Apple pie

꧁𓆩♡𓆪꧂

— Да куда ж эти чёртовы запонки задевались? — Так на тебе же. — А, точно… А галстук? — И галстук на тебе… — Чёрт, а бутоньерка куда запропастилась? — И она тоже на тебе! — Ты кольца-то хоть не забыл? — Эй! Соберись и не позорь мои седины! Чего ты так разволновался? — Разволновался? Я? Тебе показалось. Ибо с улыбкой смотрел на брата, сердце переполняла бесконечная радость за него. После всего пережитого, после тех кошмаров двухлетней давности, они заслужили глоток счастья и передышку. Джексон и Исин решили сыграть скромную свадьбу, только для самых близких. Афишировать союз двух альф, привлекая ненужное внимание, им совсем не хотелось. Церемонию назначили на полдень в тихом загородном поместье, принадлежащем семье Чжан. Сад утопал в буйстве красок, а лёгкий ветерок доносил пьянящие ароматы жасмина и роз. Всё вокруг было пропитано любовью и умиротворением, словно отражая чувства молодожёнов. Сяо Чжань, облачённый в строгий, элегантный костюм, заботливо помогал Исину справиться с волнением. — Я безумно рад за вас, — искренне произнёс Сяо Чжань. — Спасибо, — счастливо улыбнулся Исин. — Даже не верится, что это не сон, после всего, что между нами произошло... — Вы любите друг друга и сумели вновь отыскать дорогу к сердцам друг друга. Это главное. — Хочешь сказать, всё, что с нами произошло, это чей-то замысел, предначертанная судьба? — А почему бы и нет? — загадочно ответил омега. — Да ты романтик, каких поискать, но я даже соглашусь с этой теорией, — немного грустно произнёс Исин. — Иногда я ловлю себя на мысли, а что, если бы…? Но мы никогда этого не узнаем. Прошлое не изменить, и, возможно, этот путь, хоть и тернистый, был лучшим из всех возможных. — И это я романтик? — усмехнулся Сяо Чжань. — Но ты прав, мы с Ибо не раз задавались вопросом, как бы всё сложилось, «если бы…», но, несмотря на все преграды, боль и трудности, мы оба пришли к одному – быть рядом с любимым человеком. — Наши родители гордились бы тобой, — вдруг выпалил Исин, сжимая плечо Сяо Чжаня. — Твоя мама и наш отец… Я раньше этого не замечал, хоть и видел тебя чуть ли не каждый день, но ты и правда очень похож на него. — Исин… — Сяо Чжань в ответ сжал плечо брата. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь переливами птичьих трелей в саду. Исин на мгновение закрыл глаза, пытаясь представить лица родителей, их тёплые улыбки. И тут его словно волной окатило теплом, ощущением, что они рядом, благословляют его союз с Джексоном. Сяо Чжань был прав, они прошли через многое, и именно это сделало их сильнее, научило ценить каждый миг, проведённый вместе. Когда пришло время, Джексон и Исин стояли под цветочной аркой, утопая в нежных лепестках. Шаофэн, решивший остаться и провести церемонию, произносил трогательную речь о любви, верности и о том, как важно беречь каждую секунду, проведённую вместе. В глазах Исина плясали озорные солнечные зайчики, а Джексон, сжимая его руку, излучал уверенность и поддержку. Они обменялись клятвами, полными искренности и обещаний вечной любви. Кольца скользнули на пальцы, и в этот миг время словно замерло. После трогательной церемонии бракосочетания гости плавно переместились в зал, где их ждал пир: столы прогибались под тяжестью изысканных закусок, шампанское игриво искрилось в бокалах, а соки соблазнительно переливались всеми цветами радуги. Воздух звенел от смеха, поздравлений и тёплых объятий. — Простите, мы немного задержались, — к молодожёнам подошла пара: Сун Цзиян, которого за талию приобнимал Хаосюань, а за вторую руку он держал маленького Сун Хуаня, завороженно разглядывающего всё вокруг. — А-Хуань никак не хотел надевать свой костюмчик, пришлось уговаривать, — виновато улыбнулся Хаосюань. — Ничего страшного, банкет только начался, вы прибыли как раз к самому интересному, — подмигнул Джексон. — От всего сердца поздравляем вас с этим важным шагом, — искренне произнёс Цзиян. — Живите долго и счастливо! — И почаще смотрите прогноз погоды, чтобы в вашей семейной жизни не было бурь, — шутливо добавил Хаосюань. Вечер пролетел в мгновение ока. Танцы, трогательные тосты, забавные воспоминания – всё смешалось в вихре счастливых моментов. Исин и Джексон не отходили друг от друга, словно боялись упустить хоть секунду этого особенного дня. Сяо Чжань издалека наблюдал за братом и его мужем, чувствуя тепло и умиротворение. Он был искренне рад за них, за их обретённое счастье, за то, что они смогли преодолеть все трудности и построить своё будущее вместе. — Слышал историю их знакомства? — прошептал Ибо на ухо Сяо Чжаню. — Исин рассказывал, — кивнул омега. — Джексон, конечно, тогда поступил… — Как полный мудак, — закончил за него Ибо. — Я ему так и сказал, когда услышал. — Но, глядя на них сейчас, я уверен, что он больше никогда так не поступит. — Не поступит, — твёрдо заключил Ибо. Ближе к концу вечера, когда гости начали разъезжаться, Сяо Чжань подошёл к Исину и Джексону, чтобы попрощаться. — Берегите друг друга, — сказал он, обнимая каждого по очереди. — И помните, что мы всегда рядом, чтобы ни случилось. — Спасибо, — ответил Исин, крепко обнимая брата. — Ваша поддержка для нас бесценна. — Как и ваша для нас, — добавил Ибо. Когда Сяо Чжань и Ван Ибо уехали, Джексон и Исин остались одни в тихом саду. Ночь укутывала их своим звёздным покрывалом, а воздух благоухал ароматами цветов. Они стояли, обнявшись, и смотрели на небо, усыпанное мириадами мерцающих звёзд. — Сегодня был идеальный день, — прошептал Исин. — Идеальный, — согласился Джексон, нежно целуя его в висок. — Я люблю тебя больше всего на свете. — Я тебя тоже, — ответил Исин, прижимаясь к нему ещё сильнее. Вдали от праздничной суеты Сяо Чжань и Ибо ехали домой, каждый погружённый в свои мысли. Сяо Чжань смотрел в окно, любуясь проплывающими мимо огнями ночного города. Он думал о том, как непредсказуема порой бывает жизнь, и как важно уметь ценить моменты счастья и любви, которые она нам дарит. — Всё хорошо? — тихо спросил Ибо, заметив его задумчивость. — Да, — ответил Сяо Чжань, с тёплой улыбкой глядя на него. — Просто задумался. Я так рад за них. Они действительно заслужили это счастье. И я рад, что у нас есть мы. Ибо плавно притормозил у обочины и повернулся к Сяо Чжаню. За эти два года омега расцвёл, стал ещё прекраснее. Редкие, но интенсивные тренировки с Хаосюанем придали его телу точёную силу, сделали более выносливым. Юношеская припухлость сошла с лица, обнажив чёткие, выразительные линии. Сяо Чжань словно выточен из мрамора, стал ещё желаннее, невероятно красивым. — Ты чего так смотришь? — тихо спросил омега, подавшись вперёд. Ибо молчал, но его тёмный, обжигающий взгляд и яркий аромат печёного яблока с корицей недвусмысленно говорили о его возбуждении. Сяо Чжань придвинулся ещё ближе, положил руку на бедро Ибо и медленно провёл ею вверх, к паху. Губы омеги были уже совсем близко, и он, не удержавшись, коснулся кончиком языка губ альфы. — Если ты будешь так на меня смотреть, я… Сяо Чжань не успел договорить: Ибо накрыл его губы страстным поцелуем, и юркий язык сразу же проник в податливо распахнувшийся рот. Альфа притянул Сяо Чжаня ближе, углубляя поцелуй. Омега тихо застонал, впуская язык Ибо ещё глубже, сплетая свой с его. Рука Сяо Чжаня, скользнувшая с бедра, переместилась на затылок Ибо, перебирая его густые волосы. Воздуха стало катастрофически не хватать, и они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Их лбы соприкасались, глаза смотрели друг другу в душу, говоря больше, чем любые слова. — Я люблю тебя, — прошептал Ибо, и Сяо Чжань почувствовал, как тепло волной разливается по всему телу. Сяо Чжань ответил ему тем же, и Ибо снова набросился на его губы. Теперь поцелуй был более нежным, ласковым, наполненным любовью и обожанием. Они целовались так, словно хотели навсегда запечатлеть этот момент в своей памяти. Когда они наконец оторвались друг от друга, в салоне повисла звенящая тишина. Ибо посмотрел на Сяо Чжаня, и в его глазах горел неукротимый огонь желания. Он завёл машину и тронулся с места. Дорога домой пролетела незаметно. Они приехали и, не говоря ни слова, поднялись в свою спальню. Там, вдали от посторонних глаз, они могли полностью отдаться своей страсти и любви. Ночь обещала быть долгой… А где-то далеко, на другом конце города, маленький Сун Хуань засыпал в своей кроватке, крепко обнимая плюшевого медвежонка, подаренного ему папой Сюанем. Ему снились цветы, музыка и счастливые лица дяди Исина и дяди Джексона. Он ещё не понимал, что такое любовь и брак, но чувствовал, что это что-то очень важное и прекрасное. Такое же прекрасное, как и у его любимых родителей…

***

Шесть лет спустя… — Что это за место? — поинтересовался американец. — Лучший клуб в городе. Тут всегда полно народу, — отозвался китаец средних лет. — Я вижу, не протолкнуться. — Пошли за барную стойку, там всегда можно найти пару свободных мест. Двое альф протиснулись сквозь танцующие тела к бару, где за стойкой, орудуя шейкером, стоял очень притягательный бармен. — Мне тут уже нравится, — протянул американец, не сводя глаз с омеги. — Забудь, — осадил его друг. — Этот орешек тебе не по зубам. — Спорим, как в старые добрые? — Забудь, — повторил китаец с нажимом. — Что, во мне засомневался? Китаец только хмыкнул, покачав головой, и уселся на освободившийся стул. Бармен почти тут же скользнул к ним. — Что будете заказывать? — спросил он, натянув дежурную улыбку. — Тебя! — выпалил американец на английском и расхохотался, ожидая реакции. Но омега и бровью не повёл. Продолжая улыбаться, он ответил: — Боюсь, я в меню не значусь. Придётся выбрать что-нибудь более приземлённое. Виски, водка, вино? — Один Лонг-Айленд и двойную текилу, — вмешался китаец. Бармен кивнул и отошёл. — Эй, ты чего? — возмутился американец. — Я только начал развлекаться, а ты мне палки в колёса. — Для твоего же блага, — ответил китаец. — У него есть альфа. Не стоит соваться. — Когда альфа был помехой? — Вон, кажется, столик освободился, — китаец явно пытался сменить тему. Перед ними появились напитки. Но американец не собирался отступать. Он поймал бармена за руку и потянул его ближе. — И всё же, я хотел бы узнать тебя поближе. Омега одарил его очаровательной улыбкой, по крайней мере, так могло показаться на первый взгляд. Но от его тёмных глаз исходил такой холод, что по коже побежали мурашки. Омега наклонился к самому его уху и прошептал так, чтобы его было слышно сквозь грохот музыки: — Отпусти мою руку, если не хочешь покинуть этот бар с культяпками вместо них. — Да ты цену себе набив… Закончить фразу ему не дали. В нос ударил терпкий, обжигающий запах корицы, от которого перехватило горло. Тяжёлая рука опустилась на плечо и сжала его так, что американец вцепился в руку омеги, не в силах отпустить. Он почувствовал, как его альфью сущность словно придавили к земле, не давая дышать, а над ухом раздался нечеловеческий, истинно звериный рык: — Отгрызу! Американец одёрнул руку и обернулся. На него смотрели чёрные, как бездна, глаза, полные смертельной ярости. Моментально протрезвев, американец поспешно ретировался, оставив омегу и разъярённого альфу. Его друг лишь сочувственно покачал головой, прекрасно понимая, что сейчас произошло. Связываться с истинными альфами себе дороже, особенно когда дело касалось их омег. — Всё в порядке? — спросил Ибо, обнимая Сяо Чжаня за талию, когда они скрылись в подсобке. Аромат корицы постепенно смягчался, уступая место нежному запаху свежеиспечённого теста. — Да, всё хорошо, — ответил Сяо Чжань, прижимаясь к Ибо. — Ты же знаешь, я и сам могу за себя постоять, но я рад, что ты пришёл. Ибо прильнул к его губам, целуя нежно и страстно. Их поцелуй прервал звонок телефона. Ибо недовольно поморщился и вытащил телефон из кармана. — Да, говори, — ответил он, нахмурившись. — Что случилось? Где? Сейчас буду. Ибо отключил телефон и посмотрел на Сяо Чжаня с виноватым видом. — Мне нужно ехать, у клиента что-то стряслось. Прости, только приехал и сразу тебя бросаю. — Да всё нормально, езжай, — Сяо Чжань улыбнулся. — Я тут сам разберусь. И будь осторожен. Ибо чмокнул его на прощание и пулей вылетел из бара. Сяо Чжань вздохнул и пошёл не за стойку, где его уже подменял другой бармен, а в свой кабинет. Мало кто знал, что этот симпатичный омега за стойкой – хозяин всего заведения. Мечта сбылась, он открыл свой клуб. Правда, не всё было так гладко, как хотелось бы. В городе, где рулит мафия, без надёжной «крыши» никуда, а ею стали кланы Лю и Фэн. С такой поддержкой конкуренты притихли и приняли своё положение, признав первенство за молодым омегой. О Сяо Чжане ходили невероятные слухи. Кто говорил, что он сам прикончил отца и на наследство открыл клуб, отстегнув львиную долю главарям. Кто утверждал, что главы кланов его крышуют, потому что он их личная игрушка. В общем, сплетен плелось видимо-невидимо, но одно было ясно – Сяо Чжаня предпочитали обходить стороной. Ибо это бесило, он готов был затаскать всех по судам за клевету, ведь он был одним из самых влиятельных молодых адвокатов, но Сяо Чжань его остужал, говорил, что не стоит обращать внимания, мол, любая реклама – это реклама. И он оказался прав. Народ валил толпами, чтобы поглазеть, что это за омега такой. Сяо Чжань откинулся в кресле, глядя на танцующие силуэты через камеры наблюдения. Он понимал, что слухи – это грязь, но эта грязь приносит неплохие деньги. К тому же, он знал, что в мире, где правят альфы, омеге, добившемуся таких высот, успеха не простят. Зависть и сплетни – неизбежная плата. Он потянулся к стопке бумаг на столе. Финансовые отчёты, договоры с поставщиками, планы мероприятий – всё требовало его личного внимания. Сяо Чжань был перфекционистом, для него было важно, чтобы каждая мелочь была на своём месте. Он помнил, чего ему стоило открытие этого клуба, сколько сил и нервов он вложил в этот проект. И он не позволит никому разрушить его мечту. В кабинет постучали, и, не дождавшись ответа, вошёл Исин. — Ты что тут делаешь? — спросил Сяо Чжань, вставая и приветствуя брата. — Мимо проезжал, решил заглянуть. — И куда это ты так «мимо» проезжал? — прищурился Сяо Чжань. — От тебя ничего не скроешь. — Так что привело тебя в мой клуб? — Ищу кое-кого, след привёл сюда. — Опасный? — Не для тебя. Это не твоё дело, но будь бдительнее, в городе появился новый наркотик, похлеще прежнего, и привез его тот, кого я ищу. — Хоть фотка есть? Парням показать. — Вот, из аэропорта, — Исин протянул ему телефон. — Ну надо же… — усмехнулся Сяо Чжань и переключился на камеры. — Этот наглый янки решил "познакомиться со мной поближе", — передразнил он. — Вон он сидит с каким-то китайцем. Сяо Чжань ткнул пальцем в монитор. — Это не "какой-то китаец", это наш пропавший следователь… Ты что, не узнал его? — Исин аж присвистнул от удивления. Сяо Чжань вскинул брови и присмотрелся. Действительно, следователь Хань. Пропал во время чистки в полиции, ускользнул и залёг на дно так, что его и не нашли. И вот он сидит в его клубе, почти не изменился, даже помолодел будто. — Я думал, он где-нибудь в канаве гниёт, а он тут как тут… Исин что-то набрал в телефоне и произнёс: — Прости, сейчас будет немного жарко… И тут же из зала послышались крики, а на экранах появились вооружённые люди в масках. Они схватили двух альф и вывели их. Те даже не сопротивлялись. — Хм… чистенько сработали, — заметил Исин. — Я бы предпочёл, чтобы меня о таком предупреждали заранее, а не постфактум, — недовольно сказал Сяо Чжань. — Да ладно тебе, посмотри, всем пофиг. Исин кивнул на экраны, где народ продолжал веселиться, как ни в чём не бывало. — Да уж, открывая клуб, я знал, что не уйду от этой жизни, но надеялся, что хотя бы такой херни не будет. — Могу вернуть тебе твоё место в компании, которая и так тебе принадлежит, будешь меньше соприкасаться с этим миром. — Иди уже, директор Чжан, займись своими делами, а я продолжу заниматься своими. Исин усмехнулся и вышел из кабинета. Сяо Чжань вздохнул. Исин прав. Если бы он хотел уйти от этого мира подальше, он бы не стал открывать клуб. Он бы свалил из страны, устроился бы где-нибудь на дядю и протирал штаны в офисе. Но он не стал убегать, а посмотрел страху в глаза и смело пошёл к своей мечте.

***

— Папа, папа! Ты вернулся! В объятия Ван Цзяэра вихрем влетела четырёхлетняя Ланьхуа, одетая в бордовое платье, пышное, словно распустившийся пион. Она обвила его шею крошечными ручками. — Мой цветочек! — прошептал Джексон, крепко прижимая дочку к себе. — Как же я соскучился! — Я тоже, папочка, очень-очень скучала, — шмыгнула носом малышка, вытирая заплаканные глазки. — Ланьхуа, дай папе раздеться, — произнёс Исин, появившись в коридоре. Сложив руки на груди, он облокотился на дверной косяк. — И вообще, тебе пора спать. Сегодня ты и так нарушила весь режим. — Но я ждала папочку, — захныла девочка. — Отец прав, — строго сказал Джексон. — Папу ты встретила, теперь марш умываться и в кроватку. — Но я хочу ещё с тобой побыть! — У нас завтра будет целый день. — Обещаешь? — Обещаю. — Тогда спокойной ночи, — Ланьхуа чмокнула Джексона в щёку и подбежала к Исину. — Спокойной ночи, папа. — Спокойной ночи, цветочек, — оба отца одарили дочку поцелуем, и она, зевая, отправилась в свою комнату. — А как же я? — томно прошептал Исин на ухо мужу. — По мне ты скучал? — Ай-яй, баобей, ревновать мужа к собственной дочери – это некрасиво. — Ну ты и дурачьё… — тихо засмеялся Исин, и его губы тут же накрыли горячие губы Джексона. После свадьбы Джексон почти сразу принял бразды правления кланом Фэн, а Исин стал его правой рукой. Они продолжали заниматься делами за рубежом, сотрудничая с кланом Лю. Многие поговаривали, что пора бы уже объединиться и создать один могущественный клан, но Хайкуань и Джексон решили, что управлять двумя кланами по-прежнему проще и безопаснее. Через два года после свадьбы Исин заговорил о ребёнке. Сначала он думал о суррогатной матери или омеге, но однажды в кабинет Джексона вошёл один из тех мальчишек из бедного района. На руках он держал свёрток, который не издавал ни звука. — Это что? — спросил Исин, почувствовав волнение молодого альфы. — Ребёнок… Исин и Джексон подскочили с мест и, подойдя ближе, заглянули в крошечное личико. Малышка сладко спала, посасывая кулачок. — Откуда? — спросил Исин, чувствуя, как сжимается сердце, уже зная ответ. — Я нашёл её возле мусорных контейнеров… Она так плакала, я подумал, что это котёнок. Мы с ребятами забрали её к себе, помыли, перепеленали, но что дальше с ней делать, мы не знали, в полицию нести – себе дороже, и я решил, что вам… вы… — Вы её кормили? — спросил Джексон. — Одна из омег принесла какую-то смесь, но я так и не понял, поела она или просто уснула. — Можно? — спросил Исин, протягивая руки. Так брошенный неизвестно кем ребёнок стал их Ланьхуа, их прекрасной орхидеей, которую они полюбили всем сердцем, а она полюбила их. Они оба вынырнули из воспоминаний, и Исин повёл мужа на кухню, где накормил и расспросил о делах. — Всё прошло как по маслу. Здорово, что тебе удалось поймать этого американца. Они готовили огромную партию наркоты для распространения на наших территориях. Хайкуань предупреждён, они с Хаосюанем тоже выловили парочку барыг, которые, желая спасти свои шкуры, выдали все планы. И этого следователя наконец-то нашли. О чём он вообще думал, вернувшись, да ещё и в клуб Сяо Чжаня заявился? — Он ничего не сказал? — Я не допрашивал, а парням он что-то про «исправить свои ошибки» промямлил. — Может, он специально его туда привёл… — задумчиво произнёс Исин. — Может, и специально, но Сяо Чжань, как ты сказал, его не узнал. Повезло, что ты там был. — Мне действительно повезло. Правда, Сяо Чжань был немного зол. — Ты умудрился разнести его клуб? — приподняв бровь и притягивая к себе мужа, спросил Джексон. — Боюсь, если бы это произошло, он бы меня линчевал без суда и следствия, а Ибо бы ему помогал, — ответил Исин, устраиваясь на коленях у мужа. — Ты слишком плохо думаешь о своём брате. Он бы так не поступил. — А ты слишком плохо его знаешь, — прошептал Исин, склоняясь к губам Джексона. — Хочу тебя в себе, баобей, — прошептал Джексон, обжигая губы Исина жаром желания. — Иди в душ, пока я приберусь на кухне. И надо убедиться, что цветочек спит, — Исин легонько отстранился, избегая затягивающего омута его взгляда. Джексон с неохотой выпустил супруга из объятий и побрёл в душ. Эти бесконечные перелёты выматывали его до костей, но его присутствие требовалось повсюду. Под струями горячей воды он откинул голову, позволяя телу расслабиться, а напряжению – утечь вместе с водой. Выйдя из ванной, он тихонько заглянул в детскую. Ланьхуа, сложив ладошки под щекой, мирно спала, слегка приоткрыв пухлые губки. Джексон нежно поцеловал её в лоб, поправил одеяло и, прикрыв дверь, вышел в коридор. Их с Исином спальня находилась на противоположной стороне. Когда они впервые привезли маленькую Ланьхуа в эту квартиру, девочка долгое время спала с ними в одной комнате. Но как только была готова детская, малышка перебралась туда. С возрастом Ланьхуа становилась всё более самостоятельной и даже по ночам не прибегала к ним в постель. Джексон вошёл в спальню и замер на пороге. На кровати лежал Исин, обнажённый, лишь тонкая простыня едва прикрывала его бёдра. — Спит? — спросил Исин, поворачиваясь на бок. Простыня предательски соскользнула, открывая взору подтянутое тело. — Спит, — прошептал Джексон, закрывая дверь и сбрасывая на ходу халат. Тот небрежно упал на пол. — Иди ко мне, — промурлыкал Исин, маня его к себе. Джексон рухнул на Исина, тут же впиваясь в его губы жадным поцелуем. Закинув ногу через бедро, он оседлал мужа, не отрываясь. От губ Джексон перешёл к шее, осыпая ключицы жаркими поцелуями, оставляя на светлой коже багровые отметины. В ответ Исин запустил пальцы в густые тёмные волосы, слегка оттягивая их, заставляя альфу глухо застонать. Они целовались исступленно, словно надышаться друг другом не могли. Каждая клеточка тела требовала близости, полного слияния. Исин перевернул Джексона на живот, осыпая поцелуями его спину, спускаясь всё ниже. Джексон выгнулся в спине, отдаваясь во власть мужа. Руки Исина скользнули по бёдрам, сжимая и раздвигая их. Джексон прикусил губу, сдерживая громкий стон, когда язык Исина коснулся его ануса, обводя горячим кругом, расслабляя. — Блядство! Баобей... — прошептал Джексон, подаваясь назад, прося о большем. К языку добавились пальцы, сначала один, затем второй. Нежность переплеталась со сладостной мукой. Исин готовил его долго и мучительно, дразня на грани. Член альфы пульсировал, изнывая от желания. Казалось, одного прикосновения будет достаточно, чтобы Джексон сорвался в пропасть наслаждения, теряя остатки сил. Но Исин словно нарочно игнорировал его, обходя вниманием. — Вставь мне уже, баобей, — взмолился Джексон дрожащим от нетерпения голосом. — Ну какой же ты нетерпеливый, — Исин с усмешкой вынул пальцы, игриво шлепнул его по упругой заднице, сжимая и оттягивая плоть. Джексон выгнулся в спине, подаваясь навстречу, укладываясь грудью на смятые простыни и максимально оттопыривая зад. Исин прильнул головкой и вошёл в податливое, горячее нутро одним плавным, уверенным движением до самого основания. Приглушённый стон сорвался с губ Джексона, он подался бёдрами навстречу. Каждый толчок отдавался приятной, почти болезненной волной, обжигая тело жаром. Исин двигался нарочито медленно, словно смакуя каждый момент, растягивая удовольствие. Джексон извивался под ним, то жадно подставляясь под толчки, то отстраняясь в игривом протесте, словно дразня мужа. — Быстрее, прошу, — прошептал Джексон, чувствуя приближение долгожданной бури. Исин мгновенно откликнулся, ускоряя темп, входя глубже, резче. Комната наполнилась стонами, прерывистыми вздохами и хриплым шёпотом. Джексон судорожно вцепился пальцами в простынь, сминая ткань в кулаках. Тело била дрожь, а внизу живота всё скручивалось в тугой, нарастающий узел. И вот, наконец, он развязался, обрушивая на него ослепительную волну наслаждения. Джексон застонал во весь голос, запрокинув голову. Исин продолжал двигаться, не давая ему передышки, пока и его не накрыло. Он излился в мужа горячим, пульсирующим потоком, замирая, чувствуя, как набухает узел внутри. Исин прильнул губами к плечу Джексона и, обхватив его, повалил их на бок. — Я так скучал, Эр-гэ, — прошептал Исин, осыпая поцелуями его шею, кожу за ухом, широкие плечи, всё ещё подрагивающие от оргазма. — И я скучал, баобей, — пробормотал Джексон, извернувшись как мог в их тесной позиции, и коснулся губами губ Исина в коротком поцелуе. — Может, усыновим ещё одного? А? Исин замер, глядя в затуманенные глаза Джексона, а потом рассмеялся и прижал его к себе. — Давай, — выдохнул он, чувствуя, как тепло разливается по груди. Когда узел спал, Джексон развернулся лицом к Исину и поцеловал его нежно, долго, смакуя каждый вздох, вырвавшийся из его губ. Его пальцы лениво скользили по спине Исина. Тишину в комнате нарушали только их сбившееся дыхание и приглушённые звуки поцелуя. — Я люблю тебя, баобей, — прошептал Джексон, прижимаясь к нему ещё крепче. — И я тебя, мой альфа, — ответил Исин, закрывая глаза и растворяясь в объятиях любимого, засыпая.

***

Сяо Чжань нервничал. Они с Ибо лишь однажды мимолётом обмолвились о свадьбе. Ни пышное торжество Исина и Джексона, ни скромная роспись Хаосюаня с его омегой и последующее усыновление малыша Сун Цзияна не подтолкнули их к алтарю. Даже дедушка Сяо Чжаня не наседал, как родители других знакомых ему омег, с причитаниями "пора, внучек, и о детках подумать…". Нет, никто не давил. Он сам этого хотел. И оттого волнение сдавливало грудь, пока в кармане брюк трепетала маленькая коробочка. Он не хотел ждать или подталкивать Ибо намёками, он решил взять всё в свои руки. В их отношениях и так царил лёгкий хаос, так что омега, делающий предложение альфе, едва ли что-то испортит. А что скажут другие? Да когда их это волновало! Места для этого важного события он, правда, не придумал. Просто, возвращаясь со встречи с Цзияном, заглянул в ювелирный и купил кольца. А потом в цветочный. Ибо наверняка дома, колдует на кухне. За годы, проведённые вместе, альфа так сроднился с готовкой, что Сяо Чжань в основном только ел то, что он приготовит. Звонок в дверь прозвучал робко. Сяо Чжань замер, сжимая букет. Ибо точно дома. Дверь распахнулась, являя миру ошарашенного Ибо. Растрёпанные волосы торчали из-под баффа, щека нелепо вымазана мукой, как и руки. Чёрный фартук в разводах теста завершал картину. — Ди-ди? — прозвучал растерянный голос. Ибо явно не ожидал его увидеть так рано, да ещё и с цветами. Сяо Чжань запнулся, но отступать не собирался. Протянул букет и выудил из кармана коробочку. Глаза Ибо округлились. Сяо Чжань шагнул в квартиру, чувствуя, как бешено колотится сердце. Он открыл коробочку, протягивая её Ибо: — Я знаю, мы никогда не говорили об этом серьёзно… но я хочу провести с тобой всю жизнь. Бо-гэ, ты выйдешь за меня? Ибо застыл, глядя на кольца. — Вообще-то, это должен был делать я, — пробормотал он растерянно, потянулся пальцами к изящным кольцам и вдруг счастливо рассмеялся, притягивая своего смелого омегу в объятия. — Ты весь в муке! — возмутился Сяо Чжань, понимая, что его костюму конец. — Встречать в измазанном фартуке тоже должен был я, а не ты но… — Но это не про нас, — закончил Ибо и поцеловал Сяо Чжаня. — Это значит "да"? — Это значит ДА! — воскликнул Ибо, подхватывая Сяо Чжаня на руки и закружив по комнате. Сяо Чжань смеялся, обнимая его в ответ. Ему было плевать на муку, на испорченный костюм, на то, кто должен был делать предложение первым. Важно было только то, что они вместе, и что Ван Ибо сказал "да". Они стояли так, обнявшись, пока Ибо не отстранился. Взял одно из колец и надел на палец Сяо Чжаню. Сяо Чжань взял второе и надел на палец Ибо. Кольца сидели идеально. — А что ты, собственно, готовил? — спросил Сяо Чжань, оглядывая кухню. — Сюрприз, — улыбнулся Ибо. — Но теперь это будет двойной сюрприз. Яблочный пирог. Думал, отпразднуем удачно завершённое дело. А теперь будем праздновать ещё и помолвку! Но до пирога дело так и не дошло. Стоило Сяо Чжаню переодеться и присоединиться к Ибо на кухне, как всё пошло кувырком. Ибо, дурачась, измазал щёку омеги тестом, а тот в ответ залепил в него мукой, осыпав с головы до ног. Как Сяо Чжань оказался в крепких объятиях, прижатый к кухонному столу, он и сам не понял. Альфа, не скрывая страсти, вдавил его в столешницу, попутно срывая одежду. Аромат яблок и корицы смешался с пьянящим запахом возбуждённых феромонов. Смех затих, уступая место учащённому дыханию и тихим стонам. Сяо Чжань обвил ногами талию Ибо, чувствуя, как тело отзывается на каждый поцелуй, на каждое прикосновение. Фартук и пара перевёрнутых мисок валялись на полу, словно символизируя их маленький бунт против условностей. Ибо подхватил Сяо Чжаня на руки и понёс в спальню, снося по пути небольшие предметы мебели, пока они не врезались в стену. Прижав омегу к шершавой поверхности, Ибо крепче перехватил его под ягодицы, пристраиваясь к уже расслабленному и податливому, истекающему смазкой входу. Сяо Чжань подался навстречу. — Бо-гэ… — простонал Сяо Чжань, прогибаясь в спине от каждого толчка. Ибо тут же накрыл губами его шею, переходя к возбуждённым соскам. Резкий толчок заставил Сяо Чжаня выдохнуть, вцепившись в плечи Ибо. Комната наполнилась стонами, а стены, казалось, вибрировали от их страсти. Каждое движение Ибо было уверенным и требовательным, доводя Сяо Чжаня до безумия. Он чувствовал, как тело горит, как каждая клеточка кричит от наслаждения. Руки Ибо скользили по коже, оставляя дорожки мурашек. Поцелуи пылали, становясь всё глубже и неистовее, языки сплетались в дерзком танце, а стоны, срываясь с губ, эхом отдавались в комнате. Сяо Чжань чувствовал, как волна удовольствия накрывает его, тело сжималось в предвкушении. Ибо, поддавшись порыву, усилил темп, и Сяо Чжань, не в силах сдержать крик, сорвался в экстазе, выдохнув его имя. Не давая омеге опомниться, Ибо опустил его ноги на пол, развернул спиной к себе, прижал податливое, расслабленное тело к холодной стене и вновь ворвался в него, жадно преследуя собственное наслаждение. Мгновение спустя он излился на спину Сяо Чжаня, содрогаясь от мощного оргазма. — Так что там с пирогом? — тяжело дыша прошептал омега. — Кажется, сегодня обойдёмся без него, я свой десерт уже получил, — хрипло усмехнулся Ибо, нежно прижимая к себе любимого. — Эгоист, а как же мой десерт? — блаженно промурлыкал Сяо Чжань, обвивая его шею руками. — Тебе было мало? — прошептал Ибо, целуя шею и слегка прикусывая метку, оставляя на коже свой след. — Мне тебя всегда мало… Сяо Чжань, лукаво улыбаясь, потянул его в душ, где они, смывая следы бурной страсти, продолжили наслаждаться друг другом, выдыхая имена и шепча слова любви, утопая в объятиях и неутолимой нежности.

***

Ибо спешил домой. Он безумно устал, а ещё нужно было собрать чемодан. Они с Сяо Чжанем решили сразу после церемонии рвануть в медовый месяц, а уж потом, отдохнувшие и загорелые, закатить пир для родных и друзей. На роспись позвали самых близких: дедушек Сяо Чжаня, старого господина Чжана, Исина с Джексоном, Хаосюаня с Цзияном, ну и, конечно, их неугомонных сорванцов. Ворвавшись в квартиру, Ибо на лету скинул обувь и замер на пороге спальни. Сяо Чжань, окружённый горой шмоток и двумя пустыми чемоданами, сидел на кровати, как потерянный. — Ди-ди? — позвал его Ибо, опускаясь рядом. — Я не знаю, что брать, — проныл Сяо Чжань, растерянно перебирая ворох вещей. — А чего тут думать? Трусики, бусики – и хватит! Остальное купим на месте, — беспечно отмахнулся Ибо. — Вот же ж! Я вообще-то серьёзно! — И я серьёзно! Я думал, возьмём один чемодан с самым необходимым, а остальное купим в отпуске. Мы же едем в страны, где шьют самую крутую одежду в мире! Зачем тащить всё отсюда, если можно купить там? Сяо Чжань надул губы, бросая сердитый взгляд на Ибо, но тут же сдался, захлопнул один из чемоданов и пнул его под кровать. — Ладно, возьму только это, — показал он на небольшую стопку одежды и пакет с омежьими штучками. — Куплю тебе там всё, что душа пожелает, не расстраивайся. — Да нет, ты прав. Если мы возьмём с собой два чемодана, то обратно придётся везти все четыре. Месяц колесить по Европе – это тебе не шутки. Ибо рассмеялся и прижал Сяо Чжаня к себе. — Давай всё сложим, и я отвезу тебя в отель. Как бы я ни хотел провести эту ночь с тобой, правила есть правила. — Бо-гэ, — Сяо Чжань оторвался от груди Ибо и заглянул ему в глаза, — ну какие у нас могут быть правила? А? — И правда, — улыбнулся альфа, целуя Сяо Чжаня в нос. — Но твой костюм уже ждёт тебя в номере. Не появишься же ты на церемонии в одних трусах? — А кто сказал, что я вообще собираюсь их надевать? — спросил омега, игриво приподнимая бровь и покусывая губу. — Ты совершенно неисправимый чертёнок, — томно прошептал альфа, заваливая Сяо Чжаня прямо на груду разбросанных вещей.

***

Под сводом арки, сплетённой из белых и лиловых бутонов баугинии, их ладони сплелись воедино. Сумерки мягко окутывали всё вокруг, а на небосклоне робко зажигались первые звёзды, словно подглядывая за их сокровенными клятвами. Глаза, полные любви, смотрели друг в друга, готовые запечатлеть каждую секунду этого важного момента. — Сяо Чжань, ты открыл мне истинное значение любви, показал, что такое семья. Ты – мой мир, мой компас, моя тихая гавань, где я могу укрыться от всех бурь. Обещаю любить тебя всем сердцем, быть твоей опорой и защитой, делить с тобой смех и слёзы, рука об руку преодолевать любые жизненные испытания. Обещаю быть тебе верным мужем и самым лучшим другом на всю жизнь, — с чувством произнёс Ибо. На нём был элегантный тёмно-зелёный костюм-тройка, под которым виднелась чёрная рубашка без галстука. Вместо традиционной бутоньерки – чёрный шёлковый платок, вторящий такому же платку на груди у Сяо Чжаня. У Сяо Чжаня тоже была чёрная рубашка, но его костюм был светлым, цвета шампанского. — Ты — моё самое драгоценное сокровище, мой свет во тьме, моя радость и вдохновение. Обещаю любить тебя всем сердцем, хранить тебе верность и преданность до последнего вздоха. Ты — мой единственный, и я безмерно счастлив назвать тебя своим мужем, — с трепетом завершил свою клятву Сяо Чжань. В этот трогательный момент к ним приблизились Сун Хуань и Ланьхуа, неся на бархатной подушечке два кольца. Простые, но изящные, из белого золота, они символизировали чистоту и нерушимость их союза. Обмен кольцами потонул в бурных аплодисментах, эхом разнесшихся вокруг. Ибо крепко обнял Сяо Чжаня, прижимая его к себе, и накрыл его губы долгим, нежным и страстным поцелуем, словно желая навсегда запечатлеть этот миг в своей памяти. Когда церемония подошла к концу, они попрощались с гостями и, полные предвкушения, сели в машину. Ибо плавно тронулся с места, направляясь в аэропорт. Впереди их ждал медовый месяц, полный приключений и новых впечатлений. Сяо Чжань прильнул к плечу Ибо, закрыв глаза, и тихая волна блаженства накрыла его. Он был счастлив, он был любим. Самолёт рассекал облака, неся их навстречу будущему, сотканному из любви, смеха и безграничного счастья. Целая жизнь простиралась перед ними, как чистый холст, готовый принять яркие мазки совместных воспоминаний. Рука об руку, сердце к сердцу – вот что имело значение.

Эпилог

— Да это не дети, а какие-то метеоры! Я уже не в том возрасте, чтобы за ними угнаться, — проворчал Инь Инцзе, плюхаясь в садовое кресло на террасе. — Сам же правнуков хотел, вот и получай, — хмыкнул Лицинь. — Я хотел своих правнуков! А тут целая банда чужих, между прочим, двое вообще твои, — ткнул он в сторону Чжана-старшего. — Ну и что, я же за ними не ношусь. Они уже не маленькие, сами бегают. Вон, вполне мирно играют в салки. Чего ты взъерепенился? Учись у меня. Смотри, какой я спокойный, как удав. Инцзе только поморщился, наблюдая, как детвора гоняет их собаку, которую Ван Ибо и Сяо Чжань подарили им на годовщину свадьбы. Он, конечно, надеялся, что внук сообщит о пополнении семейства, а тут – бац! – огромная коробка с красным бантом, а в ней прелестный щенок. Конечно, Инцзе не должен вмешиваться в дела молодых, но он так мечтал о правнуке… А пока приходится нянчиться с чужими, пока их родители решили все вместе рвануть на отдых. Хотя, если честно, эти дети тоже как родные. Особенно Ланьхуа. Джексон и Исин подобрали ей идеальное имя, настоящая орхидея, редкий цветочек. Сун Хуань и Ван Ли растут смышлёными мальчишками. Хуань – вылитый папа, такой же тонкий и изящный. А маленький Ван Ли, кажется, вырастет настоящим красавцем-альфой, всё-таки донором для суррогатной мамы был сам Чжан Исин. Эти двое уже поговаривают о третьем ребёнке, а вот Ибо и Сяо Чжань… Инцзе вздохнул, продолжая мечтать, но твёрдо решив, что не станет давить на любимых внуков.

***

Тем временем парочки нежились под лучами солнца, вернее, расслаблялись омеги, пока их мужья, вместе с Исином и Джексоном, словно мальчишки, гоняли фрисби по побережью. Цзиян неспешно потягивал освежающий безалкогольный коктейль, а Сяо Чжань внезапно почувствовал подкатившую тошноту. — Цзиян, — позвал он, — не мог бы ты проводить меня в номер? Что-то мне совсем нехорошо… Не успев подняться, Сяо Чжань пошатнулся и вновь опустился на шезлонг. — Чжань-Чжань! — обеспокоенно воскликнул Цзиян, мгновенно оказавшись рядом и опускаясь на колени. Он коснулся его лба, влажного от холодного пота, и заметил, как стремительно бледнеет лицо омеги. — Ибо! — крикнул он, хватая бутылку воды и окропляя ею тяжело дышащего Сяо Чжаня. Ибо, словно ужаленный, бросил фрисби и подлетел к шезлонгу. Хаосюань и остальные, встревоженные, поспешили за ним. — Что случилось? — взволнованно спросил Ибо, опускаясь на колени рядом с Цзияном. — Ему внезапно стало плохо, — ответил тот, помогая Сяо Чжаню приподняться. — Нужно осмотреть его без лишних глаз. Ибо бережно подхватил своего омегу на руки и понёс в номер, а остальные, полные беспокойства, последовали за ними. В номере Ибо уложил Сяо Чжаня на кровать, оставив его наедине с Цзияном. — Сяо Чжань, — серьёзно обратился к нему доктор Сун. Да, в такие моменты он мгновенно становился доктором Суном, а Сяо Чжань — его пациентом. — Как давно тебя мучает тошнота? — Третий день, — тихо ответил омега, не открывая глаз. Ему было очень плохо. Сначала он списывал всё на смену часовых поясов, потом на жару… но в глубине души понимал, что дело не в этом. — А последняя течка у вас как прошла? — Я… я перестал пить контрацептивы, и мы не предохранялись, последние три течки. — Ты делал тест? — строго спросил Цзиян. — Я взял с собой только один, и он положительный. — И молчал? — злясь, спросил его друг. — Испугался… подумал, что опять ложный… как было до этого… — На таком сроке Ибо должен заметить изменения в твоём запахе… — пробормотал Цзиян, поднимаясь и направляясь к двери. Как только он вышел, четыре пары обеспокоенных глаз устремились на него. — Выглядите так, будто ждёте результатов теста на пол ребёнка, — попытался пошутить Цзиян, но, увидев непонимание в их глазах, тяжело вздохнул и обратился к Ибо: — Ты заметил какие-нибудь изменения в запахе своего омеги в последние пару дней? — Ну… — Ибо задумался, а потом, будто вспомнив что-то, округлил глаза. — На днях мне показалось, что от него пахнет карамелью, но потом всё исчезло. — Иди за мной. Они вошли в номер, где Сяо Чжань уже сидел на кровати. Он всё ещё был бледен, но на щеках появился лёгкий румянец. — А сейчас ты чувствуешь? — спросил Цзиян, подталкивая Ибо к кровати. Ибо подошёл к своему омеге и опустился перед ним на колени. В уголках глаз залегла нежность, а на губах играла успокаивающая улыбка. Он провёл ладонью по щеке Сяо Чжаня, чувствуя под пальцами тепло его кожи, и глубоко вдохнул. Сяо Чжань пах ими: спелыми яблоками, замешанным тестом, щепоткой корицы… Но сквозь этот уютный букет пробивался едва уловимый, почти призрачный оттенок — сладковатая дымка карамели. — Бо-гэ, — позвал его омега, — я… — Ты носишь нашего ребенка, — твёрдо произнёс Ибо. — Ты чувствуешь это? — сдерживая слёзы и улыбаясь, спросил Сяо Чжань. — Да, — закивал Ибо, заключая Сяо Чжаня в свои объятия. — Теперь да, я чувствую это. Сяо Чжань облегчённо выдохнул, прижимаясь к Ибо. Он так боялся сказать, боялся, что Ибо ещё не готов, хотя и понимал, что это глупо. Но сейчас, чувствуя его тепло и любовь, все страхи отступили. Цзиян улыбнулся, наблюдая за этой идиллией. — Ну что, поздравляю будущих папаш, — сказал он, разряжая обстановку. — Чжань-Чжань, тебе сейчас нужен отдых и покой. Никаких алкогольных коктейлей и солнечных ванн. Ибо, проследи, чтобы он ел здоровую пищу и хорошо высыпался. Остальные альфы шумно выдохнули, поздравляя пару с предстоящим пополнением. Джексон тут же начал предлагать помощь с пелёнками и распашонками, а Исин принялся рассуждать о том, какие гены унаследует малыш. Хаосюань был немногословен, но его улыбка говорила сама за себя. — Нужно сказать дедушкам, — шмыгнув носом, произнёс Сяо Чжань. — Лучше дождитесь окончания первого триместра, тогда и скажите, — посоветовал Цзиян. — Я-то не против, но первые недели беременности самые опасные. — Хорошо, — кивнул омега, тепло улыбаясь. Остаток отпуска прошёл в неустанной заботе об Сяо Чжане. Ибо не отходил от него ни на секунду, словно оберегал самое драгоценное сокровище. Они бродили по берегу моря, утопая в багряных закатах, и, укрывшись в прохладной тени пальм, наблюдали за резвящимися друзьями. Сердце Сяо Чжаня переполняла безграничная радость. Он был любим, здоров, и под его сердцем билась новая жизнь – частичка его и Ибо. Три месяца спустя, когда доктор Сун заверил, что беременность протекает идеально и волноваться не о чем, они поделились радостной новостью с дедушками. Инцзе и Лицинь ликовали, их счастью не было предела. Они тут же окружили Сяо Чжаня неусыпной заботой, мысленно прощаясь с мечтами о тихой, беззаботной старости. Теперь их жизнь обрела новый смысл – ожидание долгожданного правнука. А может, и правнучки? Кто знает, какие сюрпризы приготовила им судьба…

♥Конец♥