C9H13NO3

      Мать всегда говорила ему с детства, что нельзя ни в коем случае играть в азартные игры, потому юный маленький Ин Хо всегда оставался сидеть с братом, смотря за тем, чтобы тот не съел фигурки конструктора с пола.       По дороге домой все играли в карты, в такджи, в покер; на всём, что только имело горизонтальную поверхность — столы, стулья, бочки, тазики, кастрюли, даже на грязном асфальте, отыгрывая вон за воном, получая пощёчины, ругаясь и матерясь.       Изредка доходило даже до рукоприкладства и поножовщины.       Ин Хо постоянно засматривался на это, не понимая причины, из-за чего люди ведут себя так? Неужели в деньгах кроется счастье?       — Брат, пойдём? — спрашивал маленький Джун Хо, дёргая брата за рукав, утягивая его того в сторону школу или дома, смотря откуда и куда они шли. Джун Хо ненавидел ждать долго, а ещё не любил, когда брат был причиной ожидания.       — А? Да, конечно, пошли. Хочешь, возьму тебе пуноппан?       Детей всегда так легко подкупить, думал Ин Хо, поглаживая брата по голове, пока тот ел вторую хлебную рыбку с условием, что тот не скажет маме о том, что старший снова смотрел на игры.       В младшей школе ещё как-то прокатывало просто “не смотреть” в сторону заядлых игроков у дома, не играть с одноклассниками, которые приносили капсы с разными персонажами, да и в целом не отвлекаться от учебы. В средней школе оба брата Хван поняли, что существуют настольные игры, в которые можно сыграть с мамой и отцом, друг с другом, и тайком в школе. А когда правила начали надоедать, оба добавили немного интереса — если кто-то поиграет, то он должен будет что-нибудь отдать. Так как играли чаще всего дома, в расход шли сладости, привилегии — и иногда — одежда, так как оба носили одно и то же и были почти что одинакового роста, хоть Ин Хо был и старше.       Однажды мать узнала, и, по всем правилам старого и закалённого воспитания, отвела обоих играть в подпольные клубы, где они проиграли все свои отложенные деньги, коих в общей сумме и так было мало.       Но это было шикарным уроком для них обоих; или же, так думал только Джун Хо.       До старшего начало постепенно доходить, ради чего играют люди. Адреналин во время процесса, дофамин во время выигрыша и состояние сильнейшего аффекта при проигрыше, когда человек сделает всё, чтобы выиграть снова.       Ну, а ещё “на войне все средства хороши”, когда начинались драки из-за мухлежа, или простой удачи в неподходящее время.       Оба закончили школу, не притрагиваясь к ничему подобному, поступили в полицейскую академию, закончили с отличием — мама плакала от счастья на выпуске каждого своего сына. Ин Хо на выпуске младшего брата тоже был рад, стоял там, где должен был стоять их отец — тот просто “не смог приехать”, как они сказали Джун Хо, хотя, Ин Хо знал вместе с матерью, что тот и не смог бы приехать.       Тот тоже любил поиграть, но в тот день удача была не на его стороне.       Утром на станцию поступил звонок, что нашли труп мужчины под мостом в реке. После того, как Ин Хо прибыл на место, первая его мысль в голове была не о том, что же они будут делать без старшего мужчины в семье, а о том, сколько же он задолжал от игр.       Ин Хо не стал говорить ни матери, ни брату о том, какая была сумма, ответил лишь, что им сейчас лучше волноваться о похоронах, чем о его долгах, так как с ними он “сам разберётся”. И разобрался, только почти угробив своё здоровье и тоже втянувшись в долги.       Ситуация была хуже некуда, когда ему нужно делать вид, что всё хорошо, у него всё под контролем и он со всем справляется, а на деле он работал почти без выходных, и уже думал найти вторую работу. Он приходил после смены и просто падал лицом в кровать, отключаясь на несколько часов, перед тем, как банально переодеться и поесть.       А потом у Джун Хо отказала почка, а у жены — печень. В ходе обследования оказалось, что и не только из-за печени она оказалась там: она была беременна.       Ему пришлось взять денег у клиента, и его выгнали с единственной работы, приняв это всё за взятку.       О суициде старший брат никогда не задумывался, даже когда, как говорила мать, у него был “юношеский максимализм, бунтарский период”, но сейчас хотелось так сильно, как никогда раньше.       Он даже думал, как умереть так, чтобы это меньше всего расстроило мать и брата, как вдруг под документами на рабочем столе в участке, когда он собирал свои вещи после увольнения, он замечает визитку.       Круг.       Треугольник.       Квадрат.       И короткий номер на иной стороне. Визитка была сделана из плотной бумаги, предположительно, сделанной ранее из картона, чернила дешёвые, раз номер и фигуры смазались. Но на ней не было отпечатков пальцев, что очень удивило полицейского.       Ин Хо обернулся, ища того, кто мог бы ему такое подсунуть. Работники участка лишь пожимали руками на вопрос, кто проходил рядом с его столом, а по камерам это всё выглядело так, словно она появилась просто из ниоткуда.       Дома он позвонил по номеру, ожидая получить гудки в ответ.       — Представьтесь, пожалуйста. Полное имя, фамилия и дата рождения, — спросил роботизированный голос с того конца трубки.       В горле резко пересохло.       — Хван Ин Хо. 02.02.1976.       — Принято. Следуйте дальнейшим указаниям….       Ин Хо не знал, куда едет, потому позвонил брату, сказал, что уезжает на пару дней из Сеула,и попросил передать матери, чтобы та не волновалась за него.       — Это так неожиданно, но, конечно, брат, удачной поездки! — уставший голос Джун Хо было слышно даже через плешивую и слабую телесвязь.       — Как ты себя чувствуешь?       — Лучше. Спасибо, Ин Хо, спасибо тебе, — в голосе была слышна улыбка, и трубку повесили.       Ночью полицейский ждал у назначенного места, затем сел в машину и, ощутив газ, как предположил его мозг, с закисью азота, крайне быстро заснул.       Со смешком утром отметил, что наконец-то выспался.       №132, красовалось слева на куртке. А ещё на груди. И на спине той же куртки.       456 игроков, один победитель. Казалось чем-то нереальным, но пришлось почти сразу же снова надеть на лицо “маску непробиваемого и крепкого человека”, найти себе команду и пытаться выжить любой ценой. Их было шестеро — он, двое военных, которых вышвырнули из армии за то, что они любили друг друга; модель, сидящая на наркотиках ради вечной худобы; врач-акушер, убивший мать и ребенка и старик, от которого отвернулась вся семья.       Его задачей было убивать, вне стен он защищал людей, а на деле он хотел просто выжить.       Базовый инстинкт самосохранения; в страшных ситуациях жажда к жизни проявляется у всех, особенно у тех, кто никогда к ней не пытал жажды. Ин Хо хотел выжить ради семьи, а не ради себя.       Игра за игрой, у них у всех всё получалось, но в последней игре умерла вся его команда, один за одним, их кровь была на лице, руках и костюме Ин Хо. Он обернулся в ужасе на работников, что скрывали своё лицо, называя это “конфиденциальностью”, а на деле лишь обесчеловечевали самих себя в убийствах, снимая с себя все видимые обвинения. Нельзя обвинить того, чье лицо не знаешь. Нельзя обвинить без конкретных доказательств, и Ин Хо знал это лучше всех, кто был в списке игроков.       Последняя игра. Игра в кальмара. Ин Хо был нападающим, ходил первым.       Игра не прошла больше трёх минут, так как Ин Хо, отбросив всё, что его сдерживало, напал, держа в руке острый нож, и двумя острыми движениями вскрыл сопернику горло, а вторым — вставив нож прямо между глаз лежащему на песке игроку.       Победа.       45.6 миллиардов вон.       Был ли он счастлив? Отнюдь.       Этих денег хватило, чтобы закрыть долги отца, свои долги из-за долгов отца, найти себе новую почку, а сумма словно даже не изменилась.       Было ли в деньгах счастье? Он не смог бы уже ответить на это. Ни согласием, ни отрицанием, лишь пустым взглядом того, кто потерял за неделю все, что делало его собой, но заимев огромную сумму на счёту.       Он выиграл, но что-то его позвало обратно. Жену спасти уже не удалось, брат жив, мать в порядке, работы ему уже не найти — почти всю свою жизнь он посвятил работе в участке.       Он вернулся обратно, сыграл снова, ощутил адреналин, скачок эндорфина. Не выиграл, но выжил лишь благодаря чуду — господин О Иль Нам его вытащил из ада, предлагая ему роль ведущего.       — Тебе вернуться некуда, терять нечего, — на тот момент ещё мужчина пожал плечами, кратко улыбаясь.       Песня для подъёма не меняется никогда, вот уже почти 10 лет одно и то же. Ин Хо хотел ее изменить, но в конце так привык к ней, что передумал.       На удивление, уходить из дома и информационного поля своей семьи было не тяжело. Ровно за неделю до набора людей на 33-ю игру, Ин Хо исчез. Словно его никогда и не было.       Всё равно что-то ныло, что надо было оставить хоть что-то, что даст им знать, что он не умер и не оборвал связи.       Но, с другой стороны, Джун Хо всегда был умным, найдет визитку. Поймет.       Ги Хун.       Ох, как же был интересен этот человек. Как он слепо пытался всех вытащить из того, куда людей довела собственная жадность и беспечность, пытался как-то им помочь, поддерживал в моменты печали.       Его история была такой же, как и у других. Он выделялся ровно ничем, кроме своего вечного оптимизма, чем сразу вокруг себя собрал команду, включая достопочтенного О Иль Нама, который, как не хотел признаваться себе Ин Хо, просто потихоньку начинал сходить с ума.       Либо Ги Хун был глуп, либо слишком умён.       Все работники следили за каждым игроком по очереди, но за Ги Хуном и Иль Намом Ин Хо следил самолично. Смотря в большой экран, он смотрел по камерам одну игру за другой, наслаждаясь тем, как хорошо работают сотрудники и как забавно быстро умирают игроки. ВИП-ы точно будут довольны.       “Тише едешь — дальше будешь”. Бокал виски, одна краткая улыбка и смешок на том, как 199 держал 456 за ворот, ну, и за тем, как бесстрашно первым бежал 001.       “Дальгона”. Самому себе комментировать не хотелось, но, отчего-то, пришлось в тайне от себя закинуть ногу на ногу и топить вздох в глотке ледяного виски. Он долго потом думал, что это было, обещав разобраться себе с этим чуть позже.       “Перетягивание каната”. Санг Ву не нравился Ин Хо так же, как волку не нравился волк. Он был слишком умён, и много это показывал, так что избавиться от него в первую очередь было выгодно самому Ин Хо.       Да и 456 стал любимчиком ВИП-ов, наверное, из-за его живучести и забавного характера.       “Шарики”. Иль Нам заставил Ин Хо и всех сотрудников понервничать. Главное, что они оба живы, думал Ин Хо, снова потягивая стакан виски, стараясь не смотреть на то, какими мокрыми выглядели глаза 456-ого.       “Стеклянный мост”. Хорошую партию оттягивало в горечь дёгтя то, что его брат здесь, да ещё и почти стал жертвой изнасилования.       Остался бы у Ин Хо настоящий кодекс человечности, может быть, он бы что-то и сделал, но работа для него была как наркотик. Он был зависим от неё, и пытался убить двух зайцев одним выстрелом, предложив брату стать его близким и, как бы планировалось, ценным сотрудником. Может, он бы стал его правой рукой.       Да и под присмотром был бы. Вроде бы, так должны себя вести старшие братья, Ин Хо задавался вопросом, когда наставил дуло на затылок ВИП-игроку с маской тигра, спуская крючок.       Но пуля в собственном плече говорила иначе.       “Игра в кальмара”.       Санг Ву мёртв, и теперь волк не сможет охранять того, кто ему близок.       Только вот овечка, которой Ин Хо считал Ги Хуна, ни разу не овечка, а в самом деле волк, даже страшнее и опаснее чем Санг Ву будет. Точнее, он не хотел открывать пасть, кусать, убивать и ощущать кровь на лице без веской на то причины.       Даже лучшего друга не убил. Ну какой же Ги Хун интересный человек! Его можно изучать часами, и каждый раз словно открывать новый слой в нём. Можно было бы давить на него через дочь, жену, больную мать и его тягу к азартным играм, но, если так подумать, то в целом чем Ин Хо отличался от него?       Разве что не проронил и слезы, когда убил своего соперника в финале.       Может, поэтому, когда Ги Хун нашёл его через вербовщика, то им пришлось принять его обратно, ведь Ин Хо было бы интересно рассмотреть его поближе.       На счёт вербовщика надо будет разобраться позже; он нравился Ин Хо и покойному Иль Наму тем, что умел говорить тогда, когда надо, и молчать, когда не надо. А ещё его взгляд, внешний вид и формулировка слов была отточена специально для этой работы       Всё таки, он был такой один. А Ги Хун, как к несчастью, убил его, косвенно.       “Просто изучить, понять, как он устроен, чтобы надавить на то, что слабее всего, тогда, когда он этого точно не ожидает”, — крутилось в мыслях, пока Ин Хо сидел перед экраном, смотря за общежитием.       — Господин Ведущий. Ваша игровая форма готова, — стук обуви черного Квадрата.       Перед глазами стояла лишь фотография 456, что теперь была плиткой на полу в диспетчерской. Ин Хо ждал её, зная, что его улыбку он больше не увидит. Он ведь не улыбался с того момента, как умерла 067 — Сэ Бэк.       Словно он мог ей помочь.       Ин Хо принял в руки форму, смотря на свой номер, улыбаясь уголками губ.       001, как у Иль Нама.       Он зачесал волосы вперёд и чуть набок, как было у Санг Ву.       И пустой взгляд, как у Сэ Бэк.       Первая игра прошла без него, конечно же, он был занят подготовкой всего остального для ВИП-гостей, планировкой всего остального, приказами и своей личной подготовкой. Небольшой историей и фальшивым именем.       Из зеркала на Ин Хо смотрел совершенно кто-то иной, амальгам всех, кто был дорог Ги Хуну. Его ночной кошмар. Его проклятье.       Вторая игра проходила веселее. На деле, это была наверное, самая активная и интересная, разнообразная игра за все его года работы здесь. Им пришлось взяться вместе под руки, сцепив ноги, и идти шаг в шаг.       Как же многое решает лишь внешность и пара нужных слов — Ги Хун уже начинает доверять. На малость, но верит — это видно по тому, как у него горят глаза, когда Ин Хо соглашается на командную игру.       Ги Хун улыбается, когда Ин Хо его словесно и взглядом поддерживает, говоря, что всё ещё верит ему и в него даже после того, как оказалось, что вторая игра это не дальгона.       Хотя, может, лучше бы это была дальгона. Но, наверное, было бы тяжело играть рядом с ним. По странным, опущенным причинам, конечно же; Ин Хо откашлялся.       Ги Хун вызывал слишком спутанные и странные мысли.       Они идут вместе, словно Ин Хо здесь и место: среди игроков, а не там, наверху. Он держал Ги Хуна под локоть, ощущая, как перекатываются под курткой мышцы и напрягается тело, удивляясь крепкости 456-ого.       Они кричат, радуются своей победе. Ин Хо ощущает, как его быстро и крепко обнимают, сжимая кости, и словно воздух в комнате кончается; он думает, из-за резкой компрессии лёгких.       — Я О Ён Иль, — представился он с лёгкой улыбкой после первой игры, когда парнишка, морпех, под номером 390, спросил его имя, — Ён это “0”, Иль это “1”. Легко запомнить, да?       — Точно, ваше имя совпало с вашим номером! — морпехи в целом никогда для Ин Хо не отличались особой эрудицией.       — А Вы, Ги Хун? Какая ваша фамилия?       Перекатывать имя Ги Хуна на языке, смотря ему в глаза становится приятно. Словно это ласковое и нежное слово, которые говорят любимым. То, как 456-ой уводит взгляд, чуть дёргая бровями, становится интересно, ему не нравится? Почему?       Не нравится, когда по имени или когда Ин Хо?             Интерес подогревал в нём всё и сразу, заставляя буквально топтаться на месте, ощущая себя так, словно он бомба замедленного действия, которая вот-вот рванёт. Ён Иль начинал потихоньку, но вторгаться в чужое личное пространство, постоянно что-то спрашивать, тонко обходя едкую тему по льду; заглядывать в лицо; касаться плечом или коленом, если они сидели на железных скамьях рядом.       Ги Хун выглядел так, словно Ин Хо делает что-то из ряда вон выходящее, непонятное, странное, но ничего не предпринимал, лишь переводя тему и пряча глаза.       Он конечно же заметил, как на него смотрит Ён Иль, словно на подопытную мышь. Хотя, они все здесь таковыми и были. Точнее, Ин Хо ощущал его так, словно он лишь понравившиеся всем фигурка на шахматной доске, что может быть съеденой в любой ход.       Конь. Самая любимая фигура Ин Хо, и, как забавно, Ги Хун был на неё похож — он не любил стоять в стороне, и оказывал помощь тем, кому она была нужна.       “Третий лишний” стало конечной точкой для всего того, что происходило.       — Если будет 10? — испуганно спросила 222, придерживая живот, — что будем делать?       — Не будем паниковать, — словно в этот же момент своим друзьям сказал Ён Иль, зная, что каждый из них достаточно сильный и умный, чтобы выжить, — решим на месте.       Сразу же он ощутил внезапный порыв взять Ги Хуна за ладонь. Сжать, сплестись пальцами, ощутить, как пульсирует кровь, как хрустят кости и суставы. Он помотал головой, сгоняя внезапную мысль, ощущая тошноту где-то под грудиной.       Музыка остановилась, свет погас.       Десять.       — Вас…Вас же пятеро?       — Нет, четверо, то есть, всего девять.       Когда потух свет, вся команда бросилась в сторону двери, помогая игрокам 149 и 222, бабушке и беременной девушке.       Чо Хён Джу, игрок 120, заметила Сон Нё, игрока 044, буквально волоча ее за руки, скорее за собой, в их комнатку, заталкивая ее внутрь и закрывая дверь за собой. По ее лицу было понятно, насколько она паниковала.       Щелчок.       Ги Хун держит дверь, словно если кто-то попробует зайти, то она откроется. Ин Хо лучше всех знает, что она не откроется даже если захотеть ее отпереть изнутри.       Он смотрит в упор. Скользит взглядом по лицу своего напарника, друга и со-игрока. Пытается найти какие-либо эмоции, но в уставших бровях мало что можно увидеть кроме горечи и печали о бывших друзьях. 456 смотрит вниз, на щель в двери, на то, что происходит за ней, но по дернувшимся на долю мгновения глазам на стоящего рядом 001, что прислонился плечом, и чуть наклонился вперёд, будто пытаясь услышать мысли Ги Хуна, стало очевидно, что так открыто смотреть было глупо.       Ги Хун слишком привязался, особенно к Сэ Бэк, так что не удивительно, что 456-ой игнорировал его взгляд, смотрел в пол и кашлял.       Крики за дверью были не громче, чем музыка в его рабочем кабинете; или 001-ому так казалось. У Ин Хо тяжели руки, ему хотелось ощутить под пальцами пульс на шее, задушить, потрогать, пощупать, огладить и все сразу.       С чего бы волку нападать на волка? У них же союз, они же вместе.       Когда по комнатам разбежались по трое, они не сговариваясь взяли под руки Чан Гым Джу, игрока 149, забегая с ней комнату. Опять несколько секунд молчания, и воздух снова сгущается так, словно подталкивая Ин Хо немедленно убить Ги Хуна собственноручно, несмотря на присутствие кого-то ещё рядом.       Это немного пугало.       Затем бежали по четверо, и Ги Хун перед тем, как Ин Хо успел отбежать, чтобы спрятаться с другими игроками, взял того быстро за плечи, что-то крикнул в лицо и отпустил. И лишь когда Ён Иль оказался в комнате, он расслышал и понял, что ему сказал 456.       “Будь осторожен!”. Словно он о нём так сильно волнуется и так переживает о том, кого знает от силы вторые сутки.       Когда бежали по двое, хотелось, конечно, с ним, но Ги Хун, может, что-то начал понимать в том, как на него смотрит Ён Иль, и потому предложил разделиться, на что у 001 не смогли возникнуть возражения.       Они забежали вместе с Чон Бэ в комнату, и пока 390-ый держал дверь, Ин Хо задушил, а затем сломал шею другому игроку. Не то, чтобы ему хотелось показывать себя с этой стороны, так как он имел опасения, что тот расскажет Ги Хуну, но либо умрет один, либо трое.       Тяжёлый и убийственный, как думал Ён Иль, взгляд должен заткнуть ему рот. В противном случае, он видел, что Ин Хо умеет делать голыми руками.       — Ги Хун! Вы живы! — Ин Хо в самом деле был рад, он улыбался, по-настоящему был рад видеть его.       — О, Ён Иль! Я так рад, я очень волновался за Вас, — признался 456, пожимая руку 001. Фальшивое имя и настоящая эмоция, — у Вас всё хорошо?       Ин Хо кивнул, хлопая 456-ого по плечу, зазывая за собой обратно, в общежития с общим потоком игроков.       По хорошему, ему бы отлучится и получить отчёт о том, что сейчас происходит в диспетчерской, администрации и в целом в комплексе, но уйти от глаз Ги Хуна и общественного внимания крайне тяжело.       Если будет надо, работники сами донесут, верно? Ин Хо поджал губы, мысленно с собой соглашаясь.       — Ён Иль.       Его кратко дёрнули за рукав, как в детстве, и он испугался, словно это все было во сне. Обернувшись, лишь встретился с тяжёлым и серьезным взглядом Ги Хуна, который держал его за локоть, сжимая ткань куртки.       — Я бы хотел обсудить план на дальнейшее, — начал было 456, но 001, ощущая нутром неладное, отправился дальше, в общежитие, — стойте!       — Что такое, Ги Хун? Мы можем это обсудить все вместе, как и раньше, — он намекнул, что им стоит поторопиться и пойти вместе со всеми.       — Да, но я хочу обсудить его с Вами. Вы предлагаете хорошие идеи, и не боитесь высказывать свое мнение по поводу ситуации, что сейчас очень важно. У нас сидит пожилая женщина, беременная девушка и два морпеха, и я не говорю о том, что Чон Бэ даёт плохие идеи, но сейчас надо думать критически и быстро. Как Вы, Ён Иль, — в конце монолога Ги Хун увёл взгляд в пол, и провел рукой по затылку, явно ощущая неловкость.       Прелестно.       — Хорошо, пойдёмте в общежитие.       — Там будет слышно, плюс, раз мы будем сидеть только вдвоем общаться, то это будет странно, разве нет? — Ги Хун настойчиво стоял в коридоре, вокруг них шли люди, словно плыли обратно.       Они остались вдвоем в коридоре, солдаты стояли около входа в зал и у выходов.       — Игроки 456 и 001, убедительная просьба, пройдите в общежития.       — Мы…       — Пропустите нас в уборную, — Ён Иль вышел чуть вперёд, смотря прямо на работника под маской круга. Через решетку маски было видно, как у него паниковали глаза, и по лбу катился пот — настолько сотрудники боялись Ведущего.       — Разрешено. Следуйте за мной, — ответил роботизированный голос сотрудника, развернувшись на месте и направившись обратно, в обход общежитиям, в туалет.       Ги Хун зашёл первым, сразу открыв кран с водой, чтобы не было слышно разговора, а Ин Хо лишь посмотрел на стрелков, с маской треугольников, лишь взглядом показывая, что лучше бы к ним никто не заходил.       Взгляд был понят правильно, потому стрелки, что со стороны общего зала, что со стороны коридоров никого не пускали до того, пока оба не выйдут из уборной.       — Так что, какой у Вас предварительный план?       — Итак, смотрите, мы….       Ин Хо пропустил всё мимо ушей. Он правда хотел сконцентрироваться на чем-то помимо чужих пальцев, голоса и глаз, что смотрели так серьезно и мягко, словно в Ён Иле он видит…..друга, а не того, кто может свернуть тебе шею не моргнув и глазом. Все же, Чон Бэ не успел рассказать? Ну и чудно.       Ин Хо поднял глаза, смотря в чужие, и понял, что получить выстрел в висок было бы легче выдержать, чем этот взгляд Ги Хуна.       — ….и затем вернёмся обратно. Ён Иль? — 456 спросил, кратко хлопая по плечу. Тот кивнул, кратко улыбаясь. Повисла тишина, и Ги Хун, нахмурившись, увел взгляд:       — Прекратите.       — Что? — Ин Хо удивился, наклоняя голову вбок, — что прекратить?       — Прекратите так смотреть на меня.       Ён Иль вообще ничего не понимал. Неужели по глазам было понятно, что он не тот, за кого себя выдает? По спине пробежался предательский холодный пот.       — Как? — спросил Ин Хо, и повисла тишина.       Наблюдать за тем, как Ги Хун пересиливает себя, чтобы что-то ему ответить, явно пытается подобрать слова — зрелище, к которому не надо ничего лишнего. У Ги Хуна дрогнули пальцы, он замялся, просто взмахнув рукой и смотря в сторону стенки, краснея ушами.       ???       Это в планы не входило.       — Так…тяжело, — наконец-то ответил Ги Хун. Звучало очень необычно, и губы Ён Иля тронула улыбка.       — Вы что, нервничаете? Плечи Ин Хо сжали, после толкнули в кабинку, заперли за собой дверцу и схватили за воротник куртки, наматывая на кулаки ткань. Ги Хун смотрел в глаза напротив, словно пытался найти там ответ, соглашение, отрицание, хоть что-нибудь, кроме вечного стеклянного взгляда и тьмы.       — Немного.       Перед тем, как Ин Хо успел ответить, его губ — вначале чуть промазав, попав в уголок — коснулись обветренные губы, что целовали так горячо, словно хотели это сделать долго, словно они знакомы, лично, не двое суток, а несколько лет.       Признаться если, Ин Хо тоже хотел такого, но даже не то, что смел себе признаваться, а скорее пытался это оставить где-то внутри, опустить эти мысли и желания.       Всё таки, адреналин от игр заставляет тело постоянно быть в стрессе и напрягаться быстрее и сильнее.       Ги Хун вместо соглашения на такую мысль — оказывается, Ин Хо успел ее быстро прошептать — лишь ткнулся лбом в плечо, сжимая руки на чужих плечах и пытаясь успокоиться.       Ён Иль ситуацию не спасал, не давал остыть. Он хмыкнул, понимая, что к этому бы так или иначе всё и пришло — они сошлись тет-а-тет, и Ин Хо получил от него то, что давно хотел.       Подчинение.       Немного не то, что планировалось изначально, но это уже не так особо и важно, верно?       Особенно когда пальцы коснулись горячей кожи под футболкой, ощущая капли пота, крови и твердость, фактуру мышц — из головы вылетело почти всё.       — Следите за собой, я погляжу? — Ин Хо не смог удержаться от комментария, понимая, что если он планирует играть с 456-ым, то надо это делать не так, словно он тоже ждал всей этой ситуации.       Словно он хочет съесть его целиком.       Вздох, утонувший в шее, пока нос уткнулся куда-то за ухо. Было щекотно, было горячо, было приятно, и забытые ощущения от того, как приятно, когда тебя кто-то касается так, как тебе бы понравилось — убивают хуже и быстрее нейротоксина.       Ги Хун старался даже сейчас.       Смотрел своими тяжёлыми глазами, кусался, ластился под поцелуи, на которые Ин Хо был не богат, и толкался под трогающие его руки.       — Ён Иль, ты постоянно смотрел на меня так, что я не смог расценить это иначе, — словно объясняясь начал 456-ой, но 001-ый лишь с тихим понимающим хмыком царапнул его по прессу, юркая под край штанов, и резко Ги Хун схватил его за запястье, смотря прямо в глаза, словно пытаясь не дать всему, что здесь творится, перейти во что-то иное.       — Ну-ну, ты же этого хотел, — ладонь Ин Хо выскользнула из хватки, все же опускаясь ниже, и пришлось подключать вторую руку, чтобы приспустить край штанов, белья и замереть.       — А ты? — голос был чуть натянут, что звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.       — Я хочу смотреть на тебя, — чистосердечное признание; Ён Иль начал сдавать позиции, подстраиваться под ситуацию вокруг, менять тактику и ожидать дальше.       Хотя, Ин Хо врал себе.       Ему нравилось, ему невероятно нравилось ощущать на своих тазовых костях чужие мозолистые пальцы, что крепко сжимали Ин Хо, словно не давая тому уйти; как ему дышат в шею, пытаются не стонать — по телу каждый раз бегали такие мурашки, словно он в старшей школе на свидании, а не черт знает где с огромным шансом умереть.       Адреналин.       Вот почему люди любят азартные игры.       Ги Хун был азартной игрой, самой интересной на свете, без правил и времени игры. Крупье, судьей и игроком был Ин Хо.       Он ощущал, как Ги Хун толкается под ладонь, сжимающей член, под пальцы, что трогали головку; пока он сам слепо шарит по телу Ён Иля, ища слабые точки, или просто запоминая на ощупь, как выглядит 001. Всё натянулось, словно струна, тело отзывалось на чужие стоны, а когда пальцы 456-ого, не так уверенно, как у Ин Хо, скользнули вниз, то задохнулись оба.       У Ён Иля чуть дрожали ноги от всего и сразу, отчего Ги Хуну пришлось быстро подхватить его под колено, прижимаясь близко-близко.       — Ён Иль, — глухо позвал Ги Хун, и Ин Хо стало плохо.       Как же ему хотелось сказать его настоящее имя, открыть о себе хоть грамм правды; ощутить ненависть Ги Хуна, а не нечто трепетное и хрупкое, как фарфоровую бабочку. Услышать проклятия, когда 456-ой будет кусать губу, не зная, куда деть руки. Смотреть в глаза, полные злобы и желания кончить.       В другой раз.       Но сегодня Ин Хо может позволить самому себе лишь крепко ухватиться за чужое плечо, укусить чужую губу до крови, и кончить, беззвучно ахая в чужие губы. Но он с превеликим удовольствием слушал то, с каким тяжёлым вздохом кончает в его ладонь 456-ой, пока рука Ён Иля не снижала темпа, заставляя Ги Хуна буквально задыхаться.       На руках была жидкость, она ошпаривала сознание и холодила кожу.       — Нам…нам стоит вернуться ко всем остальным, — тихий низкий шёпот на ухо, и Ин Хо кивает.       — И, кхм, не говорить об этом?       Ён Иль снова кивает, целуя Ги Хуна куда-то в висок, зная, что следующее, что коснется его виска, будет дуло автомата.       И желательно, чтобы Ин Хо не видел его смерти.