No Ordinary Love

— Не знаю, на каком этаже ты живёшь, но даже не вздумай подниматься по лестнице! — выкрикнул Пьеро, рванувший к Елании, когда та сделала шаг на первую ступеньку, и успевший преградить ей путь. «Вот это скорость», — подумал Иньяцио. — «Вот для чего он марафоны свои бегает». — А то что? — вздёрнула носом Елания. — Включишь свою авторитарность? — Сколько раз тебе говорил, я не авторитарный! — Сказал человек, который только что решил за меня, как мне дойти до квартиры! Пусти меня! — повторила девушка попытку пройти. — Только через мой труп! — воспротивился Пьеро. — О тебе же забочусь, дура! Ещё и с сумками! Если ты не в курсе, тебе нельзя сейчас таскать тяжести и напрягаться. Поэтому быстро пошла в лифт! — Да я лучше пройду сто километров пешком, чем поеду с тобой в одном лифте!!! — Слушай, я не ради этого ехал сюда на край географии! Помимо тебя у меня полно других важных дел!!! — Ах, извините, что лишила Вас сеанса пробежки с теннисом и уроком по вокалу, потому что кто-то до сих пор не научился пользоваться презервативом!!! Оба злобно зарычали друг на друга от гнева и оскалились словно два разъярённых льва, которые не могут поделить свою добычу. Ох уж этот взгляд, когда Пьеро был не в духе! Елания прекрасно его знала, потому что в последние месяцы их отношений нередко становилась его причиной. И если раньше она его побаивалась, то сейчас готова была противостоять ему во что бы то ни стало. — Эй-эй-эй, расшумелись! — разнял обоих Боскетто. — Вы действительно собираетесь выяснять отношения в подъезде, где вас запросто услышат, а кое-кого и узнают? — Ты ей это объясни! — показал Пьеро рукой на девушку. — Она скандалит, не я. — Сам тоже хорош, — буркнул Иньяцио. — Распелся тут как соловей. Здесь тебе не La Scala. Пусть и акустика не хуже. Лани, — обратился он к девушке, — давай без историй: мы поедем втроём на лифте, но я встану между вами. Поэтому, если у вас возникнет огромное желание убить друг друга, вам придётся это делать через меня. Так что умру вместе с вами в один день, — с напускным пафосом добавил Иньяцио. — Решайте сами, хотите вы этого или нет. Елания длинно и тяжело вздохнула, но отвечать ничего не стала. Она молча развернулась и нажала на кнопку вызова лифта. Когда его двери открылись, она вошла первой, встав лицом к зеркалу. Следом за ней зашли Иньяцио и Пьеро. По просьбе девушки Иньяцио нажал на цифру четыре. Ехали они в полной тишине. Пока они поднимались, Пьеро рассматривал отражение девушки в зеркале. Лифт был не особо просторным, да и освещение оставляло желать лучшего, поэтому в полумраке лицо Елании казалось ещё более измученным. Оно приобрело более бледный оттенок, стали чётче видны круги под глазами. Пьеро видел перед собой ходячего мертвеца, а не женщину, в которой бурлят две жизни: её собственная и ребёнка. А ещё говорят, что беременность идёт на пользу женскому организму, всё так преображается и в лучшую сторону! Возможно, так оно и есть, но при условии, что беременность протекает в уверенности в завтрашнем дне, в заботе от любимого мужчины, готового взять на себя ответственность за будущее чадо, в максимальном комфорте и ни единой капли страха, а не в каждодневной борьбе за жизнь, превращающейся в банальное выживание. Двери лифта открылись, и все трое повернули направо, где находилась квартира Елании. Всё также молча она достала ключи и пустила гостей в своё скромное жилище. Квартира не походила на роскошные апартаменты, но выглядела вполне чистой и уютной, поскольку стены и мебель были в светлых тонах. Малюсенький коридорчик для верхней одежды и обуви, ванная комната, скромная кухня и единственная комната, которая была одновременно и спальней, и гостиной. Туда и зашли сицилийцы вслед за Еланией, которая как будто максимально старалась сделать вид, что мужчин здесь нет. — Может, всё-таки начнём? — прервал молчание Пьеро, видя, что девушка невинно подошла к письменному столу, где лежал её ноутбук. — Смотря что ты хочешь начать, — каменным голосом ответила Елания. — Твои нравоучительные лекции мне не сдались. — Ты вообще с людьми умеешь нормально разговаривать? — сжал кулаки Пьеро. — Твоя старческая память всё же даёт о себе знать, — съехидничала девушка. — Я интроверт, если ты запамятовал, поэтому общение с людьми у меня не особо завязывается. — Не путай интровертность с инфантильностью, дорогая, — нравоучительно заметил Бароне. — По-твоему, я инфантильна? — оскорбилась девушка. — Ещё как! Почему ты сразу не пришла ко мне и не сказала, что ты беременна? — А был ли в этом смысл? — завелась Елания. — Я же тебя не первый год знаю: если бы я пришла к тебе с такой новостью, тебя бы это даже не удивило, потому что по твоему мнению я потаскуха и конченая шлюха и могу залететь от кого угодно, но только не от тебя! — А не надо было давать повод, тогда бы я такого не сказал! — К твоему сведению, я его и не давала, ты сам себя накрутил, а виновата оказалась я! И ты даже не отрицаешь, что послал бы меня ко всем чертям?! — всплеснула руками девушка. — Тогда просто отлично, что я к тебе не пошла и не выслушивала твою ересь! — Ты должна была ко мне пойти, хотя бы по тому, что одна ты не справишься с ребёнком! — Да с чего ты это взял?! — встала руки в боки Елания. — Да ты даже материально не сможешь его потянуть!.. — К твоему сведению, я достаточно зарабатываю! — возразила девушка. — А если в один прекрасный день этого окажется недостаточно, что ты будешь делать? — запыхтел от злости Пьеро. — Обращусь к родственникам или друзьям, на тебе свет клином не сошёлся, не переживай! — кривляясь, покачала головой Елания. — А если не смогу содержать, отдам в детский дом в конце концов! — А почему не мне как законному отцу?! — возмутился сицилиец. — А толку от тебя как от отца? Ты дома не бываешь бóльшую часть года, когда ты собираешься ребёнком заниматься? Не в чемодан же ты его положишь? — Знаешь… — зловеще прищурился Пьеро, — при таком раскладе уж лучше у тебя будет выкидыш, чтобы ребёнок не узнал, какая у него бессердечная мать! Странно, что ты вообще аборт не сделала! — От таких угроз девушка невольно схватилась за живот. — Знаешь, при таком раскладе я буду рада за ребёнка, потому что он не узнает, какая мразь его отец!!! — выпалила Елания и не жалея сил дала Пьеро хлёсткую пощёчину. Девушка отступила на шаг назад и отвернулась. Она дрожала всем телом; её просто трясло от злости, от гнева, от отчаяния. Тот груз, который она вынашивала вот уже не первый месяц, стал ещё непосильнее, чем раньше. Елания даже слегка опёрлась рукой о письменный стол: на миг ей показалось, что у неё темнеет в глазах. Иньяцио тут же подошёл, испугавшись за её здоровье, но девушка махнула рукой, дав понять, что всё в норме. Тогда Боскетто осудительно посмотрел на Пьеро, который даже не шелохнулся. Если бы кто-то решил в этот момент измерить температуру или атмосферное давление в комнате, градусник взорвался бы от раскалённого воздуха, а все приборы сломались в одночасье, потому что таких показателей не существует в природе. Чем больше закипали сердца Елании и Пьеро, тем больше закипала лава, сгущавшая атмосферу в воздухе. Каждый старался задеть соперника за живое, найти болевые точки, чтобы впоследствии давить на неё ещё больше и упиваться источником боли. Как две тёмные силы они подпитывали друг друга своей слабостью, одновременно насыщаясь и опустошаясь в глубине души. Атмосфера накалилась до такого предела, что, казалось, приводила к удушью. Иньяцио не стал терпеть такое удушье, поэтому резко встал и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Когда же он увидел ключ, на который Елания никогда не запирала свою спальню, поскольку прятаться ей было не от кого, Боскетто незамедлительно повернул его. — Эй, Боско! — всполошился Пьеро. — Ты что сделал? — Запер вас, — был невозмутимый ответ за дверью. — Зачем? Ты спятил что ли? Открывай! — долбил Пьеро по двери. — И не подумаю, — ответил упрямый голос. — Пока нормально не поговорите, не выпущу никого. — Инья, что за шутки? — забеспокоилась Елания. — Ты же знаешь, в каком я положении, мне нельзя волноваться! Не провоцируй лишний раз! — Ничего не знаю, я сказал свои условия. Вы не выйдете отсюда, пока я не услышу разговор двух зрелых взрослых людей, — всё также уверенно продолжал Иньяцио. — Даже если мы просидим тут всю ночь, мне плевать. — Ну не смеши меня, Инья! — простонала девушка. — У нас тут вообще-то балкон есть, мы и через него выбраться сможем. — Я бы на твоём месте не был так уверен, — усмехнулся Боскетто. — Этаж четвертый, ты беременна, ты точно рисковать не станешь, а Пьеро не спрыгнет, потому что в случае чего нам придётся платить неустойки за пару концертов, а ему не хватит смелости приносить ущерб группе. Да и потом, у него жопа не застрахована, так что травмирование окажется невыгодным. — Вот нашёл время для своих шуточек, открывай сейчас же, Боско! — толкнул Пьеро дверь плечом. — Правда, Инья, что за детский сад? — поморщилась Елания. — Детский сад?! — возмутился Иньяцио. — Да вы на себя посмотрите! Два долбоящера! Два идиота! Два упрямых барана, зацикленных только на себе!!! — Попрошу без оскорблений… — начал Пьеро. — Попрошу не перебивать меня, раз уж я начал говорить! — гаркнул в ответ Боскетто. — Как же вы не понимаете, что гробите своему ребёнку жизнь? Ведь ни для кого не секрет, что для полноценного развития ему нужны оба, ОБА, подчёркиваю (!), родителя! Ему нужна и материнская, и отцовская любовь! Вы же можете ему это дать! Ведь вас же двое; вы оба есть у ребёнка — вы два, слава Богу, живых, полноценных и два здоровых родителя! И видать, п***ец каких здоровых, раз смогли зачать ребёнка, даже не планируя его!!! При этих словах Пьеро и Елания слабо переглянулись и виновато опустили головы. Иньяцио не просто так поднял тему здоровья родителей, ведь он говорил о наболевшем. Ни для кого в присутствующей компании не было секретом, через какие тернии проходил сейчас их друг вместе со своей женой, чтобы завести детей. Проблема заключалась, к сожалению, и с его, и с её стороны, и вот уже год, как оба лелеяли надежду о пополнении семьи, но пока что их мечты оставались лишь мечтами, ещё не найдя открытый портал в реальность. После недолгой паузы, в течение которой Иньяцио сделал глубокий вдох и сглотнул свои личные проблемы, он продолжил: — А вы со своим упрямством лишаете ребёнка самого драгоценного, что может быть в его жизни. Вам же обоим на пользу пойдёт, мать вашу. Допустим, вы не построите семью друг с другом, но наберитесь опыта хотя бы сейчас, раз судьба вам посылает такой подарок, чтобы потом, когда у вас будут дети с теми, кого вы любите, вы уже знали, что делать. Послушайте хотя бы человека, который в своё время мог остаться без матери и рано потерял отца!.. В конце концов, если вам не нужен этот ребёнок, отдайте его мне!!! Уж я-то его любовью не обделю, в отличие от вас!.. Иньяцио замолчал и в соседней комнате снова воцарилась тишина. Если до этого воздух был наполнен глыбами раскалённой лавы, то сейчас по ней бродил серый густой туман с частичками пепла. Вулкан перестал извергаться, но ещё не остыл окончательно. Будущие родители переваривали эмоциональный порыв друга и не проронили другу другу ни слова. Собирались с мыслями. Елания глубоко вздохнула и подошла к окну, словно хотела глотнуть свежего воздуха, просачивавшегося из маленькой щёлочки. Пьеро же развернулся и встал чуть ближе к девушке. — Не знаю как ты, но, по-моему, Боско прав, — решил начать Пьеро. — Мы с тобой два барана. Елания ничего на это не ответила. Пьеро воспринял это как согласие. — Давай уже правда поговорим и нормально, — предложил Пьеро. Девушка стояла не поворачиваясь. — Я слушаю, — ответила она. — Что ты хочешь обсудить? — Ну…во-первых, хотя бы чистые формальности, — пожал плечом Пьеро, — была ли ты у врача? Всё ли в порядке с ребёнком? Как ты вообще переносишь…всё это?.. — Да, была, — вздохнув, сказала Елания. — Всё в норме, жалоб нет. — Что ж… Это хорошо… — только и промолвил Бароне. Сухие ответы девушки его несколько смутили. Он ожидал чуть большего участия в разговоре. — А в остальном плане как? Ты знаешь, где будешь рожать? Всё ли готово для ребёнка? Всякие там ползунки, подгузники? Кроватка? Может, детское питание? Или коляска? Елания молчала. — Эй, я с тобой вообще-то разговариваю, — поджав губы, сказал тенор. — Ответь мне. Если бы только он знал, как сильно была надломлена душа девушки! Все эти вопросы, которые она задавала себе не один раз, уже настолько истерзали её сердце, что слышать их от кого-то ещё, тем более Пьеро, было просто невыносимо. Своим допросом он словно вскрыл её раны, которые она когда-то пыталась залечить сама, но из-за неправильного подхода они только сгнили, а исчезнуть — не исчезли. А сейчас, когда их хотели вылечить как надо, они закровоточили ещё сильнее…