Даже если нам нельзя

      Женя Всю ночь со среды на четверг я проплакала в подушку. Венера стучалась, но я не открыла. Сказала, что голова болит. Она вряд ли поверила, но лезть не стала. В четверг утром я встала с опухшими глазами. От такого жалкого вида мне снова захотелось плакать. Так что в универ я решила не идти, тем более на консультацию. После того, что он сказал… «В рамках приличий». Как будто я какая-то… Даже думать об этом было больно. Я же считала его идеальным. Венера заглянула в комнату перед уходом: — Жень, ты как? — Нормально, — голос хриплый от слез, — иди без меня. Я не пойду. Она хотела что-то сказать, но только вздохнула и закрыла дверь. Я провалялась дома весь день в кровати. Телефон молчал. Конечно, вчера я так и не взяла его телефон. К вечеру слезы закончились. Осталась тупая боль в груди один мучавший меня вопрос: а какого хрена? Вместо грусти приходила злоба. Я зачем-то полезла в галерею. Нашла то фото с его расписанием, которое сделала в пятницу. Его адрес… я же помню, где он живет. Загуглив название ЖК, я убедилась в своих догадках. В пятницу утром я проснулась с мыслью: поеду. Собираясь вместе на пары, Венера присвистнула: — Ты так решительно на пары собираешься? — После пар я к нему, — коротко сказала я, наливая кофе. — Жень… — осторожно сказала она. — Всё нормально, — перебила я, — просто поговорить. Мне нужно поговорить с ним вне университета. Она посмотрела на меня долгим взглядом, потом кивнула: — Давай. Если что — я всегда на связи. Я обняла ее, и мы пошли в универ. *** Женя После последней лекции я быстро попрощалась с Венерой и убежала на остановку. Дорога на автобусе заняла полчаса. Я смотрела в окно и прокручивала сценарии. Что мне ему сказать? Как он отреагирует? А вдруг он себе уже другую нашел? Последняя мысль меня больше всего беспокоила. Если это так, то его реакция вполне объяснимая. Но в душе я верила, что Даня не такой. Он слишком долго сопротивлялся мне, чтобы быстро найти замену. Дойдя до уже знакомого дома, я заметила, что в каждом подъезде есть консьерж. Черт, в прошлый раз мы поднимались с парковки, поэтому я не видела их. Ладно, была не была. Когда я подошла к двери подъезда, пожилая женщина в очках подняла на меня глаза, едва я переступила порог. — Вы к кому? — строго спросила она. — Я… — чуть растерялась я, — к Леонову. Даниле Алексеевичу. Консьержка смерила меня взглядом с ног до головы. Видимо, мой внешний вид — толстовка с трениками — не подходил для гостьи такого элитного ЖК. — А вы кто? — недоверчиво спросила она. — Я… его знакомая, — голос дрогнул, — Женя. — Обычно жильцы предупреждают о гостях, — консьержка приподняла бровь, — а Вас в списке нет. Я почувствовала, как щеки заливаются краской. Конечно, он не знает. Я до сих пор не могу с ним связаться. — Можете ему позвонить? — попросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, — Я… дома телефон забыла. Скажите, что Женя пришла. Пожалуйста. Консьержка долго смотрела на меня, потом вздохнула и набрала квартиру. — Данила Алексеевич, тут к вам… Женя пришла, — сказала она в трубку. Пауза. — Ага, хорошо. Она положила трубку и коротко кивнула: — Проходите. Лифт прямо. Выдохнув, я на ватных ногах направилась к лифту. Ну и зачем я это всё затеяла? Может, пойти просто домой? Но было уже поздно, лифт начал подниматься. Я пыталась успокоить дыхание. Раз Даня впустил меня, значит готов говорить? Лифт остановился. Я вышла и встала перед его квартирной дверью и не решалась нажать на звонок. Я зажмурилась и нажала. Дверь открылась почти сразу, как будто он стоял и ждал меня у двери. Но пороге стоял Даня, растрепанный, в домашней футболке и спортивный штанах. Он смотрел на меня так, будто вообще не ожидал моего прихода. — Женя? — голос хриплый, удивленный, — Ты что здесь… Его удивленный вид меня поразил. Он думал, что я вообще ни при каких обстоятельствах к нему не приду? После того, как он снова отчитал меня? Я вошла внутрь, захлопнула дверь и выпалила всё, что накипело: — Какого черта, Даня? Я пришла к тебе после зачета, хотела поговорить да обменяться номерами наконец-то, а ты… в рамках приличий? Вот так ты обходишься со студенточками? Он смотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на… усталость или боль? Но голос оставался холодным: — Жень, успокойся. — Не успокоюсь! — слезы уже подступали, но я сдерживалась, — Ты просто пропал! Даже не попытался связаться со мной! А когда я пришла, ты вел себя так, будто я ничто! — Я не молчал, — жестко сказал он, — У меня твоего телефона нет. Ты сама не оставила. Я взглянула на него. Это нечестно. Мы оба забыли про это. — Но ты же старше! — вырвалось у меня, — Мог бы придумать что-то! — Как? — Даня шагнул ближе, — Прийти в деканат и попросить номер студентки? Чтобы пошли слухи? Я молчала, чувствуя, как злость сменяется на отчаяние. — А твоя фраза на зачете, — продолжил он, — Ты хоть понимаешь, как это прозвучало? «Учитель хороший был». Блять, я думал, ты специально это сказала! Ты понимаешь, что это не игра? — Я не специально их сказала! — закричала я, — И да, может, ты думаешь, я дура малолетняя, но я всё прекрасно понимаю! Скажи, кто мы друг для друга? Вот-вот, и я расплачусь. — Женя… — тяжело вздохнув, он провел руками по волосам, — я не знаю. Всё очень сложно. — Тогда зачем ты со мной переспал? — голос дрожит, — Решил один раз потрахаться и забыть? — Нет, — Даня резко схватил меня за плечи, — Нет, конечно нет. Не говори так. — А как мне говорить? — вырывается у меня, — Тишина целую неделю, холодные взгляды на лекции, холодные ответы после нее! Я думала… я думала, что мы… — Что мы? — он отпускает мои плечи и чуть наклоняется, — Что мы пара? — он усмехается, но совсем без веселья, — Жень, я тебя даже на свидание не могу позвать. Как мы можем быть парой? Его слова бьют наотмашь. Они пробивают плотину, и теперь из моих глаз потекли слезы. — Значит, я для тебя просто… — из меня вырвался всхлип. — Нет! — Даня хватает меня за руку, но я выдергиваю, — Женя, ты не так поняла… — Что я опять не поняла? — слезы продолжают течь по щекам, — Что я для тебя просто студентка, которая тебе дала? Я поняла! Что у нас нет будущего, потому что ты так решил? Тоже поняла! — Женя, хватит, — его голос жесткий, но отчаянный, — Ты ничего не поняла. — Тогда объясни! Ты же препод! Объясни, чтобы я наконец поняла! Он смотрит на меня долгим взглядом. Потом проводит рукой по лицу, устало, разбито. Он смотрит на меня долгим взглядом. Потом проводит рукой по лицу, устало, разбито. — Я не знаю, что мне с этим делать! — резко сказал он, — Потому что что бы я ни делал, всё выглядит неправильно. Для тебя это просто мы. Если нас кто-то увидит — я преподаватель, который спит со студенткой. Или взрослый мужик, который полез к восемнадцатилетней девочке. От его слов внутри неприятно сжимается. Впервые за весь разговор Даня нормально открылся мне. — А меня потерять не боишься? — тихо спрашиваю я. Он замирает. Смотрит на меня так резко, словно я ударила его куда-то под ребра. — Тогда почему ты отталкиваешь меня? — с отчаянием, почти беззвучно спрашиваю я. — Потому что всё остальное я хоть как-то могу контролировать, а тебя… точнее, меня с тобой… вообще никак. Это прозвучало именно так, как я хотела. И одновременно совсем не так. Не в этой ситуации. — Я не жалею, — я разворачиваюсь к двери, — Ни о чем не жалею. Но ждать тебя и быть для тебя проблемой, которую ты пытаешься спрятать… я не могу. — Женя… — Пока, Даня. Я выхожу из квартиры, не позволяя себе развернуться. И только выйдя из этого дома, я позволила себе разреветься. Хорошо, что никто не видит. *** Даня Дверь захлопнулась. Я стою и смотрю на нее. На эту чертову дверь, за которой только что исчезла Женя. В ушах все еще звучит: «Пока, Даня». Я провожу рукой по лицу. В голове пустота и гул. Несколько минут назад она стояла здесь, в моей прихожей, кричала на меня, плакала, а я… я опять нес какую-то херню про страхи и безопасность. Я опускаюсь на пол и закрываю глаза ладонями. Она пришла ко мне сама. Нашла этот чертов дом, прошла через консьержку, позвонила в дверь — и всё ради чего? Чтобы я снова позволил сомнению взять над собой верх и оттолкнул ее. Вспоминая ее глаза, когда она спросила: «А меня потерять не боишься?», мое сердце сжимается. В них было столько боли. Черт, я так боюсь ее потерять. И именно поэтому веду себя как последний идиот. Встаю, иду на кухню, наливаю самый дорогой виски, который у меня есть. Стою у окна, рядом с которым мы с Женей занимались сексом, смотрю на вечерний город. Где-то там сейчас она едет в автобусе, плачет, ненавидит меня. И имеет полное право. «Ты просто пропал! Даже не попытался связаться со мной!» — кричала она. А я не знал, как. Думал, если не буду искать, станет легче. Если отодвину подальше — страх уйдет. Просто кретин. Я делаю глоток. Виски обжигает горло, но не помогает. «Учитель хороший был» — эта фраза до сих пор звенит в ушах. Когда она сказала это на зачете, я чуть инфаркт не схватил. Те же слова, что тогда, утром, на кухне… Я подумал, она специально. Решил, что она со мной играет, дразнит, не понимая всю опасность. А она просто… Поблагодарила. Я сжимаю стакан так, что костяшки белеют. Какой же я трус. Высказал всё, кроме самого главного. Сажусь за стол, утыкаюсь лбом в ладони. В голове крутится одно: Женя ушла. И, кажется, в этот раз навсегда. Выпив еще несколько стаканов, я просто пошел спать. Но уснуть не смог. Я ворочаюсь, встаю, снова ложусь. А перед глазами — ее лицо, ее слезы, ее дрожащий голос. Как я мог отвечать ей настолько холодно, когда она открыла мне душу? Я ничего не давал ей в ответ, только боль и неопределенность. В какой-то момент я перестаю ворочаться и просто пялюсь в потолок. Мысли потихоньку хоть во что-то понятное. Я боюсь. Да, много чего. Что кто-то узнает, начнет смеяться над Женей, меня уволят к черту. Боюсь, что однажды она поймет, что ей нужен кто-то помоложе, а не мужик, старше ее на двенадцать лет. Но мысль о том, что Женя после вчерашнего действительно может исчезнуть из моей жизни... почему-то оказывается хуже всего остального. Я боюсь, что мы снова окажемся просто незнакомцами. За окном начинает светать. Уже утро, а я так и не уснул. Я тяжело вздохнул и закрыл глаза. Господи, какой же я всё-таки идиот. Я не знаю, как у нас это получится. Не знаю, как мы будем скрываться. Не знаю, что мы будем делать, если нас раскроют. Но что точно я знаю, так это то, что не могу ее отпустить. В понедельник я приду в универ. Найду ее после пар и мы нормально поговорим. Осталось дожить до понедельника.