Ода крыльям и шрамам

Солнца на космических кораблях не бывает. Но настроить светильник на имитацию рассвета дело нехитрое. Сандей проснулся от того, что лучи лампы, вполне достоверно изображавшей солнце, перепрыгнули с подушки на его лицо. Стелла посапывала рядом, уткнувшись ему в плечо. Во сне она казалась обманчиво безобидной и невинной. Следуя программе, лучи медленно двигались, подползая к ее щеке. — Включить режим “пасмурный день”, — шепотом приказал Сандей модулю управления. Судя по таймеру у кровати время приближалось к полудню, но они легли почти в четыре. Пусть поспит. Он бы и сам еще подремал, несмотря на затекшее плечо, но организм настойчиво требовал посетить ванную. А заодно при этом намекал, что неплохо бы разбудить Стеллу и повторить ночной марафон… Желания понятные, но взаимоисключающие. Под недовольное сонное ворчание Сандей выбрался из объятий девушки. Вид душевой кабины всколыхнул в душе воспоминания, а потребность проделать со Стеллой что-нибудь развратное стала почти нестерпимой. Главное, чтобы она тоже этого хотела. Он столкнулся с ней в дверях. Замер, не зная до конца как себя вести. В ночном полумраке все ощущалось как-то проще. — Доброе утро, — Стелла подавила зевок, чмокнула его в губы. Перевела взгляд ниже и прыснула. — Я смотрю ты уже везде проснулся? Подожди меня, ладно. Только зубы почищу. Пять минут… Она вернулась даже быстрее, распространяя вокруг себя запах зубной пасты. Короткий поцелуй с привкусом мяты. Шаловливые пальчики нырнули под одеяло и сжались. Сандей обхватил девушку за талию, обнял и перекатился, нависая сверху. До смерти хотелось ворваться резко и жестко, как вчера в душе. Но он побоялся отпугнуть Стеллу своим напором, поэтому начал с нежных поцелуев. — Я не стеклянная. Тебе не обязательно быть всегда таким чертовски осторожным. — А если я хочу? — спросил он, входя в нее так же медленно и нежно. В том, чтобы мучить и ее, и себя, намеренно растягивая удовольствие, было что-то особенное. — Ах-х-х! Тог-да… лад-но… Сверху удобнее. Можно контролировать темп, замедляясь, когда возбуждение подходит слишком близко. И видеть, как ходит от толчков ее грудь, как приоткрываются губы, и на щеках вспыхивает румянец. Эоны… как она всхлипывала и вскрикивала. Эти звуки будили в Сандее что-то темное, заставляли вдалбливаться в податливое тело все сильнее, ловя губами неконтролируемые стоны. Ногти царапнули его плечо, Стелла выгнулась и обмякла. Только тогда он позволил себе ослабить контроль и отдаться собственному наслаждению. Несколько мгновений они все еще оставались одним целым. В том, чтобы ощущать себя внутри нее, когда все уже закончилось, было что-то более интимное, чем секс. Стелла лизнула его в щеку. — Почему с тобой так хорошо? — выдохнула она. — Как ты это делаешь? — Преимущественно не руками. Она прыснула и ткнула его кулачком в плечо. — Еще и шутить научился? — Пытаюсь. А потом они просто лежали в обнимку. Сандей целовал Стеллу в пушистую макушку и млел от того, как она осторожно и нежно поглаживает перышки на малых крылья. — У тебя было много женщин? Неожиданный вопрос. Который неизбежно должен перейти к рассказу о ее бывших, а Сандей определенно не хотел этих подробностей. — Ты уверена, что мы должны вести этот разговор? — Наверное нет. Я просто хочу узнать про тебя больше. — По твоим меркам у меня была довольно скучная жизнь. Много учебы, работы. Никаких приключений. И никакой дружбы, любви, отношений за рамками долга, к которому его готовили. Было это сделано намеренно, согласна воле и плану опекуна? Или просто так получилось? В детстве Сандей порой чувствовал, как вспыхивают робкие ростки симпатии между ним и другими детьми. Но всегда что-то случалось. Или его загружали заданиями, или семья нового приятеля спешно покидала Пенаконию. Даже Робин в какой-то момент вынуждена была уехать. Уникальный голос требовал обучения на другой планете. Разве мог Сандей требовать, чтобы сестра отказалась от своего призвания? И сам улететь с ней не смог — у него было много обязанностей. Так в его жизни остались только Гофер Древ, Робин и Предназначение. Опекун поддерживал, наставлял, всегда готов был выслушать и объяснить как устроен этот мир. Он ничего не навязывал, просто аккуратно и умело подводил воспитанника к нужным выводам. Робин сияла далеким теплым солнышком — редкие письма, каждое как нежный поцелуй в щеку. Предназначение улыбалось милостиво и снисходительно. Оно ждало. Любовь к сестре не потускнела и не ослабла, но годы в разлуке неизбежно отдалили их. Они смотрели на мир по-разному, тревожились о разных вещах. Лучше всего из того периода Сандей запомнил липкий ужас при известии о ранении Робин. И мучительное чувство вины перед ней за то, что допустил это. Если бы в мире был Порядок, сестра никогда бы не пострадала. Никто бы не пострадал. Не было бы войн, убийств, потери близких и унизительной жизни впроголодь. Каждый человек заслуживает свой персональный рай. — Ты говорил, что был Бронзовым Певчим, — голос Стеллы вырвал из болезненных воспоминаний. — Да, это было частью моей подготовки. Подготовки к чему? Роли главы клана или другой роли, которую для него прописали задолго до того, как Сандей сам вызвался ее сыграть? — И ты действительно весь день сидел за шторкой и слушал чужое нытье? — Не весь день. Обычно эти обязанности отнимали не более пары часов. — Я бы уже через час свихнулась. И захотела всех поубивать, а не спасти. — Мне иногда тоже этого хотелось. Но чаще помочь. Они помолчали. Было так хорошо просто обнимать ее. Касаться ладонями обнаженной горячей кожи, чувствовать ее теплое дыхание на своей груди. Все это дарило умиротворение и одновременно тревожило, будило странный внутренний голод. Голод по близости, прикосновениям, который жил в его душе, но которого Сандей не замечал, как не замечал и собственной злости. Прикосновения… Еще одна вещь, которой почти не было в его жизни. Случайно или намеренно его приучили всегда и везде носить эти перчатки, будь они прокляты?! Приучили настолько, что он чувствовал себя без них голым. Какой обделенной была его сытая жизнь в доме Гофера Древа. И почему он не понимал этого раньше? Может, просто не с чем было сравнивать? Несколько лет до Пенаконии, на раздираемой войнами и бедствием Стелларона родине, остались в памяти набором бритвенно-острых осколков — страшно в руки брать, поранишься. А до того Сандей был слишком мал. — Надо вставать, — со вздохом сказала Стелла, глянув на часы. — Обед через двадцать минут. — Надо. Их совместное отсутствие за завтраком вопросов точно не вызовет. Стелла редко просыпалась раньше полудня, а Сандей любил работать по утрам и частенько забывал поесть. Но обед на экспрессе — это святое. — Мы им скажем, — спросил Сандей. — Ну, что мы… — А ты не хочешь? — Я не знаю. Мысль о реакции остальных безымянных вызывала опаску. Если бы Сандей узнал, что кто-то делал с Робин то же, что он вчера и сегодня со Стеллой, он бы прибил мерзавца, который посмел протянуть руки к его сестре. Девушка пожала плечами. — Не хочешь — можем не говорить, сами все поймут. Они же не слепые. — А для тебя это не важно? — запоздало дошло насколько обидным был его вопрос. Как будто Сандей не хочет брать на себя обязательства… — Мне будет приятно, но если не хочешь — не надо. — Давай скажем. Надеюсь, господин Вельт и Дань Хэн не выкинут меня за борт после этого. — Пусть только попробуют! Погоди, а с чего они должны тебя выкинуть? — Не думаю, что они одобрят меня в качестве твоей пары. — Одобрят, — Стелла игриво куснула его за ухо. — Ты всем нравишься. А я взрослая девочка и сама решаю с кем мне спать. Ладно, даже если поначалу не одобрят, Сандей постарается убедить их, что достоин доверия. — А что будет дальше? С нами… Так странно прозвучало это “с нами”. Еще вчера никаких “мы” на экспрессе не было. Был отдельно Сандей и отдельно Стелла. А сегодня есть. И Сандей очень не хочет потерять это “мы”. — Я хочу, чтобы все продолжалось как сейчас. Быть с тобой, — она тихо вздохнула. — До тех пор, пока ты не найдешь свой мир. — Мир? — Ты же сам говорил, что ищешь что-то. То ли новый дом, то ли смысл жизни. Да, говорил. Пару недель и вечность назад. С тех пор столько всего случилось… Уже кажется невозможным представить себе жизнь без уютного ворчания Пом-Пом, вечной болтовни Март, односложных ответов Дань Хэна, запаха кофе Химеко, плоских шуточек Цыца и задушевных разговоров с господином Вельтом. А представить себе жизнь без Стеллы? Когда и как это случилось? Когда он успел пустить корни, стать своим настолько, что мысль о расставании приносит настоящую боль? Когда цель путешествовать от планеты к планете, открывая миры и людей друг другу стала его собственной? Стелла смотрела на него без улыбки и без упрека. Словно готовая к тому, что он раствориться прямо здесь, на ее глазах. — Знаешь… Наверное я хочу остаться. Вопреки ожиданиям, девушка не обрадовалась, а скривилась, как от зубной боли. — Дерьмо собачье. — Что? Почему?! — Потому что хватит опять приносить себя в жертву, — она высвободилась из его объятий и резко села. — Я все понимаю. Мне будет грустно, когда ты уйдешь, но ты не обязан отказываться от своей жизни, чтобы я не грустила. Не надо мне такого! — Стой, подожди! Ты все не так поняла! — он тоже сел и сгреб ее в охапку, чтобы не вздумала убежать. — Я ХОЧУ остаться на экспрессе. Не только из-за тебя. Стелла уткнулась в его плечо, пряча глаза. — Точно не только из-за меня? — Точно. Кажется… кажется, я уже нашел место, которое хочу назвать новым домом. Если только ему позволят остаться. _______________ Автор питается читательским вниманием и любит отзывы :)