Сигареты со вкусом смерти

      Работники уже вернули прежнее освещение, а диодные подсветки с синим кругом и красным крестом канули в небытие до следующего голосования. Джи Юн, для которой сидеть в потёмках было привычное дело, этот белый, режущий глазницы свет знатно раздражал. Даже у себя в квартире, в любое время суток, она выключала все лампы, лишь бы не светило в глаза.       Многие игроки уже разбились по командам, а точнее - по интересам. Кён сидела у себя, задумчиво обводя взглядом пространство. Ки Хун сидел так же, как и в самый первый раз, когда девушка только увидела его. Гнусное чувство не покидало её. Она должна объясниться с мужчиной, ведь он надеялся на неё. Медленно приподнявшись с койки, брюнетка шагнула в сторону 456-ого, нервно теребя рукава болотной кофты кончиками пальцев. Шаг. Ещё шаг. Ещё и ещё шаг. Остановившись напротив господина Сона, она мысленно ударила себя в лоб, потому что не готовила никакую речь. Так и стояла, как дура, молча глядя на растрёпанные тёмно-коричневые волосы.       Ки Хун, заметив темноволосую, никак не отреагировал. Она же видела, как он хотел остановить всё это дерьмо, защищала его, была согласна, хоть и вслух ничего подобного не говорила. А потом нажала на круг. Что ему нужно было сказать ей?       Девушка мялась. Прошла минута, две, три…Пошла пятая, а брюнетка все также не сдвинулась с места, но и не пыталась что-либо произнести. Точнее, пыталась, но все её фразы звучали глупо и не аргументированно. Едва заметно выдохнув, она собралась с силами и начала разговор. – Простите, господин Сон, – цепко обхватив рукав, судорожно стала говорить Джи Юн. Как только звуки из её рта полились, Кён отключила мозг и стала выражать всё, о чём думает. Вроде говорят, что, благодаря этому, все разговоры становятся искренними? – Я знаю, что вы надеялись на меня, и мне жаль, что я этих надежд не оправдала.       Мужчина наконец повернул голову на брюнетку, обращая внимание на её слова. – Я помню, что выход есть всегда, всё такое, но у меня правда его не было, – осмелившись, Джи Юн заглянула в глаза Ки Хуна. В его взгляде была сталь, но темноволосая смогла разглядеть оттенки разочарования и удивления, видимо, от того, что она подошла к нему. – У меня огромный долг, меня на каждом шагу поджидают те, кому моя жизнь очень мешает, да у меня даже элементарно жилья нет, потому что я его оплатить не могу! – взорвалась девушка, но быстро вернула себе самообладание, когда заметила сидящего рядом Чжон Бэ, который с жалостью смотрел на брюнетку. – Поймите меня, господин Сон, я не могу отказаться от этого шанса, ведь мне нечего терять снаружи, – Кён на мгновение замолчала, когда взор Ки Хуна смягчился, но не стала расслабляться. – Я в любом случае останусь тут, даже если наши пути разойдутся, и я не смогу с вами контактировать из-за своего выбора, – подытожила темноволосая, скрепляя руки в замок.       456-ой молчал. Лишь сканировал её лицо глазами, пытаясь разобраться в своих эмоциях к ней. Он был зол, определённо, был разочарован, но понимал, что молодая девушка не от счастливой судьбы пришла сюда, о чём и подтвердила своими устами. Ему было жаль, что с ней произошла такая жизненная ситуация, ведь в похожей был сам, как и его друг Чжон Бэ. Поэтому, вздохнув, похлопал по свободному месту около себя, приглашая девушку присесть.       Та в свою очередь замешкалась, недоуменно смотря на руку мужчины. – Садись, Джи Юн, – грубоватым голосом настаивал Ки Хун.        Кён неторопливо приземлилась рядом, с опаской поглядывая на Чжон Бэ. Тот лишь мотнул головой, не понимая, что именно хотел сделать его друг. Тяжко вздохнув, брюнетка уставилась на измазанные в крови и грязи кроссовки. Вся смелость и дерзость улетучились. – Я понимаю тебя, Джи Юн, – завёл разговор 456-ой, опираясь на ранее сказанные 123-ей слова. – И не виню тебя в твоем желании выбраться из этой ямы. Но есть другие способы.. – Ки Хун не успел договорить, как темноволосая перебила его. – У меня нет других способов, господин. Я не имею образования, меня не берут на работу, даже в забегаловки, это мой единственный выход, – безысходно запричитала Кён, зная, что у неё за плечами только армия и несколько миллионов раз нарушенный закон. – Я не буду голосовать за крест, как бы меня не просили. Только если захочу этого сама.       Ки Хун неожиданно улыбнулся, смотря прямо на девушку, которая оказалась в смятении. – Ты мне кое-кого напоминаешь, Джи Юн, – с лёгкой ноткой ностальгии произнёс Сон, мягко потерев плечо темноволосой. – Я не злюсь и не держу обиды, это только твоё решение, я просто хочу предотвратить как можно больше смертей и остановить эту деятельность. И зови меня Ки Хун, пожалуйста. – Но они сами сюда пришли, хоть и не знали, на что идут, – попыталась объяснить Ки Хуну Джи Юн, смотря прямо тому в глаза. – И половина согласилась продолжить, несмотря на риски. Я не думаю, что они будут рады вернуться, если вдруг крестики победят. – Это так, но есть и другая сторона - те, кто хотят вернуться, не желая рисковать, понимаешь? – парировал 456-ой. – Следующая игра понесёт за собой ещё больше смертей, а те, кто хотел, так и не появятся дома.       Джи Юн измученно промычала, запуская руки в волосы. Это всё было слишком сложно и слишком давило на психику. Разговор прервал громкоговоритель, от чьего голоса девушка невольно дернулась. – До отбоя осталось 30 минут. – Подумай, Джи Юн, – подытожил Сон, сжимая плечо брюнетки. Крайне большое количество людей здесь уже потрогали её плечо, что ужасно напрягало.       Кивнув, Кён пожелала спокойной ночи мужчинам и поспешила в уборную, в которую хотела попасть ещё очень давно. Солдат в розовом костюме проводил её, и темноволосая проскочила внутрь. Поспешно открыв дальнюю кабинку, Джи Юн запорхнула в неё и защёлкнула засов. Легкий мандраж окутал тело, пока та доставала долгожданную никотиновую палочку. Прислонив ванильный фильтр сигареты к губам, брюнетка чиркнула колёсиком зажигалки, опаляя конец табака, и заставляя тот тлеть. С вдохом едкий дым проник в лёгкие, протёк по пульсирующим венам, подгоняя кровь, а затем вышел через рот. Девушка чуть ли не застонала от удовольствия, а тело покрылось мурашками. Как же долго она этого ждала. С каждой затяжкой становилось все легче, а мир - всё лучше и приятнее.       Докурив, темноволосая сбросила окурок в унитаз и с блаженным чувством вышла из кабинки. Другие представительницы женского уже завершали свои дела, потихоньку удаляясь. Подойдя к раковинам, Джи Юн уставилась на своё отражение в зеркале. Худощавое, уставшее лицо с запекшимися каплями крови других участников, черные глаза с мешками, потрескавшиеся губы с кровавыми ранками, бледный оттенок кожи. Она была похожа на вампира. Окунув руки в холодную воду, девушка стала стирать ранее липкую жидкость и пот. Затем осмотрелась. Никого не было. Тогда Кён сняла верхний слой одежды и смыла невидимую, но ощущаемую грязь с тела. В завершение промокнула передние пряди волос, которые так и стремились прилипнуть к лицу. От стука в дверь дева вздрогнула. Наспех оделась и в последний раз глянула в зеркало. Вид стал чуточку свежее, а на щеках появился естественный румянец. Либо это Джи Юн так терла, что аж вызвала покраснения на лице.       Треугольник с автоматом в руках поджидал её у самой двери, из-за чего девушка чуть не задела его. Желание съязвить было огромным, но не таким, как усталость. Поэтому, лишь недовольно зыркнув, она пошла по коридору, который направлял в общую комнату.       Расчёсывая волосы пальцами по пути, Кён вошла в зал. Основное освещение уже было выключено, лишь копилка подсвечивалась приглушённым, желтым светом. Видимо, девушка пропустила отбой. Почти все лежали на своих местах, засыпая, или просто смотря в потолок, за исключением некоторых, что куковали на ступеньках металлической лестницы. Атмосфера была гнетущей, от чего дева слегка съежилась, направляясь к своей кровати. Откинув ткань, она стянула обувь и легла, свернувшись в одеяло, будто оно могло защитить её от всего происходящего. Она переживала, конечно, переживала. Выживет ли вообще, дойдёт ли до финала. Но как она могла показать это людям, будучи воспитываемой в условиях, где любое проявление слабости строго каралось? Темноволосая и так уже достаточно сделала на фоне стресса, дальше так продолжаться не могло. Ей определённо нужно быть сосредоточенной на своих эмоциях. Их ни в коем случае нельзя было выпускать.       Джи Юн бессильно вздохнула и прикрыла глаза. Но через секунду кто-то в очередной раз дотронулся до брюнетки. «Да сколько можно меня трогать?». Она, мгновенно отреагировав, схватила нарушителя своего личного пространства и вывернула ему руку, стараясь ничего не повредить. – Отпусти ты, бешеная, – зашипев, прошептал чей-то мужской голос.       Отпустив, Кён резко развернулась, озадаченно пытаясь всмотреться в лицо неизвестного. Первым в глаза бросились длинные волосы, аккуратно заправленные за уши. Девушка сразу поняла, кто именно перед ней. – Нам Гю? – она растерянно бегала глазами по потирающему кисть парню. – Ты чего тут? – Ты на моей кровати лежишь, aein. – Что? – Джи-юн уставилась на брюнета, хлопая глазами. «Как он меня назвал?». – Ты легла на моё место, Джи Юн, – устало объяснял парень, которому совсем не хотелось спорить. Его желанием было просто лечь и уснуть, далеко и надолго. «Джи Юн» из его уст звучало так..приятно? Темноволосая застыла на пару секунд, но, осознав, что именно привело его сюда, резко соскочила и закопошилась. – Чёрт, прости, я не заметила, я сейчас.. – она не успела договорить, как её руку мягко остановили. От соприкасания рук под кожей пробежал ток, а тело покрылось приятными мурашками. Она недоуменно обернулась на Нам Гю, в глазах которого плескались изнеможение и доброжелательность.       Парень слегка приподнял уголки губ, смотря прямо на Кён. Сейчас, в спокойном состоянии, когда не нужно надевать на себя очередную маску, он выглядел как кот, нуждающийся в тепле и заботе. Его черные прядки чуть выбивались из-под ушей, а тёмные глаза выражали искренность. – Оставайся тут уже, я другую займу, – тепло, будто мурча, прошептал Нам Гю, не отпуская ладонь девушки. – В следующий раз только не теряйся, – слабо улыбнувшись напоследок, брюнет встал и побрёл к одной из свободных кроватей, которая принадлежала уже мертвому человеку, судя по её незанятости.       Джи Юн, продолжая сидеть, растерянно смотрела ему вслед. Ей было жутко неловко оставаться здесь, зная, что это не её койка, а её владелец ушёл на какую-то из навсегда холодных. Щёки стали пунцовыми от того, что парень не стал её прогонять, так ещё и милой назвал. Он определённо странный. А она ещё страннее.       Всё ещё не отошедши от маленького происшествия, девушка легла обратно и укуталась в белую ткань, закрывая глаза, и стараясь стереть из памяти сегодняшний день навсегда.

***

      Нам Гю лежал на чужой кровати и смотрел в потолок. Когда он подошел к себе, то слегка опешил, увидев на своей койке кого-то постороннего. Раздражение мгновенно поднялось, растекаясь по венам. Какой дебил тут такой слепошарый? Подкравшись чуть ближе, брюнет заметил чёрные длинные волосы, распластавшиеся по подушке. Поняв, кто это, злость стала утихать. Он, на удивление, был совсем не против этой девушки на его кровати, даже наоборот, возможно, смог бы прилечь рядом. Но внезапно проснувшаяся совесть, которую он давно потерял, заставила его разбудить брюнетку и предупредить. Просто предупредить, не прогонять. Но, когда он дотронулся до девы, та резко схватила его и вывернула руку, заставляя парня зашипеть от пронзающей до костей боли. Хватка была довольно сильной, что не совсем характерно для такой девушки. Когда он признался, что Джи Юн спит на его койке, и добавив случайно вылетевшее из рта слащавое прозвище, которым обычно называют любимых, та забавно подорвалась и стала мешкаться.       Руководствующийся привычкой, а может и искренним желанием успокоить 123-юю, Нам Гю коснулся её ладони, почувствовав приятное напряжение под кожей. Он не знал, почему его тело так реагировало на эту девушку, почему именно для неё он приоткрывал завесу тайны, не прикрываясь одной из многих ненастоящих личностей, построенных для коварных и расчётливых планов юноши. Хотелось быть просто собой. Тем, кем он не был уже очень давно и никому не позволял увидеть эту сторону, даже самому себе. Слабым и эмоциональным Нам Гю с тактильным голодом, который так и не утолялся. Позволив себе даже улыбнуться, искренне и по-детски, брюнет отошёл туда, где находился сейчас. Конечно, спать на кровати мертвеца было не по себе, но парень настолько сильно устал, что даже холодная вода, которой он оттирал кровь в туалете, ни капельки не помогла. 124-ый уснул с мыслью о Джи Юн и о том, стоило ли вообще избегать того, или ту, к которой уже тянется даже тело, а привычные замки слетают, как заржавевшие детальки.

***

      Отвратительная слуху классическая музыка заиграла, и Кён с протяжным стоном, слышным, наверное, только ей, поднялась с кровати. Голова безумно раскалывалась, как это обычно было по утрам, а ноги, коснувшиеся ледяного, как руки девушки, пола, дрогнули. Нырнув ступнями в кроссовки, та неожиданно вспомнила, что было вчера. Брюнетке стало невероятно неловко. Даже не понимая того, она стала бегать глазами по залу, ища темноволосого парня. Тот моментально поймал её взгляд, язвительно ухмыльнувшись. О Господи, не дай Бог он кому-то расскажет.       Подорвавшись с кровати, его кровати, чтобы никто не заметил, хотя всем было на неё всё равно, Джи Юн побежала в сторону туалета, чтобы расслабиться под давлением утренней сигареты.       Солдат без вопросов пустил её, проводив до комнаты, ведь отбой был закончен. Зашаркав кроссовками по полу, брюнетка зашла в кабинку, щёлкая железной затворкой. Снова та же процедура. Ванильный фильтр к губам, зажигалка, колёсико, тлеющий конец, долгожданный вдох с последующим выдохом и, наконец, расслабление. Но этот прекрасный момент прервал резвый стук в кабинку, от чего темноволосая чуть не выронила табак из рук. Злость вперемешку с испугом отозвалась в сердце Кён, заставив затаить дыхание. Но голос, раздавшийся по ту сторону кабинки, заставил эмоции отступить. – Это я, Джи, открой, пожалуйста, – второпях проговорила девушка.       Брюнетка потянулась к засову и отворила его, после чего в саму кабинку зашла 120-ая. Почуствовав запах, та сморщила нос, от чего Джи Юн тихо рассмеялась. – Опять ты куришь, – закатив глаза, запричитала шатенка. – А ты всё такая же нудная, Джу, – сделав затяжку, тепло улыбнулась 123-яя, отступая чуть назад. – Я хотела поговорить.. – лихорадочно пролепетала Хён Джу, нервно поправляя сбившуюся чёлку. – Красивая, Джу, красивая, расслабься, – рассматривая высокую девушку, которая была выше её самой чуть меньше, чем на голову, успокоила подругу Джи Юн. – Дай мне тоже, – резко выпалила шатенка, посмотрев прямо в глаза Кён, от чего та опешила, ведь её Джу ненавидела сигаретный дым и всё, что с ними связано. – Опа-на-а, Хён Джу стала плохой, не такая уж ты и нудная, – с явной добротой и нежеланием обидеть, 123-яя потянулась к контейнеру, но 120-ая её остановила, на что девушка недоуменно посмотрела на неё. – Я один раз затянусь, – произнесла Хён Джу, и брюнетка, пожав плечами, подала дотлевший до половины окурок.       Обхватив табачное изделие ртом, шатенка затянулась. Затем выдохнула дым, причмокнув губами, и недовольно сморщившись. – Фу, как ты эту дрянь куришь, – брюзгливо сетовала Джу, заставляя Кён улыбнуться.       Вроде кофмортная, но всё равно давящая тишина возникла между двумя, заставляя вновь и вновь прокручивать старые картинки.

***

      Кён Джи Юн была единственной девушкой в своей бригаде, почти единственной, но это её ничуть не напрягало. В спецназ её пропихнул отец, имеющий связи где-то здесь, ведь сам был военным в прошлом. Но, так как на связях далеко не уедешь, брюнетка обладала идеальной физической подготовкой, которая тоже была развита благодаря отцу.        Но вот её сослуживцы были сексистами и в общем странными людьми. Они объединились против неё, за исключением некоторых, став подставлять и делать разные пакости. Либо её выпрут, либо не выдержит и уйдёт сама. Девчонка же. Но они недооценили горящий пыл и гнев на несправедливость этой темноволосой особы.       Терпение Кён лопнуло, когда они перешли за рамки, подсыпая слабительное в воду перед важным заданием, заставляя девушку сидеть в обнимку с унитазом почти весь день. Тогда она придумала изощрённый план, где ей помогала именно Хён Джу, с которой они сдружились почти сразу, потому что та желала сменить пол, за что её стали гнобить, когда шатенка по ошибке рассказала это, как она считала, товарищам. Джи Юн всегда видела в ней то, чего сама бы хотела шатенка, без капли осуждения. Именно это сблизило этих двоих. Ну, и травля.       Разузнали, кто именно провернул всё злодеяние по отношению к девушке, а им был никто иной, как Ким Юн Хи, главный урод этого подразделения. Тогда они знатно оторвались, прицепив спящего парня наручниками к кровати в позе звёздочки, а затем, раздев его, написали на лбу «Я гей». Утром ему, конечно, не посчастливилось, ведь он мгновенно стал новым объектом насмешек. Заносчивый парень пытался разобраться с девушкой после того, как смог освободиться, но та сломала ему нос перед товарищами. Ей вынесли выговор, но зато к ней теперь никто не лез, в отличие от её подруги. 2017 год. – С какого перепугу недотёлке дали разрешение присутствовать на этом задании, это же ответственная миссия, этой шавке там не место! – громко возникал Юн Хи, подбадриваемый остальными, ведь его на это задание не взяли, в отличие от двух девушек.       Хён Джу знала, что этот, явно обиженный жизнью, парень не стоит и капли её внимания, но выслушивать это было на самом деле больно и мерзко. – Наличие члена и звание «мужчины» не даёт тебе хорошей физической подготовки, это уметь надо, – невзначай кинула Джи Юн, на что шатенка довольно хмыкнула. – Ах ты.. – взбешённый парень подорвался с места, подбегая к высокой брюнетке, чуть выше его. – Кто? – с вызовом посмотрела и растянула губы в усмешке Кён. – Ну, говори. Или слабо?       Злость достигла апогея, и парень схватил немного умалишённо улыбающуюся девушку за горло, впечатывая в стену.       Терпение лопнуло и у Хён Джу, которая одним рывком оказалась подле них и оттолкнула кичиющегося Кима от Джи Юн. Та присела, всё также с азартным блеском рассматривая их, и облизала губы. – Тебя батя в детстве недолюбил? Или мать? Чё ты вечно ко всем цепляешься? А-а, поняла, у тебя просто член не стоит, идиот, – разъярённо отчеканила шатенка, наступая на Юн Хи. Тот испуганно отползал назад под смех сокомандников. С размаху вмазав ему в скулу, Хён Джу плюнула в парня и отошла к Джи Юн под свисты и хлопки сослуживцев. – Наконец-то ты перестала терпеть, Джу, – тепло улыбавшись, отряхивалась от пыли брюнетка. – А ты когда-нибудь перестанешь влезать в конфликты, Джи? – парировала девушка с такой же улыбкой.       Джи лишь рассмеялась, похлопав подругу по плечу. С этого момента они стали незаменимой поддержкой и опорой друг другу в этом злосчастном месте. Середина 2017-ого.       Две девушки сидели на крыше общежития, куда обычно пробирались тайком от всех. Это было тихое, умиротворённое место, с которого прекрасно видно звёздное летнее небо. – Слушай, Джи, а ты куда пойдёшь после армии? – задала вопрос Хён Джу, наблюдая за сверкающей точкой в небе. – Не знаю, Джу, наверное, останусь тут, я люблю стрелять, – болтая ногами, легкомысленно ответила брюнетка. – Мы же всегда будем общаться? Ты не бросишь меня? – со смущением и надеждой пролепетала Чо. – Куда я от тебя денусь, Джу? Бросить тебя на съедение этим змеям?Чтобы ты одна получала удовольствие от их падений? Ну уж нет, я такое не пропущу, – рассмеявшись, ответила Кён, затягиваясь сигаретой, тайком пронесённой в часть. – Ты такая беспечная, Джи Юн, – закатывая глаза, произнесла девушка, морщась от табачного дыма. – А ты такая нудная, Хён Джу, – нахалисто оскалилась темноволосая, а затем рассмеялась, протянув мизинец. – Вместе навсегда?       Шатенка оторопела, озадаченно рассматривая мизинец подруги. – Это в России так обещания скрепляют, я по телеку видела однажды, – цокая языком, объясняла, как маленькому ребёнку, Кён. Оттаявши, Чо протянула мизинец в ответ. – Вместе навсегда.       Они подарили друг другу искренние, полные надежд о будущем, улыбки и отвернулись к небу, вдыхая летний влажный воздух. Небо, звёзды, сигаретный дым и две подруги, ставшие всем друг для друга. 2018 год. – Джи? Ты где? – заходя в комнату общежития, задала вопрос Хён Джу. Она не видела подругу ещё с начала дня и стала переживать. Чо насторожилась. В спальне стояла зловещая тишина. Вроде всё, как обычно. Аккуратно застеленные кровати с отколупанной белой краской на бортиках, замусоленные занавески, закрытый деревянный шкаф. Шагнув чуть дальше, она присмотрелась к тумбочке Джи. На ней не было.. ничего?       Это оставило Хён Джу в замешательстве. У брюнетки всегда там что-то лежало, хоть и это запрещалось. Она всегда была на своей волне, не волнуясь о наказаниях. Сорвавшись с места, Чо открыла тумбочку настежь. Пустота. В грудь закрадывалась тревога, а шатенка стала перерывать всю комнату. Ничего. Ни одной вещи озорной и беспечной темноволосой. Джу потёрла лоб, не зная, что ей делать. Быстро убрав бардак, та отправилась к главному, чтобы узнать, что случилось и где сейчас находится Кён. Но до главного она не успела дойти. Увидела высокую брюнетку в проходе с..чемоданом. Глаза распахнулись от непонимания. Не обдумав ни секунды, Чо подхватила Джи Юн под локти и затащила в ближайшую открытую комнату. – Джи, ты где была? Я тебя обыскалась. Что это всё значит? – эмоционально всплеснув руками, требовала объяснений шатенка. – Хён Джу, успокойся, – прерывисто вдыхая воздух, непривычно-спокойным тоном пробурчала Кён.       Джу оторопела. Её Джи почти никогда не называла её полным именем. – Джи, что случилось? – сгорая от непонимания, психовала девушка. – Я ничего не понимаю, куда ты собралась?!       Джи Юн молчала. Томно и долго. – Ну и что ты молчишь?! – сорвалась на крик Хён Джу, находясь чуть ли не в истерике. Она безумно злилась на подругу, на ситуацию, на себя. – Я ухожу, Хён Джу, – наконец вымолвила пару слов брюнетка. Её трясло, она так не хотела говорить об этом той, с кем обещала быть всегда. Ушла бы по-тихому, ничего не сказав, в надежде, что успеет до того, как Джу опомнится. Новая работа не ждала. А особенно там не приветствовали привязанности. Ведь жизнь могла в любой момент оборваться, а темноволосая не хотела, чтобы Джу страдала. – Что? В смысле, что ты такое говоришь? – гнев как рукой сняло. Шатенка стояла, слегка пошатываясь, и глядела прямо на Кён. – Прости, так нужно, – девушка только сейчас осмелилась посмотреть в глаза подруге, колупая пуговицу на кофте. – Ты..ты же обещала, Джи Юн! На мизинцах, помнишь? – не стесняясь, кричала Чо. Ей не верилось, что темноволосая может так поступить, хоть это и её выбор. – Подожди, ты же можешь дать мне свой телефон или адрес, я запомню! – посетившая голову девушки мысль дала надежду. – Как я закончу службу, то встретимся, так ведь? – Нет, Хён Джу..Я не могу, – поджав губы, ответила брюнетка. – Мы больше не увидимся.       Эти слова вывели шатенку из себя окончательно. Она рывком подлетела к девушке на пару сантиметров ниже неё и замахнулась для пощёчины. Но рука не долетела до цели, потому что была мгновенно перехвачена смотрящей в пол Джи. Выдернув кисть из захвата, Джу молча смотрела на подругу, буквально разрываясь от ярости и непонимания. – Прости, Джу, – тихо прошептала Кён, разворачиваясь лицом к двери. – Прощай.       Это были последние слова перед тем, как она ушла. – Что за бред ты несёшь? Какой прощай, Джи Юн? Остановись немедленно! – брюнетка даже не обернулась. – Объясни мне, прошу..ты же обещала, – глаза предательски намокли, хотя Чо очень сильно старалась сдержаться. Было невыносимо больно смотреть на это, зная, что единственный близкий человек уходит от тебя без объяснений, лишь говоря «Прощай». – Джи.. – голос дрогнул, а за ним полетел и весь образ каменной девушки, которая была ей в душе, даже оставаясь в облике парня.       Она остановилась лишь у двери, а рука застыла около дверной ручки. Плечи дрожали, а голова уже хотела повернуться, но, передумав, Кён дернула железку и исчезла.       Хён Джу стояла посередине комнаты, беспомощно глядя вперёд. Девушка не верила. Не верила, что это происходит в реальности, а не где-то в самом страшном сне. Пребывая в бреду, стала разносить кабинет к чертям, совершенно не осознавая, что делает. Очнулась она уже в своей комнате, которая теперь сквозила лишь пустотой и болью.

***

– Как ты тут оказалась? – после небольшого молчания спросила шатенка, складывая руки на груди. Ей было крайне интересно, что же такого случилось. Почему темноволосая, не сдержав обещание, покинула её.       Естественно, 120-ая пыталась её искать, но никогда не получалось выходить на след. Единственный раз, когда она добилась своего, произошёл год назад. Девушка встретила Джи Юн в каком-то переулке с чехлом от гитары. Казалось бы, ничего необычного, девушка просто шла домой с занятий по музыке, ведь совсем рядом от того места находилась музыкальная школа. Но лишь одна Джу знала, как брюнетка ненавидела музыкальные инструменты и, тем более, играть на них. Хотя, всё могло поменяться за это время. – Я залезла в долги, – максимально уклончиво ответила девушка. Как она могла признаться, что облажалась по полной? – Не юли, Кён, куда ты опять влипла? Девушка тяжко вздохнула, исподлобья глядя на бывшую подругу. Ей так не хотелось говорить, что происходило с ней все эти годы, и кем она стала, отказавшись от шатенки. – Я..я ушла из армии, потому что мне предложили новую работу, – скомкано, стараясь не смотреть в глаза, затараторила Джи Юн.       Хён Джу выгнула бровь, ожидая продолжения. Она не собиралась отступать и твёрдо была намерена получить ответ. Кён на мгновение поймала себя на мысли, что всё перевернулось. Теперь чопорная, местами молчаливая Джу была стальной дамой, голос которой прорывался везде и мог не только помочь в трудную минуту, но и запросто вправить мозги. А Джи, вместо той беззаботной и не следящей за словами девчонки, превратилась в закрытую и недоверчивую стерву, от которой все шугаются, заметив лишь один пустой, пронзающий до костей, взгляд и саркастичную, слегка маниакальную улыбку. Конечно, в плане личностного развития, брюнетка, возможно, проигрывала. Ведь расти нужно вверх, а не скатываться кубарем с горки. Но, так уж получилось. Всё действительно поменялось. – Джу, я не могу, это всё слишком сложно, – темноволосая резко поднялась и шагнула к выходу, как её припечатали к стене, сверля свирепым взглядом. – Я столько лет желала услышать от тебя хоть весточку, хоть одно слово, а теперь ты мне говоришь «Всё сложно»? Ты серьёзно сейчас? – лицо 120-ой покраснело от гнева, а выступающая на лбу вена пульсировала. – Да, я серьёзно! Серьёзно пропала, чтобы вообще забыла о моём существовании! Потому что я, сука, грёбанная убийца, такая же, как эти квадраты-треугольники чёртовы! – сорвалась Джи Юн, выкрикивая свою тайну в шокированную физиономию шатенки. – Убийца? – размытым взглядом смотрела на брюнетку Чо, пытаясь переварить сказанное. Хватка у горла ослабла, позволяя выбраться из ручного кольца.       Кён моментально остудила пыл, ударяясь затылком о деревянную розовую стенку. Всё вокруг затихло, лишь звук учащённого дыхания двух девушек показывал, что в уборной ещё кто-то есть. – Мне предложили работу наёмницы. Наблюдали за мной там, в армии. Это большие деньги, я согласилась, – смирившись со своей участью, брюнетка начала рассказ. Руки теребили рубчатые рукава кофты, пытаясь успокоить их хозяйку. – Но ещё больше денег были риски. Посадят, убьют. Я решила оборвать все контакты, чтобы никто не страдал, если одним днём вместо целой меня, в дом занесут лишь окровавленный труп, а ещё хуже, если бы живой труп в моём обличии находился в тюрьме, пока вы все носили бы передачки и рыдали в три ручья, – темноволосая затихла, хотя внутри всё разрывалось от вида Джу. – Ты..сколько лет ты этим занималась? – выдавила из себя 120-ая, всё ещё прибывая в потрясении. – 4 года, – кратко буркнула дева с черными волосами. – Получается, в этом году ты не.. – не смогла договорить Хён Джу, прочищая горло вместо страшного слова, которое идёт вразрез с её представлением о подруге. – Нет. В прошлом году я знатно облажалась, от чего на меня повесили огромные долги, – потерев переносицу, продолжала девушка рассказ о своей жизни, которая стремительно шла под откос. Она не стала упоминать, что именно силуэт знакомой пошатнул её тогда. – Жила припеваючи, ни о чём не заботилась, как на меня свалился долг, в количестве четырёх с половиной миллиардов.       Глаза шатенки тут же округлились. Волосы, которые так и выпадали из-под ушей и лезли в глаза, перестали волновать. Она перевела взгляд на Джи, оставаясь в ещё большем шоке, чем сначала. – Я уже выплатила половину. Осталась ещё половина, – Джи Юн, наконец, посмотрела прямо в карие глаза подруги. В её зрачках был шок и ужас, когда в собственных выражалась лишь усталость и апатия. – Осталось два миллиарда? Ты с этой суммой пришла сюда? – задала вопрос 120-ая, хотя уже понимала ответ.       Единственным жестом Кён был обречённый кивок. – Прости, что не рассказала сразу. Это было.. – девушка замялась, подбирая нужное слово. – Это было сложно, да.       Хён Джу, забив на обиду и щемящее чувство в груди, порывисто прижала Джи к себе. Сама Джи, не выдержав, обвила тело девушки в ответ. Пусть Джу её не понимает, не принимает, не прощает, ругается, обижается, не разговаривает. Только бы не уходила, разорвав дыру в сердце ещё глубже. Это были самые долгие 5 минут в жизни брюнетки.       Отстранившись, девушки ощутили, что давящая атмосфера отступала, уступая место зарождающемуся вновь теплу. – Ну а ты как сюда попала? – решила задать вопрос Джи Юн, ведь так и не узнала причину возникновения шатенки здесь. – Операции. Меня уволили из спецназа, а на операции не хватало. Пришлось залезть в кредиты. А на самую дорогостоящую не хватает, ещё и долги выплатить надо, – досадно вздохнула 120-ая, почесав нос.       Кён поняла, что причиной увольнения стала ориентация Джу, которая, видимо, стала известна главным. Темноволосая, не сдержавшись, потрепала ту по голове, от чего Чо стала отмахиваться, ругаясь. Это заставило 123-юю улыбнуться. – Всё пучком будет, разберёмся, – задорно улыбаясь, Джи Юн ткнула подругу локтём в бок. Затем, затаив дыхание, опасливо оттопырила мизинец. – Мир?       Хён Джу добротно усмехнулась, вспоминая тот вечер. – Мир, – протянула палец в ответ, скрепляя вновь вдохнувшую в себя жизнь дружбу.       Толкаясь, обе вышли из кабинки и под заливистый смех прошли к умывальникам. Все эти смертельные игры отошли на второй план. Сейчас, в этом жутко странном, разноцветном туалете, существовали лишь они вдвоём и их сложные, но такие нужные отношения.       Умывшись прохладной водой, Джи Юн разделила ногтями чёрные прядки, чтобы они не выглядели, как спутавшийся комок, после чего подруги вышли из уборной, направляясь в общий зал, под надзором, уже уставшего ждать, треугольника.