Ода крыльям и шрамам

После срыва все удивительным образом стало лучше. Сандей был уверен, что не сможет больше нормально общаться с соседкой. Но когда он попытался принести извинения за свое поведение, девушка так удивилась, что стало ясно — пронесло. Она ушла раньше и просто не видела его позора. И работа неожиданно нашлось. Причем не мыть полы или перебирать припасы на складе, а настоящая. В которой он был хорош и чувствовал себя полезным. Стелла разболтала о его успехах в “Космическом магнате” господину Вельту. И тот вспомнил, что после приключений на Пенаконии экспрессу достались активы. Никто из членов экипажа не горел желанием разбираться в управлении бизнесом. Кроме Стеллы, которая уж лучше бы не лезла. Сандей за голову схватился, когда прочитал список ее решений. Вот уж воистину эффективный менеджер! Так что он с головой зарылся в аудит. Разумеется, отдавать экспрессу успешные компании никто не собирался — спихнули самую убыточную дрянь. Еще пара месяцев, максимум полгода на автопилоте и все обретенное имущество пришлось бы продавать с молотка. А сгенеренные за эти полгода убытки грозили долгами, превышающими стоимость и пакета акций, и самого экспресса. Просто, изящно. Сандю аж захотелось поаплодировать. Кто это придумал? Деляги из КММ или лично хитрый жук Оти? Господин Вельт, когда Сандей отчитался о результатах проверки, переменился в лице. — Ты уверен в своих выводах? — Абсолютно, — Сандей опустил на стол стопку бумаг. — Вот доказательства. Мужчина перелистнул несколько документов. По его лицу было заметно, что он ничего не понял. — Мы можем с этим что-нибудь сделать? — Оформить процедуру банкротства и продать активы с молотка. Акции покроют убытки… Или, если позволите, я мог бы заняться управлением. Уверен: как минимум магазин лакшери товаров можно спасти. Господин Вельт протер очки и уставился на Сандея неожиданно проницательным взглядом. Словно рентгеном просветил. На мгновение стало неуютно, Сандей вспомнил, что сам находится на экспрессе на непонятно каких правах. — Я буду согласовывать с вами все решения, — почти безнадежно добавил он. Бесполезно. Кто поставит бывшего преступника управлять своими деньгами? — Все не надо, — неожиданно улыбнулся собеседник. — Только наиболее рискованные. Но тебе придется объяснять мне нюансы. Я не очень разбираюсь в подобных материях. — Обещаю — вы не пожалеете, — поклялся Сандей. Обещания надо выполнять. Несколько дней слились в один бесконечный, когда он засыпал и просыпался около терминала. И даже во сне видел выписки из бухгалтерских проводок и котировки акций. Одно предприятие все же пришлось обанкротить. Но остальные после сокращения штата и реструктуризации Сандей смог спасти. При постоянном надзоре с его стороны появилась надежда выйти в ноль в следующем квартале. Примерно в таком духе он отчитался перед господином Вельтом и госпожой Химеко. Это был самый долгий разговор между ними с тех пор, как Сандей ступил на борт экспресса. Долгий, но не последний. С остальным экипажем отношения тоже как-то постепенно пошли на лад. Дань Хэн, к которому Сандей несколько раз обращался за информацией, оказался интересным собеседником. Стелла была права — стоило речи зайти о базе данных, как молчаливость оставляла уроженца Лофу. О своем детище он готов был говорить часами. Даже с Март удалось поладить. Хотя ее говорливость и чересчур буйная фантазия иногда утомляли. Невидимая стеклянная стена не исчезла, но истончилась. И Сандей все реже ощущал себя лишним среди первопроходцев. Такое странное чувство.

* * *

Стоимость акций тамирского ювелирного дома стремительно полетела вниз. Слишком стремительно для такой процветающей компании. Сандей проверил новости. Так есть — вооруженный конфликт в секторе надолго ставил под вопрос поставки украшений с Тамирры. Плохо. Придется искать другого производителя. — Опять смотришь свои скучные графики? — Смотрю. Он быстро набросал указание для менеджера поднять ценник на тамирскую ювелирку в пять раз. — Ты так в кресло вырастешь. — Маловероятно. Так, теперь отправить поручение секретарю, чтобы подготовила список потенциальных поставщиков на замену… Стелла перегнулась через его плечо и просто выключила монитор. Сандей вскинул голову, чтобы с возмущением уставиться на девушку. Ее лицо оказалось неожиданно близко. В янтарных глазах плясали чертики. Ни Ахи ей не стыдно. — Я работаю, — с укором заметил он. — Это важно для всего экспресса. — Ты уже три недели только и делаешь, что работаешь. Отдыхать не пробовал? — Сейчас нет времени… — У тебя никогда нет времени! — она вздохнула. — Ну серьезно: ты слишком загоняешься. Мы все за тебя переживаем. В смысле за него переживают? Сандей даже немного растерялся. Да, его отношения с безымянными как будто наладились. Но он по прежнему попутчик, случайный пассажир. Который сойдет на первой же остановке… — Так что вылезай из-за компа. У меня для тебя сюрприз. Сюрприз от Стеллы? Звучит скорее устрашающе, чем привлекательно. Тем не менее девушке удалось пробудить его любопытство. Поэтому он безропотно встал. И только тогда заметил, что в центре их общей комнате появился новый предмет. Длинная доска, уложенная поперек стола, выглядела странно. Как и установленный над ней голографический проектор. — Ты сказал, что занимался музыкой. Ну я и попросила господина Вельта настроить… Короче, вот, — Стелла щелкнула переключателем. Доска замерцала и на ее месте появился рояль. Рояль… У Сандея даже во рту пересохло. Он качнулся вперед на негнущихся ногах. После разлуки с сестрой тяжелее всего было выносить разлуку с музыкой. Сандей давно решил, что как только покинет экспресс с первых заработанных денег купит фортепиано. А пока оставалось только травить душу. слушая записи из фонотеки экспресса. — Мы подключили сенсоры, интерактивный модуль и колонки. Это, конечно, не настоящий инструмент, но хоть так. — Спасибо… — прошептал Сандей, пожирая голограмму взглядом. — Да ты садись — проверь, как работает. Может чего поправить надо. Он опустился на стул. Медленно стянул перчатки. И опустил руки на полированное дерево. Тактильные ощущения совсем не те. Не хватало рельефа клавиш под пальцами. Не хватало педалей. Но даже так… Сандей начал гамму — немного неуверенно, постоянно сбиваясь, как в детстве. Несколько недель в тюрьме и полтора месяца на экспрессе давали о себе знать — пальцы потеряли беглость. Не важно… Он закрыл глаза, погружаясь в безбрежный океан звуков, где выстроенные в строгом Порядке ноты творили вселенскую Гармонию. Доска превратилась в клавиши. Не осталось ничего — только он, рояль и сладкое ощущение музыки, что рождается под пальцами. Сандей без паузы перескочил от гамм к регтайму с акцентированным отрывистым стаккато. Сломал ритм, превратив бодрый регтайм в томный и нервный джаз. Непривычно, немного неудобно. И техника хромает после такого перерыва. Ничего, наверстает. Завершив разминку хроматическим глиссандо, он перешел к фантазии-экспромту, и минорная мелодия затопила комнату. Пальцы стремительно порхали над доской, заставляя виртуальный рояль журчать подобно ручью, греметь грозой, хлестать струями ливня. Музыка спорила, гневалась, негодовала, плакала… Но буря отшумела, звуки осыпались последними звонкими каплями и растаяли в повисшей тишине. Сандей открыл глаза. Стелла сидела в кресле рядом, свернувший в какую-то немыслимую позу, как умеет только она и кошки. И слушала. — Красиво. После буйства музыки ее голос казался непривычно приглушенным, а на лице застыло странное выражение. — Ужасно. Ошибка на ошибке. Но это исправляется тренировкой. Она скорчила рожицу, превращаясь из незнакомой тихони в привычную Стеллу. — А это прямо обязательно — быть во всем таким гребаным совершенством? Иногда что-то можно сделать неидеально. Просто для себя. “Для себя” тоже должно быть идеально. Но спорить с ней сейчас не хотелось — ему было слишком хорошо. В душе разливалось чувство подозрительно похожее на счастье. — Спасибо, — еще раз повторил Сандей. — Это… много для меня значит. — Всегда пожалуйста. — Если я могу сделать что-то для тебя в ответ… Глаза девушки загорелись. — Можешь. Дай крылышки потрогать! — Что? Она стремительно вскочила (тоже чисто кошачья повадка мгновенно переходить от ленивой неги к буйству). И ткнула пальцем в его шею. — Вот эти. Сандей сглотнул, чувствуя как малые крылья непроизвольно поджимаются под ее хищным взглядом. Она издевается? — Зачем тебе? — Интересно. Ну дай, тебе что — жалко?! Нет, не издевается. Просто не понимает о чем просит. — Ты бы еще у пепеши их клубок потрогать попросила. — А что такого? Я просила. Эоны, эта девчонка еще безумнее, чем кажется. — И как? — полюбопытствовал Сандей, пытаясь вспомнить был ли в докладе клана Гончих инцидент с дракой Стеллы и пепеши. — Большинство отказались, — она пожала плечами. Большинство?! То есть она приставала больше, чем к одному пепеши с этими непристойностями?! — Но трое дали потрогать, — добавила Стелла с победной ухмылкой. Нет, эта девушка абсолютно неподражаема. — Так что — дашь крылышки пощупать? Наверное можно было сказать “нет”. Но Сандей все еще чувствовал себя обязанным. Стелла и не догадывалась, как много сделала для него своим подарком. В конце-концов, если трое пепеши разрешили ей потрогать свой клубок… — Хорошо, — сдался он. — Только перья не выдергивай. — За кого ты меня принимаешь! Когда Сандей повернулся к ней спиной малые крылья затрепетали. Как он ни пытался, усмирить дрожь не получалось. Как не получалось избавиться от ощущения собственной беззащитности, полного отсутствия контроля. Надо успокоиться! Вредить ему намеренно Стелла точно не будет, а щипки и подергивания можно пережить. Теплое дыхание пощекотало шею, по коже побежали мурашки. Девушка неожиданно осторожно погладила кожу за ухом, обвела пальцами хрящ, и Сандей задохнулся от неожиданных ощущений. Он ждал, что это будет неприятно, возможно немного больно. Но это оказалось приятно. Даже слишком. Дыхание сбилось, стук пульса отдавался в ушах, пока ее пальцы так дразняще и томительно-нежно скользили вдоль тонких косточек и гладили перья. В смятении Сандей зажмурился и сжал кулаки, всей душой надеясь, что девушка не заметит его состояния. Он мог бы попросить прекратить. Но боялся, что вместо этого скажет: “Не останавливайся!” А Стелла и не собиралась останавливаться. Она зарылась пальцами в волосы. Накрыла крыло ладонью. Сандей медленно выдохнул, сожалея, что не догадался сесть. Почему его тело так реагирует. И как теперь к ней поворачиваться, Аха его побери?! — Зачем они такие маленькие? Ты же на них никуда не улетишь. Сладкая пытка, наконец, закончилась, и Сандею потребовалось все его самообладание, чтобы не издать стон разочарования. Он до крови прикусил губу. Боль немного отрезвила. — Это малые крылья. Можно было себя поздравить — голос звучал немного хрипло, но ровно. Осталось понять, что делать с неуместным возбуждением. — То есть существуют еще и побольше? А где? — На спине. Но они только для полета, обычно мы их убираем. Слишком большие, неудобно. Стелла аж подпрыгнула и принялась ощупывать его спину, словно пытаясь нащупать великие крылья сквозь слои одежды. — Ничего себе! А покажи! Эта просьба отрезвила верней, чем боль из прокушенной губы. Сандей выдохнул и наконец нашел силы взглянуть ей в глаза. — Нет. — Ну почему?! Опять дурацкие предрассудки?! Или Шипе запрещает? Предрассудков не было, как и запрета на демонстрацию великих крыльев другим людям. У Сандея имелись свои причины. — Мне придется раздеться. — Не страшно, — энергично заверила его девушка. — Я не стеснительная. Кто бы сомневался. — Нет. — Ну пожалуйста! — Стелла попыталась изобразить просительные щенячьи глаза, как обычно делала Март. Получилось неубедительно. — Я осторожненько! Ничего дергать не буду! Если бы дело было в этом. — Нет, — тихо, но твердо повторил Сандей. Она надулась. — Но почему?! — Не хочу. Слишком долго объяснять. Пусть будет просто “не хочу”.