Сигареты со вкусом смерти

      Выжившие разместились по залу. Кто-то сидел на полу, облокачиваясь на бортики кроватей, кто-то на лестнице, а кто-то лежал на самих кроватях, отчаянно смотрев в потолок. Большинство не произносили ни слова, но находились те, кто тихо перешёптывался, стараясь не нарушить звенящую тишину. Все были обескуражены и объяты тревогой, вперемешку с паникой, но в то же время наполнены обречённостью и осознанием, во что именно они ввязались.       Джи Юн лежала на кровати, казалось бы, не дыша. Лишь стук сердца выдавал брюнетку за живую. Она ни о чём не думала. Просто впивалась взглядом в металические решётки кровати над ней. Где-то неподалёку разместились 456-ой и 390-ый. Хён Джу находилась совсем рядом, ведь кровати были размещены по номерам. Осознание медленно, но верно прошибло девушку. Раз она 123, то это значит..Чёрт. Рядом с ней будет спать Нам Гю. Прикрыв глаза, дева молилась, чтобы его койка оказалась хотя бы где-нибудь сверху, а не сбоку от неё. Слава Богу, что сейчас парень, скорее всего, рядом с Таносом, а не у себя, ведь тогда бы брюнетка совсем сошла с ума.       Резко включился свет, от чего Кён сморщилась, а железные ворота открылись. Из них вышли те же охранники в розовых костюмах, заняв свои позиции. В их руках покоились автоматы. Людьми, при виде оружия, снова завладел страх, и они стали прятаться за кроватями и кричать, боясь, что их застрелят. Джи Юн не сдвинулась с места, хотя её инстинкт самосохранения умолял защищаться. – Все вы выдержали первую игру, – заговорил с людьми привычный сотрудник с маской квадрата. Видимо, другим говорить не было разрешено. – Примите наши поздравления.       Брюнетке захотелось рассмеяться от абсурдности его слов. «Поздравления с чем?С радостью, что твои мозги не были вышиблены и впитаны в песок? Спасибо, это очень меня обнадёжило», – истерично усмехнувшись, думала девушка. – А теперь, – продолжил Квадрат, будто происходящее чуть ранее было в порядке нормы. – Позвольте объявить результаты первой игры.       На экране телевизора стали уменьшаться цифры. Вскоре, подсчет остановился и зелёные символы с 456 уменьшились до 365. 91 игрок выбыл. «Почти сотня жизней. А-хри-неть», – в шоке смотрела на надписи, что чуть расплывались в её глазах.        Конечно, за свои прожитые года, будучи наёмницей, Джи Юн унесла жизни большего количества людей, но они все были мерзкими и падшими, по её мнению. Хотя, с чего она взяла, что эти погибшие не были такими же? Да и с какого перепугу брюнетка смеет судить кому стоит умереть, а кому нет? Она лишь делала то, что у неё хорошо получалось, наградой чего были увесистая сумма и иногда паршивая вина за содеянное. Возможно, из-за излишней эмоциональности женского пола, наёмников мужчин было в разы больше, чем женщин. Но Кён любила ощущать оружие в руках, будто срастаясь с ним в единое целое, поэтому какое-то жалкое мимолётное просветление совести не могло заставить девушку бросить, лежащее к душе, дело.       Милая старушка, прихватив под локоть своего сына, из-за которого оказалась здесь, начала умолять отпустить их, впечатываясь в холодный, жёсткий пол коленями. – Пощадите нас, господин! – истошно просила женщина, хватаясь за кофту кудрявого мужчины. – Я выплачу все долги моего сына, только отпустите нас, прошу! – женщина в возрасте грозно и безысходно зыркнула на 007-ого. – Чего стоишь, начинай умолять! – жалостливо хныкала 149-ая.       Тот бегло оглядел зал, а затем повторил действия женщины, вскидывая руки в умолительном жесте. Вскоре к ним подключились и остальные участники, кому было не жаль свою гордость. Джи Юн смотрела на это всё с долей отвращения и сочувствия одновременно. Она понимала, что эти действия ничего не изменят, а лишь втопчат собственную гордость и самоуважение в землю и смешают с грязью, но от безысходности и страха и не такое можно начать вытворять. Тягостно вздохнув, Кён потерла глаза от усталости, наплевав на скопившуюся под ногтями грязь и закупорившуюся кровь. Гул от безумно напуганных людей становился всё громче, а крики всё отчаяннее. Атмосфера накалялась, в груди наполнялось гадкое, мерзкое чувство безнадёжности. Ки Хун и Чжон Бэ наблюдали за всем исподлобья, точнее, только Ки Хун. Чжон Бэ, в свою очередь, сердобольно окидывал взглядом умоляющих участников игры. 120-ая вовсе спряталась за койкой, не желая слушать и видеть происходящее. Нам Гю с Таносом не обращали внимание на людей, разговаривая о чём-то своём, или смещая фокус внимания на говорившего Квадрата. – Мы не хотим причинить вам вред, – словно успокаивая, объяснял сотрудник, глядя на развернувшуюся сцену. – Мы предоставляем вам шанс.       Он хотел добавить что-то ещё, как его перебили. А перебившим являлся Ки Хун. – Третий пункт соглашения! – закричал тот, заставляя стоящих на коленях моментально умолкнуть. Встал с холодных железных выступов, начиная спускаться. Зал наполнился глухим стуком кроссовок об металл, а все остальные лишь невольно глазели на 456-ого, в зрачках у некоторых плескалась надежда и вера, ведь если бы не он, многие здесь бы не выжили. – Эти игры могут быть прекращены по решению большинства, – сбивчивое дыхание и чуть дрожащие плечи выдавали волнение мужчины, но тот не отступал. – Правильно?       Квадрат молчал. Неужели их контракты ничего не значат? Джи Юн, готовая поддержать Ки Хуна, ведь тоже внимательно читала этот пункт, приподнялась с постели, но не успела ничего сделать. – Всё верно. – Тогда дайте нам немедленно проголосовать, – плечи расслабленно опустились, а тон голоса стал чуть увереннее. – Безусловно, – кивнув, ответил сотрудник с маской квадрата. – Мы уважаем ваше право на свободу выбора, – толпа стала радостно прыгать, обнимая друг друга, и, не веря, улыбаясь. – Однако, позвольте перед этим объявить призовую сумму, как мы и обещали, – Квадрат нажал на пульт.        Комната погрузилась во тьму, оставляя лишь мягкий жёлтый свет копилки, которая начала спускаться вниз. Под музыку, как в казино, в прозрачный предмет стали сыпаться пачки денег. Люди зачарованно смотрели на каждую упавшую банкноту, сладко представляя, как они выплачивают долги и вступают в новую, светлую жизнь. Наплевав на розовых с автоматами, игроки повскакивали с мест и стали приближаться к свинье, чтобы рассмотреть купюры с изображением дамы поближе. Алчность и азарт охватили народ. Глаза искрились от желания завладеть этим имуществом от и до. – В первой игре, в общей сложности выбыл 91 игрок, – заговорил Квадрат, не отвлекая всеобщее внимание от копилки, висящей на потолке. – Таким образом, в копилке находятся 9,1 миллиарда вон, – люди перевели взгляд обратно на солдата, оставаясь взбудораженными. Взор разбегался от названных сумм, а желание идти дальше, забив на жизнь, возросло. – Если вы решите прекратить игру, оставшиеся игроки могут поделить сумму поровну и покинуть это место. – Сколько? – скрипучий голос раздался в толпе. Джи Юн, всё также сидящая на кровати, проползла чуть вперед, чтобы было удобнее наблюдать. Она видела эти деньги, видела желание людей, да и сама его имела. Прозвучавший голос принадлежал тому старику под номером 100. Возможно, за пределами этих стен, он даже мог бы оказаться на месте её «заказа». – Это на каждого? – На каждого 24 миллиона 931 тысяча 500 вон, – бесстрастно ответил Квадрат, не меняя свой роботизированный тембр голоса.       Кён вздрогнула от речи, произнесённой где-то совсем рядом. Покрутив головой, она наткнулась на Нам Гю, который был ближе, чем предполагалось. – Серьёзно, мы тут чуть не подохли, что это за сумма такая? – возмущённо воскликнул брюнет, смотря на экран, и высчитывая что-то у себя в голове. Затем потёр лоб тыльной стороной ладони. – Чё-ёрт.       Её взгляд впился в его профиль. Такой утончённый, слегка напоминающий мордочку кота, которому не хватало ласки хозяина. Даже размазавшаяся кровь на лице и слипшиеся черные пряди не убавляли приятного колебания внутри организма девушки. – 25? – вскинув два накрашенных пальца, чуть громче сказал Танос. – Вы же сначала сказали 45? – оскорбляясь, прокричал рэпер. – По правилам игры, на каждого выбывшего игрока приходится 100 миллионов вон, – незамедлительно ответил на возникший вопрос Квадрат. – Если после каждой игры будут выбывать игроки, то денежный приз будет расти.       Кён никогда не задумывалась о стоимости человеческой жизни. Ей платили - она убивала. Но сейчас, находясь в этом месте, брюнетка стала размышлять насчёт этого. Неужели 100 миллионов - это цена её жалкой, никому не нужной жизни? – Скажите, сколько составит приз, если дойти до конца? – крикнул номер 100. «Какой же ты тугодум, перед игрой об этом говорили, ублюдок алчный», – закатив глаза, подумала про себя Джи Юн, еле сдерживаясь, чтобы не озвучить свои мысли вслух. – Как мы говорили ранее, общая сумма приза за 456 игроков - это 45,6 миллиардов вон. Эти деньги будут поделены между игроками, которые пройдут все 6 игр, – затуманивая разум огромными суммами, ловко манипулировал народом сотрудник. – Значит, если до конца дойдёт один, то он получит всё? – произнёс какой-то мужчина из толпы. Кажется, похожий голос брюнетка слышала на первой игре, когда тот разговаривал с Чжон Бэ. – Всё верно, – бросая заученную фразу в скопление людей, кивнул Квадрат.       Из отчаянных молитв голоса преобразовались в возбуждённые возгласы. Кажется, больше их смерть не пугала, все думали только о деньгах, которые знатно подогрели интерес. – Мы можем проголосовать за прекращение игр после завершения второй игры, верно? – слегка боязливо протянул мужчина из общей массы. – Как было обещано в соглашении, после каждой игры у вас будет возможность проголосовать и покинуть это место с накопленными, до того момента, деньгами. Для нас всегда самое важное - это ваше добровольное желание участвовать в игре.       Джи Юн хмыкнула, рассматривая маску Квадрата. Как же он искусно давил на народ, заставляя выбрать продолжение, прикрываясь добровольным решением. – Итак, приступим к голосованию, – отчеканил сотрудник и махнул рукой, а ворота снова разъехались.       Охранники вынесли стол с двумя кнопками, ставя его на середину последнего выступа импровизированной сцены. Ещё два сотрудника с масками треугольников и с автоматами в руках встали по бокам от стойки, а тот, что был в маске круга, примостился к центру стола с кнопками. Зал озарился красным и синим цветом, которые сплетались в один - фиолетовый, кидая тень на лица игроков. На полу отобразились рисунки кружка и креста, подразумевая разделение лагерей проголосовавших. Квадрат стоял на том же месте, где и был до этого. – Если вы желаете продолжить игру, нажмите синюю кнопку и получите нашивку с кружком, – монотонно пояснял правила охранник. – Если желаете остановить игру - красную с крестиком. Затем прикрепите нашивку к одежде. Голосуем в обратном порядке. Номер 456.       Как только Квадрат назвал номер Ки Хуна, тот двинулся вперёд, протискиваясь между людьми. Для Кён было очевидно, что мужчина нажмёт крест. Раздумья господина прервала какая-то женщина, единственная сидящая на верхней кровати, пока остальные, даже Джи Юн, столпились внизу, ожидая своей очереди для отдачи голоса. Дама начала говорить про каких-то богов, то, что только они смогут спасти всех и прочую ересь, в которую брюнетка никогда не верила.        Лицо Ки Хуна осветилось красным, и рука мужчины прикрепила красную нашивку на правую сторону кофты. Счётчик на экране телевизора показал 1:0 в пользу крестиков. Он отошёл влево, вставая прям посередине креста, и стал всматриваться в лица участников, буквально умоляя взглядом, чтобы те проголосовали за прекращение игр. Но, вопреки его ожиданиям, следующая женщина нажала на круг. Счёт выровнялся. Мужчина в волнении кусал губы, наблюдая за каждым из решений.       Люди шли и шли, а звуки кнопок смешались в одну какофонию, каждый раз меняясь, создавая некую мелодию. – Игрок 390, – объявил Квадрат, и Чжон Бэ неуклюже прошёл к кнопкам. Почти не думая, тот нажал на крест и нашёл друга в толпе с нашивками их символики. Мужчины переглянулись, а Ки Хун благодарно кивнул, ведь 390-ый мог выбрать круг, наплевав на своего товарища. Счёт составлял 29:25 в пользу крестиков, что приносило надежду 456-ому.       Вот вышел Мён Ги, который не раздумывая нажал на круг. Деньги ему были невероятно нужны, а 25 миллионов не перекроют даже малую часть его долга, как и у многих здесь собравшихся. Счёт продолжал быть в пользу крестиков.       Джи Юн это насторожило. Да, всё это время она пыталась себя убедить в плюсе креста, но не находила их. Огромные долги, поджидающие на любом углу крысы грёбанного босса, отсутствие работы, неуплата аренды и выселение..Зачем ей возвращаться туда, где ей хуже, когда она может попытать удачу здесь? Даже если не вернётся, отдавая жизнь за попытку заново выбиться в люди. Нервно кусая нижнюю губу, Кён бегала глазами по таблице голосования, Ки Хуну с Чжон Бэ, веселящимся Таносу и Нам Гю, Хён Джу, сотрудникам, кнопкам, мигающим разными цветами. Она не хотела подвести 456-ого, но и вернуться обратно не могла. А зная себя, для брюнетки всегда были дороже собственные интересы, чем чужие. – Игрок 230.       Раздался быстрый топот ног, и фиолетоволосый оказался перед столом, с озорством глядя на разноцветные кнопки. Стукнув по синей, тот прикрепил нашивку, смотря на неё, как маленький ребёнок на леденец. Джи Юн по-доброму усмехнулась. Иногда Танос был как затейливое дитя, открытое ко всему миру. Возможно, девушка даже верила, что на самом деле Танос добрый и наивный человек, прикрывающийся немыслимыми понтами и популярностью, строя из себя плохого парня. А может, это просто действие экстази, находящегося у него в кресте.       Крик 456-ого заставил Кён выплыть из раздумий, фокусируя взгляд на Ки Хуне. – Стойте! Остановитесь! – выбегая в середину зала, он расставил руки в стороны. – Не делайте этого, одумайтесь! – беспомощно продолжал мужчина, заглядывая в лицо каждого участника. – Вы ещё не поняли? Это уже не просто детские игры, если продолжим играть - мы все умрем! – Ки Хун махнул руками, повышая тон голоса, что все замерли, вслушиваясь в его речь. – Нам немедленно нужно отсюда выбраться, нужно проголосовать против и уйти, мы обязаны остановиться! – тот вскинул ладонь в сторону экрана, на что взгляд Джи Юн догнал его пальцы, обращая внимание на телевизор. Число кружков превышало число крестиков. Где-то внутри брюнетка расслабилась, что, возможно, ей не придется сегодня оставаться на улице, скитаясь по тёмным переулкам, и пытаясь найти ночлег.       Толпу не устроил такой расклад, и те стали возмущаться, обвиняя Ки Хуна в том, что он специально напугал их на первой игре, а также состоит в сговоре с розовыми костюмами и шпионит для них. Кён, хоть и не хотела домой, но смотреть на растерянного 456-ого, который всеми способами старается помочь людям, и слушать необоснованные претензии в его сторону, не могла. – Закройте рты, придурки, – негромко крикнула та, не выходя из тени. Но, как назло, люди расступились перед ней, подвергая её хрупкое, тонкое тело взору гнусного деда и остальных, кто возмущался. Почувствовав поднимающиеся негодование и уверенность, даже не дрогнув, Джи Юн шагнула чуть вперед, впиваясь злостным взглядом в 100-ого участника. – Вам жизнь спасли и помогали советами, чтобы вы добрались до финиша живыми, – её глаза горели от несправедливости и возмущения, а сама девушка подошла чуть ближе, откидывая выбившуюся из-под уха прядь чёрных волос назад. – Он рисковал своей жизнью, ради таких, как ты, а вы ещё и возмущаетесь? Да вы должны благодарны быть, что он вообще здесь и помогает вам, вместо того, чтобы потихоньку сливать, – указав рукой на Ки Хуна, девушка повысила голос, сменяя его на громкий крик. – Грёбанные отморозки, – уже чуть тише буркнула она. Губы прожигала горечь от несправедливости, которую девушка ненавидела всем сердцем, а жевалки ходили туда-сюда из-за злобы. Не сдержавшись, брюнетка невесомо подошла к старику и плюнула тому в ноги, заглядывая прямо в ошеломлённые глаза.       Не оборачиваясь, девушка засунула руки в карманы и пошла обратно в толпу, усаживаясь куда-то на ступеньку. Конфликты всё равно продолжились, но это уже не её дело. Брюнетка не поступила бы так, если бы господин Сон не спас ей жизнь, хоть и словесно. А за справедливость упрямая Джи Юн была готова бороться вечность, лишь бы первая восторжествовала.       За всей этой сценой наблюдал Нам Гю. Обычно отстранённая, флегматичная Джи Юн сменилась на упрямую, разгорячённую от гнева. Ему даже нравилась такая её версия, борющаяся за справедливость любой ценой. Брюнет был готов рассмеяться от восторга, когда девушка плюнула этому старикану в ноги. Хотя Нам Гю не стал бы заступаться за незнакомого человека, но уважение к деве поднялось, пусть даже и его немного подбешивал 456-ой. Осознав, что до сих пор смотрит на темноволосую, парень быстро отвёл взгляд куда-то в толпу. Он не должен ни с кем сближаться, если от этого нет выгоды для него. Но какая-то часть его тела тянулась к девушке, желая снова ощутить прикосновения её ледяных порхающих пальцев, даже самых лёгких и незначительных. Долбанная привычка.       Крики людей, которые отстаивали свою позицию со слюной у рта, значительно били по ушам не только девушки, но и самого Ки Хуна. Тот, не выдержав, начал кричать слова, от которых толпа резко замолкла, а Джи Юн уставилась на мужчину, окидывая удивлённым взглядом. – Я в эти игры уже играл! – схватившись за голову, рявкнул 456-ой. Его трясло от напряжения, а глаза смотрели в пол, словно мужчина находился не здесь. – Говорю, что я уже играл в них! – всплеснув руками, продолжал тот, срывая голос, в котором сквозила некая боль. – Поэтому я всё знал про первую игру, три года назад я стоял прямо тут, и все те, кто со мной тогда играл, погибли все до единого! – господин Сон приостановился, восстанавливая сбившееся дыхание. Его слова были наполнены горечью утраты и скорби о прошлом, которое нельзя вернуть и изменить.       Кён мгновенно погрузилась в себя. Ки Хун уже был здесь, он знал, что это за место. Зачем он вернулся, раз потерял всех, с кем явно успел сблизиться? Кровь застыла в жилах от мысли о том, что Хён Джу может умереть, а сама Джи Юн выберется и будет жить дальше. Но, можно же будет остановиться, верно? Не зря все могут голосовать каждый раунд. Девушка обхватила себя руками, вскидывая голову к верху. – Постой, раз все погибли, то как ты смог выжить? – спросил 226-ой, шокировано рассматривая Сона. – То есть, ты был единственным финалистом? – Верно.. – мрачно ответил 456-ой. – Если мы продолжим эти игры, все, кто находятся в этом зале, погибнут также, как и те, кто участвовал в самой первой игре, – снова попытался уговорить народ Ки Хун, призывая вовремя одуматься.       Люди, подначиваемые тем стариком, стали отрицать слова мужчины, но Танос, подошедший к господину Сону, заставил их умолкнуть. – Если вы действительно выиграли, – начал 230-ый в своей привычной манере, которая немного смешила Джи Юн. – то это нам на руку, тогда вы можете давать нам подсказки, – беспечно улыбнувшись, он кивнул головой вверх, и выдвинул палец в сторону Ки Хуна, указывая на того. – Точно, если с нами финалист, тогда нам нечего бояться, – подхватил слова фиолетоволосого старик. – Давайте сыграем в эти игры! – пылко проговорил тот, вытянув сжатые в кулаки ладони вверх.       Народ стал кричать что-то про деньги и выигрыш, а 456-ой обречённо прикрыл глаза, понимая, что мнение кружков не изменить. Тогда он подошёл к ещё непроголосовавшей толпе, где находилась и Джи Юн, желая переубедить их. Господин начал тираду, взывая перепуганную и неуверенную толпу к разуму, но приставленное к его спине дуло автомата заставило замолкнуть. – С этого момента, любые попытки помешать голосованию будут пресечены, – до этого не вмешивающийся Квадрат заговорил, прежде всего обращаясь к Ки Хуну, который, подняв руки вверх, стал отходить в зону крестиков. – Итак, продолжаем голосование.       Звуки кнопок снова зазвучали, почти не прерываясь, а отчуждённый голос Квадрата перечислял номера. Очередь постепенно приближалась к Джи Юн, глубоко погрузившейся в её личный внутренний хаос. Лишь оглашение номера перед ней, а именно Нам Гю, заставило девушку прийти в себя и сосредоточиться на реальности. Парень расслабленно вышел вперед, не думая ни о чём. Ему нужны были деньги, да и почему бы не разнообразить и так скучную жизнь? Утончённое, немного не похожее на типичного корейца, лицо осветилось синим цветом, а потом он повернулся к, ожидающей своей очереди, Кён. Их взгляды пересеклись, а девушку бросило в жар от его тёмных глаз. – Игрок 123, – отчеканил сотрудник, и Джи Юн, глубоко вздохнув, двинулась в сторону стола.       Брюнетка давно всё решила. Ей так не хотелось предавать отчаявшегося Ки Хуна и его друга, но разве она будет счастлива, если она вернётся в свою жизнь обратно? Ей никто не поможет, кроме этой игры, а если она проиграет, то не будет обидно, ведь девушка пыталась. Дева мяла край кофты одной рукой, а другую держала над кнопками, боясь сделать неправильный, бессмысленный выбор. Тонкая бледная кисть дрожала. Зажмурив глаза, та нажала на кнопку, и взяла нашивку синего цвета. Аккуратно прикрепила, затем повернулась и посмотрела прямо в глаза Ки Хуна. Тот разочарованно наблюдал за девушкой, в глазах 456-ого был только один вопрос:«Почему?».       Прикусив губу, брюнетка дала обещание, что объяснится позже. Если не ему, то хотя бы себе.       Проходя в толпу синего лагеря, ей на плечо упала рука. Джи Юн резко развернулась, но успокоилась, когда увидела перед собой Нам Гю. – Ты сделала правильный выбор, – ничего больше не сказав, парень отвернулся и ушёл вглубь.       Не осознав случившееся в полной мере, Кён снова услышала номер, решение которого ей необходимо было знать, поэтому протиснулась чуть вперед. Высокая шатенка вышла к пульту управления, во всяком случае, голосованием. Она долго думала, но в конце концов нажала на кружок, чуть сжав нижнюю челюсть. Встретившись глазами с 123-ей, Хён Джу чуть улыбнулась, зная, что не одна здесь.       Счёт хаотично менялся, позволяя лидировать то кружкам, то крестикам. Наконец, прошёл человек с номером 004 и нажал на кружок, от чего толпа разразилась радостными возгласами, а цифры выровнялись. 182:182. Даже Джи Юн чуть улыбнулась, наблюдая за происходящим. Как бы абсурдно это не звучало, но она рада, что не выйдет наружу сегодня. – И, наконец, игрок номер 001, – произнёс Квадрат, и все обернулись на мужчину. Или выйдет.       Люди с синей нашивкой на кофте стали кричать, чтобы тот выбирал кружок, и поднимать руки, сложенные в этой фигуре, вверх. Крестики, в свою очередь, не отставали и делали тоже самое, только со своей фигурой. 001 двинулся вперед. Джи Юн не кричала, не поддерживала, не действовала. Лишь наблюдала. Темноволосый мужчина остановился напротив стола, вскидывая руку к кнопкам. Народ затаил дыхание. Секунда. Лицо озарилось синим цветом, а счёт склонился в сторону лагеря Джи Юн. Ещё секунда. Люди на её стороне стали кричать ещё больше, прыгая и обнимая друг друга. Они выиграли. Они остаются. Она остается. Но..стоп. Прищурившись, Кён вгляделась в лицо мужчины с 001 номером. Он не мог быть здесь. Она не видела его ни на первой игре, ни после. «Что за хрень?» – хотела возмутиться та, но её притянули в объятия, буквально сбивая девушку с толку. Брюнетка была вжата в чью-то фигуру. Еле как протиснув руки между двумя грудными клеткам, та оттолкнула человека, что был крайне обескуражен. Это..Танос? – Girl, что случилось? Why aren’t you happy? – изумившись реакцией 123-ей, фиолетоволосый распахнул глаза. – Нормально всё, за руками следи, – буркнула Кён и отошла куда-то в сторону. Она безумно не любила, когда её трогал кто-то незнакомый, кому она не позволяла это делать. Но почему тогда она противоречит самой себе, разрешая делать это Нам Гю?       230-ый стоял на месте, удивлённо наблюдая за удаляющейся темноволосой. Ему действительно было непонятно, почему она так отреагировала, но наркотики, бурлящие в крови, помешали зациклиться на этой ситуации. Поэтому Су Бон махнул рукой и весело устремился к, давно наблюдающему за этими двумя, 124-ому.