Даже если нам нельзя

Женя Я влетаю за минуту до начала лекции, запыхавшаяся, с кофе в руках. Венера уже сидит на привычном месте, смотрит в телефон и даже не поднимает голову. — Успела! — выдохнула я, усаживаясь рядом с ней, — Чуть не опоздала. Венера никак не реагирует. — Венер? — я поворачиваюсь к ней, — Ты чего? Венера поднимает глаза, и я вижу, что… что-то не так. Обычная Венера сразу же бы начала расспрашивать меня про ночь. — А? Не, всё норм, — односложно ответила она и отвернулась. Я хотела еще спросить, но тут мой взгляд упал на экран ее телефона. Она переписывалась с Никитой, и после ее сообщение было «Как ты не понимаешь, я НЕ готова». — Вы с Никитой поссорились? — тихо спросила я. — Да так, просто поцапались, потом расскажу, — Венера убирает телефон и мельком смотрит в мою сторону. Потом снова переводит взгляд на меня. Точнее, на мою шею, — Охренеть! — Что? — я не поняла. Она наклоняется к моей шее, и даже сквозь усталость в глазах загорается знакомый огонек: — Это засосы? Женька! Три штуки! Он что, всю ночь тебя имел? Я заливаюсь краской и прикрываю шею. — Боже, Венер… — Вот это он разошелся! — Венера старалась изобразить обычную себя, но улыбка вышла кривая, — Ну что, у вас был только секс или он еще и ртом тебя порадовал? Я прячу лицо. — Венер, ну мы же в аудитории… — Черт, да он не промах, — кивает она, — вот что значит мужчина постарше! — Венер! — прошипела я, пихая ее локтем. — Ладно-ладно, — она улыбается угольками губ. Видимо, настроение чуть поднялось, — он тебе уже написал, что скучает? Я замираю. Написал? Мои глаза округляются. — Я… Мы… — медленно говорю я, — …не обменялись номерами. Венера смотрит на меня несколько секунд. Потом закрывает лицо руками и трясется. Сначала я думаю, что она плачет, но оказалось — смеется, стараясь не издавать громких звуков. — Женя, у… у меня… — она всхлипывает, — ха-ха… слов нет! Вы так самозабвенно трахались, что… ха-а… забыли банально номерами обменяться! — Заткнись, — мне самой стало с этой ситуации одновременно смешно и грустно. Ну вот как мы могли? Венера утирает выступившие от смеха слезы, шмыгает носом и смотрит на меня теперь обычная веселая Венерка. — Ох, ну вы и даете, — она успокоилась, — спасибо, подруга. Знала, что рассмешишь. Я ей улыбнулась, и в этот момент началось занятие. *** Женя Последняя пара наконец-то закончилась. Я собирала вещи и чувствовала, как руки дрожат от нетерпения. Венера рядом медленно запихивала тетради рюкзак — видно, что она тоже думает о своем, хотя уже не выглядит такой растерянной, как утром. — Венер, — я схватила ее за руку, когда мы вышли в коридор, — подожди пару минут, ладно? Я быстро. — Ты куда? — К стенду с расписанием. Хочу посмотреть, когда у него пары. Венера понимающе кивнула: — Давай. Я пока оденусь. Я рванула на второй этаж, к деканату. Сердце колотилось, пока я водила пальцем по расписанию. Леонов… Леонов… Вот! Данила Алексеевич Леонов. Понедельник: 10:00-15:00 — корпус Б Вторник: выходной Среда: 10:00-13:00 — корпус А, консультации 13:30-15:00 Четверг: 14:40-18:00 — корпус А, консультации 18:00-19:30 Пятница: выходной Я выдохнула. Корпус Б находится через дорогу, поэтому я могу после пар «случайно» столкнуться с ним там. Или подождать у входа. Я сфоткала расписание на телефон и побежала обратно. Венера стояла уже в куртке и ждала меня. — Ну что? — спросила она, когда я подбежала. — В понедельник он будет в корпусе Б, — выпалила я, сияя. — О, как настроение поднялось, — усмехнулась она, — Аж глаза горят. В ответ я только наигранно закатила глаза и чуть толкнула ее плечом. Когда я оделась, мы вместе вышли из университета и пошли к автобусной остановке. Ветер был прохладным, но приятным. Дождавшись нашего автобуса, я всё-таки не сдержалась и спросила: — Так что же случилось у вас с Никитой? Молчишь, как партизан. Она ухмыльнулась, но как-то грустновато. — Да так… — тихо выдохнула Венера, — Никита этот… Достал со своим «давай съедемся». Как будто только это определяет наши отношения. — А ты что думаешь? — Думаю, что я не готова, — пожала она плечами, — Серьезно, мы встречаемся полгода от силы. Какой переезд? И я не знаю, как ему это объяснить, чтобы он не обижался. Я молча кивнула. Тут и правда сложная ситуация. — Остается только ждать, когда он поймет твою точку зрения. Ты же не против в будущем съехаться, да? — Конечно, не против! — воскликнула Венера, — Я просто боюсь, что мы быстро наскучим друг другу. Для переезда как минимум год нужно встречаться. Мы обе вдохнули. Мужчины порой как дети себя ведут. — Ладно, — Венера встряхнула головой, отбрасывая мысли, — слушай, а давай затусим только в двоем? Никаких членов, только мы, бухло и тупые сериалы? — А Никита? — А он подождет. Пусть подумает, пока я отдыхаю, — она хитро улыбнулась, — ну что, идет? — Идет, — улыбнулась я в ответ, — давно мы не тусили. — Это точно. Мы зашли в подъезд, и я поймала себя на мысли, что пусть у меня нет номера Дани, пусть неизвестность грызет изнутри, с подругой мне реально повезло. *** Женя Выходные пролетели незаметно: мы смотрели дурацкие сериалы, ели пиццу и почти не говорили о парнях. Почти потому, что пару раз я задумывалась, как будет выглядеть наша встреча. В понедельник я пришла в универ пораньше. На всякий случай решила глянуть расписание — вдруг что-то поменялось. Поднявшись на второй этаж и встав перед стендом, я искала знакомую фамилию. А когда нашла, я встала как вкопанная. Рядом с его фамилией красовалась маленькая бумажка: «ЗАМЕНА. Леонов Д.А. — командировка до вторника. Занятия проводит доц. Соколова». Я смотрела на бумажку и не могла поверить своим глазам. Командировка? Значит, я увижу его только в среду? — Жень? — раздалось за спиной. Венера подошла ко мне, — Ты чего застыла? Я молча тыкнула пальцем в замену. — Вот блин, — выдохнула она, вчитавшись, — как не вовремя. — Я увижу его только на нашей паре, — прошептала я. — Жень, — Венера взяла меня за руку, — Пойдем уже на пару. До среды совсем ничего. А там и запрыгнешь к нему на колени. Я кивнула. Ничего не поделать. Хотя очень грустно. Придя домой после пар одна, я упала на кровать и уставилась в потолок. Телефон молчал. Конечно, он молчал, я ведь так и не смогла взять его номер. И тут меня осенило. Доклад по кривой Филлипса задавался на две недели, что значит, в эту среду он устроит зачет! Я резко села на кровати. Черт, стоит освежить всё в памяти. На меня нахлынула паника: а я готова? Я хоть что-то помню? Смогу ли ему рассказать материал? Я схватила конспекты и уткнулась в них. Кривая Филлипса, краткосрочная и долгосрочная, стагфляция, инфляционные ожидания. Его слова, его объяснения, его голос в голове. У меня еще есть время все вспомнить. *** Женя Утром я встала на час раньше будильника. Сегодня. Сегодня я наконец встречусь с ним. И я смогу рассказать Дане всё, что учила вчера. Оделась максимально спокойно — никаких провокаций, только джинсы и свободный свитшот. Сегодня важно было другое. Сегодня мне надо сдать зачет. И спросить его номер. Всю дорогу до универа я молчала. Венера тоже не приставала — чувствовала что меня лучше не трогать. Мы вошли в аудиторию. Данила Алексеевич уже сидел за преподавательским столом. В темно-синем пиджаке, который я видела у него дома, с чуть растрепанными кудрями. Листал какие-то бумажки и даже не поднял головы. Я села на свое место. Сердце билось так, что, казалось, все в аудитории слышали. — Итак, — сказал он ровно в 10:00, наконец подняв глаза, — Сегодня заслушиваем доклады по темам, которые я раздавал две недели назад. Выступаем по списку. Авлентьев, ваша очередь, даю Вам на подготовку три минуты. Гофман, вы следующая. Я выдохнула. У меня в запасе еще несколько минут, чтобы собраться с мыслями. Но мысли разбегались. Я смотрела, как он делает пометки, как хмурится, слушая одногруппника. — Гофман. Следующая Древеснякова, — Даня дослушал Авлентьева и позвал меня. Я встала, подошла к доске. Мелок дрожал в руках. Я посмотрела на него — он сидел, откинувшись на стул, и выжидающе смотрел. Ничего общего, кроме внешности, с тем Даней у него не было. Это был Данила Алексеевич. Я выдохнула и начала говорить. Сначала голос дрожал. Краткосрочная кривая, долгосрочная, стагфляция, инфляционные ожидания. Постепенно я входила в ритм, в голове всплывали его объяснения. Его голос, его пометки на полях моей тетради. Я повернулась к доске, чтобы дописать формулу, и краем глаза заметила, что Данила смотрел не на доску. Его взгляд был ниже — там, где ворот свитера не закрывал шею. Я запнулась. — Евгения, — его голос прозвучал спокойно, но с легкой жесткостью, — Продолжайте. Я перевела взгляд на него. Данила смотрел прямо на меня, чуть нахмурившись. Я заставила себя кивнуть и продолжить. В душе меня чуть отпустило: он смотрел на засосы. Он помнит. И ему не всё равно. Когда я закончила, у Данилы не было вопросов, и он развернулся к преподавательскому столу. — Хорошо, — сказал он, — Хорошо. Видно, что готовились. Присаживайтесь. Обрадовавшись такой реакции, я прошептала: — Спасибо. Учитель хороший был. Ручка в его руке остановилась. Даня медленно поднял на меня глаза. В них мелькнуло что-то темное — не боль, скорее злость. Словно я пересекла черту. Увидев его реакцию на мои слова, я снова прокрутила в голове всю фразу и… мне захотелось провалиться сквозь землю. Те же самые слова, которые я говорила тогда, на кухне, утром, после того как он похвалили меня за… Боже. — Древеснякова, Желебин готовится, — ровно проговорил он, уже глядя в список. Я села за парту, мои щеки горели, внутри всё сжалось. Я правда была благодарна за его объяснения… Но теперь это прозвучало как пошлость. Остаток пары я просидела не поднимая глаз. Слишком уж стыдно было. Когда прозвенел звонок, все начали выходить. Я осталась. Венера понимающе вышла, бросив ободрительный взгляд. Я подошла к кафедре, когда в аудитории почти никого не осталось. — Даня, — прошептала я. Он резко поднял голову. Взгляд холодный, почти враждебный. — Евгения, у меня скоро консультация, — жестко сказал он, — Если вопросы по теме — записывайтесь. И впредь постарайтесь общаться с преподавателями в рамках приличий. — Что? — я не поверила своим ушам. — Вопросы по теме, — повторил он. — Или Вы про рамки приличий? Я смотрела на него и не узнавала. Этот холодный, чужой человек за кафедрой — тот самый человек, который обнимал меня неделю назад? — Никаких вопросов, — выдавила я и направилась к выходу, сдерживая слезы.