Даже если нам нельзя

Даня Я смотрел на Женю, распластанную на простынях, и не мог отвести взгляд. Волосы разметались по подушке, щеки ее горели от недавнего оргазма, а взгляд был такой, что мне пришлось сжимать зубы, чтобы не войти в нее прямо сейчас. Единственное, что мешало мне увидеть ее полностью, — это чертов топ. Его ткань облегала грудь, поэтому я видел, как соски напряглись, выделяясь под тканью. Они так и просили, чтобы я их поласкал языком и сжал зубами. — Снимай, — приказал я Жене. Она не заставила ждать. Быстро, с нетерпением потянула топ вверх, открывая вид. Теперь передо мной была ее нереальная грудь — полная, мягкая, с твердыми розовыми бутонами. Идеальной формы, с едва заметными прожилками она выглядела так, будто была создана для моих рук и губ. Я наклонился, сжал ладонями ее сиськи, взял один сосок в рот и слегка прикусил, после чего Женя выгнулась мне навстречу, пытаясь сдержать стон. — Не сдерживайся, мы здесь одни, — я покрутил между пальцами ее бугорок, — я хочу слышать тебя. Женя застонала громче, свободнее, и этот звук ударил прямо в пах. Удовлетворившись ее реакцией, я перешел ко второму соску. Моя рука по-собственнически мяла грудь, пока ртом втянул сосок, посасывая его. Но что-то ей не понравилось. Она попыталась поднять меня за плечи к себе, но получилось не очень — сил не хватало, или я был слишком тяжелым. Понимая ее желание, я сам приподнялся и навис над ней. В тот же момент Женя обвила меня ногами и прижалась своим влажным местечком к моему члену, всё еще спрятанному в трениках. От ее действий с моих губ сорвалось невнятное, хриплое «блять». Я никогда не был так близок к тому, чтобы кончить в штаны, как мальчишка. — Почему ты до сих пор одет? — сбивчиво произнесла Женя и с силой подалась бедрами вперед, еще теснее прижимаясь ко мне. — Прости, — сдавленно выдохнул я, пытаясь держать себя в руках. Я быстро встал с кровати, снял футболку, бросив ее на пол, и стянул штаны вместе с боксерами. Всё это время Женя смотрела на меня, не отрываясь, а когда я освободился от одежды, ее бедра медленно раздвинулись. Широко. Приглашающие. Она лежала передо мной совершенно обнаженная, влажная, готовая, и это зрелище едва не заставило меня забыть обо всем. Я взял свое хозяйство в руку, провел по нему пару раз. — Чего ты хочешь, Женя? — спросил я, глядя в глаза. — Я же уже говорила, — болезненно сказала она, нетерпеливо подавая бедрами. — То желание я уже выполнил. — Даня! — злобно прикрикнула Женя, — ты же всё понимаешь. — Не понимаю, о чем ты, — я усмехнулся, хотя сам еле сдерживался. Серьезно, она зарычала от злости. Ее пальчики скользнули вниз и коснулись складочек. — Вставь мне, Даня. Прошу. Эти слова сломали последнюю преграду. Я как можно быстрее достал презерватив и, разорвав зубами упаковку, надел на себя. — Вот так бы сразу, — протянул я и опустился на кровать, садясь между ее широко раздвинутых ног. Я приставил головку к ее влажному входу и, введя только кончик, услышал настолько громкий стон Жени, что, если бы рядом с нами был чей-то домик, там бы услышали. — Да, — ее пальцы впились в простыни, — да… Женя двинула тазом навстречу моему, ища мой член, чтобы заполнить ее. Давая ей то, что она хочет, я продолжил входить, наблюдая, как ее глаза закатываются назад. Она была горячей, тугой, ее внутренние стенки пульсировали. Каждый миллиметр моей эрекции был плотно окружен ее жаром, и я чувствовал, как она сжимается от нетерпения. Зайдя в нее полностью, я дал нам маленькую передышку, но Женя спустя пять секунд уже тихо скулила. Мои бедра начали двигаться — плавно, глубоко, с каждым толчком ощущая, как ее тело отвечает тем же. Она хныкала, сжимая в руках одеяло, рот чуть приоткрыт. — О боже, вот так. Я ускорил темп, чуть наклоняясь к ней. В ответ же Женя обвила меня руками и ногами, отчаянно целуя. Чуть удивившись ее страстности, я схватил ее за задницу и начал входить еще глубже, почти грубо. — М-м, — я оторвался от ее вкуснейших губ, — черт, я сейчас… Но договорить я не успел. Женя резко толкнула меня в грудь с такой силой, которую я вообще не мог ожидать от нее. Она перевернула нас и села сверху. Ее волосы упали на лицо, а глаза подозрительно блестели. — Ты кончишь, когда я разрешу. Я замер. В голове промелькнула наша первая ночь, когда она стеснялась, не знала, куда деть руки, и я боялся сделать больно. А сейчас эта же девушка сидела на мне верхом, сжимала мои бедра и решала, когда мне можно кончить. У меня перехватило дыхание. Видя мое отчаяние, она ухмыльнулась и поднялась так, что в ней остался только кончик, и мой член умолял вернуться назад. — Женя, — отчаянно сказал я, — мне надо. Она провела руками по моей груди, а ее сиськи прижались ко мне, и я, блять, в восторге. — Что надо? — Чтобы ты села на меня, — теперь слова звучали почти болезненно, — пожалуйста. Мой быстрый ответ, похоже, не до конца удовлетворил Женю, поэтому она решила устроить еще одну пытку: вводила меня в себя настолько медленно, что мне казалось, я потеряю сознание. Но этого недостаточно. Поэтому хотела она или нет, я схватил ее за запястья и перевернул на живот, приподнял бедра, поставив на колени. Я подтянул ее, чтобы голова Жени легла мне на плечо, и сказал: — Кто кого еще должен наказывать? В этой позе я вошел в нее так глубоко, как никогда раньше. Она простонала, обхватив меня рукой за спину. Женя настолько меня раззадорила, что я со всей резкостью толкнулся, выбивая из нее весь воздух, одновременно с этим массируя ее клитор. — Это за кабинет. Толчок. — Это за дразнилки в машине. Я слышал жалобные женины всхлипы, смешанные со стонами, но это меня не остановило. Толчок. — А это… — я толкнулся, что есть силы, — за твою невыносимость. Женя громко вскрикнула, содрогнулась, плотно сжимая меня внутри. — Кончай, — прошептала она, и я не смог больше сдерживаться. Меня накрыла волна оргазма, и с глухим стоном я повалил нас на бок, тяжело дыша. Женя лежала рядом спиной ко мне, и я чувствовал, как ее тело расслабляется, а моя плоть медленно выскальзывает из нее. Мы не шевелились, ловя ртом воздух. Я обнял ее за талию, уткнувшись в шею, а она гладила мои руки. Через силу я отстранился от Жени, снял презерватив, завязал и оставил на тумбочке. Потом выброшу. В этот момент Женя повернулась ко мне, прижалась. Мы лежали, переплетенные, и я слышал, как ее сердце успокаивается. А потом в голову пришла неуместная мысль: я лежу совершенно голый рядом с такой же обнаженной восемнадцатилетней девушкой после… умопомрачительного секса? По идее, меня уже должна была душить вина. Я смотрел в потолок, и внутри заворочалось что-то неясное. Или, скорее, недопонимание. Почему… почему мне не кажется это неправильным? У меня просто давно не было секса? Или… Вдруг Женя тихо хихикнула у меня под рукой. — Что? — спросил я, лениво поглаживая ее талию. Она повернула голову на меня и хитро улыбнулась. — Не знаю, как у тебя… — Женя провела пальцами по моей груди, — но это был самый жаркий секс в моей жизни. — Смелое заявление, — я приподнял бровь. — Как есть. — Но учитывая выборку из одного человека, статистика сомнительная. Женя фыркнула и ущипнула меня за сосок. Больно. — Я тебя хвалю, придурок. Я рассмеялся и обнял ее. — Ладно. Тогда признаю: у меня тоже давно не было такого… насыщенного секса. — Рада, что угодила, — она пожала плечами, но было видно, что ей приятно. Мы замолчали. За окном плескалась Волга. — Я хочу кушать, — сказала Женя, сев на кровать. — Уже? — Да, — она надула губки, — И вообще, после секса организм требует калории. Физиология. — Ах, физиология, — я притворно кивнул, — тогда, конечно, спорить не буду. Я встал, потянулся и бросил ей топ. — Тогда одевайся. Тут есть ресторан в двухстах метрах. Через пятнадцать минут мы уже шли по берегу, держась за руки. Женя шагала впереди, щурясь на солнце и поправляя волосы, потому что ветер бросал ей в лицо. Здесь нам не приходилось скрываться по углам, оглядываться на коридоры университета, как любовнички. И я уже понимал, что позже буду скучать именно по этой возможности.