Даже если нам нельзя

Глава 5 Женя В среду у нас макроэкономика. Теперь, после книжного, я точно знала: он ко мне неравнодушен. Надо действовать. Но что я могу сделать? Подойти и сказать: «Данила Алексеевич, трахните меня»? Я даже про себя это произношу — и уши горят. Нет, язык не повернётся. Значит, придётся действовать хитрее. Мой главный козырь, который и меня не смущает, и его точно зацепит — это одежда. Я перерыла половину шкафа, пока не нашла то самое платье. Я его купила еще давным-давно на какой-то распродаже. На вешалке оно выглядело красивым, поэтому даже не примерив, я его купила. Но по итогу мне не нравилось, как я в нем выгляжу, и оставила его для особого случая. Оно было темно-зеленое, из мягкого, чуть блестящего трикотажа, который облегал фигуру, но не в обтяжку. Длина — чуть выше колена, рукава длинные, а вот вырез… Именно из-за выреза платье мне и понравилось. Не глубокий, но V-образный, и за счёт мягкости ткани он сидел так, что грудь — моя вполне себе приличная грудь — оказывалась как на витрине. Венеры дома не было, она ночевала у Никиты, поэтому и спросить совета не у кого. Я подошла к зеркалу. Животик, конечно, никуда не делся, но грудь… Он точно обратит на нее внимание. — Ну что ж, — заключила я, — была не была. Утром перед парой я чувствовала себя голой. Казалось, что все на меня смотрят. Парни с нашего потока, которые раньше даже в мою сторону не смотрели, теперь кидали взгляды на мою грудь. Было очень некомфортно, я не привыкла к такому вниманию. Но раз уж я так пришла, то надо покрасоваться перед тем, ради кого, собственно, я так наряжалась. Перед дверями аудитории меня встретила Венерка, которая присвистнула при виде меня: — Ого, не ожидала такого от Вас, Евгения, — Венера игриво перешла на официальный стиль общения, что сразу напомнило о Даниле, — Ты в академ собралась? — выдала Венера. — Чего? Почему? — вообще не поняла я. — Увидев тебя, я не удивлюсь, если через несколько месяцев окажется, что ты от него беременна. — Что за чушь ты городишь! — хоть я и была возмущена, мои щеки горели. — Да ладно тебе, — Венера хитро прищурилась, — Я же не с потолка все беру. Во-первых, твое платье — просто огонь. Во-вторых, вы оба друг на друга смотрите так, что искры летают. А в-третьих… — Венера сделал драматичную паузу, — Он взрослый мужчина, а ты в таком платье. Сама понимаешь, чем такие истории заканчиваются. — Ой, неправда, он же меня не голышом увидит, — пыталась возразить я. — Такое платье даже лучше, чем голышом! Голую, Женька, он, может, и не заметит. А ты в этом платье дразнишь его. И он захочет увидеть больше, желательно еще и тра… — Венер! — воскликнула я, — Говори тише. Как мне теперь сосредоточиться на материале, который сейчас будут рассказывать, если ты мне выдаешь такое? — Ладно-ладно, я молчу, — Венера подняла руки в примирительном жесте, — но ты помни про платье и… все остальное. — Да боже, заходи давай, — смеясь, затолкнула я Венеру в аудиторию. Данила Алексеевич уже сидел за преподавательским столом. На часах ровно 10:00, поэтому он встал и взглянул на зал. Когда его взгляд дошел до меня, стоящей в проходе, он замер. На миллисекунду, но замер. После этого он сразу отвернулся к окну и сказал: — Всем здравствуйте, начинаем лекцию. Больше он на меня не смотрел. Всю пару он смотрел куда угодно, но не в сторону третьего ряда у окна, где я сидела. На доску, в свои записи, в окно, в потолок. Он говорил быстро, четко, без запинки, но его плечи под синим пиджаком были напряжены. К середине лекции я уже была готова заплакать. Неужели я все это себе придумала? Неужели он вообще не испытывает ко мне влечение? Ну да, наверное, так и есть. Как я могла подумать, что такому, как он, может понравится 18-летка? Я же ребенок для него. Все оставшееся время я сидела на лекции и рисовала каляки в тетради. То, что Данила сейчас рассказывал, он мне объяснил еще на консультации, поэтому я слушала его вполуха. Лекция закончилась. Я начала быстро собирать сумку, как услышала: — Евгения, задержитесь. Я замерла. Что за фигня? Я же ему не нужна. Зачем он попросил задержаться? Венера кинула на меня многозначительный взгляд и вышла со всем остальными за дверь. Аудитория опустела. Я подошла к кафедре, и стараясь вести себя как можно спокойнее, произнесла: — Данила Алексеевич? Он сидел, перебирая бумаги, и даже не поднял головы. Потом отложил ручку и наконец взглянул на меня. Правда взгляд был тяжелым. — Я хотел поговорить о вашем внешнем виде. — В смысле? — не поняла я. Так значит, он заметил? — Вы пришли в платье, которое… — он не мог подобрать правильные слова, — …не соответствует университетскому дресс-коду. — В каком смысле не соответствует? — внутри начала закипать обида, — самое обычное платье, с длинными рукавами. Другие студентки могут и в более открытых платьях ходить. Что не так? — Не надо делать вид, что вы не понимаете. — А что я должна понимать? Он встал и подошел к окну, будто собирался с мыслями. Потом резко обернулся. — Оно отвлекает от лекции, от материала. И вы это знаете. — Кого отвлекает? — я уже злилась. Он меня отчитывает? Как это понимать? — Вас? Потому что остальные, кажется, просто слушали вашу лекцию. Он сжал челюсть. — Это не имеет значения. — Нет, имеет, — я подошла ближе, — Вы вызвали меня, чтобы отчитать за платье. Скажите честно: оно отвлекало Вас? В аудитории воцарилась тишина. Кажется, я попала в точку. Но он же не заинтересован во мне, разве нет? Уже думая, что он не ответит, я собиралась уходить, как он схватил мою руку. — Отвлекало. У меня не было слов. Так он не смотрел, потому что я отвлекала? — Чем? — Тем, что я не могу не смотреть на Вас, понятно? — голос его сорвался на рык, — Я должен читать лекцию, объяснять материал, а вместо этого ловлю себя на том, что пялюсь на ваш вырез! Вы этого добивались? Я замерла. Он сказал это. Вслух. — Нет… — тихо ответила я, — я просто хотела одеться красиво. — Для кого? Я хотела ответить, что для себя. В конце концов, почему-то он не хотел быть со мной честен, так почему я должна? — Для Вас, — слова сами вылетели из моего рта, — только для Вас. Он провел рукой по лицу, будто пытался стереть этот разговор. — Женя, — глухо сказал Данила. Мое сердце пустилось в удар. Он впервые назвал меня не Евгенией, а Женей. — Этого не должно быть. Вы моя студентка. Я ваш преподаватель. У меня работа, репутация, в конце концов. — А что плохого? — я решила идти ва-банк, — Что плохого в том, что ты меня хочешь? — Не смей, — жестко перебил он, — не смей называть меня на «ты». Здесь я для тебя только «Данила Алексеевич». — А в книжном? — не унималась я, — Там ты кто? Он молчал. Отпустив мою руку через несколько секунд, он сказал: — Разговор окончен, — сказал он наконец, — можете идти. Я вышла, хлопнув дверью.