Среди звёзд

Погружаясь во тьму Эйден на последок услышал приглушенный топот и …кажется какие-то слова?

. . .

На фоне маячил запах спирта, меда, ромашек и марли. Перед закрытыми глазами снова возникли картинки воспоминаний. Мия, больница, Вальц... Но они отличались от обычных кошмаров. Трое сидели за столом, Мия у небольшого тортика со свечкой в форме цифры пять, Эйден с Вальцем по сторонам от неё. Мия выглядела счастливой.

. . .

Резко разомкнув глаза, Эйден подскочил на месте, жадно глотая воздух. Глаза забегали по помещению. Это была его комната у рыбьего глаза, небольшая комнатушка с петухом в загоне. В глазах ещё рябило и двоилось, голова закружилась. Эйден хотел было встать, но обессиленное тело подалось обратно, усталость захлестнула с новой силой, он снова провалился во тьму. В следующий раз по телу прошлась острая боль. Разомкнув глаза он отпрянул назад, где уперся в стенку. Он встретился с глубокими карими глазами перед собой. Обладатель глубоких глаз искал что-то в своей сумке, пока не отвлекся на пилигрима. — тише, малыш, у тебя шов разошёлся— спохватился Хакон и положил руку Эйдену на плечо, легонько толкая обратно на матрас. Его голос был мягким и бархатистым, убаюкивающим, но в голове крутилась одна мысль:.. — Хакон..? как ты меня нашёл? Я был в темной зоне, на окраине..— Хакон не раз вытаскивал пилигрима из каких-то передряг как фея крёстная , он всегда как раз вовремя, что было иногда чересчур странно. — У тебя кнопка на рации сломалась, я услышал ваш концерт с начала до конца, честно, не самые приятные звуки.. Я узнал в рыбьем глазе, куда ты шёл — Хакон достал иглу со спиртом и стал дезинфицировать её. — потерпи — отрезал Хакон и Эйден почувствовал, как игра рассекает кожу, образуя отверстия, через которые не менее неприятно проползала нитка. От дискомфорта он задержал дыхание, ожидая самого неприятного – стягивания швов. На пятом стяжке кожа раскраснелась и онемела, боль поутихла. Эйден начал был сонно прикрывать глаза, как острая боль вернула его обратно. Он затяжно промычал, кидая взгляд на шов. — Я закончил, выдыхай — он воткнул иглу в катушку и положил в сумку. Хакон ушел наружу, около получаса пропадал, после чего вышел с пиалкой в руках, из которой струилась изящная струйка пара. — тебе нужно поесть — он подвинул табуретку к подобию кровати и сел рядом Эйденом. Пилигрим приподнялся и послушно открывал рот, позволяя себя кормить, руки все равно изранены и перевязаны. Горячий бульон обжигал язык, но не был достаточно горяч, чтобы прекращать есть. Спустя время Хакон ушёл, оставив Эйдена наедине с тишиной, второй уснул, в очередной раз, ну а что ему делать ещё? Во сне его проследовали события минувших дней, последствия его выборов. Казалось бы, как один залётный Пилигрим мог влиять на город так сильно.. Развалил целую фракцию в старом городе, захватил телебашню, поучаствовал во всех конфликтах, выполнил порядка сотни поручений по городу, часть из которых ничем хорошим не кончилась.. Всплывали отрывки из запомнившихся просьб: дедок просил спасти «сестру», художнику нужна была кровь мутанта, самоубийца со «светлой темкой», обманувшей и его, космический петух… стоп, это уже какой-то бред.. Затем пошли кошмары.. Телебашня, х13, Верòника…

. . .

Такими темпами Эйден пролежал без малого две недели, пока не почувствовал, что может передвигаться без адской боли. Потом еще через неделю он вполне свободно бегал. Ингибиторы значительно ускорили регенерацию и устойчивость, без них Пилигрим через недельку бы в городе окочурился. Когда Эйден полностью встал на ноги, он пошёл по тёмным зонам. Простеньким зонам, чтобы не надорваться ещё сильнее. Хакон хотел было отговорить Пилигрима, но с ним спорить было бесполезно, все равно же пойдет, поэтому он присоединялся к зачисткам. Эйден скупал у торговцев всё сырьё и детали, часто захаживал к мастерам за улучшениями и брал абсолютно все, что криво лежит, даже если это десяти тысячный кусочек металлолома. Помогал всем на пути, не взирая на абсурд некоторых просьб. Казалось, что пилигрим собирался сделать ВООБЩЕ ВСЁ на своем пути. За это время они с Хаконом стали ближе, вместе ходили всюду: на попойки, на задания, на битвы с ревенантами, . Хакон даже услышал реп в исполнении Пилигрима, это запомнится надолго. После полного выздоровления они стали реже вместе ходить на задания и битвы, но как только начиналась попойка так он тут как тут. После очередной попойки и пьяной драки в баре они возвращались в конурку у рыбьего глаза, где оба рухнули спать на многострадальный матрас, которого едва хватило на двоих - в тесноте, да не в обиде. Эйдену не особо хотелось спать, он просто лежал и наблюдал. За микро движениями в лице напротив, как вздымается грудь, как подрагивают ресницы - как он умиротворенно спит. В конце концов и пилигрим заснул, оставив сверление взглядом на потом.

. . .

Пилигрим проснулся от сквозняка, мерзко проскальзывающего под футболку к теплому телу. Хотелось свернуться в клубок и накрыться одеялом, правда за неимением одеяла пришлось отказаться от этой мысли. Привставая на локтях, обрывками вспоминался вчерашний вечер: перепалка каких-то типов, вот они уже машут кулаками, Лоан пытается разнять этих амбалов, вот Пилигрим спешит помочь явно не справляющейся даме, получая резкое несогласие промеж глаз от недовольных господ. И вот драка уже с Эйденом, недолгая, пилигрим почти с легкостью уложил агрессора на лопатки, и не таких громил побеждал. Но без ссадин и кровоточащего носа не обошлось. Руки потянулись к тёплым травмам, очерчивая их пальцами, они отдавались легкими уколами боли, но это была приятная боль, напоминала что он победил.. Затем вспомнилось, как Эйдена уже оттаскивали от этого самого амбала. Хакон уводил его в уборную, пока с дебоширами разбирались Фрэнк и Лоан. В тесной комнатке зазвучал треск воды, через мгновение по лицу заелозила мокрая тряпка, стирая следы борьбы с лица. Холодный кусок ткани впитывал неудачные отрывки драки, забирая с собой тяжесть и напряжённость под какофонию звуков снаружи и причитания перед лицом. Погоди, а чего это его утирают как ребёнка? Брови свелись к переносице и пилигрим попытался перехватить тряпку, на что получил лишь «не двигайся», кратко и ясно. Эйден прикрыл глаза и полностью расслабился, слегка обмякая и поднимая лицо так, чтобы было удобнее вытирать. Пилигрим поднялся с локтей в сидячее положение, осмысливая воспоминания. Стыд то какой... Налакался, подрался, так ещё отмывать и нести до койки пришлось.. Оглядевшись, пилигрим никого рядом не увидел. Как будто бы он должен был. Внутри немного проявляла себя досада, оседая чем то тяжёлым внутри. Конечно, Эйден не ждал, что бегун встретит его с утра в постели, но надежда тлела внутри.

. . .

В сражениях в тёмных зонах Эйдена все чаще стали мучать приступы заражения, голова кипела, руки тряслись от ярости, изо рта выходил гортанный рёв, глаза окутывала голубая пелена и все в радиусе 5 метров не жильцы, затем пилигрим окружённый трупами. Это вызывало настоящую панику из раза в раз, грудь сжималась от мысли, что может повториться история с Вероникой. Пилигрим осознавал, что оставшись в городе, он подвергает всех опасности, прыгун накачанный ингибиторами и непонятно чем из лабораторий. В последний раз чуть не обратился прямо на улице.. Он уже некоторое время запасается всем, чем только можно было, улучшает оружие и обмундирование, прорабатывает план по уходу из города. Но внутри что-то все-таки хочет остаться в городе, заставляя сомневаться в своих решениях. Как будто он не доделал что-то важное, но понять что именно он не мог. Несколько раз Эйдена вытаскивали на какие то праздники или попойки, где он на время забывал обо всём и расслаблялся в компании друзей. На одном из таких праздников Эйден слишком расслабился. Который это по счёту стакан? В глазах стоит дымка, лицо обдало жаром, в голове наконец-то вообще никаких мыслей. В баре играла музыка, на сцене пела девушка в атласном платье. Думал, такое перестали носить после падения. Она пела, извиваясь в подобии танца перед микрофоном. Красиво, бедра элегантно двигались, на лице была яркая улыбка. Волосы у девушки были настолько блестящие и пышные, что казалось, будто она не из этого мира, ни одна местная девушка не могла таким похвастаться. Взгляд с девушки перемещался по залу, цепляясь за глазеющих зевак, бармена, музыкантов и остановился на Хаконе. Бегун расслабленно откинулся на спинку кресла, покачивая стакан в руке. Он выглядел спокойно, даже уверенно, на лице растянулась довольная улыбка, а глаза в моменте перехватили взгляд пилигрима. Это заставило забиться краской и резко повернуть голову, залпом выпить Шот и едва не закаляться от обжигающего пойла. К концу вечера Шоты без закуски дали о себе знать, ноги были ватные, голова туманная, потеря координации, лёгкая тошнота, одним словом – полный набор. Хакон снова вызвался дотащить до конуры тушку товарища. — Совсем ты не умеешь пить, Малыш — бормотал он скорее себе, чем пилигриму, но он вроде что-то промямлил в ответ. Минуя подъём они все же вошли внутрь. Эйдена бесцеремонно сбросили на кровать, словно мешок картошки, хотя это не далеко от истины в данный момент. Хотел было бегун уже уйти, как его потянули за штанину. Совсем как ребенок, ей Богу. Он обернулся, сразу зацепившись взглядом за сияющие голубые глаза, молящие не уходить. – можешь посидеть со мной, пока я не усну? Бегун вздохнул, но лёг рядом. Эйден улыбнулся на и через какое-то время уснул, Хакон и сам решил переночевать тут, утром добираться до рыбьего глаза не придётся. От одного выхода были слышны веселый Гам людей и горел тёплый свет фонарей, от другого же вопли заражённых, вой прыгунов и свет УФ лампы. Цвета легли на лицо пилигрима, деля его пополам на светлую и темную сторону. Поэтично. Голоса снаружи стихали, уступая тишину визгам зомби. Глаза слипались, пелена сна потихоньку накрывала сознание. Эйден судорожно дышал, начал что-то бормотать и вскоре вовсе закричал, сон как рукой сняло. Он вскочил тяжело дыша, плечи дрожали, взгляд метался по комнате, пытаясь понять где он вообще находится. Бегун положил руку на плечо, привлекая внимание на себя – тише, Малыш, все в порядке, видишь? – голубые глаза встретились с карими и стали чуть спокойнее. Напуганное выражение лица стало озадаченным, даже может печальным. Затем печаль сменилась решительностью, он приблизился к лицу бегуна и оставил там невесомый поцелуй. Карие глаза на против расширились в удивлении, но прежде чем он что-то успел сказать, Эйден извинился и смущенный отвернулся, ложась на подушку, спиной к Хакону. Не зная, алкоголь ли это играл, или что-то другое, Хакон решил разобраться с этим утром, хотя после этого сон долго не шёл. В конце концов он провалился в царство Морфея

. . .

Утром бегун проснулся, обнаружив что стало слишком просторно на маленькой койке, продрав глаза он осмотрелся. Видимо пилигрим уже встал и побежал куда-то. Он потянулся и было направился к выходу, как заметил сложенную в двое бумагу, лежащую на тайнике Эйдена. Снаружи было написано «прощай», раскрыв письмо, Хакон замер. «Прости, я не смогу довести тебя до океана, Хакон, я слишком опасен. Я обращаюсь во что-то пугающее и не хочу никого из вас подвергать опасности.

-Эйден»

Моментом проскочила мысль, которая заставила иронично усмехнулся: Бегун и сам бросал по письму, бумеранг? На душе стало как то гадко, пусто… Хакон вышел из комнаты и скрылся в баре.

. . .