Тень

Работа военного фотографа некоторым людям представляется такой же безопасной, как и работа обычного: ходишь себе по полуразрушенным бомбёжками городам, фотографируешь. Иногда ещё мирные жители или военные в кадр попадают. А так всё то же, только платят побольше. Какое заблуждение. Я уже трижды был практически мёртв, а однажды даже стрелял. Конечно, я одет отлично от военных: жилет с надписью «ПРЕССА» на английском, аналогичный шлем, фотоаппарат и удостоверение, висящее на шее, но кому какое до этого дело, когда рядом с тобой есть как минимум один вояка. «Для безопасности». Наша работа опасна тем, что ты рассказываешь историю. Она может быть любой, зависит от твоих убеждений. Ты можешь врать, искажать факты и делать постановочные фото, а можешь стать чуть ли не врагом и предателем, показывая правду. Моим родителям никогда не нравилось это. Мать, которая работала медсестрой в военном госпитале, всегда твердила, чтобы я нашёл нормальную работу и женился («Тебе уже двадцать восемь, а до сих пор девушки нет! Мне стыдно за тебя»), а отец — офицер, который заставлял меня пойти в армию и сделать военную карьеру — сетовал, что я не пошёл служить по контракту — был бы на виду, под его крылом. А мне никогда не нравилась эта забота. Может, оттого и выбрал такую работу? Не военный, своей жизнью рискую не больше контрактника, но с войной связан. Возможно, именно поэтому отец мне все командировки и устраивает, и людей лучших находит, чтобы меня защищали от вражеских пуль. Впереди меня ждут три месяца в Сирии. Снова. Я был там три раза, поэтому мать уже не наставляла меня, а отец просто сказал «до встречи». Да и по сравнению с пятнадцатым годом сейчас относительно спокойно. Надеюсь, смогу найти общий язык с военными, а то они не сильно любят журналюг. А Хмеймим был всё таким же: самолёты, солдаты и жара. Пустыня всё-таки. Досмотр был моим самым нелюбимым мероприятием, но обязательным. А пока твои вещи внимательнейшим образом изучают, можно было осмотреть уже саму базу. Она неплохо охранялась: высокий забор с зоной отчуждения, две взлётно-посадочных полосы, здание аэропорта и горы, над которыми время от времени летают российские вертолёты. Инфраструктура тут развита хорошо, так что искать какой-нибудь отель не придётся. Пройдя досмотр и уточнив направление к месту проживания журналистов, я решил сначала сделать пару (десятков) снимков. Заметив, видимо, тренировку какой-то группы спецназа (их было четверо, так что это точно не контрактники), подошёл поближе, дабы запечатлеть особо красивые моменты, но меня отвлёк разговором старый добрый друг и увёл в ту сторону, которую ранее указал служащий, как дорогу к пристанищу журналистов и прочей нечисти. Похоже, придётся сначала осваиваться и уже потом фотографировать прекрасных парней в форме. Мой хороший друг, Владислав Донов, практически жил в Сирии (в отличие от меня) и в целом был общительным человеком, производил приятное впечатление. Наверное, поэтому с ним и вели беседы не только рядовые контрактники, но и бойцы спецподразделений. Комнаты были как казармы: большое помещение с не менее большим отсутствием личного пространства, хоть и коек было меньше, чем в солдатских. Разложив вещи в небольшой шкаф (благо их было немного) напротив кровати, я решил, что было бы неплохо выяснить с какой же группой мне предстоит сотрудничать. Да и нужно было местному начальству доложить, что я прибыл. И только выйдя на улицу, я понял, что напрочь забыл куда идти, а спросить не у кого! Влад ушёл выполнять заказ канала, а больше тут я никого и не знаю. Лишь солдаты сновали туда-сюда с выражением явного отсутствия времени на такого недоумка, как я, который умудрился забыть дорогу. Печально, конечно, но не всё потеряно! В поле моего зрения после недолгого осмотра местности появилась некая компания из четырёх бойцов (это было понятно по форме и походке), которые стояли и явно кого-то ждали. А ещё они были похожи на тех парней, которых я видел ранее. Не медля, решил подойти именно к ним. Думаю, они не будут против, если я спрошу как пройти в библиотеку? — Извините?.. — я подошёл к компании, которая что-то активно обсуждала. — Мне нужно к вашему руководству, не подскажете как пройти? — Вон то здание видишь? — парнишка лет двадцати пяти указывает вперёд. Чёрт их разберёт в этих масках. — Ага. — Вот оно тебе и нужно. Там сейчас совещание какое-то, так что пока можешь погулять, осмотреться. — Спасибо большое. — А ты журналист что ли? — обращается уже другой, по голосу, старше первого. — Типа того. Кирилл, можно Кира или Кир, — представляюсь. Всё же мне с ними три месяца чуть ли не под одной крышей жить. — Я Бизон. Это Чиж, — кивает на того младшего. — Это Винни и Физик, — указывает на двух парней передо мной. Все они были как на подбор: высокие, широкоплечие. Я бы даже сказал «статные». Чиж, правда, выделялся своим щуплым телосложением, но по голосу и глазам был самым молодым, возможно, парень был младше даже меня, так что худоба ему простительна. — Видимо, нам с тобой придётся вместе работать, — так вот о какой «лучшей группе на базе, которой я доверяю» говорил отец. Я не очень любил и стыдился, когда он (а это практически всегда) делал подобное: я, вроде, взрослый и сам могу позаботиться о подобном, зачем мне помогать? — Что тебя привело сюда? Мог бы на гражданке что получше найти. — Мог бы. Не захотел. А вы почему такую опасную работу выбрали? — Интересный вопрос. Я с юношества понял, что нравится всё военное, пошёл в училище и вот я тут, — с явной улыбкой ответил Чиж. — Кажется, они закончили, — прервал Физик. И правда, из того здания, на которое ранее указал Чиж, выходили люди. Среди них никого, похожего на начальство, не увидел. — Как заходишь, направо, самый последний кабинет. — Понял, спасибо. Оставив парней, я пошёл в указанном направлении. Подойдя к кабинету, постучал три раза и после того, как досчитал до двух, зашёл. — Здравствуйте, я… — начинаю диалог с местным начальником. — Здравствуйте, да, проходите, садитесь, — перебивает. Кабинет был скромным, ничего лишнего: стулья, карта на стене, ну и некоторые, по видимому, нужные вещи и куча каких-то бумаг на столе. Стулья, кстати, довольно удобные. — Наслышан о Вас, Кирилл, наслышан. Не в первый раз уже у нас? — с этим полковником я встречался ещё во время прошлой командировки, но знакомство вышло скомканным, а позже пересечься не получилось вовсе, но по смутным воспоминаниям могу сказать, что он почти не изменился: всё такой же невысокий (он встал, чтобы пожать мне руку), всё те же добрые глаза и широкие плечи. Производил впечатление в целом хорошего человека. — Да, вот уже четвёртый раз к вам в гости приезжаю. — Значит, многое уже знаете, отлично. Скоро должен прийти ваш проводник, он только с задания, так что будет немногословен, — стук в дверь. — Войдите. Я повернул голову, чтобы лучше увидеть вошедшего. Им оказался парень, возможно, даже моложе Чижа, в маскировке, с автоматом в руках и винтовкой за спиной. — Проводник, заходи, ты как раз вовремя, — улыбнулся полковник. Солдат послушно сел напротив меня. Осмотрев его, я увидел окровавленный бинт на левой руке и погоны капитана. Похоже, он и правда только с задания, даже в медпункт зайти не успел. Было что-то странное в нём. На меня, конечно, внимания не обратил, взгляд устремлён на начальство. — Знакомьтесь, Кирилл, это Проводник, Проводник, это Кирилл. Твоя задача его охранять, сопровождать, отвечаешь головой, — обращается к военному. — А ты свою задачу знаешь, — уже ко мне. — У меня ещё есть некоторые дела, так что как только всё обсудите, ты в медпункт, а ты осваиваться, — и ушёл, прихватив какие-то бумаги. — Меня, как ты уже знаешь, зовут Проводник, — начал говорить солдат, смотря прямо мне в глаза. Я даже не заметил, как он перевёл на меня взгляд, пока глазами провожал старшего по званию и возрасту. Голос был холодный, спокойный, женский, что меня удивило и немного насторожило. Вот и странность подъехала. — Большего обо мне тебе знать не положено. На эти три месяца я твой охранник, так что с какими-то душевными разговорами или болтовнёй ни о чём не лезь. Отношения с кем-то заводить крайне не рекомендую, иначе, если я узнаю, в Сирию ты больше никогда не попадёшь. Любить не запрещаю, просто старайся делать так, чтобы я этого не замечала. Обращаться ко мне исключительно на «ты». Все сделанные снимки приносишь мне. Если есть предложение, просьба, вопрос, предчувствие — говори мне. Если на вылазке или во время операции что-то увидишь, говори мне. Я вроде не кусаюсь, но не люблю, когда лезут не в своё дело. Если возникнут проблемы, можешь обратиться либо ко мне, либо к Бизону, либо к Полковнику. А сейчас, уж извини, мне нужно в медпункт и снабдить своих разведданными. Кабинет моей группы соседний, меня там можно найти в любое время. Конечно, если нет тренировок, заданий и я жива. Сегодня если будет что-то, можешь в любое время зайти, — закончила она и встала. — Можно вопрос? — окликнул я её уже у двери. — Ты его уже задал. — Как тебе удалось попасть сюда? — моему удивлению не было предела. Девушка в армии это редкость, а тут!.. — Девушек обычно только в штаб берут, — решил спокойно отреагировать на такую неожиданную новость. Всё-таки эмоции сейчас явно лишние. — Как и все остальные. Никогда бы не подумал, что буду плечом к плечу на войне с девушкой. Нужно столько всего у неё выведать! — Проводник! Подожди, у меня есть вопросы! — быстро выхожу из кабинета вслед за девушкой. Она шла не так уж и быстро, так что догнать не составило труда. — Все вопросы потом, мне некогда, — смотрит на карту, которую успела достать. — Мы с тобой пересекались раньше? Кажется, в России я тебя точно видел. — Послушай, — останавливается и смотрит в глаза. Взгляд не был злым и холодным. Он скорее выражал усталость (я бы даже сказал «заёбанность») и нежелание контактировать с людьми. — Я трое суток провела без сна, собирая данные о противнике, из-за чего ошиблась и получила два ранения. Как думаешь, мне сейчас хочется болтать ни о чём, когда ночью будет ещё одно задание, в котором я и, между прочим, ты будем участвовать? Если хочешь жить, то до вечера ко мне не подходи, — тон был ровным и даже гипнотизирующим в какой-то мере. Прервав зрительный контакт, она ушла к той группе и дала, судя по силуэту, Бизону карту, что-то быстро объяснив, ушла в другую от них сторону, видимо, в медпункт. Что за второе ранение? Я должен это выяснить, иначе моя вторая личность, которой хочется знать всё про всех, не успокоится! Да и освоюсь заодно, сделаю снимки (в случае чего смогу оправдаться, что я фотограф, хожу фотографирую), хотя бы узнаю, где тут врач. Первым делом Проводник пошла сдавать оружие. Оно и понятно: с автоматом, снайперской винтовкой, пистолетом и гранатами в подсумках идти к некоему Доку невежливо, наверное, да и не очень-то удобно. Подслушать получилось мало что, а подсмотреть тем более, узнал только, что, скажем так, «заведующий оружием» это Дрозд. Во вторую очередь Проводник пошла в казарму. Их где-то учат такому небрежному отношению к своим ранениям, когда ты в более-менее безопасном месте? По-другому такое поведение я объяснить не могу. Это же верх… не знаю чего верх, но верх определённо. Тут подслушать не получится, потому что девушка в помещении одна, поэтому буду подсматривать. На расстоянии, конечно. Благо, двери тут нет (интересно, почему?) и сделать это будет легко. Проводник подошла, видимо, к своей койке и сняла бронежилет. Осмотрела его, скорее всего, на предмет повреждений. Он был, кстати, полицейский, а не обычный. Видимо, кто-то хочет схлопотать пулю. Далее сняла шлем и осмотрела уже его. Вторая «странность»: она рыжая. Огненно-рыжая. Дорога до третьего (читай — изначального) места назначения заняла минут пять от силы, но как же долго они идут, когда ты находишься под палящим солнцем (тут градусов сорок, не меньше!). Слава всем богам, что в помещениях есть кондиционеры, а то было бы совсем худо. Медсанчасть представляла собой типичную больницу: белые стены, люди в белых халатах и пациенты в форме. Красота. Проследовав за Проводником, видимо, дошли до кабинета Дока. Они о многом говорили, но самое важное я-таки узнал: рука (а именно левое плечо, которое я уже видел) и правая нога (которую я, понятное дело, не увидел). А ещё я узнал, что она служила в ССО, что было просто невозможно. Туда и парней-то не всех берут, что уж про девушек говорить! Кстати, у неё есть татуировки. Я заслушался и чуть было не попался, когда капитан выходила, обещая делать себе перевязки, но вовремя заприметил какой-то цветок и начал усердно делать вид, что решил устроить фотосессию специально для него. — Кирилл. Не прокатило. — П-привет. Давно не виделись, — стараюсь всем своим видом сказать, что я не пошёл на поводу у своего мозга, который подкинул такую странную идею. Проводник же пристально на меня смотрит. Даже как-то не по себе стало. — Ничего не хочешь мне сказать? — скрещивает руки на груди (правая над левой, прошу заметить). — Например? — включаю дурачка, вдруг прокатит? — Например, почему ты уже который раз мне на глаза попадаешься? Я снайпер и разведчик, за мной «скрытно» следить смысла не имеет. Лучше делай свою работу. Надеюсь, ты меня понял, — уходит. На заметку: не следить, не донимать, если это было сказано. Так и быть, займусь своей работой. Я пошёл бродить по базе в поисках моментов, которые мог бы запечатлеть. Жаль, если их придётся удалить (тот цветочек я заснял). Конечно, параллельно я думал о своём проводнике. Она явно в спецназе, всё, что мне можно знать — позывной и кем служит. Ну, и звание. Выглядит она молодо, вряд ли смогла бы с восемнадцати лет дослужиться до капитана (Чиж хоть и старше, как мне кажется, но в звании младше). Может, отец офицер? Решил помочь своей дочери и «подарил» звание и службу там, куда просто так не попасть? Нужно это обязательно выяснить. Интересно, ответит ли, если спросить напрямую? Только к вечеру, когда уже стемнело, я подготовил снимки, которые было бы не стыдно показать публике и Проводнику. Кто вообще такие позывные присваивает? Подошёл к кабинету, прислушался. Вроде тихо. Может, она уже ушла в казарму спать? Ладно, попытка не пытка всё-таки. Стучу в дверь, жду, вхожу. — Можно? — говорю немного громче, закрывая за собой дверь, а когда поворачиваюсь, то не вижу никого за столом. — В следующий раз будь тише, пожалуйста, — тот же спокойный и холодный тон, немного сонный. Только сейчас замечаю, что девушка лежала на небольшом диване. За столом его не видно. — Разбудил? Прости, я не- — Что хотел? — встаёт и, если судить по движению не раненой руки, надевает маску. Подходит ко мне. — Снимки принёс, — протягиваю флешку. — Мне подождать или.? — Как хочешь, — устало. Забирает флешку, включает ноут, а я сажусь напротив на стул. В кабинете свет только от лампы на столе и экрана, так что разглядеть нормально помещение не выходит. Зато разглядеть лицо своего охранника получается очень даже хорошо: выглядит она максимум на двадцать пять, взгляд уверенный, волосы, понятное дело, немного растрёпанные. Интересно, она замужем? Ещё удалось увидеть татуировки, хоть и не полностью. Это были рукава. Выглядит красивенько. Интересно, что они значат? — А ты давно служишь? — По мне не видно? — смотрит как на дурака. — Тебе нельзя этого знать, — взгляд тут же становится холодным и спокойным. Всегда удивлялся как служащие в спецподразделениях могут такое. — Ты снайпер и разведчик. Погоны говорят, что ты капитан. На вид тебе лет двадцать пять-двадцать семь максимум. Если опираться на то, что мне известно, то к этому времени ты бы до такого звания не смогла бы дослужиться. Вывод: либо через постель, либо через влиятельных родственников, например, отца-офицера. А про твои способности могу сказать то же самое: снайперская школа это три года где-то, а на разведчика от одного года до трёх лет, плюс сама служба это не так просто. Вывод: либо мне врут, либо я сам себя обманываю. — Отличная аналитическая работа, — не отрываясь от экрана. — Всё мимо, кроме того, что и так известно. — Ладно, у меня есть козырь. — Давай, удивляй. — Ты служила в ССО. — Да, сидела в штабе и координировала работу, — обыденно отвечает, будто мы обсуждаем какая на улице погода (одновременно ужасная и прекрасная, кстати). — Ладно, у меня нет козырей. — Быстро ты сдался, — вынимает флешку и протягивает мне. Тянусь, чтобы забрать её, не вставая со стула. У меня ещё уйма вопросов. — Бизон просил передать: через пятнадцать минут на плацу. Ждёт обоих, — из ниоткуда появился и тут же исчез Чиж. Я даже немного опешил. Всё-таки мне не наврали. — Ну и что застыл? Через десять минут у оружейной. Теперь-то ты знаешь, где она находится.