SOUTH : BESIDE THE SKY Тонфа и Тайфун (навсегда с тобой)

— Я могу это сделать. — Ты нервничаешь? — Да. — Ты веришь в Пи Фа? Я кивнул в ответ. — Если да, то поверь мне, Фун. Я смогу это сделать. — Если это возможно, я бы попросил тебя сдать экзамен за меня. — Не нужно. Ты справишься лучше меня. — …Как это возможно? — Поверь в себя. Мы много учились вместе. Когда ты сдавал прошлый экзамен, ты сделал это очень хорошо. — сказал он, поглаживая меня по голове, как всегда. Сейчас мы стояли перед зданием кампуса, где мне нужно было сдавать экзамен. Я был в студенческой форме, и утром, перед тем как выйти из комнаты, Пи Фа прокомментировал, что я выгляжу мило, потому что он никогда не видел меня в школьной форме. Этот экзамен проходил в конце февраля, когда все сдавали экзамены за вторую половину семестра, включая Пи Фа. После того как он проводит меня на экзамен, Пи Фа должен вернуться и продолжить учёбу с друзьями. С начала второго семестра, после того как я ушел из университета, всё, что мне оставалось делать, это учиться для подготовки к экзаменам, так что я не занимался ничем другим, и сегодня был день, когда всё, что я делал, должно было быть оценено. Можно сказать, что это был день, который решал мою судьбу. Особенно девушки обращали внимание на нас. Возможно, из-за того, что кроме яркой машины, был ещё и её владелец, который разговаривал со мной. — Ты ничего не забыл? Карточку? — Да, я взял её. — Ну тогда я буду ждать, пока ты не зайдешь в класс. — Ты пойдешь со мной? — Да. — И Пи Фа действительно проводил меня в здание экзамена. Это не было странно, потому что многие сопровождают или ждут экзаменующихся. Но Пи Фа не мог остаться, потому что ему тоже нужно было сдавать экзамен и учиться, что я прекрасно понимал. Честно говоря, даже если бы Пи Фа хотел остаться, я бы не позволил ему. Слишком жарко и наверняка будет скучно. — Покажи свою экзаменационную карточку. — Я открыл сумку и передал её. — Сегодня все экзамены в этом здании. Ты не заблудишься? Номера указывают этаж и аудиторию. — Я не заблужусь. Если что, спрошу людей здесь. — Хорошо. — Пи Фа вернул мне карточку. Не прошло много времени, как я понял, что мы… нет, точнее Пи Фа стал центром внимания множества людей. Даже я, стоя рядом с ним, мог это почувствовать. Пи Фа остался до тех пор, пока не было объявлено, что все могут войти в здание и подождать снаружи классов. — Ну, я пойду. В четыре часа точно буду здесь. — Да. Он ушел, и я вошел в здание, сняв обувь, как и все остальные студенты. Я чувствовал себя немного неловко, старше других и должен сдавать экзамен. Я давно не был в школьном здании. Школа, где я сдавал экзамен, была не так далеко от университета. Я выбрал экзаменационный центр в этой провинции, вместо того чтобы вернуться в свою старую школу, потому что это было бы слишком сложно. Я положил сумку перед классом, достал карандаш, ластик и удостоверение, готовясь к экзамену. Через некоторое время объявили, что мы можем входить. Первый экзамен прошел хорошо. Это не значит, что я знал всё, но я был достаточно уверен в своих ответах и успел перепроверить всё ещё раз. Я уже сдавал такие экзамены трижды. Первый раз в конце старшей школы, второй, когда пытался перевестись на медицинский факультет в качестве первокурсника, и это третий раз. Это был единственный раз, когда я успел закончить экзамен вовремя. В два предыдущих раза мне приходилось торопиться с последними вопросами. Возможно, это потому, что я много практиковался с предыдущими экзаменами и в управлении временем. Первый день экзаменов был завершен. Когда я выходил из здания, я увидел, что Пи Фа ждёт меня, как и обещал. — Как результат? — Хорошо, очень хорошо. Я не ожидал, что всё будет так хорошо и вовремя, — сказал я, взволнованно рассказывая о сегодняшнем экзамене. После этого мы пошли поесть. — Пи Фа, тебе нужно возвращаться в университет? — спросил я. — Да. Фун, ты хочешь отдохнуть или пойти со мной? — Э… ладно, я пойду с тобой, — ответил я, потому что там будут Норт и Тер. Я предпочёл бы сопровождать их на учёбу, чем оставаться в своей комнате без дела.

***

— Как прошёл твой первый день экзаменов? — Я справился хорошо. — Я уверен, ты сдадешь. Из того, что я тебе преподавал, что-нибудь было на экзамене? — спросил Норт. — Нет. — Ничего? — Я не знаю, я ещё не сдавал этот экзамен. Он будет в другой день. — Ай чёрт, — сказал Норт, расстроенно. — Но ты всё равно справишься. — А как у тебя, Тер? Как твой экзамен? — спросил я, садясь рядом с ним за стол в той же столовой. Студенты-медики сидели за одним столом, а мы — за низким. — Это… было сложно. — Почему? — Я сдавал O-NET. Это было в последнем раунде. — О, ты не сдал O-NET? — Это было ужасно. Преподаватели считали меня самым глупым учеником в школе. Но как-то мне удалось поступить на инженерный факультет. Может, я слишком красив, — сказал Норт, заставив Тера вздохнуть, глядя на свои записи. — Почему ты вздыхаешь, Тер? Моя красота тебя беспокоит? Спокойно, иногда и меня это расстраивает. — …Норт, что с тобой сегодня? Ты всё время хвалишь себя. Тебя никто не хвалил в последнее время? — спросил Тер, с нахмуренным лицом. — Не знаю, — сказал Норт, забирая мой зелёный чай. Прежде чем я успел его остановить, он уже выпил половину. Я удивлённо посмотрел на свой стакан чая. Как он так быстро исчез? — Мяу, как твоя мама? — спросил Тер, потому что прошло почти два месяца с тех пор, как я получил новости о моей маме. — Да, от тебя не было никаких новостей. Прошло уже много времени. — Я сказал, что свяжусь с ней после экзаменов. — О, — сказали Норт и Тер, кивая. Они знали, что я занят экзаменами. Если бы я сейчас связался с мамой, независимо от результата, это сильно повлияло бы на меня. Если она согласится встретиться, я буду очень нервничать. А если нет, я буду очень грустным. Поэтому я согласился с Пи Фа, что свяжусь с ней только после экзаменов. — Хорошо. Осталось всего несколько дней до конца экзаменов, правда? — Да, всего несколько дней. — Как ты собираешься с ней связаться? — Может… я отправлю кого-то, чтобы найти её. — Что? Как? — Я не могу пойти напрямую, так что сначала отправлю кого-то. У моей мамы нет мобильного телефона, только номер её дома. Нет других способов связи, вроде Facebook, LINE, электронной почты или чего-то ещё. У неё этого нет. — Понял. А как ты отправишь кого-то? — Я слышал, что днём, когда не выходные, её муж работает, а Дайки учится. Может, я воспользуюсь этим временем. — Воспользуешься? Разве это не будет страшно, если появиться вдруг? — Я войду с приветливым настроем. — Да, это может сработать, — сказал Норт, кивая. — А кого ты отправишь? — Я не знаю, но, похоже, Пи Фа будет этим заниматься. — О, понял. Тебе нужно отправить письмо, объясняющее, что ты хочешь встретиться с ней, — предложил Тер. Я кивнул в знак согласия. — Да, я напишу письмо. — Нужно закончить его словами «С любовью, Рен». — …Это будет нормально? — Да, поверь мне. — …Окей.

***

Юри Накамуре,

Здраствуйте, сначала позвольте мне представиться. Меня зовут Тирават Чаованакови, но меня называют Фун. Мне 20 лет. Мне трудно это сказать, но по информации и доказательствам, которые у меня есть, вы — моя биологическая мать. Не знаю, согласишься ли ты с этим, но я хочу искренне сказать, что мне очень приятно наконец-то узнать, кто моя настоящая мать.

Я узнал несколько лет назад, что я не родной сын для матери, которая меня вырастила. Мои родители развелись после того, как умерла моя сестра. Я всегда хотел узнать, кто моя настоящая мать, но не знал, как её найти. Я только знал, что каждый год на мой день рождения я получал подарки с надписью «Для Рена» на коробке. Я надеюсь, что эти подарки были от тебя.

Если это действительно так, я счастлив, что ты всё ещё думаешь обо мне. Я искренне рад. Я никогда не злился из-за того, что мы не были вместе, независимо от причины. Я никогда не обижался, правда. Я всегда надеялся, что ты где-то в этом мире, счастлива.

Прошу прощения, что искал тебя без разрешения. Я знаю, что у тебя есть новая семья, и надеюсь, что у них всё хорошо с тобой.

Мне грустно, что ты не дала мне имя, но если Рен — это моё настоящее имя, я не знаю, тот ли я Рен, которого ты ожидала. Я не идеален, иногда могу разочаровать. Но у меня есть много вещей, которые я хочу тебе сказать. Можешь ли ты рассказать мне, каким был бы Рен, которого ты себе представляла, и был ли я таким Реном?

Я хочу, чтобы ты знала, что я в порядке. Я нашёл кого-то, кто меня любит, у меня есть друзья и люди, которые действительно заботятся обо мне. У меня есть мечты и цели в жизни, которые я хочу достичь. Если ты когда-нибудь задумывалась, всё ли со мной хорошо — да, я в порядке, не переживай.

Если ты не хочешь встречаться со мной, это не проблема. Я просто хочу сообщить тебе это.

Я надеюсь, что каждый твой день будет наполнен улыбками. Пусть Дайки будет хорошим ребёнком и растёт сильным.

С уважением,

Тирават Чаованакови, Фун (Рен)**

Я действительно переживал, что письмо будет написано на тайском, потому что мама давно не была в Таиланде. Но Пи Фа сказал, что он переведёт его на японский. — Ты закончил писать? — Ах… да, немного запачкалось от слёз. — Не переживай. — Пи Фа, как ты думаешь, мама прочитает это письмо? — Конечно. Человек, который каждый год отправляет тебе подарки, делает это, потому что скучает по тебе. Не переживай, — сказал Пи Фа, мягко поглаживая меня по голове, как обычно, в знак утешения. Я не знал, будет ли она в порядке, но я тоже отправил ей подарок. Это был маленький кукольный амулет, сделанный вручную. Я не уверен, принесет ли он удачу, но он был полон моих молитв. Я хотел отправить что-то и для Дайки, но не знал, будет ли это правильно. Я не был уверен, одобрит ли это мама, поэтому решил ничего не отправлять.

***

После того как я отправил письмо и подарок, прошла почти неделя без ответа. Но я знал, что письмо и подарок дошли до мамы. — Ты думаешь, она ответит? — Да, Фун. Дай маме время. — …Может быть, она не захочет меня видеть. — Не думай так негативно, — сказал Пи Фа, обнимая меня. За неделю без ответа я чувствовал себя безнадежно. Пи Фа мог только меня утешить, но глубоко в сердце я уже готовился к худшему. Но вот, три дня спустя… — Пришло письмо. — …! Я был поражен и побежал к Пи Фа. Когда я увидел что-то в его руках, сердце забилось чаще. — Это письмо от твоей мамы, — сказал Пи Фа, передавая его мне, и я сразу же открыл его. Это было письмо с маленьким подарком. Я сразу же сосредоточился на письме, быстро его открыв. Оно было написано карандашом на листе бумаги, и почерк был таков, что мама явно не очень хорошо владела тайским. Это было короткое сообщение; видно, что мама не очень хорошо писала по-тайски, некоторые слова были написаны с ошибками, но я смог понять послание. Возможно, из-за того, что у нее не было мобильного телефона и она не знала интернета, она не могла найти нужные слова. Но она все равно попыталась написать.

Рен, мама думает о тебе и ждёт встречи с тобой.

—… — мои слезы начали медленно стекать. Я вытер их, прежде чем передать письмо Пи Фа, который мягко улыбнулся, читая его. — Хорошо, не правда ли? — Да, — ответил я с широкой улыбкой, чувствуя радость и счастье, несмотря на слезы. Затем я заметил подарок, который пришел с письмом. Это была коробка конфет с открыткой, написанной на японском. — Что здесь написано? — Хмм, похоже, она пишет, что сама сделала эти конфеты и что тебе они понравятся. Я посмотрел на конфеты в коробке. Похоже, это мандзю, и их было много. Я попробовал одну и она оказалась вкусной. Я дал одну Пи Фа попробовать, и ему тоже понравилось, хотя он не особо любил сладости, поэтому он съел только одну. Я тоже не очень любил конфеты, но был так рад, что мама их сделала, что съел половину сам. Остальное я оставил, чтобы поделиться позже. — Пи Фа… я встречусь с мамой, — сказал я с энтузиазмом. — Когда я уточню свое расписание, мы поедем вместе. — Да. Где живет мама, Пи Фа, ты знаешь? — В Осаке. — Нам стоит предупредить ее перед тем, как поедем? Она написала что-то еще в письме? — Она написала, что ты можешь приехать в любое время. Ее муж уже знает, но лучше предупредить их заранее, чтобы они могли подготовиться. Нам нужно позвонить в их дом. — О, — ответил я, удивленный. Я не знал, что новый муж моей мамы знает, что у неё уже есть ребенок, но он даже согласился и разрешил нам поехать к ним домой. Он действительно хороший человек. — Сколько дней нас не будет? — Мы не сможем остаться надолго. У меня еще есть занятия. Максимум, мы проведем с твоей мамой один день и, возможно, один или два дня на экскурсиях. — О, спасибо. Кроме того, что ты помогаешь мне с мамой, ты еще и отвезешь меня на встречу с ней. — Да. — Пи Фа принял мои благодарности с улыбкой, нежно поглаживая мою голову. — Пи Фа такой хороший. — Правда? — Да, но я уверен, что тебе уже многие говорили об этом. — Нет, с другими я обычный, — сказал Пи Фа. — Но с тобой я готов сделать все. — Его слова заставили меня смущенно улыбнуться. Пи Фа не лгал. Пи Фа сделает для меня все, как и я для него. Я не знаю, правда ли то, что говорил Дао, что это настоящая любовь. Если это так, это удивительно. Но если нет — не важно. Важно, что мы есть друг у друга, и это сейчас самое лучшее. Ничто не может быть лучше этого.

***

— Уже три дня, а мой друг все еще улыбается, — сказал Норт. — Пусть так, — ответил Тер. — Да, позвольте мне насладиться, — сказал я. Мы были в аэропорту, готовясь лететь в Японию. После того как я рассказал всем, они очень обрадовались и сказали, что хотят поехать, так как у них есть свободное время, и они хотят встретиться с моей мамой и поехать с нами на экскурсию. — Вы уже попробовали мандзю? — Тер съел все, когда ты принес, даже забрал мою. Я так злился. — Ты просто медленный. Такая скорость — это дело дьявола. — Это дело жадных людей. — Норт! — Что? Ты не только забрал у меня, ты еще и украл у Фуна. Он маленький, но ты забрал его еду, — сказал Норт. Тер, раздраженный, сразу же уставился на Норта. Я не был сильно удивлен, Тер и так всегда был большим любителем поесть. — Оно вкусное, а я голодный. — Ты всегда голоден. Ты что, голодал в своей прошлой жизни? Почему ты всегда голоден? — Я засмеялся, услышав комментарий Норта. — Да, похоже, ты всегда был голоден в прошлой жизни. — Мяу, ты тоже насмехаешься, — сказал Тер с недовольным выражением лица. — Я просто шучу. Расслабься, — ответил я, делая жест, как будто утешая маленького ребенка. — Дай мне Кит-Кат. — Ты не можешь немного перестать думать о еде? — сказал Норт с расстроенным выражением лица. — Теперь я понял, почему Фун такой худой. Это потому что ты всегда забираешь его еду, верно, Тер? Признайся. — Это неправда! Фун оставляет остатки, а я не хочу их выбрасывать, поэтому ем их. — Ты смотришь, как он ест, поэтому он думает, что ты голоден, и оставляет тебе остатки. — Это не так! Я просто смотрел на него, а не следил за его едой. — Я уже нашел объяснение, почему Фун всегда болеет. — Я сказал, что это не я, это не моя вина. — Ладно, хватит, ребята, — сказал я, пытаясь прекратить их ссору. Они не сильно спорили, скорее шутили, но все равно немного раздражало. — Ты уже спрашивал у Дао, хочет ли он поехать? — спросил Тер. — Да, но он сказал, что занят. — Он всегда занят. Тебе нужно делать вид, что ты злой, — посоветовал Норт. — Зачем злиться? Он работает. Я сначала спросил у Фоам и Дао, хотят ли они поехать, но оба отказались. Фоам сказал, что семья не разрешает, а Дао сказал, что он занят работой. — Что его так сильно заняло? Он работает, чтобы купить новое оборудование, а потом работает больше с этим оборудованием, — начал жаловаться Норт. В последнее время он всегда жалуется, что Дао работает слишком много и не отдыхает. Сначала Дао выглядел более счастливым благодаря медитации, но потом снова стал выглядеть усталым. — Раздражает. Я подсмотрю в его компьютере. — Ты беспокоишься, — сказал Тер. — Конечно, почему еще я бы жаловался? Но он не хочет меня слушать, этот проклятый Дао. — В прошлый раз он даже попал в больницу. В следующий раз, если он снова попадет, я пописаю в его капельницу. — Это очень жестоко, — сказал я, смеясь. Норт переживает, поэтому он злится, но почему-то это все равно выглядит мило. Если бы у меня было еще два-три месяца, я мог бы записаться на курсы японского, но у меня нет столько времени, так что учить не смогу. Я не знаю, как буду говорить с мамой. Когда она жила в Таиланде около двух лет, она, возможно, немного знала тайский, но прошло много времени. — Твоя мама может говорить на тайском? — спросил Норт. — Не знаю. Может быть, немного раньше. А как она общалась с моим отцом? — Может, твой отец знает японский. — Я не знаю. Не уверен, — ответил я. Я не знаю, знает ли мой отец японский. — Где ты встретишься с мамой? — У нее дома. — Правда? Новый муж не будет злиться? — …Похоже, мама сказала, что ее новый муж уже знает, как и Дайки. — Ну, тогда все в порядке, — сказал Тер. — Ты тоже встретишься с Дайки. — Да, — ответил я, улыбаясь. Я уже договорился с мамой, что мы приедем в Японию примерно в середине дня. Она сказала, что приготовит закуски для всех. Конечно, я не общался напрямую с мамой; этим занимались другие. Мы скоро поедем к ней. — Ты все еще улыбаешься, Фун. Твои щеки не болят? — Я просто рад. В чем проблема? — Я перестал улыбаться и посмотрел на Норта. — Не смотри так. Это меня пугает, твои глаза как в трансе, а ты все равно продолжаешь улыбаться, — сказал он. Кроме нас, были еще Пи Фа, Пи Хилл, Пи Джо и Пи Атхит. Пи Атхит сказал, что он поедет с нами, но потом отделится, чтобы погулять, а потом снова присоединится к нам. — Я никогда не был в Японии, — сказал Норт. Я удивился и посмотрел на него. — Правда? Я думал, ты уже ездил. — Нет, Пи Джо всегда возил меня в Европу. Это большой скачок. Сейчас в Японии весна, должно быть красиво, — сказал Норт, глядя на свой телефон с информацией о Японии. — Я так рад впервые поехать, я подготовился. — Как? — Я учил язык. — Правда? — Я посмотрел на него, не веря своим ушам. — Да. — Как? — Смотрел аниме с тайскими субтитрами, двадцать четыре эпизода подряд. — О. — Пойдем, — сказал Пи Фа, вставая. Я сразу встал, мы так много разговаривали, что не заметили, как прошло время. Мы все семеро сели в самолет вместе, и так как они поехали с нами, мы, конечно, сели в первый класс. Я сидел на своем месте рядом с Пи Фа. Справа от меня был Норт и Пи Джо, а потом Пи Атхит. Рядом с Пи Фа сидели Тер и Пи Хилл. Кажется, вокруг нас никого не было, только мы. — Куда ты поедешь, Атхит? — спросил Пи Джо. — Не знаю. А ты куда поедешь? — Куда поедем, Фа? — В Осаку. — О, Осака… Что там можно увидеть? — Ты еще не составил план? — спросил Пи Джо. Пи Атхит немного покачал головой. — Я хочу кататься на лыжах. — Кажется, в Осаке нет снега для этого. — Правда, неудобно. Тогда что ты будешь делать в Осаке? — Атхит, ты знаешь, зачем мы здесь? — спросил Пи Фа. Атхит покачал головой. — Я думал, вы возьмете своих спутников в этом путешествии, не так ли? — Да, что-то вроде того. — Я должен сесть на рейс до другого места. В Японии не так много интересного. — Нет, — перебил Пи Фа, прежде чем Пи Атхит успел закончить. — Я не позволю тебе сбежать на этот раз. — О. — Джо, не позволяй Атхиту убежать от тебя, — сказал Пи Фа. Пи Джо нахмурился. — Ты мне приказываешь? — Я имею право на это? — Как твой ассистент — да. — Ладно, Фа. Атхит, будь хорошим. — сказал Пи Джо. Я не знал почему, но засмеялся. Похоже, Пи Атхит часто убегает, поэтому все должны за ним следить. — Хорошо, я не буду убегать. Я буду держаться за тебя, как вторая жена, — сказал Пи Атхит. — Норт. — Что такое, Пи? — Это мое медовое путешествие с Джо. Иди туда, не мешай. — Позволь мне с вами, я могу помочь нести вещи. Я не буду мешать. — Ладно, только потому, что ты так много просишь. — Ух. — Я слышал, как Пи Джо тихо вздохнул. Похоже, что быть с Нортом и Пи Атхитом — это очень утомительно.

***

Путешествие в Японию заняло несколько часов, пока мы не прибыли в аэропорт Кансаи. Сначала мы обсудили, как добраться до Осаке, и в итоге решили поехать на поезде, потому что Норт хотел именно этого. — Ты хочешь поехать на поезде? Это не слишком удобно, — пожаловался Пи Атхит. — Я никогда не ездил на поезде. Хочу попробовать, — ответил Норт. — И зачем я должен поехать с тобой? Почему я должен тебе угождать? — спросил Пи Атхит. — Атхит, замолчи, — сказал Пи Джо. Пи Атхит сделал вид, что закрыл рот, и махнул рукой на Норта и на себя, как бы спрашивая, почему он должен молчать, а Норт — нет. Конечно, мы не могли избежать того, чтобы стать центром внимания. Даже когда я был просто с Пи Фа, мы привлекали внимание. Теперь, с четырьмя студентами медицинского факультета, ситуация становилась только хуже. Я не знал, как они себя чувствуют, будучи в центре внимания, но они, похоже, не замечали этого. Когда мы прибыли в город Осака, мы снова обсудили, что делать. В конце концов, мы арендовали два автомобиля. Норт и Тер сказали, что они просто приехали в гости, они могут подвезти меня до дверей и потом уехать. Так что было лучше использовать два автомобиля: один с Пи Фа, мной, Пи Хиллом и Тер на заднем сиденье, а второй — с Пи Джо, Нортом и Пи Атхитом. Я смотрел на меняющийся пейзаж, думая о встрече с моей матерью. Мое сердце билось учащенно — я был взволнован, рад и немного нервничал, крепко держа подарок в руках. — Ты волнуешься? — спросил меня Пи Хилл. — Да, очень, — ответил я, глядя на часы. Было около трех часов дня. Я не был уверен, закончили ли учебу Дайки и работа Сайто-сана. Сайто-сан — новый муж моей матери. — Я боюсь, что это будет неуместно, если я так просто приеду. — Все будет в порядке, — сказал Пи Джо. — Да. Машина остановилась перед домом. Пи Фа еще раз посмотрел на карту в телефоне и, похоже, убедился, что это правильный дом. Я взглянул на дом, мое сердце сильно колотилось. Дом не был большим, но выглядел спокойным, а погода была достаточно теплой. — Это? — спросил Пи Хилл, выходя из машины. Пи Фа кивнул. Я задумался, не привлечет ли внимание так много припаркованных машин. — Кто-то есть дома, — сказал Пи Джо, заставив меня повернуться к дому. Я увидел женщину в кремовой футболке и юбке, которая вышла из дома и удивленно посмотрела на нас. Мама… Мама, как на фото. — Мама! — воскликнул я, не сдержавшись. Она открыла дверь и побежала к нам. — Рен! — воскликнула она, приближаясь к кому-то… но это был не я. …??? Почему она обнимает Норта? — Ах… аригато, — пробормотал Норт, неловко обнимая её в ответ. Зачем он ей благодарит? Мама отпустила Норта, взяла его за лицо и начала говорить быстро на японском, очевидно, очень радостно. Норт не знал, что делать, и выглядел растерянным, пока другие смеялись. О, конечно, мама никогда не видела меня раньше. — Ах, извини, я… я не Рен, — сказал Норт в конце концов, и мама сразу отпустила его. — Что… что ты сказал? — спросила мама с ярким акцентом, говоря на тайском. Норт указал на меня. — Это Рен. — Ах, гоменнасаи. Извините, — она немного поклонилась Норту, затем повернулась ко мне и медленно подошла. — Рен… это правда? — Да. Мама подошла и мягко обняла меня. Как только я почувствовал её запах и тепло, я начал плакать и крепко обнял её в ответ. Она тоже заплакала. Мы держались друг за друга несколько минут. Когда мы отпустили друг друга, мама мягко вытирала мои слезы, касаясь моего лица, плеч и рук, как будто проверяя, насколько я вырос, и слезы продолжали литься. — Ты так подрос, — сказала она, нежно поглаживая мою голову, с таким взглядом, полным мягкости, грусти и любви, которую я не мог выразить словами. — Я пришел, чтобы встретиться с тобой, — сказал я через слёзы, и мама заплакала ещё сильнее. Мы некоторое время стояли на улице, прежде чем она вспомнила. — Заходи, — сказала она на японском, хотя, похоже, она немного понимала тайский. Пи Фа и остальные сказали, что подождут где-то в другом месте, чтобы дать нам время вместе, но Норт и Тер решили остаться. — Береги себя, — сказал Пи Фа. — Да. — Позвони мне, если что-то понадобится. — Да. — Поговорив еще немного, мы пошли в дом. — Фун, теперь я понимаю, от кого ты унаследовал свою скованность. Она не спросила, прежде чем обнять меня. Я первый был обнят твоей мамой, — прошептал Норт, заставив меня рассмеяться. — Да, это было смешно, — ответил я, всё ещё смеясь. Когда мы вошли, Норт снова сказал: — Ирашаимасе! — Это не так, — сказал Тер, поджимая губы. Мама, похоже, услышала и с любопытством посмотрела на нас. Дом оказался больше, чем казался снаружи. Мама проводила нас в гостиную с большим низким столом и подушками вокруг. — Я принесу чай, — сказала она с улыбкой, отступая. — Фун, твоя мама выглядит как типичная домохозяйка из Японии, — сказал Норт с энтузиазмом, осматриваясь вокруг. Мама была ниже, чем я ожидал, почти на уровне моего плеча. Она была маленькой, доброй и мягкой. — Ирашаимасе! — снова сказал Норт, когда мама поставила чашку горячего чая перед нами. — Ты снова говоришь «ирашаимасе»? — спросила мама, улыбаясь. — Ирашаимасе означает «добро пожаловать» в ресторане, — объяснила мама Норту с добротой. Я засмеялся, надеясь, что после этого Норт перестанет шутить. — Ирашаимасе, — снова повторил Норт, настойчиво. Какой он глупый! Зачем его брать с собой? — Мы принесли вам несколько подарков, — сказал Тер, передавая маме сумку с подарками. Она улыбнулась и слегка наклонилась, принимая её. Тер, запутавшись, тоже поклонился. — И я, — сказал Норт, передавая свой подарок. Мама сделала то же самое, что и с Тером. Я попробовал чай перед собой и немного попил. — Как тебе? — спросила мама. Я улыбнулся ей и выпил ещё глоток. Он был очень горьким. — Вкусно. — А тебе? — спросила мама Норта, который улыбался и быстро подмигнул. — Это настоящий? — …? — Я имею в виду, это традиционный? — О… — мама посмотрела на меня, не понимая. Я не знал, как ответить, поэтому ответил Норту. — Да, это традиционный. В Японии пьют японский чай, а не китайский. Я наблюдал, как Норт пытается допить свою чашку. Когда он закончил, он вытер слёзы. Это так горько, что он плакал? — Как тебе? — спросил Тер тихо. — После настоящего японского чая я больше не могу говорить по-тайски нормально, — сказал Норт дрожащим голосом, но мы все допили свои чашки. — Разве у них нет чая для новичков? Что-то, чтобы попрактиковаться перед настоящим. — Не жалуйся, — сказал Тер, морщась. — О, кстати, мы ещё не представились. Меня зовут Эстер, но можешь звать меня Тер. — Я Норт. — Они ровесники? — спросила мама. — Да. — Что вы изучаете? — Технику. — Технику? Что это? — Ах, это про проектирование и наблюдение за строительством. — О. А ты? — спросила мама Тера. — Я учусь на ветеринара. — О, как впечатляюще. А ты, Рен? — Я жду результатов экзаменов. Хочу учиться фотографии. — О… — мама кивнула, понимая. Прежде чем мы успели поговорить дальше, мы услышали, как кто-то громко кричит у двери и бежит в нашу сторону. Дайки! Дайки был удивлён, увидев нас троих сидящими там. Он и мама говорили на японском, который я не понимал, прежде чем она предложила ему сесть рядом со мной. Дайки посмотрел на меня и слегка наклонился, произнеся что-то, что звучало как представление. — Он сказал, что его зовут Дайки. Рад встрече. Этот мальчик давно хотел иметь старшего брата, — объяснила мама. Я посмотрел на толстого ребёнка, который смотрел на меня с сияющими глазами. — Правда? Я тоже всегда хотел иметь младшего брата, — ответил я. Мама перевела мои слова, и Дайки широко улыбнулся, а затем крепко обнял меня. Мама также представила Дайки Норту и Теру. — Что он сказал? — спросил Норт. — Дайки сказал, что ты выглядишь как золотая рыбка. — Эй, эй, эй! — воскликнул Дайки, когда Норт потянул его за щёку. — Норт, не дразни этого ребёнка, — попытался я остановить его, но было уже поздно. Они оба стали очень близкими. Норт, тебе уже двадцать лет, что ты получаешь, дразня восьмилетнего ребёнка? Мама только засмеялась, наблюдая за ними с любовью. Дайки сказал что-то на японском, пытаясь отомстить Норту, потянув его за ухо и щёку. Норт не собирался сдаваться. — Что он сказал? — спросил Норт. — Мама, что он сказал? — Он сказал, что если ты золотая рыбка, тебе нужно быть в воде. — Этот ребёнок… — Только Тер и я могли наблюдать за этим абсурдным зрелищем. — Ты взрослый, а до сих пор не понимаешь тайский. Но он же японец… Безумная война закончилась, когда оба они, запыхавшись, остановились. Дайки посмотрел на нас. — Дайки хочет, чтобы мы поиграли с ним. Он сказал, что у него есть что-то крутое, чтобы показать. — О, давай, — сказал Тер, вставая. — Ты оставайся с мамой. Мы поиграем с ним. Я кивнул в ответ. Когда Тер и Дайки ушли, Дайки высунул язык в сторону Норта. — Я же говорил, этот ребёнок непослушный, — сказал Норт, вставая, чтобы последовать за Тером. Я остался один с мамой в гостиной. Тишина наполнила комнату. Видимо, остальные хотели дать мне время побыть с мамой наедине. Теперь я понимаю, почему они захотели войти в дом с самого начала — они переживали, чтобы я не почувствовал себя неудобно. Убедившись, что я в порядке, они решили оставить нас вдвоём. Я был им благодарен, иначе я бы слишком нервничал, чтобы что-то делать. — …Маме… прости меня. За то, что… не была с тобой. — Ничего страшного. — Хик… Маме… мне так жаль, — снова начала плакать мама, на этот раз громче. Я мог только утешать её. — Мама тебя любит… Мама так по тебе скучала. Может быть, ты не поверишь в это. — Я верю… я верю. Я тоже… скучал по тебе. Я всегда хотел встретиться с тобой. — Да… хик, хирооо, — мы обнялись, утешая друг друга в тишине комнаты, заполняя пустоту двадцатилетнего отсутствия. Я не мог сдержать слёзы. Аромат мамы, тепло её объятий — что-то, чего я никогда не испытывал, больше, чем просто тоска. Это было больше всего на свете. Это было объятие, которое невозможно заменить. Я почувствовал, как пустое место в моём сердце, которое должно было быть занято мамой, наконец-то заполнилось. Через некоторое время мама взяла меня за руку и отвела в задний двор. Мы сели на веранде, смотрели на маленький сад с прудом. Мама ушла на пять минут и вернулась с угощениями. Здесь было не так уж и плохо. Место было красивое, с лёгким ветром, который заставлял звенеть подвесные колокольчики. — Мама хочет послушать твою историю. — Да? — Всё, что ты пережил, пока меня не было. — Ах… так может ты начнешь, расскажешь свою историю? — С того времени, как я ушла? — Да. — Ну… всё началось, когда моя бабушка умерла. Дедушка уже умер, когда я была маленькой, так что я жила только с бабушкой. Я закончила школу, а потом бабушка умерла. Перед смертью она высказала желание вернуться в Таиланд, так что я взяла… её тело и привёзла в Таиланд, несмотря на то что денег было очень мало. Я поехала на… Пхукет. — Ах… значит бабушка была из Пхукета. — Да. У меня не было денег, так что я начала работать мойщиком посуды в ресторане. Через какое-то время меня повысили до официанта. Там я встретила… твоего отца. Я не знаю, как это случилось. Я была очень молода, слишком молода, чтобы понять всё. Я была одна в чужой стране, так что когда кто-то обращал на меня внимание, я была очень рада. Я не думала, что он будет изменять мне. Я отдала ему всё, своё тело и сердце, пока не забеременела тобой. — … — Он сказал, что я должна сделать аборт. Он кинул мне деньги… около двух тысяч бат. Он сказал, что уже женат и не может брать на себя ответственность. Он даже обвинил меня в том, что ребёнок может быть не от него. Он называл меня… чем-то, я не очень хорошо помню. — Ничего, продолжай, — сказал я, понимая, что мама не помнит того слова. Наверное, и лучше так, это могло быть не самым приятным словом. — Тогда я не знала, что делать. Я была зла, обижена и в замешательстве, но я не хотела делать аборт. Я начала откладывать деньги, чтобы купить еду. У меня не было денег на дорогу к врачу. Я родила тебя в одиночестве в своей комнате, помогала мне одна соседка. Сначала я хотела воспитывать тебя сама, но, глядя на себя, я чувствовала… жалость. У меня не было молока, потому что здоровье было плохое, и не было денег на молочную смесь. Мне было тебя жалко. Я могла только жалеть тебя. Во время беременности твой отец никогда не приходил ко мне. Иногда я могла с ним связаться, иногда нет. Однажды я решила, что он должен взять на себя ответственность или хотя бы помочь нам. Слезами на глазах я привела тебя к нему, умоляя его помочь нам, говоря, что мы будем умирать с голоду. — … — Мама, видимо, сдерживала слёзы. Я тоже хотел расплакаться. Почему она должна была пройти через всё это? К тому времени ей было восемнадцать или девятнадцать лет. — Он нас не принял. Мы поссорились прямо у его дома. Он пытался выгнать меня, пока не появилась его жена. Она привела с собой маленькую девочку, возможно, по имени Торфан. Торфан… — Мы трое поссорились, пока соседи не начали обращать внимание, и тогда мы остановились. Жена твоего отца предложила сделать ДНК-тест. Если он совпадёт, мы будем разговаривать. Твой отец не хотел, но она настояла. Мы сделали тест, и он совпал. В конце концов, мы договорились, что я должна оставить тебя с ними, и мне нельзя будет вмешиваться. Иначе они не помогут нам. Твой отец был очень зол, но, думаю, его жена почувствовала жалость к нам, так что я согласилась оставить тебя с ними. — Почему? — По крайней мере, тогда у тебя будет еда и тёплая постель, — сказала мама. Я почувствовал ком в горле. Мама не хотела меня оставлять… она не хотела. — Я умоляла их, чтобы они называли тебя Рен. Они согласились, но, похоже, так и не стали. Рен — это имя, которое я выбрала для своего первого ребёнка. — Почему Рен? — спросил я, заинтересованный. — Рен… означает «лотос». Моё имя — «лилия», и они похожи. Также, по моему мнению, лотосы… Они не только красивы в букете или вазе. Они прекрасны в своей естественной среде, без украшений. Они красивы по-своему, и я хотела, чтобы мой ребёнок был как лотос, красив в своей естественности, не нуждаясь в чьих-то указаниях, как ему быть и где ему быть, — продолжила мама. — Тебе не нужно стараться стать таким же красивым, как роза в вазе, потому что лотосы красивы в воде. — Ах… я понимаю. Лучше быть собой и быть там, где нужно… правда? — Да, совершенно верно. — Она улыбается. — Позволь мне продолжить… После этого я наблюдала издалека несколько месяцев, чтобы убедиться, что ты в безопасности. Потом я решила вернуться в Японию. Если бы я осталась в Таиланде, не смогла бы устоять перед искушением встретиться с тобой. Я работала и копила деньги, чтобы вернуться в Японию и начать всё заново. Но я так по тебе скучала, что… я отправляла подарки на твои дни рождения. Ах, завтра твой день рождения, не так ли? — Ах… да, я забыл. — Тебе будет двадцать один, правда? — Да. — И после этого… они хорошо с тобой обращаются? — спросила мама, волнуясь. Я поджал губы и вздохнул. Может, мать Торфан и заботилась обо мне немного вначале, но со временем воспитывать ребенка мужа и другой женщины, должно быть, было нелегко. — Не переживай, это уже в прошлом. — Расскажи мне свою историю. — Ты не хочешь услышать её от отца? — Нет, — отвечает она, качая головой. — Забудь. Расскажи о себе. Я начал рассказывать ей о своей жизни с самого детства. Я рассказывал о наградах, которые я получил за стихи и каллиграфию в начальной школе. Я был представителем класса и читал на сцене. Часто был одним из лучших в классе. Я рассказал о важных событиях на каждом этапе возраста, о мелочах, которые дети хотят рассказать, но никто не слушает, кроме Торфан. О вещах, которыми я гордился, но никто их не ценил. Мама внимательно слушала, демонстрируя счастье и гордость. Именно этого я и хотел — рассказать маме обо всем, потому что, кроме Пи Фа и Торфан, никто не ценил мои старания. — Ты очень талантлив. Ты стал лидером класса. — Да, но некоторые ученики меня не слушали. — …Что ты сделал после этого? — Я рассказал учителю. Они разозлились и начали смеяться, но я всегда защищал себя. — Ты очень силён. Тебя когда-нибудь обижали? — …Да, я пострадал несколько раз, но это были мужские раны. Когда они увидели, что я не боюсь хулиганов, другие ученики начали обращаться ко мне за помощью. Я всегда мог им помочь. — Ты надёжный ребёнок. — А в пятом классе… — Я продолжал рассказывать свою историю с подробностями и энтузиазмом, пока не перешел к настоящему. — Так, тот, кто был с тобой, когда ты пришёл, это твой партнёр? — Да. — А остальные? — Тот, кто в синей рубашке, это партнёр Тера. Тот, кто в серой рубашке, это партнёр Норта. — А тот? — Он их друг. — О, как мило, все пришли поздороваться. — Она улыбается. — Время ужина скоро. Пригласи их поужинать, или если хочешь, можешь остаться здесь. — Не переживай. Это будет неудобно. — Это тебя беспокоит? Конечно нет. — Правда, просто возможность сидеть и разговаривать с тобой уже кажется сном. Этого достаточно, — искренне говорит он. — Я не хочу тебя беспокоить больше. — Или ты не рад, что я снова вышла замуж? — Нет, совсем нет. Это хорошо, что ты начала новую жизнь и у тебя есть кто-то, кто заботится о тебе. — …Мой сын, — она прижала губы, как будто что-то хочет сказать. — Я всегда чувствовала вину, что не могла ничего сделать для тебя. Сейчас я готова это искупить. Если ты хочешь, ты можешь остаться со мной. — Нет… не переживай, — тихо ответила я, нахмурившись. Меня тронули слова мамы. — Этого достаточно. Спасибо, что дала мне шанс увидеть тебя. — Почему ты говоришь так, как будто мы больше не увидимся? — Я не это имею в виду. Я просто… хочу, чтобы у тебя была новая жизнь. Я хочу, чтобы ты знала, что со мной все в порядке, чтобы ты не волновалась. Я просто хочу увидеть тебя и убедиться, что с тобой тоже все в порядке. Я хочу, чтобы ты шла по новому пути, который выбрала, а я пойду своим. Мы не находимся на одной дороге, но мы есть у друг друга, правда? — Да… я понимаю. Но я всё равно твоя мать, не так ли? — Да, ты всегда будешь моей матерью, — говорю я с широкой улыбкой и полным счастьем сердцем. — А я всегда буду твоим Реном. — …Хорошо, я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — сказал я, сжимая ее маленькую руку. Она сжала мою руку в ответ. Это была очень мягкая и теплая рука. — Мы ещё встретимся? — Да, если у меня будет возможность, я приеду и навещу тебя. — Да, не забудь прийти и увидеть маму. — Ах… кстати, мама. — Да? — Если это не будет обременительно… не могла бы ты иногда писать мне письма? — Ах… конечно, обязательно. — Спасибо. Мы обменялись адресами, чтобы отправлять друг другу письма, после чего вернулись в дом. Мы нашли их втроем играющими в гостиной. Я присоединился к ним, пока Пи Фа не прислал сообщение с вопросом, где мы будем ужинать. Как раз в тот момент, когда я собирался спросить Тера и Норта, я услышал, что кто-то вошел. Это был господин Сайто, мамин муж. Увидев его, мама пошла помочь ему с портфелем и сняла с него пальто. Мама представила нам Сайто-сана. Он оказался очень милым человеком и пригласил нас поужинать с ними, но я отказался, решив, что лучше пусть это будет семейный ужин. Увидев это, я почувствовала себя спокойнее. У мамы действительно хорошая новая семья. Это очень теплая семья. Я отправил сообщение Пи Фа, что мы идём на ужин. Вскоре другие пришли забрать нас, и пришло время идти. — Вау, этот ребёнок продолжает доставать меня даже перед своим отцом, — пожаловался Норт, раздражённо, когда Дайки потянул за его штаны, пытаясь остановить его. — Похоже, ему не хочется, чтобы ты уходил, — сказал Тер. — Нет, он просто тянет за мои штаны. Прекрати, иначе порвутся! Дайки что-то сказал, и мама перевела. — Дайки сказал, что ты ещё не выиграл в игре. Он даст тебе второй шанс в следующий раз. Вернись скоро, чтобы попробовать снова. Я улыбнулся, услышав слова Дайки, и похлопал его по голове. — Готовься к поражению в следующий раз, — сказал я. Мама перевела, и Дайки широко улыбнулся. Я не удержался от того, чтобы не щипнуть его пухлую щёчку. — Я пойду теперь. Я напишу тебе письмо. — Мама будет ждать. С днём рождения заранее. Береги себя. Ты так худой, ешь хорошо. Твоя кожа бледная, занимайся спортом. Не перегружай себя. Ты можешь всё, мама верит в это. Говори со мной, если что-то нужно. О том, будешь ли ты человеком, которым мама тебя хочет видеть… Ты всегда мой ребёнок. Что бы ни случилось, мама любит тебя и гордится тобой. — Я тоже тебя люблю, мама. — Я еще раз обнял её на прощание. И тут я увидел, что Дайки плачет, а Норт пытается вырваться из его объятий. — Ты правда так сильно хочешь мои штаны? — Он не хочет, чтобы ты уходил, он не хочет твои штаны, — сказал Тер. — Теперь на моих штанах сопли. Мама оттащила Дайки от Норта. — Этот ребёнок такой, когда он кого-то любит. Похоже, он очень тебя любит, Норт, — сказала мама, улыбаясь. Она поговорила с Дайки, а затем посмотрела на меня. — Он сказал, что Тер и Рен — хорошие братья, но Норт очень плохой. Но всё равно он хочет снова поиграть с вами тремя. — Плохой? Это он первый меня дразнил, — сказал Норт, обращаясь к Теру, который только покачал головой с досадой. — Спорить с восьмилетним ребёнком сводит меня с ума. — Я точно вернусь. Прекрати плакать. Вот, — сказал я, вынимая пластиковую фигурку из своего кармана, которую купил в автомате возле железнодорожной станции. Я не знал, понравится ли ему, но, похоже, он обрадовался и перестал плакать. — Он сказал, что это редкость. Дети в школе соревнуются, чтобы собрать их. — О, здорово. Берегите себя, мама и Сайто-сан. Я обязательно приеду навестить вас скоро, — сказал я, улыбаясь маме и Сайто-сан. Я собирался уйти, когда Дайки обнял меня. Я увидел его, его лицо было грустным, и он крепко обнял меня. Я мог только обнять его в ответ. Через некоторое время маме пришлось оттащить его. — Будь осторожен на дороге, — сказала мама, осматривая всех. — Да. Я вернулся в машину и увидел, как мама разговаривает с Пи Фа. Я не мог слышать её, сидя внутри, и не хотел подслушивать. Я спросил позже, когда Пи Фа сел в машину. — Что сказала мама? — О, она просто поблагодарила меня и попросила заботиться о тебе. — И что ты ответил? — Я пообещал ей, что буду заботиться и защищать её сына своей жизнью.