвался более громкий стон. Она чувствовала, как закипала кровь и собиралась между ног, как увлажнялись складочки всё больше.        Так приятно, что она закрыла глаза и утонула: ничто не отвлекало от тянущего возбуждения и громкого дыхания Рафаила.        Мужчина чутко реагировал на всё: напрягался, слушая её тихие поскуливания, и совсем терял самообладание, когда она буквально выстанывала его имя, лаская себя.        — Я могу?… — она в который раз отдёрнула руку от пылающего места, вымаливая у него разрешение.        — Можешь, — прошептал парень, тяжело дыша. — Можешь проникнуть в себя.        Едва Одри вновь коснулась пальцами клитора, её пальцы утонули в естественной смазке, а из глубины души вырвался тихий стон, из-за чего пришлось накрыть свой рот ладонью. Девушка проникла в своё лоно сразу двумя пальчиками, и тут же почувствовала, насколько она, чёрт возьми, узкая. Слишком сильно хотела почувствовать сейчас его. Никакие ласки не заменяли то удовольствие, которое он подарил бы ей своими отрывистыми толчками. Она толкнула пальцы глубже, доставая до нужных точек, глухо простонав в собственную ладошку.        — Медленней, — слабость перед этой зеленоглазой чертовкой давала о себе знать, устоять перед её мурлыкающими стонами казалось невозможным.        Её пальцы быстро скользили, не слушаясь, совершенно не слушаясь его. Тело жило своей жизнью, а пальчики проскальзывали слишком легко, показывая, насколько она влажная. Она вынула их из себя, размазывая смазку по клитору. И снова застонала, едва ли не вскрикнула, выгибаясь в спине, кусая губы, подаваясь бедрами навстречу крышесносным ощущениям. Одри была такой отзывчивой, что кончила бы за последние два толчка.        Лицо красное, носик дёргался, на лбу выступили капельки пота. Девушка уже не сдерживала себя, к чёрту, и выкрикивала что-то нечленораздельное. Пусть весь мир услышит, что она могла утонуть в удовольствии, лишь от его бархатного, томного голоса.        — Рафаил… — находясь в сладком бреду, томно протянула девушка, резко распахивая глаза, выгибаясь. До хруста в спине.        Вот, что ему нравится.        Как она кончает, выкрикивая при этом его имя.        — Господи, что это было… — её грудь тяжело вздымалась, сердце бешено колотилось. Она уперлась ладошками в подрагивающие колени, стараясь перевести дыхание. Лоб покрылся испариной, а отдельные капли стекали вдоль шеи, направляясь к ложбинке между груди. — Чёрт…        — Никаких чертей. Только я, — его грудь тяжело вздымалась, словно воздух никак не мог наполнить легкие до конца.        Её очередь. К дьяволу ваш запрет и библию, она сделает всё, что захочет.        — Моя очередь, — вспыхнула, как спичка, но не стушевалась и соскочила со стула.        — Одри?        Секунда — и девушка юркнула под стол, чуть не влетев лбом в столешницу. Села перед ним на колени, в предвкушении проводя язычком по нижней губе. Внутри всё пылало. Одри неистово хотела почувствовать его в себе. Неважно, каким образом. 

Такова была вторая ступень грехопадения. 

      — Чёрт побери, — прохрипел мужчина, догадываясь, к чему клонила его милая дама. Дрожащие пальчики попытались расстегнуть его рубашку, но пуговицы предательски не поддавались, из-за чего она нетерпеливо дёрнула края в разные стороны. Она удовлетворенно выдохнула, наслаждаясь таким долгожданным видом прекрасного тела. Припала своими губами к его торсу, опаляя горячим дыханием. Она втягивала кожу в свой горячий ротик, прикусывая зубками, отчего он непроизвольно простонал, заёрзав на стуле от нетерпения. Девушка скользнула ладошками по его прессу, медленно пробираясь к ремню, желая сорвать его к чертям собачьим.        — Одри, это недопустимо…         — Ты проникнешь в меня этим вечером. Так или иначе, — прошептала девушка, оглядывая его своим затуманенным взглядом. Слишком желанный. Потемневшие зеленые глаза смотрели на неё сверху, тяжелое дыхание, взъерошенные волосы и красные следы от её настойчивых поцелуев на теле. Она проворно расправилась с железной бляхой, после легко расстёгивая ширинку.        — Ты просто чудесно смотришься на коленях.        Слишком легко сдался. Или не особо и сопротивлялся?       Невинно улыбнулась и потянула его штаны вниз, вынуждая Рафаила приподняться и опереться о спинку стула. Белье упало к его лодыжкам вслед за брюками. Одри сразу же обхватила ладошкой его эрекцию. Она медленно подвигала рукой верх и вниз, слушая судорожное дыхание мужчины. Тот, слегка наклонившись, вцепился руками в стол до побелевших костяшек. Он вздрогнул, когда почувствовал, как прохладные губы обхватили головку члена. Он и подумать не мог, что сегодняшний день закончится вот так.        Каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью: похоть же, зачав, рождает грех. Ведь это был блуд, подсудное преступление, это — испепеляющий огонь, что низводит в Аваддон. Наказание сему — смерть.        И он был готов поплатиться за этот грех.        Рафаил ни к чему её не принуждал, но инстинктивно задавал свой темп. И Одри его улавливала. Её язык плавно заскользил по всей длине члена. Руки то сжимали у основания, то водили по всей длине, в то время как ротик, такой манящий ротик, вбирал в себя с каждым разом всё больше. Так хотелось схватить её за волосы, чтобы подтолкнуть, чтобы она взяла его полностью, но сдерживался. Позволял сделать ей всё, что захочет.        Она мазала языком по головке, а потом снова вбирала его в себя, смотря из-под своих длинных ресниц, как постепенно его начинало потряхивать всё больше. Он всё же зарылся в пшеничные, мягкие волосы рукой, стонал, не в силах сдержаться. До ушей доносились хлюпанья и редкие всхлипы девушки. Господи, прости. Чувствовал, как подходит к краю и крепче сжимал её пряди. Мгновение — и солоноватая смазка смешалась со слюной и стекла по подбородку, капая на грудь.        Грешники.        Он что-то шептал себе под нос, резко хватая девушку подмышки, подымая с пола и усаживая на стол перед собой.        — Понравилось? — издевательски огладила грудь и облизала губы. Чертовка. Наконец впился в манящие уста требовательным, долгожданным поцелуем. Она зарылась пальчиками в каштановые волосы на затылке. Мужчина буквально рычал в поцелуй, снова ощущая её ладошку на своем члене. Поцелуй за поцелуем — и в комнате стало неимоверно жарко.        Её постанывания прямо в губы заставляли возбуждение с новой силой забурлить внутри. Его руки сжимали ягодицы девушки, а юбка неприлично задралась, открывая вид на соблазнительные изгибы.        — Рафаил… — простонала, задирая голову, предоставляя ему шею. Девушке казалось, что она сойдёт с ума от нахлынувших на неё чувств. Всё её последнее самообладание улетучилось слишком быстро, потому что Рафаил впился поцелуем в её мягкое полушарие, упиваясь вкусом.        — Скажи ещё раз, — прошипел мужчина, хватая зубами розовый сосок. — Слишком сладко стонешь моё имя, — усмехнулся, заставив её ещё больше покраснеть.        Мужчина неосознанно качнул бёдрами вперёд, упираясь членом в её сочащееся лоно, которое скрывалось под тонким, влажным кружевом. Одри жутко смутилась и огляделась по сторонам. Сколько прошло времени? Вдруг, все уже вернулись? Но её тело так просило близости, что она совсем не могла себя контролировать. Она инстинктивно подалась ему навстречу, задевая эрекцию, от чего Рафаил коротко выдохнул, утыкаясь носом в ложбинку груди.        — Одри, — прохрипел мужчина. Его пальцы игрались с твёрдым ореолом, то сжимая, то нежно поглаживая, отчего ткань тонких трусиков перестала сдерживать липкую влагу, стекающую по внутренней стороне бедра.        — О, Господи… — именно она сейчас сможет почувствовать его внутри, сможет выкрикивать его имя и закатывать глаза от удовольствия во время близости.        И никто больше не нужен.       — Я так скучал по тебе, — задрал юбку ещё выше так, чтобы та не мешала, оставляя её болтаться где-то на талии. Его пальцы пробежались по бёдрам девушки, наконец достигая кружевных трусиков. Улыбнулся сквозь поцелуй, отодвигая края её белья, пробираясь под него пальцами и чувствуя то, как пальцы утопают в её смазке. Одри отчаянно хватала ртом воздух, чувствуя его прикосновения на своём клиторе, круговыми движениями доводившие её до эйфории.       Она промычала что-то непонятное прямо ему в губы, почувствовав тянущее чувство внизу живота, когда два его пальца скользнули в неё.       — Грешница, — приник к её губам с глубоким поцелуем. Отпрянул и усмехнулся, смотря в её потемневшие зелёные глаза.        — Хочу тебя. 

Такова третья ступень грехопадения. 

      Просить Рафаила дважды не приходилось. Направил себя в неё, второй рукой сжимая талию. Он проник в неё на всю длину, так глубоко, что заставил её буквально задрожать от удовольствия. Словил губами девичий вскрик. Её глаза закатились от долгожданной близости. Мужчина прошипел, чувствуя то, как девушка качнула бёдрами ему навстречу, отчего сдерживаться было безумно сложно. Он сделал медленный толчок, чувствуя, как по телу побежали мурашки.        — Быстрее… — это точно не просьба — настоящая мольба.        Одри сильнее сжала его внутри себя, из горла мужчины вырвался громкий стон, а девушка самодовольно улыбнулась. Снова выиграла.       — Сделай так еще раз…         Он резко подался вперёд, и девушка взвизгнула, прогибаясь в спине. Слишком мокрая, горячая. Он стонал, всё быстрее вдалбливаясь в её тело, отчего девушка только отчаянно хватала ртом воздух.        — Да-а, — промычала, упираясь дрожащими ладошками в грудь Рафаила. Она качнула бёдрами навстречу, замечая то, как он судорожно выдохнул, чувствуя глубину каждого проникновения. Его руки сжали ягодицы девушки так, что завтра обязательно должны будут проявиться отголоски сегодняшней ночи. Толчки становились всё жёстче и быстрее, а сердце выпрыгивало из груди, отбивая немыслимый ритм. В глазах буквально рябили разноцветные звёздочки наслаждения.        Его влажные волосы прилипали к лицу, а губы терзали её опухшие уста своим нескончаемым потоком поцелуев. Одри громко простонала, упираясь ладошкой в столешницу.        Он глухо застонал, чувствуя то, что до развязки совсем немного. Она хныкала, а когда его пальцы неожиданно коснулись её клитора, массируя круговыми движениями, из неё вырвался настоящий крик.        — Рафаил, — она выдохнула, закатывая глаза, её грудь тяжело вздымалась, а ногти впились в его плечи. Мужчина ощутил то, как задрожало её тело, сильно стискивая его своими влажными стеночками внутри. Его громкий стон разнёсся эхом по комнате, когда сам Рафаил в последний раз сильно прижал её к себе, замирая. Он содрогнулся всем телом, изливаясь внутри неё.        Одри обмякла в его руках и улеглась на него всем телом, подрагивая. Уткнулась лбом в его плечо, поглаживая дрожащими ручками саднящую кожу, пытаясь хоть немного успокоить.        У каждого на теле останутся напоминания о сегодняшней ночи.       — Понравилось?       Рафаил, целитель небес и защитник мира, всегда был символом света и милосердия. Его руки исцеляли боль, его крылья приносили покой. Среди архангелов он был тем, кто сохранял баланс между справедливостью и состраданием. Но даже самый чистый свет может однажды затмиться тенью.       Грех, который совершил Рафаил, не был велик в глазах смертных, но для небес он стал падением с пьедестала. Это случилось в тот миг, когда он, ослеплённый человеческой похотью, нарушил священные законы.

***

      Микаэль поднял голову, слегка нахмурившись. Шум был не то, чтобы громким, но достаточно отчётливым, чтобы его игнорировать.       — Что там происходит? — пробормотал он себе под нос, прислушиваясь.       Через несколько секунд звук повторился. Теперь он мог различить что-то вроде приглушённого смеха, а затем… это переросло в более интенсивные, неловко узнаваемые звуки. Микаэль замер, осознавая, что они доносились из комнаты на втором этаже.        Его лицо сначала застыло в полном непонимании, но затем медленно омрачилось. Он поднялся со стула, сцепив руки за спиной, и начал мерить комнату шагами, стараясь не обращать внимания на звуки, которые теперь стали ещё более… красноречивыми.       — Ясно, — тихо проговорил он, стиснув зубы.       Вздохнув, он остановился у окна. Происходящее сверху выходило за рамки того, о чём он предупреждал обитателей этого дома.       Когда тишина, наконец, вновь воцарилась, Микаэль сел обратно за стол. Он опустил голову, закрыл глаза и на несколько секунд замер, прежде чем холодно, но твёрдо прошептать:       — Предстоит серьёзный разговор.

Это чудесное сошествие Духа Святого было свидетельством того, что и мы примем Духа Святого, Его чудесные действия и дарования, если в нас апостольская душа.