Белоснежные крылья и листья сакуры.

«— Выполняй свою работу, пожалуйста, если не хочешь вылететь отсюда, как чертенок. Кара небесная тебя настигнет, и неважно, сегодня это наступит или завтра. Светлый силуэт пропадает в дверном проеме так же быстро, как появляется. Парень подтягивает на себя край одеяла, звучно выдыхая в подушку.» Хенджин слишком торопится. Он бежит сломя голову, запинаясь о мелкие камушки на асфальтной плитке. Черный дипломат бьется о бедра, что неприятно отзывается в костях, галстук скоро задушит, а пиджак обтерся уже обо все близлежащие заборы. Он неуклюже поглядывает на часы, выуживает из заднего кармана старенький телефон и шустро, иногда посматривая за дорогой, печатает боссу, что опоздает. Все пошло под откос чуть больше месяца назад. Хван тогда по дурости задолжал денег какой-то шишке и долго отдавал. Когда его приструнили за то, что сроки оттягивает, пришлось залезть в кредит, чтобы «плохие парни» отвязались да поскорее. Теперь помимо кредита на нем висит ярлык «должник» и периодические преследования. Цель неизвестна: то ли им слишком скучно, то ли они все хотят посмеяться с неудачника-переводчика, но факт остается фактом. После всех этих встреч «совсем случайно» на улицах, Хенджин решил, что раз у него почти не получается заработать деньги легально, значит нужно прибегать к крайним мерам. Теперь он частенько ставит в казино, хотя и поднимает совсем немного. Самым обидным во всей этой истории было то, что деньги он занимал совсем не просто так. Лучший друг серьезно болел, сирота себе такого позволить не мог. Да и пока он лежал на больничной койке, едва ли шевелив пальцами, вряд ли бы ему сыпались купюры с неба. Хенджин, как хороший друг и самый настоящий герой, все собирал ему на операцию, которая в конечном счете ни к чему не привела и оставила брюнета одного разгребать все свои проблемы. Когда Чхве умер на том операционном столе, хотелось отправиться вместе с ним. Он пережил это, однако часто вспоминает то утро и совсем не жалеет, что драл себе колени в кровь и кусал локти, питаясь неделями одним только рисом. Все было совсем не зря. И это его успокаивало. Но плевали все вокруг, что цели у него были благие, так он и гребет свои долги, работая сверхурочно, зато стабильно гасит минимальные платежи. Уткнувшись в экран телефона в попытке набрать несколько букв, он совсем не замечает перед собой парня, влепляясь в него целиком. На вид очень даже симпатичный блондин прикладывается носом к его кадыку и не очень довольно шипит. Они успевают только на пару секунд встретиться глазами, прежде чем Хенджин неприлично громко кричит «извини», поднимает с тротуара свой упавший чемоданчик и направляется дальше, потирая почти поцелованную незнакомцем шею. — Извините, Господин Бан, я опоздал на автобус, пришлось бежать, — Хван кланяется в проходе, восстанавливая дыхание после двадцатиминутного бега. — Все в порядке, возвращайся к работе. Сегодня пришел новый заказ, оставлю тебе его на дом. Передашь материалы по прошлой статье и можешь ехать к себе, — начальник поворачивается к окну, разглядывая небоскребы вдалеке, — В последнее время наши дела идут совсем плохо, заказчиков критически мало… Крис потирает лоб рукой, явно уставший. Его идеально сидящий на подкачанном теле костюм сегодня совсем новый, видимо купленный не так давно. Он подписывает какую-то бумагу на своем столе и тянет ее в руки Хенджину. — Благодарю, Господин Бан, я вас не подведу! Хван напрочь игнорирует что-то там об отсутствии работы, потому что вероятнее всего, Бан Чан сказал это просто так, к слову. Он не привык делиться своими проблемами, тем более с обычными офисными сотрудниками, просто вырвалось. Да и намек о том, что зарплата по предыдущему заказу явно задержится, был совершенно понятен. Брюнет с довольной улыбкой падает на свое рабочее место и включает компьютер. Бюро литературных переводов работало круглые сутки. Они всегда были начеку, если вдруг клиентами окажутся люди из других часовых поясов, поэтому Хенджин в силу своей частой бессонницы и упорности в работе, был ценным кадром. Он неплохо разбирался в китайском, часто практикуясь не только на работе, но и дома. Посещал встречи с консулами и живо обсуждал китайскую живопись, погружаясь в местную культуру с головой. — Привет, — по правую руку неожиданно появляется стаканчик с кофе, — Ты чего так поздно? — Сынмин! Доброе утро, опоздал немного, — он благодарно улыбается, тут же отпивая совсем немного и принимаясь снова копошиться в бумагах. — У каждого из вас подозрительно сладкие ночи. Я весь избегался в поисках идиотских роз, чтобы на себе пережить одну из идиом, где говорится о конкретных синих! Где вы их видели вообще, они же все просто выкрашены, — Ким опускается за соседний стол и достает толстый том, протягивая его незаметно. — О боже, Сынмин! — когда парень крайне недовольно зажимает ему рот рукой, Хван немного затихает, почти шепотом продолжая, — это же Мао Цзэ-дун! Этих книг нет на полках, как ты их достал? — Секрет фирмы. Довольствуйся. Поставишь себе в книжный шкаф, пусть красуются. Поговорим немного позже, я планирую доработать это дитятко и поехать отсыпаться, — он складывает руки за головой, мечтательно вздыхая, — И тебе советую. Клянусь, это затишье перед бурей. К новому году как ударит, так и будем вспоминать здоровый сон. Хенджин еще несколько десятков раз благодарит довольного своим действом Сынмина и утыкается в статью, вспоминая, что осталось у него всего-ничего — три страницы. Радуясь исправившему положение сонливости кофе, он в купе выпивает три кружки подряд. День необъяснимо солнечный, на небе ни облачка. Кроме ворчания соседей по столам слышен только шум от работы кофеварки, и это раздражает. Работать в тишине он привык. Ему нравилось, когда окружают только клумбы с кустовыми розами и что-то расслабляющее на фоне, вроде какой-нибудь инструменталки без слов. Дома он размещался в сооруженном самостоятельно садике у дома, куда идеально вписались качели. Там его причудливо обнимало солнце, целовал легкий ветер и не отвлекала ни одна живая душа. Пару месяцев назад радовала еще машина в гараже, но в попытке погасить часть долгов, пришлось ее успешно и дешево продать, лишь бы поскорее. Теперь только цветы, за которыми Хенджин ухаживал часто и песни с виниловых пластинок. После того, как последние страницы остались красоваться в кабинете Чана, Хван спешно покидает офис и идет к остановке. Сынмин свинтил часом раньше, чтобы «ой как хорошо поспать, а потом провести вечер в каком-нибудь глупом шутере», поэтому не такой уж длинный путь оказался еще более утомительным. Ким, более известный в их кругу как Минни, был своеобразным, но крутым. Близким другом его не назвать, контактировали они в основном на работе или по дороге после нее. Их общение базировалось на том, что Сынмина раздражали почти все за чрезмерное отсутствие развития, а Хвана его смешная злость только насмехала. То, что их столы расположились по соседству, дало им толчок к началу общения и не покидает до сих пор. Пережив не один том толстущих книг, над которыми они порой работали вместе, их связала чертовая тяга к китайскому антиквариату и заведомо совместная цель — занять лидирующие позиции и перевестись куда-нибудь в Далянь. Поэтому усердно проложив путь к дружбе, они образовали кружок по интересам, куда вошел еще механик Джисон, рассказывающий истории о том, как их коллеги сломали совсем новые компьютеры, засорив их какой-то несусветной дичью в виде вирусов. Горячая ванна смыла остатки офисной духоты, оставив свежесть и желание браться за что-то новое. Когда очередной том «Расшифровки» от талантливой Май Цзя был закончен, второе дыхание открылось слишком внезапно. Хенджин еще несколько раз взглянул на стоящую кофеварку, но, решив, что на сегодня хватит, льет в стакан немного воды и двигается в сторону улицы. На деревянной резной лавке он видит пару стареньких книжек, пачку бумаги и перо для каллиграфии. Такое занятие было его мелким, но пронырливым хобби. Раньше, до всей истории с долгами, Хван рисовал. Он завороженно писал портреты своим знакомым и родственникам, наделяя их жизнью и улыбками, выбирался на пленэры, чтобы запечатлеть несколько необычных елочек, а потом возвращался домой и собирал натюрморты из фруктов. Его тянуло ко всем жанрам: он искусно пользовался акварелью, не путал техники с гуашью, умел ярко и без помарок писать маслом и даже чиркал сангиной. Художество — слишком дорогое удовольствие для его кармана, поэтому он перешел на каллиграфию. Мастерски освоив стили Цаошу и Синшу, он умело старался овладеть еще и Кайшу, но выходило пока очень смазано. На работе щедро снабжали бумагой, перо он нашел на своем рабочем месте от прежнего владельца его стола в офисе, а чернила умудрялся незаметно забирать. И хотя Джисон, который сразу стал замечать пропажу красок от принтеров, знал о его проделках, он молчал. Немного он все же знал о его тяжелой судьбе, поэтому предпочитал воображать себя слепым. Или глупым. Жизнь не крутилась вокруг денег. Так он себя успокаивал.

♡︎♡︎♡︎

— Честное слово, я хочу разбить тебе голову молотком, только приблизься с этой штуковиной! — Сынмин запрыгивает на офисное кресло со скоростью света, оставляя Джисона хохотать и тыкать в него какой-то игрушкой, — Она же склизкая, фу, убери! — Что у вас происходит? — Хенджин двигается в направлении стола, замечая, что голова его коллеги выныривает из-за перегородок, разделяющих рабочие места. — Я нашел новую забаву, пока обходил зону испанцев. Минни мой слайм не вкатывает… Потрогай! — он кладет субстанцию на ладони Хвану, наблюдая за реакцией. Тот только смеется, перекатывая его из руки в руку. — По-моему забавно, почему ты так противишься? — он тянет игрушку к Киму, который уже воображает свою смерть от детской забавы, хватаясь за сердце, — Где ты ее нашел? — На столе у одного из них была. Я взял посмотреть, а Пак любезно мне ее вручил, сказав, что дочка случайно закинула. Перестань брыкаться, иначе я брошу эту штуку в твой шедевральный костюмчик! Сынмин неуклюже, сохраняя баланс на крутящемся стуле, поправляет свой пиджак и слазит, оттряхивая сиденье от грязи. Он еще раз корчит недовольное лицо, справляясь со своим отвращением, и просит Хана утащить этот ужас под предлогом, что эта фигня точно испортит ему и компьютер, и костюм, и даже руки. — Между прочим, ваши клавиатуры можно чистить этой фигней! Вы когда тут свои печеньки жуете, хотя бы крошки выметайте, я уже устал доставать вам клавиши каждые три дня. Джисон трогательно делает вид, что плачет, а потом машет шустро рукой на прощание и улетает куда-то в сторону отдела европейских языков. Остается только надеяться, что на сегодня все ужасы окончены и шумная белка в виде Хана не появится в ближайшие часы. Ким шепчет что-то о том, что приедет новый заказчик, радуется, что не соврал по поводу затишья вчера, и понуро тыкается лбом в папку с отсроченным переводом. Хенджин тихо хихикает, печатает что-то на телефоне в заметках о плане работы и старается в нее погрузиться. Он однозначно тепло провел вчерашний вечер в наслаждении с самим собой. Почитал, прибрался и даже успел начать то, про что Чан сказал «оставлю тебе его на дом». Он хорошо выспался, прокрутив фортуну перед сном и проиграв пару тысяч вон. Каждый раз, возвращаясь к той части его жизни, где приходит чек «Внесите оплату в течение трех дней», он устало трет лицо. Если удача-судьба первые пару месяцев ему улыбалась, то потом система явно поломалась, ибо кроме проигрышей не следует ровно ничего. Как вспомнив о любимом главном, в динамик хрипло раздается «Хван, в кабинет» и Хенджин испуганно оборачивается на Сынмина. Тот непонимающе жмет плечами, кивает, подняв кулак и, прошептав «удачи», провожает его взглядом. Просто так к боссу не вызывают. Либо он напортачил со вчерашней статьей, либо где-то еще раньше. Но явно не по головке его погладить хотят! За такое премию выписывают вообще-то. Он быстрыми шагами двигается к стеклянной двери, читает «Бан Кристофер Чан» на табличке, словно убеждаясь, что дверью не ошибся, и приоткрывает ее. В кожаном белом кресле сидит Крис, как с обложки, как всегда, с зачесанными назад волосами, в идеально черном костюме и с серьезным лицом. Но ситуация полностью меняет оборот, когда рядом с ним оказывается еще одна, почти незнакомая фигура. Он вглядывается в хрупкую на первый взгляд спину, наклоняет голову набок и пытается вспомнить откуда ему так знаком этот блонд. Будто считав его мысли, парень разворачивается к нему лицом, и теперь до Хенджина доходит все с точностью до детали. Это с ним он столкнулся вчера, пока торопился на работу. Это этот парнишка случайно мазнул губами по его шее, и именно он вчера так недовольно шипел, когда врезался в его кадык. Вместе со стыдом за вчерашнее, голову посещает еще пара мыслей. Цель визита в бюро, его вызов и невероятно приятная, даже смазливая внешность. На нем дорогой костюм дымчато-белого, огромная брошь на лацкане и часы с крупным циферблатом оттенка кокос. Белые волосы немного закручены, очерчивая красивые скулы и выделяя розоватый аккуратный нос. Россыпь веснушек приятно светится, шоколадные глаза улыбаются. Он похож на ангела, только крыльев сзади не хватает. Парень, вероятно забывший, что вчера в него влетел Хван, лучезарно улыбается, оголяя ровные зубы. Он почти хлопает в ладоши и указывает Хенджину на диванчик, куда можно присесть. Чан, не теряя времени, хватает поднос с тремя чашками кофе, и они все удобно присаживаются вокруг журнального столика, сделанного, между прочим, на заказ по мотивам эпохи Барокко. — Здравствуйте, мистер Хван, — блондин тянет руку, оказывая уважение, даже немного кланяется и пьет кофе, аристократично отгибая мизинец. — Хенджин, это Ли Феликс. Он приехал к нам из Австралии, чтобы по совету хороших знакомых, обратиться за переводом именно к тебе, — Крис тепло улыбается, стараясь немного отставить формальности. — Здравствуйте, господин Ли, — переводчик спешно кланяется в ответ, немного отвиснув от столь яркой внешности. Он хлопает глазами, как дурак, пытаясь еще раз переварить то, что сказал босс. — Да, давайте мы не будем разговаривать так официально! — блондин лучезарно смеется, одарив Хенджина крайне теплым взглядом, — Я на самом деле приехал из-за границы и хотел бы лично попросить вас перевести кое-что за щедрую оплату. Видите ли, у меня прибыльный бизнес, я занимаюсь скупкой различного исторического антиквариата, позже выставляя это на аукционы. Недавно мне попалось крайне старое издание одной из книг восемнадцатого века. Я бы очень не хотел портить свое впечатление от интернетных статей. Поэтому я решил, что мне просто необходим печатный перевод, чтобы самому сполна насладиться и порадовать других. Мои знакомые уже обращались к вашим услугам и были очень довольны работой именно Хенджина, поэтому мой выбор, несомненно, пал на вас. После слов «я занимаюсь скупкой различного антиквариата» Хван уже не слушал ровно ничего. Его черные глаза горят искренним азартом, он готов уже падать в ноги этому Феликсу, лишь бы тот показал ему его чертову коллекцию, где точно найдется что-то по его вычурному вкусу. Он сцепляет руки в замок, сдерживаясь от неожиданного желания запищать. — Я был бы очень признателен оказать вам эту услугу. Не подскажите, что за книга? — он умоляюще глядит в глаза напротив, выуживая оттуда информацию. — Да, конечно, это Неофициальная история конфуцианцев от Цинцзы, думаю, вам это имя более чем знакомо. В этот момент Хенджин точно заканчивается как личность. Он уже не сдерживает порывов прокричать что-то и, как можно тише, но пищит и, не контролируя тело, хватает руки Феликса в свои. Горячие пальцы почти обжигают кожу, пропитываясь какой-то ужасной силой. — Я готов приступить хоть сегодня, — он одергивает свои руки, понимая, как эмоционально он себя ведет, — Я прошу прощения… — Не стоит, я понимаю, что для вас это является целым сокровищем. Я бы и сам на вашем месте кинулся на собеседника, — блондин кротко смеется, с восторгом рассматривая переводчика. Чан смотрит с интересом, но очень злостно, когда замечает касания заказчика с сотрудником. Хван уже читает молитвы, лишь бы не получить выговор после ухода Ли. — Касательно всех дедлайнов — они неограниченны. Конечно, я попрошу вас не томить меня годами, но я бы очень хотел, чтобы вы вложили в это свою душу и подошли крайне ответственно. Не торопитесь, переводите по вдохновению, я буду готов забрать ее в любые сроки. Но у меня есть небольшое условие, — он отпивает еще немного напитка, звучно ставя стакан на белоснежную столешницу. — Я вас слушаю? — Я отношусь ко всем своим экспонатам как к своим детям. Это может прозвучать немного категорично, ведь этих «детей» я потом продаю, но на самом деле для меня очень важно будет наблюдать за работой. Я бы хотел встречаться с вами и обсуждать каждую часть, чтобы видеть итог. У меня очень хромой китайский, но все же какие-то знания есть. Я не прошу вас быть репетитором, но предпочел бы задавать вам вопросы. Это будет оплачиваться отдельно, напрямую Хвану, вы же не против? — Крис отмирает от своих раздумий, не вмешиваясь в разговор, и быстро кивает, отмахиваясь рукой, — Тогда, если вы тоже поддерживаете идею, то можете начинать. Феликс счастливо хлопает в ладоши, почти прыгая на кресле. После, обсуждая мелкие детали, парень вручает Хвану старую, немного потрепанную жизнью, но такую драгоценную книгу, а потом жмет ему руку, тянет свою визитку и удаляется в проходе. Его походка медленная, но уверенная. Хенджин сравнивает его с лебедем: он так грациозно плывет по кафелю, что любоваться приходится не только на издание в руках. Он суматошно рассказывает Сынмину о долгом разговоре, не упуская ни одной детали. Красноречиво описывает и удивительно красивого заказчика, и не менее чудную книжку. Делится подробностями об ангельской внешности, ярких веснушках и элегантном костюме, не оставляя без внимания голубоватую брошь в виде голубя. — Это чертовски увлекательный рассказ, но меня смущает, что вместо того, чтобы радоваться антикварной книге из литературы восемнадцатого века, ты рассказываешь о парне-чудике, который, по твоим глазам, схож с богом красоты, — он подпирает подбородок рукой, чувствуя несправедливость. — Если бы ты его видел, ты бы тоже задумался об этом. Я таких красивых людей еще не видел, он даже визитку оставил! Хенджин достает из внутреннего кармана винтажную карточку. Красивым рукописным шрифтом сверху красовалось «Ли Феликс», его номер телефона и самое изящное — рисованные крылья по бокам и золотая церковь снизу. Хван еще раз оглядывает расписную визитку, крутит ее в руках и мечтательно выдыхает. — Он точно сборщик антиквариата, а не поп? — Ким чешет затылок, недовольно корчит мину страдающего и отворачивается к компьютеру. — Мало ли чем он занимается вне работы. Он сказал, что он из Австралии.