Трофей (Восток)

Крысиный Городок — так называлось это проклятое место, куда привезли Лиру. Она слышала о нем от своих учителей в замке, когда еще была окружена заботой и спокойствием. Это было место сборища отбросов общества, город вне закона, где процветали порок и жестокость. Здесь находили приют все, кто не мог или не хотел жить по установленным правилам. Они въехали в город по грязным, узким улицам, по которым текли зловонные ручьи. Вдоль дорог сидели оборванные нищие, протягивая костлявые руки и моля о подаянии — куске хлеба или медной монете. На измученный вид связанной, полуголой Лиры никто не обратил особого внимания. Вокруг царили картины гораздо более ужасающие. Лира с ужасом увидела рабский помост, где торговали обнажёнными рабынями, выставляя их на всеобщее обозрение как скот. Рядом стояли клетки, набитые полуживыми, дрожащими от холода и страха голыми девушками. Даже ей, подумала Лира с горькой иронией, тогда, более четырёх лет назад, повезло больше — её хотя бы не раздевали на торгах. Но вскоре она увидела вещи куда более страшные, от которых кровь стыла в жилах. В разных частях города возвышались кресты, на которых были распяты обнажённые рабыни. Некоторые из них были уже мертвы, их тела застыли, другие еще дышали. Этот город представлял собой поистине ужасное зрелище — торжество жестокости и бесправия. Внутри Лиры всё сжалось от ужаса. Её собственное унижение, боль от побоев и насилия, испытанного по дороге, казались ничтожными по сравнению с тем, что она видела сейчас. Отчаяние, до этого глухо тлевшее в её душе, вспыхнуло с новой силой, превратившись во всепоглощающий пожар. «Неужели это конец? — беззвучно вопрошала она, глядя на распятых женщин. — Неужели и меня ждёт такая же участь?» Стыд, который она испытывала ранее, сменился леденящим ужасом. Она больше не чувствовала себя просто грязной и осквернённой, она чувствовала себя обречённой. Страх сковал её, лишая способности мыслить и чувствовать что-либо, кроме животного ужаса перед неминуемой гибелью. — Ну что, красотка, приехали, — грубо сказал один из сопровождавших, стягивая её с лошади. — Добро пожаловать в Крысиный Городок. Лира молчала, не в силах произнести ни слова. Она смотрела вокруг пустым, потухшим взглядом, не видя ничего, кроме ужасающих картин распятых тел. Внутри нее царила полная пустота, лишь изредка прорываемая вспышками панического страха. Все надежды на спасение, на возвращение к Алие, рухнули, как карточный домик. В её душе не осталось ничего, кроме отчаяния, страха и предчувствия скорой и мучительной смерти.

***

Пробираясь по грязным улицам, они подъехали к большому, обшарпанному и грязному зданию. Лиру грубо стащили с лошади, и она едва удержалась на ногах. По грязной, ухабистой тропинке её поволокли к покосившимся дверям дома. Одна из похитительниц, не церемонясь, несколько раз громко постучала. Дверь со скрипом отворила молодая девушка с измождённым лицом и потухшим взглядом. На ней было надето старое тряпье, едва прикрывающее тело и напоминающее скорее лохмотья, чем платье, а на шее болтался грубый рабский ошейник. Без единого слова она впустила похитительниц и Лиру внутрь и провела их по узкому, тёмному коридору в большую, мрачную комнату с тускло горящим камином. Лира едва держалась на ногах. Усталость, обезвоживание и пережитый ужас почти полностью лишили её сил. Элиана вошла в комнату почти незаметно, как тень, и Лира, находясь в измождённом состоянии, просто не заметила её появления. Элиана, не говоря ни слова, достала из-за пояса мешочек с монетами и расплатилась с похитительницами. Те, получив своё грязное вознаграждение, тут же, с грубыми шутками и пьяными выкриками, поспешили покинуть дом, буто сбрасывая с плеч тяжёлый груз. В огромной, гнетущей тишиной комнате осталась стоять несчастная Лира, связанная, в грязной и изорванной рубахе, накинутой на голое тело. Прямо над ней, как злой рок, возвышалась её прежняя хозяйка, её лицо исказилось в злобной ухмылке, предвещавшей новые мучения. В этот момент Лира поняла, что её кошмар только начинается. — Как ты изменилась, Лира… Красавица… За два года ты повзрослела… Сколько тебе сейчас, девятнадцать? Ты думала, ты избавилась от меня? Помни, что я твоя хозяйка… — Лира услышала этот знакомый, леденящий душу голос, и её тут же прошиб холодный пот от ужаса. Эта женщина, Элиана, была садисткой, наслаждающейся мучениями молодых девушек. Лира молчала, опустив голову, не смея поднять глаз на свою мучительницу. Страх сковал её, как ледяная корка. — Ох, Лира, Лира… — Элиана обошла её кругом, оценивающе оглядывая с головы до ног. — Увидеть тебя в зале королевы… это было… неожиданно. Я, признаться, чуть не подавилась вином от удивления. Ты, такая… ничтожная, вдруг оказалась… любимицей самой Королевы… Элиана остановилась прямо перед Лирой, её лицо исказила презрительная усмешка. — Любимой рабыней, — прошипела она, выделяя каждое слово. — Рабыней плоти. Игрушкой для утех. Жалкой наложницей. Вот кем ты была, Лира. Неужели ты думала что она тебя любит? Что это продлится вечно? Лира молчала, слёзы текли по её щекам. — Пожила в роскоши, — продолжала Элиана, её голос сочился ядом. — Погрелась в лучах чужой славы. А теперь… пора вернуться в реальность. Все хорошее когда-нибудь заканчивается, не так ли, Лира? Ты всего лишь беглая рабыня. И теперь ты снова моя. — Госпожа… — прошептала Лира с горечью и болью, поднимая на Элиану полные отчаяния глаза. — Вы бросили меня тогда… в Степи… Если бы не королева… я бы погибла… Элиана громко расхохоталась, её смех был резким и злым, как карканье вороны. — Бросила? — передразнила она. — Я просто дала тебе возможность проявить самостоятельность. А королева… что ж, она просто подобрала то, что плохо лежало. Но теперь игрушка вернулась к своей настоящей хозяйке. И я научу тебя хорошим манерам, Лира. Напомню, кто здесь главный. Лира молчала, опустив голову. Она знала, что её ждёт наказание, страшное и неизбежное. Госпожа Элиана перекинула через балку под потолком грубую верёвку и, не церемонясь, привязала к ней Лиру. Девушка повисла в воздухе, её ноги едва касались пола. Но этого было мало Элиане. Она грубо сорвала с Лиры ту грязную тряпку, которую ей дала одна из похитительниц, оставив её совершенно голой. Но и этого ей показалось недостаточно. С дьявольской усмешкой она растянула ноги Лиры и привязала их к кольцам в полу, растянув ее. Теперь Лира была полностью обнажена и беспомощна, её ноги широко разведены, а руки подняты вверх. Боль, стыд и страх переполняли её. Хозяйка, медленно обходя её, грубо касалась её тела, наслаждаясь ужасом в глазах Лиры. Её взгляд скользнул вниз, и она заметила, что между ног у Лиры и внутренняя сторона бёдер покраснели и распухли. Она поняла, что Лиру насиловали. — Ах вот оно что… — прошипела Элиана с насмешкой. — Не нужно было тебе сбегать, глупая девчонка. Только я имею право тебя трогать… только я… Она грубо запустила пальцы между ног Лиры, причиняя ей новую, острую боль. Лира застонала сквозь слёзы, но её стон лишь раззадорили хозяйку. Наигравшись с истерзанной насилием промежностью девушки, Элиана отступила, её глаза горели злым огнём. Лира знала, что сейчас начнётся настоящий кошмар. — Беглая рабыня должна быть наказана, — промурлыкала Элиана, беря в руки кнут. Еще раз попытаешься сбежать и окажешься на кресте… видела тех распятых рабынь? Запомни их… Она медленно обходила Лиру, поглаживая её тело кончиком кнута, наслаждаясь её ужасом. Затем, с резким взмахом, она нанесла первый удар. Лира закричала от боли и ужаса. Кнут, как раскалённая полоса, рассёк её спину, оставляя глубокую, кровоточащую борозду. Те жалкие, маленькие полосы от плети, оставленные похитительницами, были ничем по сравнению с тем, что творили с её телом удары кнута. Каждый удар отзывался во всем теле адской болью, проникающей до самых костей. Лира кричала вкладывая с вой крик всю боль… Нет, она не кричала, она вопила… Но вскоре её силы иссякли и она лишь хрипела после каждого удара.

***

Сколько именно продолжался этот кошмар, Лира не знала. Время для неё словно остановилось, превратившись в бесконечную череду боли, ужаса и унижения. Когда она наконец пришла в себя, то обнаружила, что лежит на холодной, жёсткой подстилке из тряпья. Рядом с ней сидела та же молодая девушка-рабыня, которую Лира видела у дверей. Она осторожно, с тихой грустью в глазах, обмывала её раны. Лира была настолько слаба, что не имела сил ни на что — ни говорить, ни двигаться, ни даже плакать. Она постоянно проваливалась в беспамятство, как в тёмную бездну, и возвращалась в реальность лишь тогда, когда прикосновения девушки-рабыни возвращали её обратно. Девушка смачивала тряпку в воде и нежно касалась кровоподтёков и ран на теле Лиры, подносила к её пересохшим губам чашку с водой или какую-то скудную, безвкусную жижу, едва ли напоминавшую еду. Лира не могла понять, сколько времени прошло с момента похищения — часы, дни, может быть, даже недели.