Трофей (Восток)

Ночь, окутав дворец своим бархатным пологом, погрузила всё в глубокую тишину. Лишь изредка доносились приглушённые шаги ночной стражи, да тихое потрескивание дров в каминах. В покоях королевы царил полумрак, освещаемый лишь слабым светом луны, проникавшим сквозьтяжёлые портьеры. Королева, почти спала когда услышала стук в дверь. Сердце ее тревожно сжалось. Она подумала, что Лиру вновь мучают кошмары, пережитый ужас не отпускает ее, и она, ища утешения и защиты, пришла к ней. — Войдите, — тихо произнесла королева, откидывая край одеяла. Дверь медленно, почти бесшумно отворилась, и на пороге появилась Лира. Королева, уже протянувшая руку к столику, чтобы зажечь свечу и замерла, увидев ее. В тусклом свете луны лицо Лиры казалось бледным, но в ее глазах, не было ни страха, ни отчаяния, которые королева привыкла там видеть. Вместо них горел какой-то новый, незнакомый огонёк — смесь решимости, нежности и едва уловимого трепета. Королева медленно зажгла свечу, и ее мягкий свет озарил лицо Лиры, подчеркнув ее хрупкую красоту и внутреннюю силу, которую королева прежде не замечала. — Лира? Тебя опять мучают кошмары? — тихо спросила королева, в её голосе звучала искренняя тревога. Лира покачала головой, ее взгляд был прикован к королеве. — Нет, Ваше Величество, —ответила она, — сегодня… сегодня нет. Лира, с тяжёлым, но решительным вздохом, приблизилась к ложу королевы. В каждом её движении, медленном и исполненном внутренней борьбы, читалось принятое решение. Безмолвно, с трепетом, она начала раздеваться. Тонкая рубашка скользила по плечам, обнажая бледную кожу, покрытую едва заметными мурашками. Лира неловко придерживала ткань, пытаясь прикрыть на мгновение свою грудь, прежде чем позволить ей открыться взгляду королевы. Пальцы её цепляясь за ткань, в этом жесте была и робость, и отчаянное желание быть понятой. Раздевание под взглядом Алии было для Лиры по прежнему проблемой и откровением одновременно. Каждая завязка развязанная дрожащими пальцами, отзывалась болезненным эхом пережитого ужаса, но в то же время каждое обнажение участка кожи пробуждало новое, незнакомое, жгучее чувство — желания. Желание быть рядом с этой сильной и прекрасной женщиной, которая так долго и терпеливо залечивала её раны. Кончики пальцев Лиры слегка касались кожи, будто прощаясь с каждым сантиметром ткани, прежде чем отпустить её. Сердце Лиры колотилось так сильно, что казалось, будто оно вот-вот вырвется из груди. Она медленно опустила руки, позволяя рубашке, упасть на пол. Перед королевой предстало её хрупкое, но прекрасное тело. Соски напряглись от волнения и прохладного воздуха. В этой наготе была не только уязвимость, но и признание, и отчаянная попытка выразить то, что словами было не сказать. Лира понимала своё положение рабыни, но разве рабыня не могла любить свою госпожу? Разве любовь не могла родиться даже в таких обстоятельствах, в этом переплетении власти и нежности? Внизу живота разливалось томное тепло, незнакомое и волнующее. В глазах Лиры боролись страх и надежда, боль и едва расцветающее, но уже такое сильное чувство. Она помнила ужас первой ночи, но помнила и ту нежность, которой королева окружала её после, пытаясь залечить нанесённую ею же рану. Внутри неё бушевал вихрь противоречивых эмоций, но сквозь этот хаос пробивалось одно, отчётливое и сильное желание — быть с Алией, ощущать её тепло, её прикосновения и её близость. Губы Лиры слегка приоткрылись, дыхание участилось. Королева, заворожённая этим зрелищем, едва дышала. Мысль о том, что Лира предлагает своё тело в качестве платы за защиту, ранила её. Алия хотела Лиру, давно и страстно, но теперь, когда эта хрупкая девушка стояла перед ней обнажённая, она испытывала не только вожделение, но и глубокую нежность, граничащую со страхом. Страхом причинить ей новую боль, страхом разрушить ту хрупкую нить доверия, что между ними едва наметилась. В памяти Алии всплыли картины той первой ночи, ночи насилия. Она видела тонкую шею Лиры, такую беззащитную под её взглядом, её глаза, плотно закрытые в отчаянной попытке отгородиться от происходящего. Она помнила, как её пальцы касались тела Лиры, как та сжималась от каждого прикосновения, как от удара. В памяти отчётливо всплыло ощущение хрупкости Лиры в её сильных руках, её пронизывающий, полный ужаса взгляд. Алия слышала её сбившееся, тяжёлое, прерывистое дыхание, каждый вздох, был наполненный болью и отчаянием. Она помнила, как связывала её руки и ноги, как беспомощно лежало обнажённое тело Лиры на холодном полу в тёмном углу шатра. Это воспоминание жгло её изнутри. Сейчас, глядя на Лиру, Алия видела не только объект своей страсти, но и раненую душу, нуждающуюся в исцелении, в любви, в защите. Она чувствовала, как её собственное тело отзывается на близость Лиры, как кровь приливает к щекам, а внизу живота разливается томное тепло. Но это желание было омрачено страхом, страхом вновь причинить боль этой нежной девушке. Она любила Лиру за её невинность, за ту чистоту, которая чудом сохранилась в ней, несмотря на пережитый кошмар. И сейчас, в этот хрупкий момент, Алия боялась сделать неверный шаг, боялась разрушить то хрупкое доверие, которое между ними едва зародилось. Она готова была ждать вечно, лишь бы не причинить Лире ни малейшей боли. Желание обладать ею, слиться с ней в единое целое, боролось в ней с желанием защитить её от самой себя, от своих собственных демонов, от того жестокого воина, которым она была. — Лира, остановись… тебе не надо этого делать, милая, Ты не должна мне ничем. Ты ничего не обязана делать… Не надо, если ты не хочешь, боишься, тебе некомфортно… не надо, моя хорошая… — Сказала королева, вкладывая в свой голос всю свою доброту. Но Лира, подняв на неё свои большие, полные решимости, но в то же время испуганные глаза, тихо, но твердо произнесла: — Нет, Ваше Величество… Это не долг… Это… то, чего я истинно желаю. Она глубоко вздохнула, набираясь смелости, и продолжила, запинаясь от волнения, срывающимся шепотом: — Я… я думала об этом… еще до бала. До того ужасного вечера… Но я… я всего лишь рабыня. Ничтожная рабыня. Я не смела… не смела даже помыслить о том, чтобы попросить об этом… Я боялась… боялась вас обидеть, оскорбить своим дерзким желанием… Лицо её вспыхнуло ярким румянцем, словно от сильного жара, глаза наполнились слезами стыда и отчаяния. Она почувствовала, как по телу пробегает волна жара, сменяющаяся ледяным ознобом. Она почувствовала себя невероятно глупо и уязвимо, выставляя себя в таком свете, предлагая себя королеве, самой королеве! В животе всё сжалось от страха и неловкости. Лира не знала, куда деть руки, её пальцы нервно теребили кончики ее белых волос, а затем она инстинктивно скрестила руки на груди, будто пытаясь защититься от взгляда Алии, от своей собственной смелости, а теперь уже и от своего позора. Ей захотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в воздухе, лишь бы не видеть этого взгляда, полного смятения и… отказа? Эта мысль пронзила её, как острая игла. Неужели королева не хочет её? Неужели она совершила непростительную ошибку? На ее глазах появились слезы стыда. — Я… простите меня, Ваше Величество… Я, наверное, поступила… непростительно глупо… Я… я уйду… — прошептала она, делая неуверенный шаг назад, готовая бежать из комнаты, лишь бы не видеть разочарования или, что еще хуже, презрения в глазах Алии. Внутри неё боролись противоречивые чувства: страх, стыд, возбуждение, растерянность. Она не знала, как себя вести, как реагировать на молчание королевы. Но королева, поднялась с ложа и остановила её, нежно, но крепко сжав её тонкие руки в своих. Лира почувствовала крепкие руки королевы, её тепло и её силу. Это прикосновение было особенным, полным ласки, нежности и… желания, совсем не похожим на те, что были прежде. По коже Лиры побежали мурашки, ноги ослабли, и она едва не потеряла равновесие, растворяясь в этих руках. — Нет, Лира, — произнесла королева, целуя её в лоб, в висок, в щеку, шею…каждое прикосновение губ было лёгкое и нежное… — Ты не сделала ничего плохого. Все в порядке моя хорошая… Я все понимаю. Алия отпустила руки Лиры и нежно провела руками по её плечам, спускаясь ниже, к спине, чувствуя под пальцами тепло её кожи. Ласка её была мягкой, трепетной, полной нежности и уважения, как будто она касалась самого драгоценного сокровища. Алия подхватила Лиру на руки, её обнажённое, такое желанное тело, и понесла к постели. В её глазах горело не только желание, но и глубокая нежность. Она смотрела на лицо Лиры, такое юное и прекрасное, и сердце её наполнялось любовью. Она хотела обладать ею, но не как хозяйка, а как любящий человек, желающий подарить ей весь мир. — Ты уверена что хочешь этого, милая? — Спросила Алия глядя Лире в глаза. Девушка не отважившись ответить, лишь кивнула… Она опустила Лиру на мягкие подушки, её взгляд скользил по её телу, задерживаясь на каждом изгибе. Алия нежно вытерла слезы с лица Лиры. Затем она наклонилась и впервые поцеловала её в губы — нежно, осторожно, будто спрашивая разрешения. Лира, слегка поколебавшись ответила на этот поцелуй, её тело задрожало, но на этот раз не от страха, а от волнения, от нахлынувших чувств и от осознания того, что происходит что-то новое, прекрасное. Она растворялась в этом поцелуе, отдаваясь ему целиком и полностью. Прикосновения королевы стали более уверенными, но по-прежнему оставались полными нежности и ласки. Её пальцы, как будто искусные художники, скользили по телу Лиры, исследуя каждый изгиб, пробуждая в ней доселе неведомые ощущения. Это было совершенно иным, чем всё то, что она пережила за долгие года рабства. Тогда её тело было лишь безмолвным объектом насилия когда чужие, грубые руки бесцеремонно вторгались в её личное пространство, причиняя лишь боль, унижение и отвращение. Сейчас же руки королевы, её нежные прикосновения, её ласки, каждый поцелуй — всё это было наполнено трепетной любовью, глубоким уважением и искренним желанием доставить удовольствие. Пальцы королевы, медленно и нежно, проникли внутрь Лиры. Это было не вторжение, а скорее приглашение в мир чувственности, где царила лишь нежность. Движения были плавными и ритмичными. И, о чудо, это не причиняло Лире боли, той ужасной, раздирающей боли, которую она так хорошо помнила, которую так боялась, т которую ожидала всем своим существом. Напротив, каждое движение отзывалось приятной теплотой, разливающейся по всему телу, пробуждая доселе скрытые желания. Лира вдруг осознала, что интимная близость может быть не только источником боли и страха, но и источником невероятного наслаждения, глубокой нежности и всепоглощающей любви. Дыхание её участилось, стало прерывистым, губы слегка приоткрылись в тихом вздохе наслаждения, а глаза были полуприкрытые. Внизу живота разливалось тепло, переходящее в приятную дрожь, отдающуюся по всему телу. Она чувствовала, как её тело расцветает под ласками королевы, как бутон, раскрывающий свои лепестки под первыми лучами солнца. Это было похоже на падение в бездну, но в бездну, наполненную не страхом, а нежностью и блаженством. Внезапно Лиру накрыла волна совершенно новых, незнакомых ощущений. Её тело содрогнулось в первой в её жизни волне блаженства, словно от удара молнии, пронизывающей всё её существо. Она замерла в руках королевы, полностью отдавшись этому новому, прекрасному, захватывающему дух чувству. Она чувствовала себя одновременно хрупкой и сильной, уязвимой и защищённой, полностью принадлежащей этой женщине, которая подарила ей этот новый, прекрасный мир ощущений. Королева нежно гладила её ещё какое-то время, обнимала и прижимала к себе. Лира, придя в себя после первого оргазма, растерянно посмотрела на королеву, её глаза были полны удивления. Она открыла для себя неведомый ранее мир ощущений. Её тело всё ещё слегка дрожало от прошедшей волны наслаждения, а внизу живота разливалось приятное тепло. Алия нежно улыбнулась ей, видя её замешательство. В её взгляде было столько любви и понимания, что Лира почувствовала, как её сердце наполняется теплом. — Это нормально, милая, — прошептала Алия, её голос был мягким и успокаивающим. — То, что ты сейчас чувствуешь, — это естественно. Смущение… и… удовольствие… это всё часть этого. Особенно в первый раз. Лира смотрела на неё, пытаясь осознать смысл её слов. Она чувствовала себя одновременно смущённой и невероятно счастливой. Внутри неё распустился прекрасный цветок, наполняя всё её существо нежным ароматом. Она впервые ощутила такую близость, такую интимность и такую… любовь. После всего пережитого ужаса, после всех тех лет, когда её тело было лишь объектом насилия, она наконец-то познала истинное наслаждение, нежность и ласку. Она лежала обнажённая в руках королевы, и это не вызывало в ней ни капли страха или отвращения, только покой, расслабленность и полное доверие. Она всё ещё чувствовала отголоски первого оргазма, его нежные волны накатывали на неё, и она с удовольствием отдавалась им, растворяясь в этом новом, прекрасном ощущении. Алия нежно поглаживала ее, продлевая ее ощущения удовольствия. Королева смотрела на Лиру с нежностью. Она видела, как та всё ещё находится под впечатлением от пережитого, как её глаза сияют от счастья, как её тело расслаблено и умиротворенно. В этот момент Алия поняла, что сделала всё правильно, что смогла подарить этой хрупкой девушке не только защиту и безопасность, но и истинное наслаждение, исцеляющее от ран прошлого. Она нежно провела пальцами по щеке Лиры, её прикосновение было лёгким и трепетным. Затем она наклонилась и поцеловала её в лоб. — Все хорошо? — прошептала она, её голос был полон нежности. Лира кивнула, прикрыв глаза от удовольствия. Она чувствовала себя в полной безопасности в объятиях королевы, как в коконе из тепла и любви. Она доверчиво прижалась к ней своим обнажённым телом. Алия нежно гладила её по лицу, по волосам, её прикосновения были полны любви и обожания. Она чувствовала, как Лира расслабляется в её руках, как её тело перестаёт дрожать и становится мягким и податливым. — Я люблю вас, Ваше Величество… — прошептала Лира, её щёки покрылись нежным румянцем. Она опустила взгляд, боясь увидеть ответ в глазах королевы. Слова вырвались непроизвольно, как вздох, долго сдерживаемый в груди. В них было столько нежности, надежды и страха одновременно. — Тебя, Лира… — мягко поправила Алия, её голос звучал тепло и ласково. Она нежно взяла Лиру за руку, её пальцы едва коснулись хрупкой ладони. — Говори мне «ты» и «Алия», а не «Ваше Величество». И, Лира… — она сделала небольшую паузу, её взгляд стал серьёзным и полным нежности. — Я тоже очень люблю тебя, милая… Уже очень давно… В этот момент время будто остановилось. Лира подняла глаза и встретилась взглядом с Алией. В глазах королевы она увидела столько любви, столько тепла и заботы, что её сердце забилось сильнее. Страх постепенно отступал, уступая место робкой надежде. Она почувствовала, как её щёки горят ещё сильнее, но на этот раз это был не стыд, а нежное, волнующее тепло. Они лежали так ещё долго, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга. Лира всё ещё чувствовала отголоски первого оргазма, его нежные волны накатывали на неё, и она с удовольствием отдавалась им, растворяясь в этом новом, прекрасном ощущении. Алия же просто наслаждалась тем, что Лира рядом, что она наконец-то счастлива и спокойна.