Ода крыльям и шрамам

Эротический кошмар так и не приснился — Сандей не смог заснуть. Лежал на футоне, всматриваясь в черноту и чувствовал себя редкостным дураком. Еще большим, чем раньше в ванной, когда пытался справиться с собственным возбуждением “подручными” средствами. Себе можно и не врать — за его благородством скрывалась банальная трусость. Страх показать свою неопытность. Или, смешно признаться, девственность. Однозначная добродетель для юной девы. Для молодого мужчины качество весьма сомнительное… Снова все дело в воспитании, будь оно неладно. Будущему эманатору Порядка, спасителю страждущих не к лицу предаваться блуду. Нет, совсем уж неискушенной ромашкой Сандей не был. Для этого надо вырасти где-нибудь в монастыре на окраине галактики. А он взрослел на Пенаконии, в мире роскоши, порока и чувственных удовольствий. В конце-концов он одно время был Бронзовым Певчим. Принимал покаяния, отпускал грехи. И знал какие мерзости иной раз прячутся за маской благопристойности. Чего врать: бывало и сам проявлял недостойный интерес к этой стороне человеческого бытия. Листая втайне грязные журнальчики, Сандей испытывал стыд, смешанный с отвращением, возбуждением и жгучим любопытством. Коктейль темных эмоций убеждал: наставники были правы — думать надлежит о высоком, а плотские желания гнать медитацией и молитвой. Вот ни Ахи сейчас медитация не помогала, между прочим. Он закрыл глаза, попытался снова сосредоточиться на дыхании. Но на губах еще ощущался привкус ее кожи. И проклятое воображение рисовало непристойные картинки со Стеллой на месте порномодели — нелепые и оскорбительные для девушки. Она Сандею нос сломает, если узнает о чем он тут фантазирует. И будет права. Он раздраженно заворочался, пытаясь устроиться удобнее. И насторожился. Нет, не показалось. В ночной тишине за ширмой послышался горький всхлип. Стелла, которая плачет? Это было так дико и непривычно, что вся эротическая дурь мгновенно вылетела из головы. Сандей встал, осторожно шагнул за ширму. Непроглядную тьму хозяйка комнаты не любила, тусклый ночник подсвечивал контуры предметов, позволяя разглядеть достаточно. Девушка лежала, сжавшись в комочек в центре огромной кровати. Волосы разметались по простыням, пальцы судорожно вцепились в край подушки. Одеяло валялось на полу, сбитая ночнушка задралась почти до талии. — Нет… Так нельзя… — сонное бормотание сорвалось на еще один всхлип. Стеллу мучил кошмар. И не похоже, чтобы эротический. Можно было прибегнуть к связи с Шипе и просто его развеять, но Сандей обещал господину Вельту не применять сил Гармонии на экипаже без их разрешения. Чтобы добраться до девушки пришлось почти что залезть на кровать. Сандей осторожно погладил Стеллу по плечу. — Тише, тише. Это все нереально. Просто плохой сон. А в следующее мгновение уже лежал носом в подушку, взвыв от боли в вывернутой руке. — Ой, это ты?! — Стелла ойкнула, разжала захват и начала ощупывать его локоть. — Я тебе ничего не сломала? — Кажется нет. Ты плакала во сне. — Я? А, да… — она вытерла щеки и упала обратно на подушки. — Спасибо. И прости, что так набросилась. — Ты же не специально, — Сандей собирался было встать, но девушка вцепилась в его ладонь. — Не уходи, — неожиданно жалобно попросила она. — Я все равно сейчас не засну. Давай поболтаем. — Давай, — ему сон тоже ближайшие пару часов не светит. — О чем? — Тебе снятся кошмары? Не самая приятная затравка для разговора, но темнота как-то сглаживала неловкость. Свет ночника ронял блики на кровать, отражался в глазах Стеллы, которые в полумраке казались темными и блестящими. Как два озера. — Иногда… — он помедлил. — Часто. — А что именно? Если это не секрет. — Что Робин мертва. А я даже оплакать ее не могу, потому что должен готовить этот идиотский праздник, — он медленно выдохнул сквозь зубы и признался. — Ничего страшнее в моей жизни не было. Пальцы Стеллы переплелись с его пальцами и сжались. — Плохо… — глухо сказала девушка. — Я не представляю, что сделаю, если с кем-то из наших случится беда. Весь мир тогда по камушку… — она осеклась и вдруг спросила, почти без паузы. — Каково это — быть эманатором? — Невыносимо. Она сглотнула. — Но ты же вынес. — Я вынес, — согласился Сандей. — Потому что верил: это не напрасно. Моя жертва подарит рай всем остальным людям. — И тебя не волновало, что среди них куча козлов и сволочей? — Не мое дело отделять чистых от нечистых. Я хотел спасти всех. — Этот мир тебя не заслуживает. Сандей покачал головой. — Верить, что можешь всех спасти — тоже разновидность гордыни. Они помолчали, а потом Стелла вздохнула. — Мне снилось, как я уничтожаю вселенную, — без эмоций и как-то буднично сказала она. — Следую за Нануком, сжигая звезды, галактики, экспресс, тебя… — ее голос прервался. — Это же просто кошмар. Она покачала головой. — Не просто… Помнишь, я обещала рассказать почему ко мне так липнут эоны? Все просто — внутри меня Стелларон. От неожиданности Сандей приподнялся. Окинул взглядом девичью фигурку — длинные ноги, высокая грудь, пепельные волосы разметались по подушке. Поверить, что внутри нее находится опухоль миров, одно из семян разрушения казалось невозможным. И в то же время это все объясняло. Убийственную мощь Нанука в ее бите, благосклонность эонов, легкость с которой Стелла стояла против эманатора Порядка на равных. — Никто не знает, как это случилось, — продолжала Стелла. — Март и Дань Хэн нашли меня на космической станции после атаки Легиона антиматерии. Но в этом точно замешаны “Охотники за стелларонами”. Сандей беззвучно присвистнул. Лично ему не приходилось сталкиваться с Охотниками, но у Пенаконии был секретный протокол на случай атаки террористической группировки. — Я не помню прошлого. Как будто меня и не было до этой станции. Может… — она задохнулась. — Может я вообще не человек? Просто искусственно созданный сосуд для этой дряни. Он протянул руку и коснулся ее щеки, стирая влагу. — Ты — это ты. Остальное просто слова. — И ты не боишься? — Тебя? Нет. — Я все равно что ходячая мегатонная бомба. Если эта штука пойдет в разнос, не выживет никто. Один раз это почти случилось. Если бы не господин Вельт… — Будем надеяться, что он и в следующий раз окажется рядом. — Я серьезно! — Я тоже, — Сандей пожал плечами. — Когда я смотрю на тебя, то вижу не сосуд для Стелларона. Просто девушку, которая мне очень нравится. Даже в сумерках было видно, как Стелла, та самая Стелла, которая безо всякого смущения творила и говорила любую дичь, вспыхнула. — Я… Ты мне тоже очень нравишься… Очень-очень… Давно… — ее пальцы судорожно сжались. Ночь стерла привычное самоуверенное выражение с лица девушки. Стелла выглядела ранимой и уязвимой. Это рождало в душе нежность и желание защитить, поддержать… Сандей поднес ее ладонь к губам. Коснулся запястья — слегка, скорее согревая дыханием тонкую кожу там, где билась жилка. Девушка вздрогнула и тихо вздохнула. — Это слышать гораздо приятнее, чем то, что мои поцелуи “ерунда”, — он медленно провел кончиками пальцев по ее руке — от запястья к локтю, сорвав еще один тихий вздох. — Я такого не говорила. То есть говорила. Но я не это имела в ви… — Стелла задохнулась, когда он оставил еще один поцелуй, мимолетом лизнув кожу на сгибе локтя. — Я знаю. Ушла неуверенность и страх сделать что-то не так, обнажить свою неопытность. Сандей просто следовал за знаками, которое подавало ее тело. Пройтись цепочкой поцелуев от запястья к плечу, прижаться губами к тонкой шее. Поймать ее за руку, которую она пытается залезть ему под пижаму и шепнуть на ухо: — Не торопись и не нервничай. Я не сделаю ничего, что ты не захочешь. — Я хочу, чтобы ты снял эту дурацкую пижаму, — фыркнула Стелла расправляясь с пуговицами. — Дай тебя уже нормально потрогать! Две горячие ладошки скользнули по торсу, ноготки царапнули кожу на груди, вызывая всплеск возбуждения в теле. Так же, как было весь прошлый вечер, когда она сама приставала, дразнилась, а потом резко отступала, словно испугавшись продолжения. На этот раз все будет по другому. Он нежно обвел пальцем приоткрытые губы. — Пожалуйста, доверься мне… Ничего не делай, просто расслабься. Девушка откинулась на подушке, полностью уступая контроль. Он не смог удержаться, чтобы не попробовать ее губы еще раз перед тем, как спуститься с поцелуями к ключицам. Немного неуверенно положил руку на грудь… В прошлый раз, когда он попробовал пойти дальше, Стелла так напряглась, что Сандей решил не настаивать. Но сейчас ответом был только тихий вздох. Он сжал ладонь, задыхаясь от возбуждения. Обвел конус соска. Еле слышный стон прозвучал как разрешение. Можно наклониться и лизнуть сквозь ткань, поймать губами твердую вишенку, чуть сжать зубы… Девушка ахнула и выгнулась в его руках, подставляя грудь. Сандей прильнул к ней, лаская и мучая сквозь влажную ткань. Ему хотелось большего. Вырвать из ее полуоткрытых губ не вздохи, а стоны. Стелла потянула вверх край ночнушки. — Помоги снять, — попросила она как-то жалобно, прерывающимся голосом. Просьба, как выкинутый белый флаг. Ткань скользнула вверх, открывая живот, высокую грудь. Почти обнаженная, с приоткрытыми влажными губами и поволокой в глазах Стелла показалась Сандею невероятно красивой. Он снова прильнул к соску, чутко вслушиваясь в мельчайшие сигналы ее тела. Спустился с поцелуями ниже, провел пальцами по коже, рисуя спирали и узоры, повторил их языком. Руки нерешительно легли на бедра. Черная ткань трусиков, как последний барьер… — Да… — прошептала девушка. — Давай. Влажный комочек улетел в сторону. От манящего и терпкого запаха кровь застучала в висках. Сандей попытался развести ей колени, но Стелла чуть напряглась и сжалась. Он не стал настаивать. Вернулся к поцелуям и осторожным ласкам, дожидаясь пока она сама расслабится, раздвинет бедра. Медленно провел кончиками пальцев от колена вверх и обратно. Девушка чуть вздрогнула и шире развела ноги. Сандей прошелся цепочкой поцелуев вверх, прихватывая зубами кожу. С ума сойти, как она пахнет. Очень хочется попробовать на вкус… Все-таки от похабных журнальчиков был толк. Какое-то представление об устройстве женского тела у него имелось. Он коснулся Стеллы языком там, где она была невероятно влажной и жаркой. Поймал зубами скользкий бугорок и с гордостью услышал изумленный стон. Собственное возбуждение не ушло, но отступило, стало неважным. Он ласкал, лизал и прикусывал, стремясь вырвать из нее как можно больше стонов и всхлипов. И сбивчивый шепот “Да! Да! Пожалуйста…” был лучшей наградой. По телу девушки прошла дрожь. Она вскрикнула, выгнулась и безвольно обмякла. Сандей оторвался от нее и опустился рядом, ощущая жгучую смесь гордости и голодного возбуждения. Сейчас, с искусанными после тщетных попыток удержать крик губами, растрепанная, с блаженным и удивленным выражением на лице, Стелла была еще красивее. И еще желаннее. Она повернулась, с трудом фокусируя взгляд. — Ты… Это… — Тебе понравилось, — не спросил, но констатировал очевидное Сандей. — Не просто понравилось. Это было… — она задохнулась. — Спасибо… “Спасибо” за секс позабавило. — Не стоит благодарности. — Стоит! Ты лучше всех! Приятно, когда сравнение в твою пользу, но Сандей предпочел бы совсем обойтись без них. Думать о других мужчинах, которые делили с ней постель, было неприятно. Девушка перекатилась, прижалась к нему, чтобы поцеловать. Прикосновение обнаженной груди к коже отозвалось тягучим всплеском возбуждения ниже живота. — Я таких штук не умею. Тебе придется учить меня, о сенсей! То ли гордиться, то ли смеяться. На “сенсея” Сандей точно не претендовал. Он просто старался, чтобы Стелле было хорошо. — Не уверен, что заслуживаю такого звания. Но давай попробуем. Она скользнула ладонью под резинку штанов. Обхватила его — так неловко и неумело, что Сандей наконец понял — у Стеллы опыта едва ли сильно больше, чем у него. А эти “все”, с которыми девушка его постоянно сравнивает, сводятся к парочке неумелых придурков. — Не так… — он положил ладонь на ее пальцы. Медленно провел вверх-вниз, показывая как правильно, и задохнулся от острого, почти болезненного удовольствия. — Ага! — у Стеллы загорелись глаза. — Только давай сначала снимем с тебя эти тряпки. Смешно стесняться после того, что они тут вытворяли, но Сандей все равно почувствовал некоторую неловкость, когда они оба оказались полностью обнаженными. Но через секунду ее пальцы снова сжались, посылая по его телу острые, как разряды крохотных молний, всплески удовольствия. И все эти глупости окончательно утратили смысл. — Я тоже хочу попробовать тебя, — Стелла хищно облизнулась, не сводя взгляда с его лица. — Можно? — Конечно… Он бы не стал просить или настаивать. Но от одной мысли об этом перехватывало дыхание, а в паху начинало сводить от желания. Дразнящие прикосновения влажного языка были короткой прелюдией. Девушка округлила губы, и он провалился в жаркое, влажное… Острые зубки задевали кожу. Как со стороны Сандей услышал собственный стон. Пепельный затылок двигался вверх и вниз. Кончики волос щекотно касались живота. Это было слишком хорошо. Слишком остро и сладко. Стелла остановилась на мгновение, чтобы послать ему короткий взгляд снизу вверх. В этой позе она выглядела донельзя непристойно, развратно — куда там картинкам из журналов. И одновременно невероятно соблазнительной. От этого контраста просто сносило разум. — Если ты продолжишь, я долго не выдержу. — А? — Стелла приподняла голову и облизнулась, как кошка, налакавшаяся молока. — Нет, так не пойдет. Я хочу попробовать все! Он тоже хотел попробовать с ней все и даже больше. Но даже сейчас, когда все мысли казалось утекли в низ живота, трезвая привыкшая все контролировать часть рассудка не дремала. И немедленно напомнила откуда берутся дети. — Подожди… Нужно предохранение… — Забей. Я в этом смысле абсолютно безопасна. Она перекинула ногу через него, забираясь сверху. Поерзала, намеренно дразня. Сандей стиснул руки на ее ягодицах и ткнулся вверх, требуя продолжения. Девушка приподнялась и начала медленно опускаться. Изумленно ахнула. Еще острее, еще безумнее и чувственнее, чем все что было до того. Она была жаркой, влажной, невероятно тесной. Каждое плавное движение рождало в теле волну почти нестерпимого удовольствия. А тихие ритмичные вскрики только подливали масла в пожар. Слишком ярко, слишком быстро. Сандей закрыл глаза. Тяжело дыша, сгреб пальцами простынь в попытке отсрочить слишком быстрый финал, но это было невозможно. Он больше не мог сдерживаться. Тело свело нестерпимо сладкой судорогой, несколько мгновений острого, почти невыносимого удовольствия… И сытое расслабление с легким привкусом вины перед девушкой. — А? — Стелла остановилась. — Что, уже? — Прости… — Да ладно, — она наклонилась, чтобы подарить ему нежный поцелуй. — Сейчас отдохнешь и надо повторить. Я и не думала, что бывает… — она осеклась. — Не важно. — Ты уверена, что последствий не будет? — тихо уточнил Сандей. Вовремя, конечно. Такие вопросы следует задавать до близости. Но он до смешного мало знал о контрацепции. Специально не интересовался, а в развратных журналах про такие вещи не писали. — Вот ты контрол фрик, — фыркнула девушка, игриво куснув его за плечо. — Уверена. Я стерильна, Стелларон не терпит конкуренции. Пойдем мыться? После полумрака яркий свет в ванной ослепил. Сандей прищурился, а когда проморгался, поймал неожиданно пристальный взгляд Стеллы. — Ты красивый… — как-то невпопад сказала она. — Очень. Наглая лесть. Сандей — обычный. А вот Стелла… Она втолкнула его в душевую кабинку — немного тесную для двоих, но если стоять почти в обнимку, то как раз. Горячие струи воды ударили сверху. — А тебе не вредно крылышки мочить? — Нет. От взгляда на струйки, стекающие по ее груди, капельку воды, повисшую на соске, его тело снова среагировало — недвусмысленно и откровенно. Как будто не было пять минут назад бурного финала. — Ого! Так быстро? — в глазах Стеллы заплясали бесенята, когда она потянулась за мочалкой. — Не двигайся! Я хочу сама тебя помыть. Это больше напоминало бессовестное издевательство, чем мытье. Девушка терлась о него намыленной грудью, дразнила губами и прикосновениями, пока Сандей не притиснул ее к стенке, удерживая за запястье. — Поймал? — лукаво спросила она. — И что ты будешь делать? Еще выгнулась и прижалась, намекая на единственный возможный исход. Стоя было неудобно: скользкий кафель норовил выехать из под ног, вода падала сверху, разбиваясь о плечи, стекала по мокрым спутанным волосам. Но Стелла так стонала и вскрикивала, когда Сандей входил в нее, так сладко сжималась там, внутри, что все неудобства показались пустяками. Она вскрикнула, подалась вперед, насаживаясь глубже, сильнее и замерла, обхватив его еще плотнее. Горячая пульсация ее тела смешалась со стуком крови в висках. Сандей сделал еще несколько резких толчков, продлевая ее удовольствие. И позволил себе закончить. Сразу после всплеска наслаждения навалилась усталость. Стелла тоже пошатывалась, цепляясь за его плечи. — Хорошо… — пробормотала она. — Хорошо, — согласился Сандей, целуя ее в шею. — Спать? — Спать. Он выключил воду, помог девушке вытереться. Волосы хорошо бы просушить, но сейчас на это не оставалось сил. Они с трудом доползли до кровати и рухнули на нее. Сандей еще успел подумать не должен ли он вернуться на свой футон, все-таки это кровать Стеллы, но девушка устроилась у него на плече, обхватив руками. Еще и ногу закинула, чтобы точно не сбежал. И глупые мысли растаяли без следа. _______________ Автор питается читательским вниманием и любит отзывы :)