No Ordinary Love

В это время в Болонье Елания находилась в том самом роддоме, где Пьеро обо всём для неё договорился заранее. Понимая свою ответственность и то, какая ноша сейчас лежала на плечах девушки, он хотел, чтобы она рожала в максимально комфортных условиях. Поэтому, как только она приехала с его братом в роддом, её сразу направили в личную палату с удобной кроватью, всеми необходимыми принадлежностями и встроенным рабочим телевизором. Воды отошли примерно пару часов назад, и первым, кому хотела позвонить Елания, был, конечно, Пьеро, но зная, что ему сейчас предстояло выступление в прямом эфире, поняла, что рисковать не стоит. Тогда она незамедлительно позвонила Францу в надежде, что он сможет её хотя бы довезти. К счастью, у Франца был сегодня выходной, поэтому без всяких раздумий он поехал к Елании и по её указаниям довёз до нужного роддома. Как будущий дядя он, конечно же, знал о ребёнке. — Ты как, в норме? — спустя некоторое время заглянул к ней Франц. — Да вроде ничего, — поёжилась на кровати девушка. — Больно только время от времени. — Я могу что-нибудь сделать? — услужливо спросил Бароне-старший. — Включи телевизор, пожалуйста, — попросила Елания. — Вдруг наши выступают. Ты не знаешь, какие они по счёту? — Без понятия, — пожал плечами Франц, включая телевизор. — Концерт часа на три запланирован по программе, они могут выйти в любой момент. — Вот они! — воскликнула девушка, показав пальцем на экран. Действительно, на сцену Арены только что вышли три уверенных в себе красавца в шикарных костюмах от Armani. Они учтиво поприветствовали ведущих, улыбнулись залу и помахали всем рукой. У каждого из них были взволнованные лица, особенно у Пьеро, но, будучи профессионалами, каждый максимально скрывал свои эмоции под маской радости и безудержного веселья. Если не знать закулисья, можно было подумать, что артисты просто волнуются перед выступлением. Едва они встали к трём микрофонам, зазвучали духовые и все услышали известную мелодию арии Калафа из оперы Пуччини «Турандот» — «Nessun dorma». Арию, которую парни исполняли на любом мероприятии и на каждом концерте вне зависимости от их основного репертуара. Елания с удовольствием насладилась бы выступлением целиком, если бы не дочка, потихоньку стремящаяся вырваться наружу, словно ей уже не терпелось присоединиться к отцу на сцене. На финальной ноте арии девушке стало больнее всего, поэтому можно сказать, что высокую протяжную ноту она пропела вместе с парнями. Зато Пьеро был почти что рядом. Следующие пару часов проходили в томительном ожидании. То Елания урывками смотрела концерт, то девочка снова напоминала о себе и приносила матери немало боли и мучений. Но в родильный зал её не отправляли, говоря, что рано, но в целом всё хорошо и идёт как надо. Елания уже не следила за временем. Она не знала, сколько минут или часов здесь сидит, но этот вечер казался ей вечностью. Девушка глубоко дышала, садилась в удобную позу, но ей всё равно было страшно, а самое ужасное — больно. Периодически появлялись то Франц, то акушерка, но в сознании Елании всё слилось воедино как в тумане — ни одной чёткой мысли. Практически одна, брошенная на произвол судьбы — именно так себя ощущала Елания. Да, были услужливые сотрудники роддома, — но они были чужие. Да, был Франческо — но это не то. И надо было родам начаться именно сейчас, когда рядом не было его… Она нуждалась сейчас именно в его поддержке. Его голосе. Его присутствии. А его не было. Где-то там, в Вероне, он сейчас улыбался на камеру, раздавал интервью, смеялся над шутками коллег и даже не знал, через что она сейчас проходит. И из-за этого Елания чувствовала себя одинокой. И ведь не позвонишь ему и не позовёшь просто так. Он не появится по мановению волшебной палочки, если очень сильно захотеть. — Пьеро!!! — на эмоциях выкрикнула девушка после очередных схваток. — Лани!!! — услышала она неожиданно в ответ. Пьеро, с накинутым на плечи халатом, в концертном костюме, ворвался в комнату и бросился к девушке. — Пьеро, ты приехал… — промолвила сквозь усталую улыбку Елания, а по её щеке покатилась крохотная слезинка. В глубине души ей было обидно, что Пьеро не было рядом в такую минуту, но она не могла надеяться на его присутствие, зная, что свою работу и зрителя он ставит превыше всего, поскольку Бароне был гиперответственным человеком с самого рождения. Сейчас, когда он был здесь, рядом, несмотря ни на что, её сердце, и так переживающее сейчас немалое, скинуло тяжеленный камень. Опора — та самая опора, в которой она сейчас сильно нуждалась — была на месте. А с нею уже не настолько страшно, как казалось прежде. — Ну конечно я приехал, — торопливо начал Пьеро и схватил её за руку, — разве я мог оставить тебя одну в такой важный момент? Я не мог этого пропустить, дорогая! — Как ты узнал?.. — Мне Франц написал практически за минуту до выступления. — Я же просила его не беспокоить тебя… — устало положила она голову на подушку. — А как же концерт?.. — снова повернулась Елания к Пьеро. — Так мы же уже выступили, больше мы не нужны. Постконцертные интервью парни взяли на себя, а я сел в первый поезд и сразу сюда, — сказал он и поцеловал ладонь девушки. — Как ты? Скажи мне! — По-разному, — сдавленно усмехнулась Елания. — Иногда ничего, а иногда так больно, что сил нет терпеть… Пьеро, я боюсь… Я не справлюсь… — Ну что ты, дорогая, перестань… — гладил её Бароне по головке. — Ты справишься, я верю, что справишься, у тебя всё получится. Ты уже прошла большой путь, осталось совсем чуть-чуть. Я рядом, не волнуйся… Лучше дыши… АААААЙ!!! — закричал он, когда Елания сильно сжала ему руку. — Лани! Мне же больно! Девушка бросила на него самый что ни на есть материнский взгляд. — Это тебе-то больно?!! — возмутилась она. — А мне тогда, бл**ь, щекотно!!! Болван!!! — дала она ему подзатыльник. — Ведь всё из-за тебя! Да ещё раньше времени! — Вот это, кстати, странно, — заметил Пьеро. — Она же папина дочка, она должна была выйти срок в срок. — Нет, она мамина дочка! — взбунтовалась Елания. — Она боялась опоздать к такому зануде-отцу как ты, поэтому решила выйти пораньше, чтобы точно успеть! Вот только мне это боком выходит! Ай, Пьеро, дай мне руку!!! — Хоть обе, только не ломай их! — закричал вместе с ней сицилиец. — Ай-ай, больно же! — Ещё раз скажешь, что тебе больно, я тебе яйца вырву с твоим **альником!!! — закричала Елания. — Кстати… — привстала она. Девушка чуть потянулась и зажала на мгновение рукой пах Пьеро. — Бл**ь! — завопил тот. — Ты что делаешь?! — Но ты же его мацаешь на удачу перед концертом, вдруг и мне поможет!! — на повышенных тонах ответила Елания. В очередной раз она схватилась за живот и сделала несколько глубоких вдохов. — Пьеро… — проскулила она, упав головой на подушки и жалобно захныкав. — Мне больно, я боюсь, мне страшно… Я умру, Пье… — Ну-ну, не говори глупостей, — обнял её покрепче за плечи мужчина. — Ты точно не умрёшь. Ты сильная и духом, и телом, и ты не одна, знай это. Пока тебя не отвели в родильный зал, я с тобой. Ломай мне пальцы, выверни все руки, исцарапай обе ладони своими ноготочками — если тебе от этого будет легче, я переживу. Но не сдавайся, прошу! Я верю в тебя, дорогая!.. Пока Пьеро говорил, он попеременно целовал девушку то в висок, то в лоб, то в щёку, ощущая на ней солёный вкус её слёз; переходил на ласковый шёпот; нежно поглаживал по плечу; запускал руку за волосы и аккуратно разглаживал, — в общем, делал всё, чтобы успокоить Еланию и стереть с её глаз беспомощный взгляд испуганного зверька. Та же в свою очередь сильно прижалась к сицилийцу, крепко вцепившись одной ладонью в воротник его пиджака. Словно мёд его слова растекались в душе девушки, тем самым смягчая её положение. И она знала, что никто кроме Пьеро не справился бы с этой миссией. И кто бы мог подумать, что эти же самые люди всего лишь несколько месяцев назад огрызались друг на друга как шакалы и проклинали всё, что только напоминало им друг о друге?.. В это время зашёл врач и осмотрел Еланию. Что ж, теперь пора. Скоро-скоро свершится чудо. Будто перед смертным боем Елания схватилась в последний раз за руку Пьеро и не отпускала, пока её не увезли в родильный зал. Сам мужчина успел в этот момент поцеловать её ладонь. — Ты как, братец? — спросил у Пьеро Франческо, когда первый стоял задумчиво у окна. — Я в а**е, — только и промолвил тот и устало провёл ладонью по лицу. — Крепись, — похлопал его по-мужски по плечу старший брат. — Эй-эй, какие новости? — послышался голос Боскетто. — Инья? Джанлука? — удивился Пьеро, обернувшись и увидев подходивших к нему коллег. — Что же мы пропустим рождение первенца в семье «Il Volo»? — усмехнулся Джанлука. — Ребята… — умилился Пьеро. — Как же я вас люблю!.. — устало кинулся он к обоим в объятия. Что говорить, Бароне испытывал не меньший стресс, чем Елания: он также боялся, также переживал, но всегда сдерживал свои эмоции в отличие от девушки. Сейчас же, когда он увидел своих коллег, считай, названных братьев, он уже не мог больше молчать. Он тоже нуждался в поддержке, в их крепких объятиях, уверенности и силе. Ведь кто как не они действительно провели с ним половину своей жизни и кому как не им знать его внутренние терзания. Самое главное — впервые за всё то время, что они знакомы, Пьеро сказал им открыто, что любит их всей душой. Как человек скрытный он не позволял себе излишнюю сентиментальность, но сейчас, в такую минуту, когда его сердце трепетало и одновременно рвалось на части, невозможно было устоять. — А я вас тоже люблю! — присоединился к обнимашкам Франц. — Ну и видок у нас, конечно, сейчас, — усмехнулся Иньяцио. — Почему? — не понял Пьеро. — Стоим тут, четыре мужика, пришли к одной бабе, которая вот-вот родит, ещё обжимаемся без стеснений. Наводит на два подозрения: либо мы все потенциальные отцы, либо геи, которые пришли к суррогатной матери. — Боско, ну ты как всегда! — загоготал Пьеро вместе с Джаном и Францем. Все четверо мужчин сели рядом и замолчали. Сейчас оставалось только сидеть и ждать. А верующим ещё и молиться.