Тень

Славная Сирия была прекрасна: песок и скудная растительность напоминали о том, что ты находишься в пустыне, а постоянная жара, которая начинала спадать вечером и почти полностью уходила только ночью… Благодать. Вообще, люблю закаты. Есть в них что-то притягательное. Особенно летом. Особенно у бабушки в деревне. Какая-то чарующая атмосфера. Как ходить на учёбу или работу рано утром в мае: тепло, зелень кругом, людей не так много. Красиво, в общем. — Я надеюсь, как из пистолета стрелять, знаешь? Проводник была в полной амуниции: шлем, нормальный (!) бронежилет и разгрузка. — Смутно помню, — ответил я и зашёл следом. Мне каждый раз объясняли и каждый раз, когда возвращался в Россию, я всё забывал. Оружейная представляла собой средних размеров помещение высотой в один этаж, внутри чем-то напоминавшее типичный ларёк, только тут можно найти товары поинтереснее и бесплатно. — Привет, Дрозд. — Привет, Проводник, — поздоровался в ответ. Мужчина был грозным на вид: тёмные волосы, борода, большой рост (не меньше 185!), в целом выглядел очень хорошо развитым физически. — А кто это тут с тобой такой красивый? — Дрозд с явным интересом начал меня рассматривать. Стало немного неуютно под этим изучающим взглядом. — Кир, это Дрозд, Дрозд, это Кир, — представляет. — Он журналист, мне велено за ним присматривать. — Да уж, повезло так повезло, — явно сочувствующе. — Как обычно? — И пистолет ещё один. — Принял, сделаю, — на несколько минут он пропал за дверью, где, должно быть, хранится всё добро в виде оружия и патронов, а вернулся уже с тем, что и заказывали: автомат, два пистолета. Спросив про патроны, снова удалился. Побольше узнать про него что ли? — А он давно тут? — спросил первое, что в голову пришло. — Наверное?.. — неуверенно. — Меня перевели сюда позже него, так что спроси лучше у Бизона, он тут с пятнадцатого торчит. — Бывший военный? — Типа того, — ответил предмет обсуждения. — Два ПМ’а, один АК-12, восемь для калаша и три для пистолета, — продиктовал Проводнику, та записала в, видимо, что-то типа книги учёта и поставила свою подпись. — Значит, смотри. Затвор до конца на себя — патрон в патроннике, — кладёт пальцы на верхнюю часть оружия. — Это, — указывает на флажок слева, — предохранитель. Если он вверху, стрелять не сможешь. Думаю, мне не нужно объяснять как прицелиться? — зашли ещё двое, если не ошибаюсь, Чиж и Винни (кто им присваивает такие позывные?). — Нет, — а зачем мне всё это говорят? Неужели доверят пистолет? Но зачем? — Всё понял? — похоже, всё же доверят. — Да. — Отлично, — берёт пистолет так, чтобы рукоятка была с моей стороны. — Теперь это твой лучший друг. Не убережёшь — прибью. Можешь идти, либо подождать снаружи, мне тут пару вещей уточнить нужно. — Ладно, как скажешь, — забираю протянутого «друга». — Я тогда снаружи подожду? — Хорошо. Винни, я тут спросить хотела… Что же она хотела спросить я не успел расслышать: во-первых, я в этот момент уже ушёл, а во-вторых, подслушивать нехорошо! В темноте ничего толком разглядеть нельзя было, хотя тут и есть фонари, которые даже светят, но из всех двадцати снимков мне не понравились все. Кроме одного. Я был так увлечён своей работой, что не сразу заметил, что меня зовут. — Кирилл, ты меня слышишь вообще? — кладёт руку на плечо. — Блять! — как же я испугался! Это всё равно, что в квартире услышать как что-то падает, а ты живёшь один и у тебя нет домашних животных. — Нельзя же так людей пугать! — Не матерись. Я тебя звала, ты не слышал, а между прочим нам уже пора. — Почему? — Что именно? — Не материться. Я не военный, уставу там, приказам не подчиняюсь. — Потому что нам завидно будет. Пойдём уже, а то Бизон будет очень недоволен опозданием. — А что вам обычно бывает, если материтесь? — Проводник довольно шустро шла, даже немного тяжело было это спросить — я же не спортсмен почти на бегу разговоры вести. — Отжимания, бо́льшая нагрузка во время тренировок и словесное изнасилование. Зависит от места и звания. Дойдя до места сбора, оказалось, что только нас и ждали. Видимо, из-за меня. — Наконец-то! — выразил недовольство Бизон. — Две минуты опоздания — два дополнительных километра на тренировке, — капитан без каких-то возражений отчеканила «Есть!» и тут же встала в строй. Я же решил, что слушать их тактику-стратегию-что угодно не буду, ибо оно мне не надо. Я же сюда не как солдат, а как фотограф приехал всё-таки. А ещё нужно будет извиниться перед капитаном. Из-за меня ведь круги наматывать будет. Пока они что-то обсуждали, подошла ещё одна группа, но уже из семи человек. Выглядели они все сурово и опасно. Бизон вроде что-то говорил про совместную КТО, это и есть те, с кем им придётся содействовать? После обсуждения каких-то вещей уже с только что подошедшими вояками, поделились на две группы. В первой были четверо из неизвестного мне отряда, Винни и Физик, а во второй все остальные. — Можно вопрос? — подхожу к Проводнику. — А кто это и почему вы разделились? — решаю сразу спросить интересующую меня информацию. Всё-таки спокойнее, когда ты хоть что-то знаешь, чем когда ты не знаешь ничего. — Это «беркуты». Зачем разделились сказать не могу. В следующий раз сразу спрашивай, не нужно подводить к интересующей теме непонятными вопросами. Если сейчас есть что сказать — говори, потому что потом отвечать не буду. — Почему? — Потому что у меня будут дела. Я же не за просто так свою зарплату получаю. — Справедливо. Ладно, есть у меня один вопрос. Но ты должна на него ответить честно. Ты по долгу службы встречалась с моим отцом? Откуда-то он же должен тебя знать. — Когда-то он руководил тем военным округом, где я служила. Можешь попросить его разрешить тебе прочитать моё личное дело, если хочешь что-то узнать, но информации там будет крайне мало. Я о себе ничего рассказывать не могу для моей же безопасности. Значит нужно будет позвонить отцу и воспользоваться его чином. Плюс про ССО выясню. Да, это не совсем правильно, но мне бы хотелось узнать больше о её службе при моём отце. Дорога до деревни, где и должно проходить действо, должна была составить около полутора часов. Конечно, в первые двадцать минут мне уже стало скучно: пейзаж нормально не снять, а «беркутов» и своих я уже каждого раз по сто сфотографировал. — Так вообще безопасно к оружию прислоняться? — обращаюсь к Проводнику. Она сидела справа от меня, положив голову на дуло автомата. Такое положение мне доверия не внушало. — Патрона в патроннике нет и он на предохранителе, — безжизненный тон. Её можно понять, три дня в стрессовых условиях, в опасности, несколько часов на отдых и снова опасность. Я бы не выдержал. — А в таком... — Нет, но всем плевать, — перебивает, поняв, про что я. — Не переживай, адреналин не даст уснуть. Да и помимо меня тут ещё пять человек. — Я не сильно переживал ровно до этого момента, — в ответ она пожимает плечами, «не мои проблемы». — В её интересах сделать так, чтобы ты не пострадал, — встревает один из «беркутов», Кот, кажется. Он показался мне смутно знакомым ещё когда я впервые увидел его отряд. Может, мы раньше пересекались? — Меня могут даже уволить, если с тобой что-нибудь случится. Я должна сохранить твою жизнь пусть даже ценой своей. — Ты так легко об этом говоришь. — Нас учат не бояться смерти, — встревает уже Чиж. От такого молодого, кто, можно сказать, пожить толком не успел, слышать такое было непривычно и даже как-то странно, не знаю. — «Умри, но сделай», — капитан поворачивает голову и смотрит прямо в глаза. Даже как-то не по себе стало. — Если тебе скучно, предлагаю в голове пересказать сюжет любимой книги или фильма, что больше нравится. — Хочешь побыть в тишине, понял. — Какие у вас прекрасные отношения, — несколько зло бросил, вроде бы, Патрон. В который раз я задаюсь вопросом о происхождении позывных? Капитан бросила на него тяжёлый взгляд, от которого тот явно чувствовал себя неуютно. — Лейтенант, Вы забываетесь, — строго. — Вашу ревность оставьте при себе на время выполнения задания, — слегка облокачивается на что-то похожее на брезент и обнимает автомат. — Это не… — хотел было возразить лейтенант, но умолк, поняв, что это не приведёт ни к чему хорошему. — Вас понял. Следующие полчаса молчания были похожи на вечность: никто не говорит, все напряжены и сосредоточены. Но, видимо, ребята немного расслабились и стали вести беседу. Говорили что-то о предстоящем задании, сослуживцах и общих знакомых, поэтому я даже вникать не стал, но атмосфера перестала быть такой давящей, что меня обрадовало. Может, сейчас извиниться? Бросив взгляд на Проводника, решил, что это подождёт как минимум конца операции. В целом могу сказать, что всё было как в фильмах, с одним отличием — всё было настоящее. Стреляли явно не холостыми, трупы не играли актеры, а ранения не были нарисованы. Война, конечно, очень страшная и ужасная вещь, но в то же время очень красивая и притягательная. Да, звучит странно и как-то неправильно, но от своих слов не отказываюсь. Сделав достаточно снимков, я стал искать Проводника. Она явно должна быть где-то рядом, не могла же на своих спихнуть всю работу? Пройдя в центр этой деревни, где бо́льшая часть военных и находилась, отыскать капитана не составило труда. Она сидела на оконной раме какого-то дома, прислонившись плечом к стене и поставив оружие рядом. Или лучше всё-таки после того, как оба отдохнём, подойти? Хотя она, вроде как, сильно устала, может, на такую же сильную злость сил не останется? Ладно, была не была. — Проводник, — обращаю на себя внимание. Девушка смотрит снизу вверх, сейчас я явно выше — она сидит, а я стою прижавшись к той же стене плечом, что и она. — Я извиниться хотел. — Ты вроде ни в чём не провинился, за что извиняться? — спрашивает тихо: неподалёку стояли два «беркута», вроде как Патрон и Кот, и что-то обсуждали, да и мы друг относительно друга рядом находимся, голос повышать незачем. — Опоздание. Тебе теперь из-за меня... — Ничего страшного, — обрывает. — Но если для тебя это важно, то извинения приняты. Через минут двадцать будем уезжать, так что заканчивай, если ещё не всё, и возвращайся сюда, — сажусь рядом, облокачиваясь о стену, как бы повторяя её позу. Конечно, было бы неплохо пойти и сделать ещё пару десятков снимков, но уходить не хотелось: мне вроде как удалось её разговорить, не время идти и фотографировать! — Или ты уже закончил? — Типа того, да, — замечаю ревнивый взгляд Патрона. — Могу задать бестактный вопрос касательно твоей личной жизни? — Даже если я скажу «нет», ты всё равно задашь. — Между тобой и Патроном что-то есть? Он с явной ревностью на меня сейчас смотрит. — Единственное что могу посоветовать, так это не обращать внимание. У него когда-то были ко мне чувства, видимо, ещё не прошли. — Он сам признался? — Нет, по его поведению это заметно. Парень молодой, с эмоциями совладать не может, можно понять. — Как рука? — вспоминаю про ранение. На нём явно сказались стресс и упражнения в стрельбе и беге. А Патрон тем временем продолжал протирать во мне дыру. Неуютненько. — Это то, о чём тебе нужно беспокоиться в последнюю очередь. У тебя самого ранений нет? — Ну, сейчас мне пока не о чем беспокоиться, в меня пули не летели, — обманываю. Пару раз пытались пристрелить, благо свои спасали, но одна чуть не убила — пролетела мимо, но сильно поцарапала левую скулу. Не сделай я полшага, то тут не сидел бы. — Да ты что? — неверяще. — Я не настолько дальтоник, чтобы не отличить цвет крови от цвета кожи. Зачем врать, если я всё равно узнаю? — встаёт и подходит вплотную, аккуратно, даже нежно, касается ниже царапины («царапина» — мягко сказано) и поворачивает мою голову в сторону, чтобы лучше разглядеть. Чему-то кивнув, достаёт аптечку. — Конечно, Док бы зашил, но я не он, поэтому обойдёмся пластырем. Если сильно переживаешь, то можешь к нему после возвращения зайти, — достаёт перекись (или что-то похожее) и ватный диск. — Будет неприятно, — предупреждает. Как же я не любил в детстве разбивать коленки! Да, конечно, было больно, но даже не в этом дело — мама всегда слишком за меня беспокоилась и именно поэтому всегда, только завидев меня, бежала за перекисью и ваткой. Счастливое раньше было время: никаких проблем и забот, только друзья и мультики. Экзекуция продолжалась недолго, не больше пары минут. — Готово, — заклеила рану пластырем. — Спасибо. — Проводник, а я тебя везде искал, — Бизон. — Я и не пряталась. Зачем искал? — Через пять минут уезжаем, так что нужно всех предупредить. — Почему так рано? — Ну, все здесь же, чего медлить? А вы чем это тут заняты? — заметив моё положение, спросил командир. — Кое-кто решил, что касательное ранение есть шутка, пришлось вносить коррективы в мировоззрение, — ответила Проводник. Формулировка меня не устроила. Наверное, именно поэтому она и прозвучала — чтоб больше я такого не вытворял. Но что такого, царапина же всего лишь? Да, больше, чем обычно, но всё же. — Хорошее дело. Но Патрону явно не по нраву, уж очень пристально он на вас двоих смотрит. — Ты, вроде, говорила, что не будешь вести со мной бессмысленные диалоги? — спрашиваю у девушки, после того, как мы вернулись. Сразу себя в безопасности почувствовал. — Я слишком устала, чтобы фильтровать свою речь. Но советую этим не пользоваться, иначе будешь искать другую охрану. Добравшись до своей кровати я понял, как же сильно устал. Оно и понятно: сначала прилетел, потом пока работал, пока общался со знакомыми так и дело к вечеру, а там уже и самое интересное началось. Решил не ложиться, чтобы не сбить режим. Пока есть время выберу удачные снимки, отредактирую их не спеша, а потом нужно будет Проводнику относить. Хотя, наверное, сегодня её лучше не трогать, капитан явно устала больше меня. Но и снимки мне нужно сегодня отправить. Но вдруг на них что-то, что нельзя показывать? Ну в плане лицо или тату у кого-то из спецов. Кстати о тату, у Проводника же они тоже есть. Поэтому я её ещё ни разу не видел в футболке, хотя температура тут только к ним и располагает? Ну, кроме того раза. Раздумывая об этом, я снова не заметил, что меня зовут. На этот раз это был Влад, он вернулся из вылазки. — Кир, ты меня слушаешь или как? — немного обиженно. — Или как. О чём ты говорил? — так, я не понял. А где моя флешка?! Я её что, потерял?.. — О том, что завтра у меня последний день и я вечером уеду. Неужели тебе не грустно, что твой друг уезжает?! — садится рядом, касаясь моего плеча своим. Проверка карманов ничего не принесла. Куда же я её дел?! — Грустно, конечно, я просто устал сегодня. Флешку мою не видел? И ты же ещё неделю здесь должен быть, разве нет? — смысл слов до меня доходит крайне медленно. — Нет и нет. А ты с чего вдруг такой задумчивый? — игриво спрашивает, кладя руку и приобнимая за плечи. Ох уж это его желание меня с кем-нибудь свести. — Что, куратор понравился? Да, красивая девушка, ещё и молодая, — мечтательно. — Ей в другом месте работать, а то ведь убьют, жалко будет. — Сплюнь! Не хватало мне ещё, чтоб её убили! — кажется, где-то должна быть запасная, придётся ей пока что попользоваться. Конечно, если шанс найти мою любимицу ещё есть. — Да ладно тебе, она фартовая. Так что, понравилась всё-таки? — лукаво улыбается. — Как человек — да, как девушка — у меня есть рука. Её я не смогу предать, понимаешь? Она мне уже двадцать восемь лет верна, как и я ей, не могу же взять и изменить? — За те пять лет, что мы с тобой общаемся, ты ни капли не изменился. Даже не знаю, хорошо ли это. — Ты с ней сотрудничал? — только сейчас поняв, что он сказал про капитана, спросил я. — Что-то я не припомню, чтобы ты мне что-то такое говорил. — Это было два года назад, мы толком вместе и не поработали, виделись пару раз на вылазках. Такая информация меня немного ошарашила. Даже не тем, что Влад и Проводник знакомы, а тем, что он мне ничего не сказал! Аж обидно стало. Но это же Влад — скажет что-то маловажное так, что будешь думать, что оно имеет значение, а о чём-то значительном умолчит. Закончив работу к вечеру, перекинул всё на флешку, взял её и камеру (мало ли что-то красивое увижу, а её рядом нет) и вышел, предупредив Влада. Тот как-то слишком хитро улыбнулся. Постучал три раза, досчитал до двух и зашёл. — Привет, я снимки принёс. В этот раз их сильно больше, чем в прошлый, — прохожу и сажусь напротив. — Привет. Пару минут подождёт? Мне тут дело закончить надо, — не отрывается от экрана. — Без проблем. В этот раз всё, как и в прошлый: свет выключен, горит только настольная лампа, у Проводника всё ещё рыжие волосы и бафф на лице (я погуглил название этой штуки, хорошо, что тут интернет свой есть). — Ты во мне дыру протрёшь. — Ты просто очень красивая, — поднимает на меня взгляд, говорящий, что я похож на дурака. — Нет, ну правда. — Смотри не влюбись, — произнесла серьёзно и продолжила доделывать какое-то дело. — Постараюсь, но будет очень сложно, — снова смотрит, как на дурака. — Ладно-ладно, больше не буду так шутить. — Надеюсь, дальше шуток не зайдёт, — снова серьёзно и снова продолжает что-то печатать. — Почему? Потому что тебя уволят? — Знаешь как в России давят на оппозиционеров? — после недолгого молчания. — Начинают давить на родственников, родителей, любимых. Обыски, уголовные и административные дела. Согласись, одно дело, когда тебя за твои взгляды сажают, и совершенно другое, когда из-за твоих взглядов сидит твой отец, например. Также и террористы: давят на тебя через того, кого ты любишь. Давят на чувство вины — «Смотри, твоя девушка страдает каждый день из-за того, что ты убиваешь наших единомышленников. Но мы можем облегчить её страдания, тебе нужно всего лишь сливать данные. А если откажешься, то мы её убьём.» Жестоко, да? Увольнение можно пережить и пойти в те же ЧВК, а вот смерть любимого человека по твоей вине вряд ли пройдёт бесследно для психики. — Да, об этом я как-то не подумал, — даже грустно стало. — Ты сейчас российскую власть с террористами сравнила? — запоздало. — Нет, просто методы воздействия похожи, — смотрит на экран пару секунд. — Это пиздец какой-то, — закрывает лицо руками и выдыхает обессиленно. — Давай сюда твою флешку, — протягивает руку. — Материться же нехорошо, — я всё ещё помню про тот диалог с Бизоном! Конечно, так унижать (если так можно выразиться) я не смогу, но хотя бы немного.? — Против меня мои же заклинания, да? Флешку давай уже, — протягиваю руку и отдаю нужную вещь. Быстро просмотрев все снимки (у неё это заняло примерно минут пять, а фотографий было, между прочим, много), капитан отдала её. — Кир, стой, — остановила меня, когда я уже почти открыл дверь. — Вчера тебе не отдала, — протягивает мою пропажу — мою любимую флешечку! Я уже почти отчаялся её найти. — А я думал, что посеял. Спасибо, — на секунду наши пальцы соприкасаются. Мне одному стало неловко? — Не за что. Пока шёл до общежития (по-другому я это здание назвать не могу), думал. Вроде просто касание, почему же тогда так волнительно? Неужели влюбился? Быть этого не может! Мы знакомы от силы часов двенадцать, как можно было влюбиться? Помню, встречался с одной особой. Так мы с ней до этого три года дружили! Да, Проводник симпатичная, хоть одежда и скрывает тело и лицо, но ей явно не в радость со мной «сотрудничать». Хорошее отношение может быть обусловлено усталостью, потому что во время знакомства она была явно зла на меня за мою непонятливость и не хотела контактировать. Может это тоже обусловлено усталостью? Просто до этого задания она перешла на другую стадию усталости? Стадия первая: оставь меня в покое. Стадия вторая: ладно, я отвечу на твои вопросы, всё равно не отстанешь. А какая же тогда третья? И есть ли она? Слишком много мыслей перед сном.