Трофей (Восток)

Солнце заливало сад мягким, золотистым светом. Алия и Лира вновь прогуливались по ухоженным дорожкам, вдыхая аромат распускающихся роз. После вчерашнего разговора между ними установилась особая, хрупкая связь. Алия чувствовала, что Лира постепенно начинает ей доверять. Собравшись с духом, королева решила задать вопрос, который мучил её с тех пор, как она узнала о прошлом Лиры. Она понимала, что это будет болезненное воспоминание, возможно, самое тяжёлое в жизни девушки. Но Алия твердо решила узнать правду, чтобы раз и навсегда понять, через что пришлось пройти Лире. Она поклялась себе, что никогда больше не вернётся к этой теме, никогда не причинит Лире новой боли, случайно напомнив о пережитом. Ей нужно было знать, чтобы защитить, чтобы понять глубину той пропасти, из которой Лира сумела выбраться. — Расскажи мне о себе, Лира. О своей жизни до… того, как ты попала во дворец. Я хочу знать о тебе больше. Возможно, эти воспоминания причинят тебе боль, но давай покончим с этим сейчас. Я хочу знать, что с тобой было до нашей встречи. Лира не сразу решилась ответить. Она все еще была насторожена, но ласковое прикосновение королевы постепенно успокаивало её. — Я… я родилась в маленькой деревне, в горах… — начала она тихим, едва слышным голосом. — Моя мать ткала ковры… — У тебя были сёстры? — спросила королева. — Да, — ответила Лира, и в её голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая грусть. — Младшая сестра… — Где она сейчас? Лира опустила голову, её плечи слегка дрогнули. — Когда напали на деревню… мать и сестра погибли… — прошептала она, слова застряли у неё в горле. — А меня… забрали. Лира глубоко вздохнула, собираясь с духом. Рассказ о прошлом, о том, что она так долго хранила в глубине своей души, болезненным комом подступил к горлу. Она впервые делилась своей историей с кем-либо, и это было мучительно, будто заново переживать весь ужас. Воспоминания, как осколки стекла, царапали изнутри, напоминая о той боли, которую она так отчаянно пыталась забыть. — Меня продали работорговцам… — прошептала она, каждое давалось с трудом, будто вырывая кусок из ее души. — Она замолчала, пытаясь сдержать дрожь, пальцы судорожно сжали подол платья. — Потом… нас гнали… долго… очень долго. Цепи… солнце… жажда… Я видела, как люди падали… и больше не вставали. — Потом был корабль… — продолжила Лира после долгой паузы, ее голос стал ещё тише, почти шёпотом. — Темнота… вонь… теснота… Я помню постоянную тошноту… и страх, что мы все умрём там, внизу. — Она снова замолчала, тело затряслось от нахлынувших воспоминаний. Она закрыла глаза, пытаясь отгородиться от ужасных картин, всплывающих в памяти, как кадры кошмарного сна. Алия, видя её страдания, нежно взяла девушку за руку, у увлекла девушку на скамейку, понимая, как тяжело ей даются эти воспоминания. — Когда мы прибыли, нас вывели на рынок рабов, — продолжала Лира, её голос звучал глухо, как из дальней дали. — Там была толпа… крики торговцев, как лай голодных псов… они ощупывали нас, заглядывали в глаза… Меня купила… богатая женщина, Элиана… из той самой деревни, на которую вы… напали. — Лира запнулась. Алия нежно сжала ее руку, давая почувствовать своё участие. — В ту первую ночь… Она… — Лира с трудом выдохнула, будто ей не хватало воздуха. — Я… я сопротивлялась… — прошептала она, и по ее щекам покатились слезы. — Было… очень больно. Я тогда ещё не знала… что если не сопротивляться, меня не будут так сильно бить… — Голос Лиры дрожал все сильнее, превращаясь в едва слышный шёпот. — А потом… она продавала меня… всем, кто был готов заплатить… — Она опустила голову. — Я стала…рабыней… для… удовольствий. Они делали со мной все, что хотели. Били за малейшую провинность… били… насиловали… снова и снова… — Голос Лиры сорвался, слезы текли по её щекам. Она закрыла лицо руками, пытаясь сдержать рыдания. — Алия очень осторожно нежно обняла её за плечи готовая отпустить девушку в любой момент если та попытается оттолкнуть. Но Лира не отстранилась позволяя королеве обнимать её чувствуя себя более защищённой… — Очень часто …это происходило на глазах у гостей… во время… празднеств, — прошептала она сквозь слезы, ее голос был полон такой боли, что сердце Алией сжалось. — Это было для них… развлечением… Королева слушала рассказ, ни одно живое существо не заслуживает такой участи, тем более – ребёнок. Она видела, как дрожат хрупкие плечи девушки, как побелели и до боли сжались ее пальцы, вцепившиеся в ткань платья, пытаясь удержать в себе всю ту бездну боли, что копилась годами, разъедая ее изнутри, отравляя каждую клеточку. И чем дальше Лира рассказывала, прерываясь на всхлипы и сбивчивое дыхание, тем яснее становилось королеве, почему в глазах этой юной рабыни застыл такой глубокий, пронизывающий до костей страх, такой леденящий душу холод, от которого стыла кровь в жилах. Лира попала в это страшное рабство почти ребёнком, ее тело едва начало расцветать, а нежная, чистая душа была совершенно не готова к столкновению с такой жестокостью. И все эти три долгих, мучительных года она подвергалась не только грубому физическому насилию, но и самому страшному, самому разрушительному — насилию моральному, постоянным унижениям, зверским избиениям, которые постепенно превратили ее в бледную, испуганную тень самой себя. Ее детство было безжалостно украдено, ее невинность растоптана, ее душа изранена так глубоко, что Алия с ужасом осознавала, что эти раны, возможно, никогда не заживут полностью. И тут королеву пронзила острая, болезненная мысль. В ту ночь, когда она захватила Лиру, она, по сути, ничем не отличалась от ее предыдущей хозяйки, от тех безжалостных работорговцев, что вырвали ее из родного дома и бросили в этот ад. Да, она не избила ее. Она воспользовалась своим положением, своей неоспоримой властью, своим правом сильного, не задумываясь о последствиях. Она не знала того, что пережила эта юная девушка, не увидела за внешней покорностью измученную, истерзанную до последней клеточки душу. Она с ужасом осознала, что в тот момент она стала для Лиры не освободительницей, не спасительницей, а всего лишь еще одним мучителем, еще одним источником всепоглощающего страха, еще одним подтверждением жестокости этого мира. Королева слегка отстранилась и посмотрела на Лиру не выпуская ее из своих рук. —Ты бросилась под моего коня, когда пыталась убежать? — спросила она. Лира опустила взгляд. — Да, — произнесла она. — Я пыталась сбежать. Я не хотела снова попасть на рынок. Для нас, северянок, путь один: из нас делают рабынь для удовольствия, наложниц или просто продают в публичные дома. Я не хотела этого. Я попыталась… но вы тогда схватили меня… а потом…- Ее голос дрогнул, воспоминания нахлынули с новой силой, заставляя ее содрогнуться. В памяти Лиры всплыла та ночь. Страх, отчаяние, ощущение полной беспомощности. Она помнила топот копыт, крики, грубые руки, хватающие ее. А потом… потом была королева.Лира закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. — Спасибо, что ты рассказала мне обо всем, Лира, — Алия посмотрела девушке в глаза, полные слез и боли. Она все еще нежно обнимала Лиру, чувствуя, как та дрожит всем телом. — Я никогда не подниму на тебя руку, — голос Алии звучал мягко, но твердо. — И не допущу, чтобы кто-либо посмел тебя обидеть. Насилие никогда не повторится. Ты будешь приходить в мои покои, и это не значит, что я причиню тебе вред. Пусть все думают, что между нами есть… особая связь. Это защитит тебя от лишних вопросов и нежелательного внимания. — Лира отстранилась и посмотрела на Алию с нескрываемым недоверием, в ее глазах все еще блестели слезы. — Ты привлекаешь меня, это правда. Я не стану этого отрицать. Но я клянусь, что между нами ничего не произойдёт против твоей воли. Никогда. Я не прикоснусь к тебе без твоего согласия. Захочешь, сама придёшь как я тебе уже говорила ранее.Я не хочу причинять тебе боль. Ты должна это понять, Лира. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности рядом со мной, в этом дворце. – Алия посмотрела Лире прямо в глаза, пытаясь донести до неё всю искренность своих слов, всю глубину своего желания защитить эту девушку. Она поняла, почему Лира была так напугана, почему шарахалась от каждого прикосновения, от каждого громкого слова. Теперь, зная ее историю, Алия чувствовала не только жалость, но и ответственность. Ответственность за эту израненную душу, за эту хрупкую девушку, которую она поклялась защитить от всего зла. — Поверь мне, Лира, — тихо, с чувством произнесла она. — Я никогда, ни при каких обстоятельствах не причиню тебе боль. Если ты захочешь моего общества, если тебе захочется поговорить, разделить свои мысли, или просто побыть рядом, двери моих покоев всегда открыты для тебя. Но если ты не захочешь… никто, слышишь? Никто тебя не заставит. Я обещаю. Лира с крайней осторожностью отстранилась от Алии, словно боясь одним неосторожным движением вызвать ее гнев.Королева с пониманием не стала ее удерживать, не желая разрушить только-только зародившееся между ними хрупкое доверие. — Меня не продадут на рынке за невыполнение… обязанностей? — Лира понимала, что в замке было не так уж плохо. Она получала кров, еду, хорошее обращение. Мысль о том, что её могут снова выставить на торги, заставила её содрогнуться. Лучше уж эта, пусть и не совсем приятная, определённость, чем неизвестность и возможные мучения в руках других, еще более жестоких хозяев. — Нет, Лира, — твердо ответила Алия. — Я не продам тебя. Даже не думай об этом. Ты… слишком нежная, — продолжила Алия. — Я вижу это. — Алия наклонилась ближе и, неожиданно для Лиры, очень нежно коснулась ее щеки кончиками пальцев Лира вздрогнула, сама не понимая почему. Ее тело пронзила странная, незнакомая волна. Это было… тепло.Нежность. Что-то совершенно новое и непонятное. От этого прикосновения по коже пробежали мурашки, а в груди разлилось странное, щемящее чувство. Лира никогда не испытывала ничего подобного. Все прикосновения, что она помнила, были связаны с болью, унижением и страхом. А это… это было совсем другое. Это прикосновение не угрожало, не требовало, не причиняло страданий. От этого нежного касания Лире стало спокойнее. Впервые за долгое время она почувствовала себя не загнанным зверьком, а… человеком. Слабым, испуганным, но человеком. Она подняла глаза на королеву и впервые не опустила взгляда. В ее глазах все ещё стояли слезы, но в них появилось и что-то новое — робкое удивление, смешанное с тихой благодарностью. Она все еще немного побаивалась эту прекрасную женщину, излучающую такую силу и уверенность, но это был уже не тот панический ужас, что она испытывала раньше. Это было скорее почтение. Лира была рабыней, а Алия — королевой. И это различие в положении никуда не делось. Но теперь, благодаря этому простому, нежному прикосновению, между ними пролегла тонкая нить… нежности, понимания, надежды на что-то лучшее. — Присаживайся, — предложила Алия. — Я хочу, чтобы мы пообедали вместе. Лира робко села за стол. Впервые за долгое время она ела рядом с королевой, не испытывая сковывающего ужаса. Она подняла глаза на Алию и увидела в её взгляде нечто большее, чем просто королевскую благосклонность. В этом взгляде читалось тепло и забота.