Боль позади

      Темный, мрачный коридор, тень на цыпочках, как вор, пробирается, чуть дыша, чтобы не спугнуть тех, кто спит уже давно, тех, кому не всё равно, в чью же комнату тот гуль решился заглянуть. Сердце бьется в унисон с тишиной, а разум рисует картины возможного. Взгляд тени цепляется за каждую деталь: старые картины на стенах, тусклые старинные светильники, отбрасывающие длинные тени. И вот рогатая тень останавливается у одной из дверей, прислушиваясь к звукам в аббатстве. Там, за другими стенами, спят те, кто не знает, что сейчас из комнаты по ту сторону двери что-то произойдет.       Гуль медленно тянет лиловую руку к ручке и легким движением руки тянет дверь на себя, но в этот момент дверные петли предательски скрипят. «Давно их не смазывали… Теперь меня услышали… — думает тень. — Они бы еще сигнализацию поставили». Внутри него поднимается тревога, и он замер, как хищник, выжидающий удобный момент. Каждый шорох, каждый звук может прервать то, что он делает. И вот, решившись, он сильнее открывает дверь, готовый к тому, что его ждет внутри. Он замечает фигуру человека, который уже целых пять минут двигался за ним и сейчас стоит над его душой.       — МАМЕНЬКИН СЫНОК, ЧЕГО ТЫ ПРИВЯЗАЛСЯ?! — не выдерживает гуль и кричит, его хвост дергается и издает звук кнута.       — Я тебе намекаю, чтобы ты убирался отсюда! — отвечает ему мужичок с большими синяками, бакенбардами и тонкими усами, этим мужичком оказывается Кардинал Копия, который явно не рад чужаку.       — Иначе что? Пожалуешься на меня своей мамочке?! — с насмешкой спрашивает гуль. — Папа из тебя никудышный! Ты даже ритуалы проводишь абы-как! Благо люди не видят разницы!       — Ой, ты, как будто что-то понимаешь…       — Поверь, понимаю! Поэтому не мешай мне! Я пришел забрать то, что по праву мое! И я не уйду с пустыми руками!!! — утверждает гуль.       Из его пальцев вылетают искры квинтэссенции, освещая темный коридор яркими вспышками. Мужичок, хоть и выглядит испуганным, не собирается отступать. Он шагает вперед, выставив руки, как будто собирается остановить приближающуюся бурю. Но гуль не собирается останавливаться, поэтому взмахивает руками и отталкивает преследователя своими искрами, чем впечатывает в стену. Мужичок с глухим стоном падает на пол, его бакенбарды трепещут от удара, а зеленый и белый глаза расширяются от ужаса. Гуль злобно смотрит на него и входит в комнату и закрывает за собой дверь.       Он осматривает помещение, чтобы проверить, туда ли он вошел, ибо ему не хочется ошибиться. Внутри темно, лишь тусклый свет луны пробивается сквозь занавески, отбрасывая мягкие тени на пол Хранилища реликвий. Гуль понимает, что он пришел, куда ему нужно, и именно здесь он найдет то, что искал. И вот его взгляд падает на цель его визита, тело человека, лежащее в стеклянном саркофаге. Словно завороженный, гуль идет к нему и смотрит на лицо этого человека, застывшее в маске смирения.              — Ну, здравствуй, мой дорогой Терцо! — шепчет гуль, поглаживая стекло на уровне закрытых глаз. — Это я, Омега… Давно не виделись…       Тишина в комнате кажется почти осязаемой, и только легкий шорох занавесок нарушает её, когда Омега наклоняется ближе к стеклянному саркофагу. Он видит, как лунный свет отражается на поверхности, создавая призрачные блики на лице Терцо.       — Ты не представляешь, родной, как я переживаю, — продолжает он не в силах оторвать взгляд от лица Терцо. — Представляешь, я ждал тебя. Тебя не было… Я проник к гулям, а Дью сказал, что тебя свергли с поста почётного папы и к праотцам отправили… Спросишь, что я здесь делаю? Я пришел за тобой…       Взгляд Омеги падает на замок, который висит будто из-за того, что кто-то все-таки посмел попытаться выкрасть находящееся здесь тело. Он находит какой-то арматурный прут и, как рычагом, ломает замок, который тут же с грохотом падает на пол. Тогда гуль пытается открыть саркофаг, но крышка не поддается. Тогда он слышит голоса.       — Вот здесь! Отец, ты это слышал?!       — Да, это явно кто-то в Хранилище! — отвечает старческий голос, звучащий настороженно и уверенно. — А если и сломает замок, он не откроет ничего. Какой-то гений додумался смазать все стыки суперклеем. И, скажу, не хвастая, этот гений — я!       Омега замирает на месте, его сердце начинает биться быстрее, а хвостик дергается, как кнут, когда осознает, что у него осталось всего несколько мгновений, прежде чем его поймают на месте преступления. «Черт! — шепотом ворчит гуль. — Проклятый замок! Проклятый Нихил! Проклятый кардинал Копия, папенькин и маменькин сыночек… С таким ябедой, как он, никакая сигнализация не нужна!» Его взгляд падает на бездыханное тело Терцо, и чувствует, как отчаяние охватывает его. Неужели все его усилия окажутся напрасными?       Тогда в голову гуля приходит единственная верная идея! Он прикладывает руку к стеклу, из пальцев выходят такие же искры, обволакивая мертвеца и становясь незримым щитом. После этого музыкант замахивается и ударяет кулаком по крышке, удар оказывается такой силы стекло саркофага полностью рассыпается на мелкие осколки, словно хрустальная игрушка, разбитая о пол. Осколки падают на щит и скатываются с него, как снег с крыши, даже не касаясь трупа. Тогда гуль аккуратно просовывает руки сквозь незримый барьер из квинтэссенции и бережно поднимает Терцо, обнимая его, словно боясь, что тот вновь исчезнет.Как только он поднимает тело, но заметил, что голова осталась на месте. «Черти! — выругался Омега. — Тебе они еще и голову оторвали!» Чуть успокоившись, Омега кладет все на место, после чего ведет рукой вдоль линии разрыва. белые светящиеся нити из квинтэссенции появились на шее, соединяя швом голову и туловище. Гитарист снова поднимает его, на этот раз все разом, и единственное, что остается на месте, это митра Терцо, что уже давно не волнует гуля.       — Сейчас я заберу тебя отсюда… — шепчет он, хоть знает, что ответа не будет. — Оживлю… И все будет хорошо!        В этот момент в коридоре раздаются приближающиеся шаги, и Омега понимает, что время на исходе. Он быстро оглядывается, и его взгляд вновь застывает на фигуре Терцо, без движения лежащей на его руках. Он не может оставить его здесь, не может позволить, чтобы их вновь разлучили.       Музыкант спешит к окну и открывает слюдяную ставню сильным пинком. Только его нога ступает на подоконник, дверь открывается, и в проеме оказывается старик, и ни кто иной, а сам Эмеритус Зеро, также известный, как Нихил и отец Терцо и Копии, которого уже проклял Омега. Старик замечает, что у гуля в руках, но не успевает что-либо предпринять, Омега, отрицательно качая головой, смахивает хвостом вазу, чем проливает находящуюся в ней красную жидкость, обдав комнату крепким запахом тимьяна, кожи и спирта, после чего резко шагает в окно.       В воздухе ощущается замедление реальности, когда гуль, держа Терцо на руках, вылетает из окна. Он чувствует, как ветер обдувает его лицо под маской и развивает черные волосы Терцо. Под ним простирается темный двор, освещенный лишь редкими фонарями, и он знает, что у него есть всего несколько секунд, чтобы приземлиться. Сосредоточившись, гуль использует свои способности, чтобы создать под собой невидимую «подушку безопасности», смягчающую падение. Он приземляется на землю. Быстро оглядываясь, он видит, что вокруг него никого нет, но слышит, как в здании раздаются крики и шаги. Время не ждет.       Беглец трогается с места и, держа Терцо в объятиях, бежит в сторону ближайшего выхода из двора. Пробежав через ворота, существо спешит в темный лес и слышит уже только мужской и женский голоса, это явно отчитывают Копию, как маленького ребенка, который накосячил, и его на этом поймали. Темный лес поглощает гуля и его ношу, укрывая их от глаз преследователей. Лишь шорохи ветвей и треск под ногами нарушают тишину, и он чувствует, как адреналин бьет в висках. Каждое мгновение на счету, и он знает, что не может позволить себе расслабиться.       Густые заросли скрывают странную кристальную пещеру. Именно туда направляется гуль. Он добегает до нее и смотрит назад. На его удивление погони нет. «Неужели этот старый пень не отправил кого-то, чтобы остановить меня или отнять моего Терцо?» — думает он. Музыкант, все еще держа мертвеца на руках, подходит к входу.       — Ты в безопасности, — обращается он к человеку и, оторвав свой взгляд от лица любимого человека, глядит на усеянное звездами небо с полной луной прямо над пещерой. — Полночь… При полной луне… Мое любимое время… Надеюсь, тебе тоже понравится…       И вот гуль осторожно входит в пещеру. Внутри царит полумрак, лишь светящиеся кристаллы, вкрапленные в стены, излучают мягкое свечение, придавая месту таинственный вид. Он останавливается, прислушиваясь к звукам снаружи, но слышит только шорохи природы и крики снаружи и тихое капание воды из небольшого водопада в углу пещеры.       Он укладывает Терцо на мягкий мох и рвет рясу на нем. Его взору предстают раны, покрывающие тело человека. Хоть в мыслях Омеги и мелькало, что ужаснее обезглавливания не могло быть, он чувствует, как в груди разгорается гнев и печаль одновременно.       — За что тебя так? Нихил, собака такая, еще поплатится за это… Я такое «Джоджо» ему устрою… Автор свои узенькие глаза сделает, как велосипедные колеса. — проворчал Омега, однако он решает, по крайней мере, на это время, забыть про это. — Хотя, у меня дела поважнее.       Увидев ужасные раны на Терцо, Омега снова поднимает его на руки, медленно подходит к тому водопаду и заходит в озеро, куда стекает вода из водопада, от его ног исходит квинтэссенция, вызывая странное белоснежное свечение и наделяя воду магией. Он медленно отпускает ноги мертвеца и, всхлипнув, опускает тело на несколько секунд, как сам Терцо когда-то делал это с людьми. Немного пузырьков выходит из его носа, но на это Омега и рассчитывает. Ему нужно, чтобы немного воды с квинтэссенцией проникло в легкие Терцо, чтобы залечить раны изнутри. Через несколько секунд Омега поднимает тело Терцо, наблюдая, как вода стекает с его черно-белого лица и уносит с собой частички боли и страха, но не смывает его грим.       Вода, насыщенная квинтэссенцией, начинает действовать, свет становится ярче, и Омега видит, как раны на теле Терцо начинают затягиваться, хоть и оставляя шрамы следами той боли, которой ему причинили.       Вдруг он видит, как веки бывшего фронтмена дрожат, а лицо кривится. Омега поднимает всего Терцо, разворачивается, выходит из воды и укладывает тело на тот же мягкий мох. Омега сильнее рвет мантию, чтобы та не сковывала дыхание и прикладывает ухо к груди. Он слышит самый приятный звук, который он желал услышать — это стук сердца, который вновь начинает биться в унисон с его собственным. Омега не может сдержать слезы радости, когда осознает, что его усилия не были напрасными.       Вдруг человек начинает отплевываться от воды с запекшейся кровью. Глаза Терцо медленно открываются, и гуль отстраняется и начинает замечать изумрудный и алмазный огоньки, которые загораются в глазах воскрешенного.       Поначалу Терцо пугается, увидев перед собой рогатую фигуру, ибо думает, что демон пришел за его душой. Гуль снимает с себя маску, и демонстрирует ему свое темно-лиловое лицо, милую улыбку, бараньи рожки, которые непонятно, как помещались под его маской, и прилизанные светло-лиловые волосы. Омега аккуратно приподнимает тело Терцо и он не понимает, где он, но руки гуля узнал бы из тысяч. Слезы наворачиваются на глазах обоих, и человек слабо улыбается ему в ответ, чувствуя, как хвостик Омеги трогает его щеки. Гуль приподнимает спавший с плеч плащ, пока тот ничего не заметил.       — Омега? Мой любимый гуль? Это правда ты? — шепчет он хриплым голосом, в нем слышится сомнение.       — Да, это я, — шепчет Омега, его голос дрожит от эмоций. Он уже не может сдержать слез, когда он видит и чувствует, как Терцо щупает его лицо, и понимает, что это ему не мерещится. — Ты живой. Боль позади!       — Как? — не понимает Терцо.       — Пришлось постараться, чтобы свистнуть тебя, мой дорогой Терцо…       Терцо, все еще ослабленный, пытается сесть прямо, но слабость одолевает его, и он падает. Омега, видя это, быстро подхватывает его прижимает к себе, стараясь передать свою теплоту и поддержку.       — Не торопись, — говорит он, его голос полон нежности и заботы. — Я только что вернул тебя к жизни…       — У меня все болит… — шепчет он, трогая место, где был шов нитей из квинтэссенции Омеги. — Особенно шея…       — Я залечил все твои раны… Сейчас это фантомная боль. Она пройдет! — успокаивает его Омега, нежно поглаживая его черные, как смоль, волосы. — Правда, некоторые твои раны были очень глубоки, поэтому остались шрамы.       — Меня это уже мало волнует… — хрипит Терцо, прижимаясь к гулю, вернувшего его к жизни. Он чувствует, как тепло Омеги наполняет его, словно светлый луч в темном мире. — Я думал, что больше не увижу тебя.       — Я тоже, — отвечает Омега, обнимая его крепче. — Но, когда я узнал, что с тобой случилось, я не мог оставить тебя. Ты слишком важен для меня.       Терцо, ослабленный, но живой, ощущает тепло и поддержку Омеги. Он кладет голову на плечо гуля и закрывает глаза, позволяя слезам покатиться по щекам. Омега чувствует, как его сердце наполняется теплом, и сжимает Терцо в объятиях еще крепче. Время в кристальной пещере словно остановилось, и только тихий звук капающей воды нарушал тишину. Вдруг Терцо чувствует холод и понимает, что то, в чем он, порвано. Омега, недолго думая, снимает с себя свой плащ и накидывает на плечи Терцо.       — Лучше?       — Да… Спасибо, — шепчет Терцо, благодарный за заботу Омеги, и слабыми руками возится под плащом гуля, чтобы просунуть их в рукава.       — Не за что, — отвечает Омега. — Я всегда буду заботиться о тебе.       Терцо улыбается, чувствуя себя в безопасности в объятиях Омеги. Он закрывает глаза и наслаждается моментом, пока Омега гладит его волосы.       — Пора уходить… Нас могут найти… Дай, осмотрю тебя! — предлагает Омега и после проверки заявляет. — Ты сейчас слишком слаб. Своим ходом ты пока проковыляешь, нас поймают!       Терцо, все еще ощущая слабость, лишь кивает головой в знак согласия. Он понимает, что сейчас не время для споров. Омега прав: с таким состоянием Терцо их быстро перехватят.       — Я все равно постараюсь, — тихо произносит он, пытаясь подняться на ноги, но его тело предает его, и он снова падает на вовремя подставленные руки Гуля квинтэссенции.       — Не волнуйся, я понесу тебя, — говорит Омега, подхватывая Терцо на руки и целуя в лоб. — Я не оставлю тебя одного.       С этими словами Омега аккуратно поднимает Терцо на руки, стараясь не причинить ему большей боли. Терцо слабо кивает, чувствуя себя беззащитным, но в то же время защищенным в объятиях Омеги. Он чувствует, как тело любимого человека дрожит от слабости. Омега знает, что сейчас ему нужно быть сильным.       Только Омега поворачивается в сторону выхода, как видит ще одну фигуру гуля.       — Так вот, из-за кого нас посреди ночи разбудили!       — И я рад видеть тебя, Эфир, — бурчит Омега       — Как? — удивляется тот гуль, увидев Терцо живым. — Он…       — Да… — отвечает Омега. — Я оживил его… Такова наша сила квинтэссенции…       — Идите туда! — советует тот гуль, указав направление. — Нихил отправил кого-то на поиски.       — Через полчаса, как я сбежал!       — Ага! Он с Сестрой Императора эти полчаса так громко кричали на Копию, будто на ребенка, который разбил очень дорогую вещь…       — Ну, ту вазу разбил я!       — Хоть этот старый хрыч и отправил гулей искать тебя, я единственный, кто зашел так далеко! — шепчет Эфир, возвращаясь к теме. — Там, куда я показал, вас искать не будут! Я не сдам вас духовенству!       — Спасибо, Эфир! — благодарит Омега. — Ты лучший!       — Спасибо… — шепчет Терцо. — Береги Дью… Думаешь, я не знаю?       Эфир усмехается после этого Омега выходит из пещеры, держа Терцо на руках. Внешний мир встречает их свежим воздухом, наполненным запахом хвои. Темный лес, кажется, укрывает их от глаз преследователей, но Омега знает, что это лишь временное облегчение. Омега тут же трогается с места, направляясь в чащу. Эфир провожает их взглядом и, когда Омега поворачивается к нему, машет рукой на прощание. Он знает, так будет лучше, поэтому возвращается и заявляет, что никого не нашел…       Когда эту пещеру находят, все подчиненные Нихила обнаруживают только то, что осталось от Терцо, его в клочья порванную рясу и пятна крови. Нихил успевает подумать, что тот гуль сгрыз труп и, как в старой сказке, костей не оставил, но Нихилу как-то все равно, ибо он сам отчасти ответственный за гибель Терцо, Секондо и Примо. И только гули-музыканты знают, что произошло на самом деле. И угадайте, от кого?