Среди звёзд

Эйден покидает Вилледор. Отходя от стен он последний раз оборачивается и окидывает его взглядом. Он, наверное, никогда больше не вернется сюда. Пилигрим брёл по пустошам, планируя свой дальнейший путь. На ум ничего не приходило, значит по пути и найдет себе цель. Он проходил болота, дороги, леса и пустыри. Первые ночи были особенно тяжёлыми, Эйден почти впадал в неконтролируемую, глубокую ярость, хотелось разорвать все на своем пути, под руку попадались мелкие животные иногда люди, что каждый раз вызывало панику и страх, когда он приходил в себя. Позже с этим было полегче, Пилигрим не впадал в бешенство, только бился в конвульсиях и задыхался. Биомаркер после череды таких заходов просто-напросто сломался, горя одним лишь красным. Эйден поддел осточертевший кусок металла и сбросил его грузом на траву. Следы от устройства неприятно обдало ветром, и он натянул на руки перчатки. В некоторых поселениях приходилось задержаться. Эйден, как настоящий альтруист, помогал всем и каждому, раз уж он здесь. На душе становилось теплее, когда люди радостно благодарили его. Пилигрим вернулся с очередного поручения, когда ему сказали что кое-кто его ищет, знакомый кто-то. Эти слова подогрели в нём интерес. Он пришёл к месту встречи, на каком-то небольшом здании, бывшей кофейне судя по всему. Холодный вечерний ветер трепал короткие волосы, залезал под накидку и освежал, забирая с собой тяжесть минувшего дня. В этом поселении ночью намного безопасней, чем в суровом Вилледоре, прыгуны такая же редкость, как и плевуны в зелёных комбинезонах. Не привычно вот так ночью стоять, не прятаться от голодных глаз, жаждущих найти и разорвать жертву на куски. –Э-Э-Эйден, рад тебя видеть – протянул появившийся.. Спайк? –Ого, даже года не прошло, какой-то праздник? – с улыбкой острил Эйден. Конечно, был рад увидеть старого друга. Но что могло случиться? –Не совсем. Я по делу. Я нашел Крейна. – Брови вздернулись от неожиданности. Он даже не предполагал возможности такого ответа. Глаза очередями заморгали, после чего старый пилигрим продолжил: – Он сейчас находится в Кастор вудс, в лаборатории у одного уебка. – –Кастор вудс? Это по меньшей мере 500 км отсюда, займет 4-5 дней. – выдал Эйден после не долгого раздумья. Он не плохо считал в уме. – поэтому нужно выдвигаться немедленно – в его усталых глазах плескалась надежда, этим глазам невозможно отказать. – тогда двигаемся с утра, я пока соберусь, а ты отдохнешь. Завтра встретимся на выходе.– раскомандовал Эйден и ушёл прочь.

. . .

Пилигримы вышли в путь. Не сказать, что легкий: чем ближе они находились, тем рельефнее становилась земля, изгибаясь в скалы и холмы. Свежий лесной воздух Кастор вудс двое нагнали довольно быстро, тратя очень мало времени на отдых, что почти не сказалось на их самочувствия. Они добрались до лабораторий, а остальное сейчас на втором плане. Свои сумки с запасами было решено спрятать в окрестностях, дабы не мешались. Просто так им не войти, Эйден было хотел прикинуться новой кровью для экспериментов, но его передергивало только от этой мысли. Внезапно для всех дверь открылась, Кто-то из персонала вышел на перекур. Что может быть лучше, чем покурить на природе, да? Потихоньку парень приближался к жертве, словно удав, лавируя в траве и меж деревьев. Стоило только сотруднику повернуться и открыть дверь, Эйден без колебаний взял бедолагу на удушающий, пока Спайк придержал любезно открытую дверь. В кармане его халата лежал пропуск, там был написан какой-то уровень, но откуда бы им знать местную иерархию. Они оставили труп подпирать дверь и проникли внутрь, марая свои руки буквально об каждого на своем пути, пока они не нашли Крейна шум им совсем ни к чему. Это были стерильно белые коридоры, как будто только это место падение обошло стороной. Тут был лазарет, морг и, конечно, камеры для подопытных.. Они плутали по этим коридорам, пока не нашли палату, вот он – тот самый, Крейн. Тихонько шмыгнув внутрь они положили ещё пару охранников и хотели было освободить руки мученику, как резко появились солдаты. Эйден старался отбиться от одного, когда другой ударил его электрошокером. Боль словно острым лезвием пронзила сразу все тело, его почти мгновенно парализовало, а затем он обмяк. Спайка кажется тоже схватили… Эйден без сил лежал на холодном кафеле, мир расплывался, пока не погрузился во тьму. Очнувшись, перед лицом маячила какая-то довольно противная рожа, худощавая и состарившаяся. Обладатель сего Лика был одет в костюм хим защиты, в руках вертел какой-то шприц. Он все распинался о том, как ждал именно его, что им позволили проникнуть, восхищался подноготной пилигрима, честно говоря, тошнило уже на втором абзаце его пустозвонства. Кружащие вокруг медики называли его бароном. Такому заносчивому мудаку подходит. Эйден дергал руками и ногами, проверяя прочность оков. Вид на помещение и персонал возвращал в многострадальное детство. Ненавистные шприцы, больничный запах и люди в халатах, все это заставляло напрягаться каждой мышцей в подсознательной защите. Когда Барон ввёл содержимое шприца в руку, парня словно вывернули на изнанку. Боль разъедала грудную клетку изнутри, заставляя выть от боли, пока остальные только глазели, записывали что-то и проверяли датчики. Руки тряслись, судорожное дыхание срывалось на каждом новом вздохе, голова сама откидывалась назад, больно бьясь о металлическую кушетку. Затем в глазах плыло и он отключался. Вне экспериментов он просыпался в почти пустой палате с большим стеклом, открывающим вид на коридор и соседа, клацающего зубами, стоит завидеть ему движение. Во всей комнате были лишь капельница, кровать и маленький столик. Конечности и горло снова прикованы. Вот это он попал.. Эти процедуры, больше похожие на пытки, продолжались много дней, Эйден сбился считать уже на пятом. Разум туманился, ярость кипела где-то внутри, парень сопротивлялся как только мог. Тело начало изменяться, мышцы стали твёрже и жилистее, волосы и борода отрасли, сколько он здесь находится? С каждой новой инъекцией становилось сложнее что-то осознавать, хотелось все уничтожить. Потом его повели в какую-то другую операционную? Тут было намного больше людей, кто-то на соседнем столе ругался с бароном. Эйдена начали пристегивать, когда он отдался слепой ярости. Одного врача насадил на иглу сверху, другого оттолкнул, аппараты тоже попадали. Мир рвался на куски. Единственное, что оставалось целым — грудь, которую разрывало от нехватки воздуха. В помещение ввалились бегуны, сразу нашедшие свою цель. Зверь инстинктивно рванул к выходу, полностью потеряв самоконтроль.

. . .

Эйден проснулся в каком-то темном, не знакомом месте. Первое что он почувствовал – холод и воду под ним. Ладони скользнули по мокрому полу. Холод тут же пробрался под кожу. вокруг непроглядная тьма. В темноте мелькнуло что-то слишком высокое, слишком близкое. Где-то недалеко раздавались щелчки и рычание. Глаза его не находят, но его присутствие чувствуется каждой клеткой тела. Темно. Скользко. Он дышит рядом – слишком близко. Бежать было некуда. Прятаться – негде, оружия нет, где он оказался? Щелканье приближалось. Из темноты вспыхнули два огонька, два голодных глаза. На бледной морде в синем свете отчётливо виднелись глубокие морщины и передаваемая ими ярость вперемешку с голодом. Прыгун подходил тихо, медленно, как будто ещё не соображая что видит. Когда сообразил, взвыл в воздух и рванул на парня. Пилигрим побежал. Не к выходу – куда-то в темноту Прыгун, дезориентированный, появился не сразу. Сначала – звук. Щелчок. Рычание Потом – дыхание за спиной. Следом – вопль и удар. Эйден пытался отбиваться, но голыми руками это было просто нереально. Так они кружились в смертельном танце, сплетались в неравной битве. Иногда удавалось оторваться от преследования, прячась в тьме, пока его в конце концов не находили вновь. Казалось, сердце бьется так громко – что по его биению тварь его и находит. Как долго уже продолжаются эти схватки? Силы кончались, но прыгун безустанно рыщет во тьме, рокоча и грузно дыша. Эйден пытался найти выход, но сколько бы он не бежал, всюду была густая тьма. Монстр снова приближался, вскоре заметил и кинулся на пилигрима. Руки ослабевали, потом перехватило дыхание. А когда потемнело в глазах – стало по-настоящему страшно. Казалось это конец, выхода нет, силы на исходе, а сверху его седлает уродливая тварь, жаждущая обглодать его лицо. Но где-то в далеке кто-то шептал, странные, неразборчивые слова. Монстр отпрыгнул, загорелся как спичка, словно включился ультрафиолет, но прыгун снова и снова пытался дойти до Эйдена. Пришло оцепенение, пока парень осознавал происходящее. Это его шанс! Пилигрим поднялся, снова и снова наносил удары по ослабевшей твари, пока та только и могла толкаться и размахивать лапами в слепую, в какой-то момент она конечно повалила его, но быстро получила удар под дых. Тварь в конце концов завизжала и упала на колени, сгорая как бенгальский огонь в ночи. Он облегченно вдохнул полной грудью, чувствуя только тепло и наконец-то спокойствие, опасность миновала.

Стало совсем темно и пусто.

Это все?

. . .

Пора вставать. Ты слышишь? Если да, подай знак Глаза медленно открылись, реальность не осознавалась полностью, что происходит? Как только в голове прояснилась картина происходящего, он вскочил и вжался в стену. Сердце заколотилось, глаза забегали по присутствующим: женщина с проницательными голубыми глазами, вид которых выдавал в ней заражённую, девушка с ружьём наперевес и.. Кайл Крейн?! О боги, это же он, получается план Спайка все же воплотился.. Мужчина стоял на против него, уставшим взглядом оценивал его. Он и правда выглядит как легенда, как человек повидавший много дерьма. Эти люди спрашивали парня про него, про то что вообще случилось, откуда они со Спайком знают друг друга. Когда речь зашла о нем, и пилигриму ответили, что приятеля они не видели, он хотел было прям так оправиться спасать Спайка. А затем так вообще Барон позвонил и потребовал «зверя», вот как, ну с другой стороны Эйден и сам себя человеком назвать не может, больше нет.. Пилигрим подскочил, но прежде чем он что-то сказал его осадили и отправили спать. Завтра будет трудный день. Дождавшись, пока голоса стихнут, а фонари погаснут, пилигрим ушёл. Просто вышел из пещеры. Мало им проблем что-ли, особенно Крейну. Барон обещал отпустить Спайка, как получит своего «зверя», значит зверь сам явится к нему на порог. И вот он уже у ворот замка Барона. Руки холодели, Где-то внутри оседал страх. Передние охранники стояли неподвижно с ружьями перед собой, готовые стрелять, а парни позади зашушукались с рациями, после чего отошли уже и передние, освобождая путь зверушке. Эйден шёл вперед, опустив голову и смиряясь со своей участью. Пути назад не было уже когда Спайк связался с ним. Увидя свою зверушку, Барон не то чтобы сильно обрадовался. Он разочарованно смотрел на одиноко стоящего в большом помещении "зверя". Он ожидал большего, рассчитывал что Крейн тоже придет голову под его гильотину класть? В шею вонзилась какая-то игла и перед глазами начало плыть, прежде чем он рухнул на пол.

. . .

Веки с трудом открывались, затуманенный взгляд прояснился , когда он увидел жуткую картину: как будто бы застолье, участники которого связаны и некоторые находятся в отключке. Было тихо, подозрительно, барон терпеливо ждал, пока главный гость оклемается. Мерзкое чувство разливалось по телу, отсутствие какого либо контроля заставляло зерно паники прорастать буквально за минуты. Дождавшись пробуждения всех, барон поставил жуткую музыку и начал монолог о своем превосходстве, говорил так, будто зал был полон зрителей. Так же он похвалился о том, как ему помогла девушка рядом – Оливия. Это сильно ударило по Крейну, он выглядел раздавлено. Когда барон начал расхаживать с ножом Сердце забилось быстрее, беспокойство в груди разгоралось. Барон что-то говорил, Эйден не слушал. Он считал вдохи. Один. Два. Нож ещё не двигался – и от этого было хуже всего. Барон провёл ножом по столу. Медленно. Звук был тише выстрела – и страшнее. Он говорил долго. Достаточно долго, чтобы стало понятно – никуда он не спешит. Барон довёл нож по столу до Спайка. Все время он не переставал надоедливо распинаться о своём гении, хотя большая часть была благополучно пропущена. Верёвка впивалась в запястья. Он дёрнулся – верёвка не поддалась. Он знает к чему это ведёт. Барон не замолчал, даже когда подошёл вплотную. Только голос стал тише. Металл блеснул – и сразу исчез. Спайк осел, будто просто перестал держаться. Крик вырвался сам – сорванный, хриплый, чужой. Горло обожгло, в груди рвануло, воздух кончился. И тогда что-то внутри сломалось окончательно.... Затем был убит и ученный, хотя его и попыталась спасти Лидия. Когда барон вложил пистолет в руки поникшей девушки, она направила его с Крейна на барона, что не закончилось удачей, её скрутили и уложили лицом в стол. Лидия заставила барона отшатнуться, после чего Оливия воткнула нож в его глаз. Он сбежал. Оливия спешно развязывала путы. Верёвку на руках ослабли и она упала, давая волю ярости. Все приобрело немного синеватый оттенок, движения размывались, звуки доходили сквозь барьер. Эйден клал противников одного за другим, сначала голыми руками, затем новоприобретённой винтовкой. Они с Крейном догнали барона, когда он вколол в себя что-то и мутировал. Он возрос, мышцы увеличивали массу, делая его устрашающим. Лицо так же обтянула плоть, Нижняя челюсть не выдержала такого давления и треснула на две части. Они кинулись в затяжную схватку, когда голос Лидии где-то в пространстве попросил о помощи. Он просто был – где-то рядом, как ориентир. Эйден был подобен зверю, но он дёрнулся, словно его окликнули по имени. Зверь рвался вперед, Но человек уже развернулся. Пилигрим ринулся в здание, по коридорам билось эхо стрельбы и криков. Добравшись до нужной комнаты, где солдаты штурмовали импровизированное убежище телепатки. Вояки пробивались вперед, сквозь мертвецов, пока не многочисленные бегуны отчаянно изгибались в уворотах и атаках, что не особо им помогало. Мертвецы постепенно пали под натиском людей с автоматами. Эйден, успевший в последний момент, солдат барона из укрытия одного за другим, прямо в головы. Лидия старалась помогать, призывала заражённых заговаривала укушеных. Среди обычных уродов были и стероидные, намного сильнее и прочнее обычного человека. Один подошел и ударил с ноги Пилигрима в грудь, от чего тот чуть не рухнул. Он не бросался вперёд. Встал между ними и Лидией – и больше не отступал. В ход пошли состряпанные ножики из всего найденного по пути мусора. Голос снова вспыхнул в голове – коротко, резко. Он пригнулся раньше, чем пуля ударила в стену. Выстрелил в ответ, не целясь долго. Солдат рухнул, перегородив проход. Второй попытался обойти. Не вышло. Эйден отступил на шаг, закрывая Лидию корпусом, и ударил прикладом. Рука дрогнула. Усталость догнала внезапно, будто кто-то выключил свет. Он выдохнул сквозь зубы и снова поднял оружие. Заражённые рвались вперёд, ломая строй солдат. Крики смешались с выстрелами. Патроны были на исходе Что-то внезапно ударилось о ногу, взгляд зацепился за мачете. Лидия подтолкнула его, очень во время к слову. Эйден выскочил из укрытия, стараясь не попадать под пули. Он бил быстро. Без злости. Без лишних движений. Эйден не смотрел на них. Он следил за расстоянием. Когда всё стихло, он всё ещё стоял на месте. Только тогда понял, что дышит ровно.

Когда они с Лидией забрались на крышу, все уже было кончено. Только вертолет ВГМ и Кайл с обещанием найти и покарать их всех. Эйден и телепатка встали по обе стороны от Крейна и все втроём они смотрели в след улетающему в закат вертолёту.

. . .

Не смотря на обещание Крейна покарать ВГМ, Эйден не спешил на помощь. Ему нужно было отдышаться, понять для себя: кто он такой все-таки. Вопреки ожиданиям его решение поддержали, Кайл с пониманием отнёсся к его выбору, самому тоже нужно было бы сделать перерыв. Попросил только быть на связи, или связаться когда будет готов. Они условились на какой-то чистоте и Эйден покинул Кастор Вудс.