Мы сами выбираем себе любовь

      Бредя вдоль района, Аркаша держит его за руку и всё никак — как только не старается — не может избавиться от дурацкой улыбки, снова и снова расцветающей на лице. Он безмолвно поражается их взаимно возникшему доверию, ведь он ведёт незнакомого парня к себе домой — где, кстати, не очень-то и прибрано, и надо будет по-быстренькому подмести и убрать пустые пачки из-под дошиков и чипсов со стола, — а сам парень спокойно идёт к незнакомцу домой. Они оба могли оказаться маньяками, но, кажется, оба просто по-человечески устали и хотят немного любви, нежности и сна.       Им хорошо в тишине, в молчании, ведь они и так понимают желания друг друга. Аркашина квартира встречает теплом и тусклым светом настольной лампы, которая прогорела весь день. И Аркаша даже не делает себе замечания, не злится, потому что его внимание целиком и полностью сосредоточено на парне, которому он помогает снять куртку. Весь этот жест переполнен чем-то правильным, привычным — и Аркаша снова расплывается в улыбке.       Когда они оказываются на кухне, Аркаша ставит чайник, пока незнакомец, одетый в уютный свитер, устраивается за небольшим столом, складывает наушники. — Как тебя зовут? — интересуется парень, и Аркаша усмехается. — Мне нравится, что наше знакомство началось не с имени, а с поцелуев, — и Аркаша мысленно засчитывает себе очко, когда видит, как парень расслабленно смеётся. — Аркаша. А тебя? — Марин, — отвечает он, пока зависший на его улыбке Аркаша бездумно перебирает этикетку от чайного пакетика. — Я чёрный люблю, без сахара. И мне тоже нравится, как мы познакомились.       Аркаша промаргивается и, кивнув, достаёт из шкафчика любимые смешные кружки. Когда только-только заваренный чай оказывается на столе, Аркаша замечает, что Марин, подперев ладонью голову, всё это время внимательно наблюдал за ним. Румянец расползается по щекам, и Аркаша практически не корит себя за него.       Садясь рядом, Аркаша осторожно пододвигает к нему кружку в форме капибары, совсем не ожидая, что Марин рассмеётся. — Первый раз вижу такие кружки, — объясняет он, на пару секунд накрывая аркашины пальцы своими. — Как только ты её нашёл? — Я любитель всякой такой смешной мелочёвки, — а щёки уже болят от нескончаемой улыбки. — Это просто… очаровательно, — улыбается Марин, рассматривая уже аркашину кружку в виде головы Гомера из Симпсонов. — Ты не голодный? А то я бы чего-нибудь перекусил, весь день сегодня голодный ходил. — То же самое, сегодня вообще жесть, а не день. — Согласен, я обычно такие дни называю «день-пиздень». — Хорошее название, — смеясь, соглашается Марин. — Правда, у меня только сосиски есть, можем их с макаронами сделать. — Почему-то я не удивлён, — замечает он, чуть склонив голову вбок. Его хитрый прищур — и Аркаша не может даже хотя бы чуть-чуть обидеться. — Давай. Где у тебя кастрюли?       Готовка проходит в приятных разговорах о просмотренных фильмах и сериалах и мимолётных нежных поцелуях. Попросту Аркаша не может удержаться, чтобы не прижать парня к столешнице и не расцеловать его мягкие, горячие после чая губы. И в таких дозах поцелуев несколько раз от них чуть не сбегают макароны, но это не мешает им продолжать.       Эти поцелуи магическим образом успокаивают шторм, бушующий под рёбрами, и Аркаша снова и снова тянется к его губам, желая получить ещё немного спокойствия. Да и Марин не отказывает себе в удовольствии, выправляя его рубашку из брюк и залезая согревшимися пальцами под неё. — Мы так не поедим, — смеётся Аркаша, поглаживая поясницу парня. — Не знаю, мне уже очень вкусно, — кокетничает Марин и, недолго размышляя, добавляет: — Из тебя отличный повар.       Аркаша склоняет голову, счастливо улыбаясь. Марин, глядя своими невозможными карими, расстёгивает нижнюю пуговицу его рубашки. — Макароны уже почти готовы, — замечает Аркаша, пробуя одну из них. Предварительно подув, на ложке протягивает Марину другую. Тот пробует и кивает, продолжая расстёгивать пуговицу за пуговицей. — М-мгм-м, — тянет Марин, ловко расстёгивая последнюю, и, пока Аркаша выключает плиту, тянет за галстук, заставляя парня напротив снова впечататься в его губы.       Аркаша с удовольствием напрочь забывает про готовку, проскальзывая пальцами под свитер. Проходит несколько секунд — и Марин уже сидит на столешнице, позволяя стянуть с себя свитер, а за ним и футболку (тридцать лет уже не шутки). Они, задыхаясь, тянутся ближе и ближе, беспорядочно целуются, пока со столешницы на пол не падает ложка, которой они помешивали треклятые макароны. Раздаётся счастливый смех губы в губы, и они, напоследок поцеловавшись с по-новому правильной нежностью, отстраняются. — Приятного аппетита, — желает Аркаша, поглаживая мариновы голени, удобно устроившиеся на его бёдрах. — Взаимно, — произносит Марин, а затем подмигивает, поднося вилку к губам.       Проходит не больше двадцати минут, когда переодевшийся в аркашину домашнюю одежду Марин топчется около шкафа-купе, поправляя сбившиеся пряди. В комнате горит только ночник и экран ноутбука, показывающий первый попавшийся на Нетфликсе сентиментальный фильм. На тумбочке стоит два бокала, в которые Аркаша заканчивает наливать вино. — Как ты смотришь на секс на первом свидании?       Аркаша усмехается и, усевшись на край небольшой одноместной кровати, призывно хлопает рядом с собой. — А у нас уже свидание?       Они звонко чокаются поднятыми бокалами, и Марин, отпивая вино, не прячет хитрой улыбки. — А разве нет?       Маринова ладонь скользит по его бедру, а сам он наклоняется к припухшим губам. Аркаша зависает, глядя на губы напротив, но Марин отстраняется и с совершенно невинным видом упирается взглядом в экран. — Ладно. Не свидание, так не свидание.       Аркаша наконец отвисает и закатывает глаза, не ведясь на провокацию. Отставляет бокал и заползает на кровать.       Марин удобно устраивается спиной к Аркаше и смотрит фильм, пока пальцы парня сзади залезают под футболку и лениво выводят бессмысленные узоры внизу живота. — Фильм смотри, — полушёпотом говорит Марин, когда ощущения ровного дыхания в шею и ласковых мужских рук становятся чересчур приятными, но в противовес собственным же словам накрывает ладонью предплечье парня. — Ага, — выдыхает Аркаша ему на ухо, а затем касается шеи лёгким мимолётным поцелуем, словно проверяя реакцию. — Ну Арка-аш, — с улыбкой тянет Марин, разворачиваясь. К чёрту фильм, когда существуют эти губы. — Я совсем не против секса на первом свидании, — дразнится Аркаша ему в губы и почти сразу приникает к ним поцелуем, стоит Марину податься немного ближе.       Ладони сразу же бесцеремонно пробираются на своё законное место — и Марин жадно стонет, пробираясь пальцами сквозь аркашины кудри. Поцелуи с Аркашей кажутся чем-то за гранью привычного понимания удовольствия. Это нечто запредельно приятное и необходимое.       Стоит Марину толкнуться в его бедро коленом, призывно разведя ноги, как Аркаша уже между ними. Марин выгибается, прижимаясь своим животом к его, пальцами тянет его за горло футболки к себе, медленно двигается вверх-вниз, потираясь, чем выдавливает из Аркаши оставшиеся капли трезвости.       Штаны магическим образом быстро оказываются на полу, а бесстыдные тихие стоны заполняют комнату. Марин почти сразу меняет их местами, усаживаясь на его бёдрах. Аркаша заползает пальцами под резинку шорт, желая побыстрее оставить парня без одежды, но Марин накрывает его ладони своими, и тот, сражённый его уверенным взглядом, убирает руки под мариновым давлением. — Потерпи.       Его хриплый голос врывается в разум, пока потерянным взглядом завладевает полунагой торс парня. Ладони Аркаши безвольно валяются, хотя так и чешутся, чтобы потрогать смуглую кожу, мариновы же — избавляют их от футболок.       И, чёрт…       Марин будто создан, чтобы соприкасаться разгорячённой кожей и срывать с его губ умоляющие стоны. Он бесстыдно двигает ягодицами, потираясь об Аркашу.       А как выглядят его блестящие и в то же время мутные от возбуждения глаза и раскрасневшиеся щёки…       Аркаша уверен, что выглядит точно так же, если не хуже. А Марин тем временем подтягивает его ладони к своей резинке шорт, намекая, а сам спускается к шее, желая вылизать её всю. — Ты… ты просто… — хочет прошептать (голос не слушается) что-то нежное Аркаша, но внезапно не находит слов. Он чувствует маринову улыбку кожей, когда наконец сдёргивает с упругих бёдер шорты. — Ты тоже, — в губы отвечает Марин, явно уловив нить мыслей, а затем резко меняется в лице и приглушённо стонет, когда аркашины пальцы, проскользнув под трусы, резко сжимают его ягодицы, впившись в нежную кожу.       Стягивая вниз резинку шорт, почему-то всё ещё находящихся на парне снизу, Марин отклоняется назад и позволяет спешащим рукам снять с себя бельё. Аркаша, уловив его игривое настроение во взгляде, помогает усесться на себе снова и суетливыми движениями стягивает с себя шорты разом с трусами. Марин тихо посмеивается, когда Аркаша выдыхает от облегчения, чувствуя приятное соприкосновение горячей кожи. — Смазка у тебя где? — с улыбкой спрашивает Марин, взглядом скользя по раскрасневшейся шее.       Аркаша не глядя открывает верхний шкайчик тумбочки, шарит рукой и быстро вытаскивает небольшую баночку. Марин хихикает. — Чего? — спрашивает расстерявшийся Аркаша. — Настолько давно никого не было? — намекая на небольшой слой пыли на колпачке, дразнит его Марин. — А я-то думаю, почему так торопишься… — Иди ты, — шипит Аркаша и, впихнув ему в руки лубрикант, грубо притягивает к себе, сжимая меж пальцев короткие пряди. Губы сталкиваются в очередном поцелуе, только в этот раз Марин хнычет, чувствуя всё аркашино недовольство.       Но щелчок колпачка останавливает Аркашу от раздирания нагрешивших губ. Марин, тяжело дыша, выдавливает замного смазки на пальцы и, закрыв, небрежно отбрасывает её в сторону. И наступает черёд Аркаши подкалывать, когда баночка падает за кровать. — Настолько давно не было?       Теперь Марин впивается в него недовольным взглядом и, что Аркашу откровенно поражает и одновременно выводит в полусознательное состояние, обхватывает мокрой ладонью член сзади себя. — Но!.. — пытается остановить Аркаша, но Марин уже выпрямляется и приподнимается, чтобы принять в себя головку. Все слова тают на языке, когда он ощущает тяжёлую узость. Марин тихо хнычет от проникновения и грубых пальцев, слишком сильно сжимающих бёдра. — Бля-я-ядь… — тянет Аркаша, когда Марин, постепенно опускаясь ниже и ниже, сжимает пальцами его напряжённые ладони. — Аркаш… — жалостно всхлипывает Марин, и Аркаша выныривает из приятного омута ощущений, внимательно вглядываясь в лицо. Почти сразу он понимет проблему и разжимает ладони, тут же начинает поглаживать теперь красные бёдра. — Прости, — роняет он и запрокидывает голову, жмурясь от потока наслаждения.       Марин же расслабляется и одним плавным движением садится до конца, наслаждаясь наполненностью. Низ живота немного неприятно потягивает от непривычных размеров, но не критично — и Марин начинает двигаться. И на первом же движении вниз он находит простату и, издав совершенно неприличный звук, моментально весь покрывается мурашками. — Давай я? — подхватив парня под ягодицами, предлагает уже запыхавшийся Аркаша, и Марин, выглядящий чуть красивее Аполлона, быстро кивает. — Как мы будем рассказывать нашим детям историю знакомства? — задыхаясь, дрожащим голосом спрашивает Марин, когда Аркаша выбирает подходящий им обоим ритм и позволяет ему только чуть-чуть подмахивать. — С гордостью, — смеётся Аркаша, и Марин, явно удовлетворённый ответом, счастливо смеётся в ответ, а затем накрывает его губы своими.       Улыбки тают на глазах, а происходящее резко становится серьёзным. Аркаша не выдерживает и меняет их местами. Марин давится стоном, когда головка проходится точно по простате, в несколько быстрых движений подводя его к краю. — С-сука, Аркаш… — его голос поменялся с уверенного на настолько растерянный и обескураженный приносимым удовольствием, что Аркаша несдержанно низко стонет ему в губы.       Пальцы впиваются в веснушчатую спину, громкие стоны теряются в беспорядочных поцелуях, запахи смешиваются в один плотный, пока грязные слова и признания заполняют головы. И оба бесцельно стараются продлить момент перед оргазмом. «Лишь бы не первым».       Но, как ни странно, добивает обоих с сумасшедшей скоростью откровенный взгляд глаза в глаза. Вжавшись друг в друга, кожей к коже настолько, что даже больно, они выдыхают весь воздух из лёгких, теряясь в удовольствии.       Только через четверть часа они находят в себе силы встать со смятого белья и дойти до ванной. И, хотя Марину всё болит, он вредничает, отказываясь от аркашиной поддержки, а поэтому Аркаша каким-то чересчур лёгким движением закидывает его к себе на плечо и несёт в ванную, по дороге стараясь не зацепить все углы, стены и двери. — Отпусти-и-и! — ноет Марин, беспорядочно двигая руками и ногами. — Успокойся, истеричка, — с улыбкой произносит Аркаша, осторожно опуская его на пол ванной.       Марин, обиженный, тут же отходит к раковине и выглядит точь-в-точь нахохлившийся воробушек. И Аркаша, передавая ему запасную щётку, расплывается в улыбке. — Спасибо за вечер, — бормочет он, и голос почти заглушается шумом льющейся воды. Моментально разобидевшийся Марин поворачивается к нему и застывает с зубной щёткой за щекой. Аркаша тихо смеётся и, ласково прижав к себе, целует в висок.       От одного появления этого парня вся квартира заполнилась уютом и стала живой. А внутри у Аркаши появилось чувство правильности происходящего, и весь неприятный осадок от неудачного дня растворился в этих нежных поцелуях. И нет стыда от наготы их тел, нет неловкости, словно они оба всю жизнь прожили бок о бок, нет неуверенности в действиях: они словно изначально слились в один целый живой организм. — Пошли, — Марин, явно смущённый, дочистив зубы, хватает за запястье и тащит за собой в небольшую душевую.       Через пару минут они, раскрасневшиеся и распаренные после горячего душа, меняют постельное. Аркаша сразу замечает, какой же чистюля Марин, как ему просто необходимо тут же, путь он и уставший, закинуть бельё в стирку, убрать их раскиданную во время секса одежду и, надев чистые аркашины боксеры, улечься в чистую кровать. Аркаша, убирающий вино и бокалы, наклоняется и нежно целует его в щёку. — Если ты пригласишь меня на второе свидание, я не откажусь, — говорит Марин и приподнимается, чтобы прикоснуться своими губами к его. Аркаша улыбается в ответ. — Будешь чай? — Буду.       Аркаша, напоследок промазав губами по его щеке, уходит на кухню. Там, пока закипает чайник, он представляет их следующее уже настоящее свидание и не может избавиться от бушующих в животе бабочек и широкой улыбки. И, возвращаясь с двумя смешными кружками, из которых столбами поднимается пар, он строго намеревается позвать Марина на свидание.       А Марин уже почти засыпает под бредовый фильм, который они точно уже никогда не посмотрят полностью. — Чай не ждёт, — шепчет Аркаша ему на ухо — и Марин дёргается, переворачивается на спину и протирает глаза. — Я не сплю. — Врёшь и не краснеешь, — улыбается Аркаша, — а как строить отношения на лжи? — А мы уже строим отношения? — спрашивает Марин, принимая сидячее положение. — Ну, если ты согласишься пойти со мной завтра в шаурмичную, то да, уже да, — передав кружку, отвечает Аркаша. — Получается, уже строим, — сделав пару глотков, произносит Марин и, взглянув на часы, висящие на стене напротив, добавляет: — А наше свидание на сегодня ещё не закончилось? — Думаю, нет, а что? — Тогда можно я ещё пару раз тебя поцелую? — Можно.