Мы сами выбираем себе любовь

      Холод, проникающий под застёгнутую до самого носа куртку, заставляет Аркашу ускорить шаг по направлению к остановке. Чёртов ледяной ветер впивается иглами в лицо, и Аркаша, поглубже укутываясь в воротник, матерится себе под нос.       Сегодня абсолютно всё идёт не так. С утра он не услышал пяти (!) будильников, проспал, не успел позавтракать. На работе поголовно каждый клиент придирался к выполнению заказа — Аркаша уже и не вспомнит общее количество правок, сделанных за сегодня, — во время перерывов — законных! — начальник лез к нему с допросами и снова подкатывал. В итоге задолбанный Аркаша вышел из офиса в очаровательно плохом настроении и не успел сделать и двух шагов, как промочил ноги в первой попавшейся не замёрзшей луже. А единственная шаурмичная, которая могла привнести в день-пиздень хоть каплю радости, оказалась закрыта. «Санитарный четверг» видите ли у них.       И сейчас Аркаша, пытающийся успеть на автобус, ходящий раз в полчаса, быстро идёт в сторону остановки. Он мельком смотрит на время в телефоне и чуть замедляется, понимая, что успевает. Впереди он уже видит остановку, до неё ещё минуты две идти. Он сочувствующе поджимает губы, когда видит взлохмаченного парня, который в последний момент не успел зайти в автобус. Он ещё недолго машет водителю, но тот, видимо, его не замечает. Парню остаётся только разочарованно шмыгнуть носом и побрести к скамейке.       Аркаша смотрит на горящий жёлтым номер уезжающего автобуса и снова матерится.       Это был и его автобус тоже.       Он прикрывает глаза, пытаясь сдержать отчаянное желание кому-нибудь что-нибудь сломать, и лениво бредёт к надевающему наушники парню. Свои он, чёрт бы их побрал, в спешке оставил дома.       И что он будет делать сейчас ебучие полчаса? Втыкать в новости? Анализировать сегодняшний день и каждую неудачу? Отлично. Просто очаровательно.       Аркаша зло пинает ни в чём не провинившийся камень, и тот улетает куда-то в траву. Теперь даже нет на чём выразить свои эмоции! Аркаше остаётся только несчастно простонать и плюхнутся рядом с сонеудачником на скамейку.       Он прячет лицо в ладонях, готовый бесстыдно разрыдаться от усталости. Не замечая на себе понимающий взгляд, Аркаша с силой трёт глаза, смахивая едва-едва проступившие эмоции. Его поникшие плечи выдают всё его состояние, и парень рядом, похоже, решает сжалиться над ним: тыкнув пальцем в руку, привлекает к себе внимание и протягивает один из наушников.       А Аркаше кажется, что какой-то Ангел спустился с небес, подумав, что хватит издеваться над неуклюжим человечишкой. Но эта мысль исчезает почти сразу, потому что Аркаша настолько рассеянный и уставший, что протянутый наушник выпадает из его красных от холода пальцев.       И только Аркаше хочется рассыпаться в извинениях, ведь он видит, что парень напротив такой же заебавшийся в край, как незнакомец только дёргает уголком губ и снова подаёт наушник.       Аркаша думает, что за такое терпение стоит купить ему шаурму. Правда, уже не сегодня.       А музыка, расслабленная, немного грустная, проникает в разум, притупляя возбуждённые нервы. Теперь Аркаша на секунду думает о том, что попал в чёртов рай в награждение за все его сегодняшние страдания.       Вкус в музыке у незнакомца отменный. Это как раз то, что нужно Аркаше сейчас.       Каждая новая последующая нота успокаивает его, и уже даже не хочется рыдать. Достижение.       Аркаша, упёршись затылком в металлическую стенку позади и скрестив руки на груди, скользит уставшим взглядом вдоль тёмной улицы, освещаемой только парой полуживых фонарей, и выдыхает впервые за день. Он, чтобы провод между наушниками не натягивался совсем, пододвигается к парню, спасшему его жизнь, случайно соприкасается с ним плечом, но от усталости не предпринимает жалкой попытки отстраниться, ведь от незнакомца прямо веет теплом, домом и уютом. Аркаша идентифицирует себя как продрогший от холода котёнок, когда понимает, что слепо тянется к теплу рядом, совершенно растеряв страх оказаться отвергнутым. Хотя перспектива остаться без музыки и возможного собеседника на ближайшие двадцать минут его откровенно пугает. Но парень, вроде как, не против. Он и сам невзначай прижимается к плечу Аркаши, проматывая плейлист в поисках следующей песни.       Незаметно проходит пара минут во взаимном робком молчании, когда незнакомец решает его нарушить. — Хуёвый день? — спрашивает он своим низким хрипловатым голосом, и Аркашу это, что неожиданно, не бесит. — Да хуже некуда, — отвечает он спокойно, да настолько, что внутренне поражается самому себе. Незнакомец только понимающе кивает, и Аркаша думает, что этот парень, которого он видит впервые в своей жизни, кажется, понимает его лучше всех друзей и бывших партнёров, хотя они знакомы едва ли десять минут и обменялись суммарно пятью словами.       Они оба уставляются на притихший вид постепенно засыпающего города, следят глазами за проносящимися мимо авто и больше не пытаются завести диалог, наслаждаясь нежданно комфортным молчанием и музыкой.       Проходит несколько минут, когда они ловят себя на взгляде глаза в глаза. Карие, глубокие, уставшие. Они, не задумываясь, одновременно тянутся вперёд, к губам, прикрыв глаза. Им хватает нескольких быстро исчезнувших секунд, чтобы решиться и накрыть губы незнакомца своими.       Аркаша, ощущая приятный кофейный привкус на языке, тихо стонет, пока нежный поцелуй перекрывает все плохие происшествия за день. Губы парня, спасшего его сегодня, мягкие, тёплые, если сравнивать с его собственными. Он старается прикасаться к губам медленнее, не так грубо: становится стыдно. Щетина над губой и на подбородке покалывает, но Аркаше от этого целоваться хочется только больше, и он накрывает ладонью бедро парня, медленно поглаживает туда-обратно, с удовольствием продолжая целовать нежные, податливые губы.       Замёрзшие пальцы парня накрывают воротник его куртки, притягивают, поправляя. Одна песня сменяется другой, пока они самозабвенно продолжают целовать друг друга, совсем не заботясь о том, что кто-то может их увидеть. Видимо, обоим нужна была разрядка под конец дня. И такой ласковый, медленный и долгий поцелуй — самое то.       В какой-то момент Аркаша накрывает его ладони своими, греет, хотя и самому холодно. Но есть что-то в том, чтобы касаться его смуглой кожи этим холодным вечером и не жалеть о потерянном тепле совершенно.       Да и вскоре сам Аркаша согревается, беспощадно краснея из-за чувственных соприкосновений губ. Они не стесняются проводить языком по приоткрытым влажным губам, чтобы только не останавливаться и продолжать целовать, пока есть время. Они не стесняются переплести пальцы, прижаться максимально близко. Они не стесняются тихо постанывать от ощущений прямо в губы напротив, ёрзать и изредка заглядывать в затуманенные ощущениями глаза напротив. Они не стесняются, что совсем не знают друг друга.       И минуты пролетают настолько незаметно, что они отвлекаются только тогда, когда у Аркаши выпадает из уха наушник просто потому, что незнакомец слишком резво обхватывает ладонями его лицо, чтобы стать ещё немножко ближе.       Аркаша, улыбаясь, отстраняется и тянется за наушником, пока парень, так же растянув губы в немного потерянной улыбке, наблюдает за ним. А уже в следующие несколько секунд на них падает свет фар подъезжающего автобуса.       Они, не произнося ни слова, вскакивают с лавочки и в темпе вальса идут к уже открывающимся дверям, стараясь не отходить слишком далеко, чтобы не выпали наушники. И, плюхаясь на соседние сидения в полупустом автобусе, Аркаша сразу обхватывает его сзади за талию и притягивает к себе, позволяя уютно устроится на своём плече. — Тебе нужно куда-то завтра? — полушёпотом спрашивает Аркаша, внезапно переполняясь нежностью. — Нет, а тебе? — задаёт в ответ вопрос парень, отрывая голову от плеча. — Нет, — отвечает Аркаша, заглядывая в спокойные глаза напротив. — Ко мне? — К тебе, — согласно кивает парень, ютясь в холодной куртке, но в по-своему тёплых объятиях.       Ему удаётся задремать на аркашином плече, пока за окном проносятся цветные дома, в наушниках продолжает играть музыка, а на улице падают первые снежинки, объявляя о начале зимы.