Краля (18+)

Пятифан всегда надеялся, что счастливая судьба не обошла его стороной. Ему казалось, что стоит лишь немного подождать, и госпожа Удача повернётся к нему лицом, а не задницей. Но до этого было слишком далеко. Так далеко, что Ромка частенько начинал сомневаться в самом себе. Когда на войне умер отец, семья Пятифановых погрузилась в полное отчаяние. Мать вечно пила, била и без того покоцанные тарелки об деревянный пол и громко-громко плакала. У маленького Ромы сердце разрывалось на части от вида страдающей женщины. Но ничего сделать он так и не смог. Мать, только завидев своего ребенка на пороге гостиной, в ужасе бросалась в папину комнату. Рома стискивал зубы до скрипа и тихо запирался в своей давно охладевшей комнате. Он не плакал или грустил. Лишь подолгу смотрел в загрязненное окно. Он был до боли похож на отца. Прошло много времени. Изменился окружающий мальчугана мир, изменился и Ромка. Из маленького худощавого пацаненка он вырос в хорошо сложенного крепкого парня. Но ведь это странно. Как это произошло? Неужели его мать наконец-то образумилась? Увы, однако Пятифанова так и не смогла найти в себе силы идти дальше. Она будто застыла на месте, заперла все свои чувства. Ромка хмурился, кусал губы до крови, видя, как мать тихо умирает. Но стоял на месте так же крепко, как и она. Он давно уже позабыл чувство уюта. В родных стенах Роме становилось душно до надоедливой тошноты. Дом больше не манил запахом свежих лесных ягод, собранных мамой ранним утром, и замасленной из-за кропотливой работы куртки отца. Ведь это все давно ушло. Ушел из жизни отец - мать, любившая его до безумия, обратилась каменной статуей. Рома ничего не мог поделать. Не мог заставить маму двигаться дальше. Просто не знал «как». От этой беспомощности мальчика рвало. Тошнота была его другом каждый чертовый день и каждую чертовую ночь. Мысли были подобно смертельному яду. Но Роме помогали. Помогали выбраться из этой проклятой пучины отчаяния. Не смотрели на его, казалось, природную грубость. Принимали его таким диким и необузданным жеребцом. Полина, его тихая соседка, и ее дедушка, Харитон Борисович, оказывали помощь юному герою хулиганских улиц. Дедушка Харитон научил Ромку, как рубить дрова, обращаться с инструментами, чинить старые вещи и прочим всяким мужским штучкам. Полина же, в силу своего возраста, ведь она была чуть старше мальчика, прививала ему любовь к огородам и цветам, научила ухаживать за домашними вещами и вкусно готовить. Рома изредка плакал от проклятого бессилия в их убаюкивающем доме. Он, было, уже хотел ощутить спиной презрительные взгляды или глаза, полные пронзительной жалости. Но все поменялось. На плечо парнишке ложилась крепкая, еще не потерявшая свою силу рука дедушки Харитона, а за шею его обвивали изящные руки Полины. Его убаюкивали их до странности ласковые голоса и понимающие взгляды. Ромка с жадностью впитывал все те знания, что с любовью давала ему семья Морозовых. Их дом стал его самым надежным пристанищем на многие годы вперед. Даже иногда самому мальчику казалось, что Морозовы нравятся ему больше, чем родная мать. Однако, он сразу отметал эти мысли и убегал чем-то заниматься, дабы не забивать себе голову. Ведь как можно не любить собственную маму? Но Рома ни любил, ни ненавидел. Он уже совершенно ничего не чувствовал, когда раз за разом видел, как мать напивалась до икоты и начинала нести несуразного бред. Так Рома узнал много интересного. Что мать сердечно любила лишь его отца и дитя понесла, только потому что захотел муж. Что женщина долгое время видела в родном сыне отца и никогда не думала о том, что он когда-нибудь вырастет и станет настоящим мужчиной. Надолго запомнил Рома тот вечер. Казалось, даже навсегда. Не все так было радужно в мире Ромы, как сердечно хотелось Морозовым. Как говорилось раньше - «Изменился мир, изменился и Ромка». Мальчик стал пацаном. Милые шалости во дворе с дедушкой Харитоном были забыты, оставлены глубоко в сердце и заменены драками. На суровые, порою жестокие, страшные побоища, где ломались кости, текла быстрыми ручьями кровь и еще долгое время слышались стоны избитых лузеров, Рома не боялся ходить. Там было его законное место. Он отвоевал это право. Буквально выгрыз. Но это были еще цветочки. Кровавые ягодки начинались дальше. Роме казалось, что его жизнь зациклена. Утром с трудом просыпался от кошмаров. Видел на кухню непросыхающую мать. Сердце ни капли не дрожало, а ноги уже несли его к Морозовым. Там Рома проводил утро. Днем находился на стрелках, участвовал в боях, ломал кости, ломался сам. Вечером, избитый и уставший от истошных криков, приходил к Морозовым. Отсыпался. Вставал ранней ночью и помогал по дому. Потом брел домой под шепот манящего мнимым уютом леса. Приходя, видел бьющуюся в истерике мать и уходил в комнату. Курил до утра и ложился спать. Но в то время только Лес знал, что вскоре появится Зайчик. И лишь Ромке суждено приручить его.