Трофей (Восток)

…Прошло несколько томительных дней. Каждый из них был соткан из унижений и страха. Лира выполняла любую работу: убирала, стирала, прислуживала гостям и самой госпоже. Она старалась стать тенью, раствориться в обстановке, лишь бы не привлекать лишнего внимания. Новнутри её зрело отчаяние, готовое в любой момент прорваться наружу. В один из вечеров, когда в зале снова собрались гости, Лира разливала вино. Одна из женщин, с пьяной ухмылкой, скользнула по ней взглядом, едва живой, покрытой лохмотьями, разливающей вино гостям, и громко произнесла, обращаясь скорее к своим собеседникам, чем к ней: — Как королева могла полюбить это бледное чудовище… — Она презрительно скривилась, оглядывая Лиру с головы до ног. — Видать, совсем у нашей королевы вкуса нет. Неужели она не ищет свою потерянную игрушку? — Говорят, она на охоте умерла, — отозвалась другая. — Да нет… жива она… выжила тогда… только, что же она не ищет свою прекрасную Лиру… — Ума мало… вот и не в состоянии она её найти… хотя она не так уж далеко от неё. Королева вшивая… В зале раздался грубый, пьяный смех. Лира почувствовала, как кровь прилила к лицу. Слова женщины, полные неприкрытого презрения не только к ней, но и к самой королеве, прозвучали как пощёчина. Внутри что-то оборвалось, словно лопнула натянутая до предела струна. Все эти дни она терпела, сдерживала себя, глотая обиды и унижения, но сейчас чаша ее терпения переполнилась. В ее голове звучали слова о том, что королева жива, и это повергло ее в смятение. Она думала, что Алия мертва, и эта мысль лишь усиливала ощущение окончательной безысходности. Лира просто сдалась, подчинилась судьбе, позволяя мучить себя, потому что понимала: королевы больше нет, и никто ей теперь не поможет. Теперь же, услышав, что королева жива, Лира не знала, что и думать. Неужели Алия забыла о ней? Возможно ли это? Эта мысль ранила ее глубже любого оскорбления в ее адрес. Но одна мысль была сильнее всех: она не позволит никому оскорблять королеву Алию. Она поставила кувшин на стол с такой силой, что вино расплескалось по скатерти, окрасив ее в багровый цвет. — Это вы все тупые, извращённые, грязные отбросы! — Сквозь зубы, с ненавистью, воскликнула Лира, глядя на хохочущих женщин. Осознание того, что она сделала, пришло мгновенно, как удар молнии. Страх, охватил ее. Она развернулась и бросилась бежать. Она бежала, не зная куда, лишь бы подальше от этого проклятого места. Ее босые ноги неслись по холодным каменным плитам, не чувствуя боли от неровностей пола. Сердце колотилось в груди, как птица в клетке, готовое вырваться наружу. Но далеко убежать ей не удалось. В коридоре ее схватили две охранницы. Они грубо скрутили ей руки за спиной и повалили на пол, придавив коленом. — Куда собралась, куколка? — прорычала одна из них, сжимая запястья Лиры до боли. Лира пыталась вырваться, царапалась, кусалась, но ее силы были ничтожны по сравнению с силой охранниц. Ее поволокли обратно в зал, где все еще продолжалось пиршество. Гости смотрели на нее с любопытством и перешёптываясь. Лиру бросили на пол прямо перед троном Элианы. — Что это значит? — спросила она ледяным тоном. — Храбрая очень стала? Лира сидела, не двигаясь, внутри нее бушевала буря из ненависти и страха. Она догадывалась, что ее ждёт. Ее трясло от страха и ненависти к этой женщине и всем ее гостям, к этому месту, к своей жалкой участи. — Я займусь ей позже… отведите ее в мою комнату и подвесьте ее, — холодно приказала Элиана. Две охранницы подхватили Лиру и поволокли ее прочь из зала. Ее привели втёмную, жуткую огромную комнату госпожи где она не одну ночь издевалась над ней, насиловала и мучила так как только позволяла Элиане ее извращённая фантазия.

***

Там ее грубо раздели донага и приковали к цепям свисающим с потолка. Ее ноги растянули в стороны закрепив за кольца в полу… Холод метала обжёг ее кожу, Лира стояла распятая посреди комнаты и ждала худшего. — Теперь тебе будет хуже, — прошипела одна из охранниц, захлопывая за собой тяжёлую дверь. Лира осталась одна в темноте, дрожа от холода и страха. Ее тело болело от побоев, а душа — от унижения и отчаяния. Она знала, что ее ждёт, знала, что наказание будет жестоким, возможно, смертельным. Эта мысль лишь усилила ощущение безысходности. Она чувствовала себя обречённой.

***

Лира не знала, сколько времени прошло. Ей было ужасно холодно, цепи были закреплены слишком высоко, она фактически висела, лишь кончиками пальцев ног едва касаясь холодного каменного пола. Каждый вдох отзывался болью в плечах и запястьях. Страх сковал ее, парализовал волю. Она закрыла глаза, пытаясь отогнать ужасные картины, рисуемые воображением. В темноте, в этой ледяной тишине, она ждала. Ждала неизбежного. Дверь с лязгом распахнулась, впуская Элиану. Холодный свет факелов, мерцающих в коридоре, едва проникал внутрь, выхватывая из мрака лишь очертания распятой на цепях девушки. Сама Элиана, казалось, излучала холод, ее глаза блестели жестокостью, губы тронула презрительная усмешка. Она приблизилась к Лире, ее шаги гулко отдавались в зловещей тишине. — Приступим, Лира? — сказала она она. — Похоже, ты никак не можешь запомнить, где твоё место! Что ж, я объясню тебе еще раз, чтобы эта истина врезалась в твою память навечно. Ты рабыня… Ты моя рабыня, и ты будешь подчиняться мне беспрекословно. Ты будешь выполнять все мои приказы, ты будешь делать для меня все, что бы я ни приказала. Твоей королевы здесь нет… — Элиана сделала паузу, наслаждаясь страхом в глазах Лиры. — Да, мы не говорили тебе, что она выжила после той охоты… Но почему же она не ищет тебя? Почему она забыла о тебе? Ты ей не нужна, Лира… У тебя нет никого, кроме меня, и ты это поймёшь со временем… А пока что я должна наказать тебя… И запомни, ещё одна ошибка и ты окажешься на кресте… Элиана говорила это насмешливо и жестоко, ее пальцы, как стальные клещи, грубо сжали подбородок Лиры, заставляя ее смотреть прямо в холодные, как зимний лёд, глаза. Свободной рукой скользнула вниз к бёдрам девушки, и стала грубо проталкивать свои пальцы внутрь своей рабыни, вызывая у Лиры боль и отвращение. Лира попыталась отвернуться, отвести взгляд от этого ледяного взора но не могла, Элиана держала её слишком крепко. Сдвинуться с места, отстраниться или свести ноги, прикованные цепями, Лира не могла. Она была полностью беспомощна распята и обречённая на эти мерзкие прикосновение. Каждый палец Элианы, скользивший по ее коже, как знак полного бесправия. Затем, будто наигравшись, Элиана резко отпустила подбородок Лиры и отступив на шаг. Это внезапное освобождение не принесло облегчения, лишь усилило ощущение тревоги и ожидания чего-то ещё более страшного. Лира понимала что она обречена.Начался кошмар, который Лира не могла даже представить в самых страшных снах.

***

Крики и стоны Лиры эхом отдавались от каменных стен темницы. Элиана, с холодным безразличием на лице, держала в руке тяжёлый кнут. Толстые, грубо обработанные кожаные ремни сплетались в зловещее орудие пытки, готовое обрушиться на обнажённую плоть. Кнут змеёй извивался в ее пальцах, предвещая неминуемую боль. Первый удар рассёк затхлый воздух, как молния, и обрушился на спину Лиры. Кожа в месте удара мгновенно вспыхнула ярким алым цветом, как отпечаток раскалённого клейма. Из груди девушки вырвался оглушительный крик, полный ужаса и невыносимой боли. Она рванулась вперёд, пытаясь вырваться из цепей, сковывающих ее запястья, но безуспешно. Металл врезался в кожу, добавляя страданий. Элиана, не дрогнув, сделала шаг в сторону, обходя Лиру, чтобы нанести следующий удар. Кнут снова взмыл в воздух и с новой силой обрушился на ее тело, на этот раз на живот. Ещё один крик, ещё более отчаянный, чем первый, сотряс воздух. Боль была такой острой, такой все проникающей, что казалось, будто ее внутренности разрываются на части. На нежной коже живота мгновенно проступили багровые полосы, набухая и кровоточа. Один из ударов пришёлся по промежности вызывая у девушки нечеловеческий вопль в который она вложила все оставшиеся силы Третий, четвёртый, пятый удары следовали один за другим, каждый раз находя новую цель на истерзанном теле Лиры. Спина, плечи, бедра — ничто не избежало безжалостного кнута. С каждым ударом крики Лиры становились все слабее, переходя в хриплые стоны, а затем и вовсе стихли, сменившись тяжёлым, прерывистыми хрипами. Ее тело обмякло под ударами, голова бессильно склонилась на грудь. Элиана продолжала свою жестокую работу, методично нанося удар за ударом. Кровь стекала по спине Лиры, смешиваясь с потом. Ее когда-то прекрасное лицо теперь искажала гримаса боли и отчаяния, глаза были полны слез. Из нежный губ вырывалось лишь хриплое, прерывистое дыхание. Ее тело дрожало от каждого нового удара, сил уже не оставалось. Элиана отбросила кнут и двинулась к жаровне, где в алом пламени пылали угли. Она взяла раскалённое добела железо, его жар ощущался даже на расстоянии. Лира зажмурилась, инстинктивно пытаясь отвернуться, но было поздно. Запах горящего металла и тлеющих углей смешался с запахом ее собственной горящей плоти. Жгучая, невыносимая боль пронзила ее. Запах палёной кожи, смешанный с запахом крови, ударил в нос, вызывая тошноту. Она попыталась закричать, но из ее горла вырвался лишь слабый, едва слышный хрип. Истязание продолжалось долго, мучительно долго. Элиана, наслаждалась страданиями Лиры, ее глаза горели нездоровым огнём. То она с новой силой обрушивала на неё удары, то снова хваталась за раскалённое железо, будто художник, выводящий последние штрихи на своём жутком полотне. Если Лира теряла сознание Элиана обливала ее ледяной водой снова приводя в чувства, и продолжала… Боль стала настолько невыносимой, что Лира перестала её чувствовать. Она как будто отделилась от своего тела, наблюдая за происходящим со стороны, как за чужим кошмаром. Сознание ускользало, унося с собой остатки рассудка. Она уже не кричала, лишь изредка из ее груди вырывался слабый хрип. В какой-то момент, сквозь пелену боли и отчаяния, в ее сознании мелькнула мысль, что она хочет только одного — чтобы это поскорее закончилось. Смерть казалась желанным избавлением, единственным выходом из этого ада. Она всем своим измученным сердцем надеялась, что Элиана в этот раз доведёт дело до конца, избавив ее от дальнейших мучений. В этой тьме, в этой боли, Лира молила лишь об одном — о забвении.

***

Внезапно с оглушительным грохотом, дверь распахнулась настежь, ударившись о каменную стену и заставив содрогнуться весь свод. Внутрь, ворвались женщины-воительницы. Их доспехи, выглядели внушительно: тёмная, закалённая сталь, местами покрытая боевыми царапинами и вмятинами, плотно облегала их тела, подчёркивая силу и готовность к бою. Их лица, серьёзные и сосредоточенные, выражали решимость и профессионализм. Они двигались быстро и скоординировано, как единый, отлаженный механизм. Лира, висящая на цепях, уже почти потеряла связь с реальностью. Ее лицо, покрытое кровью, смешанной с потом, представляло собой ужасное зрелище. Слипшиеся, спутанные волосы прядями свисали на лицо, закрывая обзор. Измученное, истерзанное тело дрожало от боли. Она едва различала расплывчатые, размытые очертания фигур, двигающихся в полумраке комнаты, как сквозь густой туман. Зрение ее затуманивалось, слух притупился, мир вокруг казался далёким и нереальным. Но сквозь эту пелену боли и полузабытья, словно вспышка молнии в ночи, Лира увидела не что отчётливо. В дверном проёме стояла женщина с арбалетом в руках. В тишине, нарушаемой лишь тяжёлым, прерывистым дыханием Лиры, раздался резкий, сухой щелчок тетивы. Стрела, выпущенная с невероятной точностью и скоростью, пронзила воздух и вонзилась прямо в сердце Элианы. Та вздрогнула, издав короткий, булькающий стон, и рухнула на каменный пол, ее тело с глухим стуком ударилось о холодные плиты.