SOUTH : BESIDE THE SKY Тонфа и Тайфун (навсегда с тобой)

Я застыл, напряжённый, с тяжёлым дыханием, пока сердце бешено колотилось. Человек рядом со мной тоже замер после того, как первым заговорил. Постепенно я начал привыкать к душной жаре одежды, что носил. Подняв голову, я увидел, как небо темнеет. Не было ни мягкой музыки на фоне, ни чего-то, что могло бы заполнить тишину, — только редкие звуки проезжающих машин внизу. Тёплый воздух вокруг наконец заставил меня осознать: — Скоро будет дождь. Я записал это в блокнот, который взял с собой. Сначала я подумал, что проще написать сообщение на телефоне, но тогда Пи Фа мог бы его заметить. Поэтому я выбрал ручку и бумагу. Передав записку человеку рядом, я уловил, как он мельком взглянул на неё. — Ты такой внимательный… Я даже не почувствовал. — Воздух стал влажным, а ветер — сильнее. — Хм… Здесь дождь нас не заденет, — ответил он, и я кивнул в знак понимания. Мы сидели ближе к внутренней части ресторана, а не на краю балкона. — Ты любишь дождь? — Иногда. А ты? — Да, люблю. — Почему? — Он успокаивает. — Тогда тебе стоит сказать дождю спасибо за это. Я записал это и передал ему. Вскоре первые капли упали на землю, а затем дождь пошёл сильнее. Как он и сказал, здесь мы не промокли. Я украдкой посмотрел на него и увидел лёгкую улыбку на лице. — Дождь действительно пошёл. — Я лучший предсказатель погоды. — Похоже на то. Его глубокий голос застал меня врасплох. Он не изменился, но в его словах чувствовалось спокойствие. Похоже, Пи Фа чувствовал себя комфортно рядом со мной. Или, может, это лишь мои иллюзии… Но мне хотелось, чтобы это было правдой. Потому что я тоже чувствовал себя спокойно в этот момент. — У меня есть много чего, что я хочу тебе сказать. Прежде чем я успел написать ответ, он продолжил: — Ты готов выслушать? Ах… Да. Да, я готов слушать… что угодно, хорошее или плохое. — Почему ты уверен, что я буду слушать? — Я знаю. Потому что ты — моя зона комфорта. Зона комфорта… — Ты можешь стать моей зоной комфорта? Его голос звучал так устало, что во мне поднялась тревога. Я быстро написал в ответ: — Я могу быть кем угодно для тебя. — Ты слишком добрый. Не обязательно быть таким, знаешь? — Я не добрый. — Я люблю тебя. Ручка выпала из моих дрожащих пальцев. Я не осмелился посмотреть на него. Вместо этого я смотрел вперёд, на пелену дождя, что охлаждала воздух. Сейчас я слышал только шум дождя… и его голос. — Ты можешь сказать это вслух? — Это… Нет, это не просто моя фантазия. Он… действительно устал. Мы знали друг друга с детства, были вместе много лет. Пи Фа, которого я знал, всегда был сильным — надёжной опорой, убежищем. Он никогда не показывал свою слабость никому, даже родителям. Но почему сейчас всё иначе? В конце концов, мы просто люди. Мы не можем всегда быть сильными, терпеливыми, несокрушимыми. У всех есть слабости, которые мы не хотим раскрывать. Пи Фа устал. Всегда заботился о других, думал о всех, нёс на себе мечты и ожидания окружающих, защищал чужие чувства… Но его собственные чувства всегда оставались на последнем месте. — Я люблю тебя. — Ты считаешь, что сейчас подходящее время, чтобы сказать это? — Прости. — Ладно… Этого достаточно. Спасибо. Я… слишком устал. — Я знаю. — Ты знаешь? — Да. — Откуда? — Потому что я — твоя зона комфорта. — … Краем глаза я заметил его улыбку. Он смотрел прямо перед собой. — Почему ты такой? — Что ты имеешь в виду? — Ты заставляешь меня влюбляться в тебя снова и снова. Ах… Это плохо, Фун. Очень плохо. Моё сердце колотилось так сильно, что я едва мог его контролировать. К счастью, шум дождя заглушал его, иначе Пи Фа наверняка бы услышал. — Ты сказал, что хотел что-то сказать, — написал я. — Да. Я… так устал быть собой. С самого рождения я никогда не знал, что мне нравится, а что нет. Меня учили радоваться за счёт счастья других. Я привык думать о других прежде, чем о себе. Слова Пи Фа не удивили меня. Хоть он никогда этого не показывал, я уже давно подозревал. Я часто задавался вопросом, что он чувствует на самом деле. Мне стало стыдно — столько раз я полагался на него, надеялся, что он позаботится обо мне, поможет. Но это ведь даже не похоже на любовь. Затем он коротко рассказал, что чувствовал всё это время. Тот, кто не пережил подобного, никогда не поймёт, как тяжело нести на себе груз ожиданий и давления. Но я его понимал. У каждого своя боль. И никто не вправе судить другого, ведь у всех разные судьбы. — Я никогда не рассказывал об этом никому. Ты — первый. Даже в письмах, которые я писал, я не раскрывал этого. Это странно, но рядом с тобой я чувствую себя в безопасности, поэтому могу говорить всё, что угодно. — Для меня это честь. — Ты разочарован? — Нет, совсем нет. — Правда? Я никому не рассказывал, потому что боялся этого. Это словно… не похоже на меня. Хотя, если честно, я даже не знаю, кто я. Не знаю почему, но мне казалось, что одиночество уже давно завладело его сердцем. — Ты — это ты. Каким бы ты ни был, у тебя всегда буду я. — Ах… Тебе когда-нибудь говорили, что ты очень добрый? Я не знаю… Возможно, дело в том, что ты любишь фотографию, тебе нравится сажать деревья, ты заботливый. Ты добр не потому, что стараешься, а просто потому, что ты — это ты. И это делает всё вокруг идеальным. Меня должно было беспокоить, как я скоро потеряю сознание от этой удушающей одежды. Но гораздо больше меня волновало, что моё сердце может не выдержать из-за Пи Фа. — Ты первый, кто сказал мне это, — написал я. — Я рад. Если бы это было не так, значит, ты ведёшь себя так со всеми. Ах… Опять это чувство… Фун, твоё сердце просто отказывается работать. — У меня есть вопрос. — Какой? — Ты говорил, что твоё имя, Тонфа, появилось потому, что твой отец хотел, чтобы ты стал небом, а мать — деревом. — Да, так и есть. А ты? Что ты думаешь об этом? Я задумался на мгновение, а затем написал в блокноте и передал ему. — Думаю, оно означает небо… и любовь. Да… Для меня Тонфа — это небо. И любовь. Он — и небо, и любовь всей моей жизни. — Любовь…? Спасибо. Никогда бы не подумал, что услышу такое. Я рад, что ты рядом. — Для меня это честь. — Ты показываешь мне предыдущие страницы? — Я не могу писать так быстро. Я поморщился, но этого всё равно никто не увидел — я был в маске. Но почему-то мне казалось, что сердце вот-вот переполнится. Как же хорошо быть здесь, Фун. — А ты? — Я? — Хочешь рассказать мне что-нибудь? Могу ли я быть твоей зоной комфорта? Я подожду, пока ты будешь готов. Я никуда не уйду. — Спасибо. Зона комфорта — это место, где можно быть собой и не бояться делиться сокровенным. Я тоже хотел рассказать Пи Фа всё. Но была одна вещь, которую я не мог сказать. Однако мне нравилось слышать его слова. Он никуда не уйдёт. Как будто отныне, как бы сильно ни лил дождь, он будет падать только для того, чтобы цветок, которым я был, смог распуститься. — Что скажет мой личный предсказатель погоды? Когда дождь прекратится? — Он не продлится долго. — Надеюсь, электричество не отключат, — пробормотал Пи Фа. Я на секунду замер. Точно… В прошлый раз, когда был ливень, свет отключился. Если это случится снова, у меня начнётся паника. — Хочешь что-нибудь заказать поесть? — Нет, не нужно. Дождь продолжал идти с той же силой. Тишина снова окутала нас. Когда Пи Фа молчал, я не знал, что написать в ответ. Я лишь крепче сжал в руках ручку и блокнот. Чем больше я думал об этом, тем страннее всё казалось. Это странная встреча. Но я все равно решил не задавать вопросов. Это странные отношения. И он никогда не просил ничего раньше. Пи Фа когда-то сказал, что не будет ничего требовать и навязывать от других в своих письмах, потому что знал, что это заставит меня почувствовать себя некомфортно. Так почему же в этот раз…? — Почему ты хотел встретиться со мной? Я решил написать это и передать блокнот Пи Фа. Спустя некоторое время его мягкий голос ответил. — Я просто хочу увидеть тебя. Без причины. Я просто хочу узнать, как это — быть рядом с тобой. — И как это? — Как ты, наверное, заметил… Я никогда не чувствовал себя таким спокойным. Просто зная, что ты сидишь рядом со мной, я могу забыть обо всем. А ты? Почему ты решил встретиться со мной? — Потому что ты хотел встретиться со мной. — Отправка письма и сокрытие своей личности с самого начала означают, что я — твоя зона безопасности, не так ли? — Только потому, что это ты, не нужно объяснений. Я широко улыбнулся за маской, чувствуя тепло и учащенное сердцебиение. Как я мог решиться написать это? Я не знал, что чувствует человек рядом со мной… Надеюсь, он ощущает то же самое. И, как оказалось, мы почти не разговаривали. Мы просто молча смотрели на пейзаж. Иногда Пи Фа начинал разговор, иногда я, всего несколько вопросов и коротких ответов. Наверное, потому что мы уже многое обсудили в этих письмах. — Могу ли я взять твою руку? Этот вопрос оставался без ответа около тридцати секунд. Я был растерян и не делал ничего. В конце концов, я положил блокнот и протянул руку, чтобы взять его протянутую руку. Наши руки соприкоснулись. И это было так тепло и успокаивающе. Пи Фа взял мою руку, медленно поднял её и нежно поцеловал тыльную сторону моей руки. Я замер, как будто перестал дышать. Когда я начал приходить в себя, моё сердце чуть не разорвалось. — Пахнет приятно. Я медленно попытался отдернуть свою руку, но Пи Фа крепче её сжал. Я позволил ему продолжать держать её. Он опустил наши руки вниз, превратив это в простое удержание рук. Как же тепло… Поскольку моя правая рука была в его руке, я использовал свою доминирующую левую руку, чтобы написать в блокноте, который лежал у меня на коленях. После того как я закончил писать, я передал его ему. — Ты когда-нибудь делал это с кем-то другим? — Нет. — Почему? — Поцелуй в тыльную сторону руки — это знак заботы. Ты знаешь об этом? Я никогда не хотел заботиться о ком-то так сильно. Я положил ручку и блокнот… Мне не следовало спрашивать. Я не знал, что это смешанное чувство, которое я испытывал сейчас, на самом деле только счастье, настолько сильное, что я хотел бы умереть. Моё сердце билось так быстро, что я ощущал жар от груди до лица, и вдруг слёзы потекли, и я не мог их остановить. Я не мог сдержать их. —… Я сжал губы, пытаясь сдержать всхлипывания, но это было напрасно. Пи Фа заметил это. — Ты… — его глубокий голос звучал с беспокойством. Он медленно подошел ко мне, но я опустил голову, чтобы избежать его взгляда. — Что случилось? Я тихо покачал головой в ответ. Пожалуйста… не смотри на меня сейчас. — Пожалуйста, подними голову. Извини, я сказал что-то не так? Я снова покачал головой. Я хотел сказать, что ничего не произошло, но не мог. Только счастье и тепло в моем сердце, которое переполняло меня. Любовь, которую я чувствую в каждом его слове и поступке. Я никогда не думал, что получу это. Я ведь просто Фун. Тот день, когда я решил отправить это письмо, был лишь желанием заботиться о Пи Фа на расстоянии. Спасибо… большое спасибо. Спасибо за все чувства, которые ты мне дал. В конце концов, вся эта тоска имеет значение. — Пожалуйста, не плачь. Подними голову. — …Всхлип. — Могу ли я вытереть твои слёзы? — Всхлип… — Подними голову. Всё в порядке. Я закрою глаза, хорошо? Я не буду смотреть на тебя. — …Хнык. — Его слова заставили меня замереть на мгновение, хотя я все еще всхлипывал. Я не хотел плакать, но не мог сдержаться. Я слегка кивнул, давая понять, что все в порядке. Пи Фа отпустил мои плечо и руку. Я поднял голову и заметил, что он отвел взгляд, закрыв глаза. Я вытер слезы, снял маску и протер щеки, прежде чем снова надел её. Понадобилась почти минута, чтобы успокоиться. — Ты в порядке? О, точно. Мои глаза закрыты, и ты не можешь ответить, — сказал Пи Фа. — Так что, если ты в порядке, можешь взять меня за руку? Я протянул руку и взял его за руку. — Тебе стало лучше? Я слегка сжал его руку, как знак согласия. — Могу я убедиться? — Я не сразу понял, что он имеет в виду. Затем он отпустил мою руку и повернулся ко мне с закрытыми глазами. Я отстранился немного. — Я просто хочу узнать, ты еще плачешь? Если боишься, что я открою глаза, можешь снова закрыть мои глаза. Я взглянул на Пи Фа с легким беспокойством, но понял, почему он это сказал. Он, наверное, переживает, что я продолжу плакать. Я медленно протянул руку и закрыл его глаза. Он приблизился ко мне, и его рука мягко коснулась моего лица. Мы были так близко… Его пальцы коснулись моих глаз. Убедившись, что мои слезы высохли, он продолжил двигать пальцами по лицу. Это было как гипноз, я пытался удержать свою руку, чтобы закрывать его глаза. Наши лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга, и я чувствовал его дыхание. К счастью, мы не смотрели друг другу в глаза… иначе я бы точно умер. Его пальцы добрались до моей щеки и медленно начали опускать маску. Я был удивлен, но, увидев, что он ничего не видит, попытался остаться тихим. Пока его большой палец не коснулся моих губ и стал мягко двигаться. Мое тело дрожало, и без предупреждения Пи Фа приблизил лицо и нежно поцеловал мои губы. Когда наши губы соприкоснулись, я остался без мыслей. Моя рука все еще закрывала его глаза, и он приблизился еще ближе, прижимая меня к креслу. Одна его рука мягко подняла мой подбородок, чтобы целоваться было легче. Я закрыл глаза, сердце билось быстрее. Другая моя рука крепко сжала его руку, когда его теплый язык проник в мой рот, нежно касаясь и искушая. Я не смел дышать, ощущая его теплое дыхание на моих ушах и щеках. Я не знал, как ответить на его поцелуй, но Пи Фа целовал меня медленно, нежно и с любовью. Его мягкий, характерный запах окружил меня, и я слышал, как его дыхание смешивалось с шумом дождя. — Мм… — Я тихо вздохнул, когда он укусил мою нижнюю губу. Я попытался оттолкнуть его, но у меня не было сил. Моё сердце билось так быстро, что я чувствовал, как будто я не могу дышать или тонул. Я больше не мог задерживать дыхание, и, не выдержав, я сильно ударил его в грудь. Пи Фа медленно отстранился. Не раздумывая, я вскочил с кресла и побежал. Но он остановил меня. — …Прости. Я быстро вернул маску на место, пока одна из моих рук всё еще была в его захвате. Я тяжело дышал, грудь быстро поднималась и опускалась. Я не мог оглянуться, не выдерживал больше. Я попытался уйти, пытаясь освободить запястье, но не смог. — …Подожди. Позволь мне проводить тебя. Я поспешно покачал головой. — Позволь мне проводить тебя, иначе ты не сможешь вернуться в безопасности. Я поправил худи, сунул руки в карманы и пытался оставаться спокойным, но мой разум был в беспорядке. Я не мог думать ясно. Я просто следовал за Пи Фа. Работник ресторана молча поклонился нам. Я не заметил, когда дождь прекратился. Но мои ноги и руки дрожали. Я сжимал губы, вспоминая тот нежный поцелуй. Мне кажется, я ххочу запомнить его навечно. Наш первый поцелуй… Такой нежный… почти сводит с ума. Пи Фа открыл дверь машины, чтобы я мог сесть. Я сел молча. Роскошный автомобиль поехал, и я не смел смотреть на сидящего рядом человека, только смотрел в окно. Боже… Моё сердце так сильно колотится. — Ты живешь за университетом? — спросил Пи Фа. Я слегка кивнул. — Скажи, где тебе остановиться. Машина завернула за университет, и мы продолжали ехать, пока я не решил выйти в месте, не слишком близком к моему дому. Я показал жест, где мне выйти. Машина остановилась, и я быстро открыл дверь. — Подожди, — сказал Пи Фа, схватив меня за руку. Я испугался и быстро отдернул свою руку, смотря на него пустым взглядом. Он улыбнулся еле заметно, когда наши взгляды встретились. — Я просто хотел тебе сказать… мне понравились твои мягкие губы, когда я тебя поцеловал.