Яд

«Угроза»

      Байлу подходило к концу, уступая место Цюфэню. Белые росы в Цинхэ уже считались холодными по сравнению с погодой в остальном Цзянху, но с наступлением Осеннего равноденствия осень становилась действительно суровой, начиная полноценную подготовку к зиме.       Утончённый юноша проводил время за написанием пейзажа в своей комнате. На бумаге вырисовывались мрачные деревья, на которых то и дело проглядывали листочки, обещающие сочную зелень в будущем. На столь драгоценную картину пришлось небрежно бросить конспекты, чтобы неожиданный посетитель не смог отругать Второго Молодого Господина Не за бездарное растрачивание времени.       — Войдите, — отозвался Не Хуайсан на стук.       Дверь была отодвинута, и в помещение прошёл высокий мужчина в серых одеждах. Гость обладал широкими плечами и подчёркнутой толстым поясом талией.       — Второй Молодой Господин Не, — мужчина поклонился в приветственном жесте.       — Генерал Не Цзунхуэй, — не оборачиваясь, констатировал Не Хуайсан, старательно делающий вид, что занят изучением теории по владению саблей. — Что-то случилось?       Генерал прошёл в помещение, осматривая стол Второго Молодого Господина. Конечно же, Не Цзунхуэй заметил краски и мокрые кисти. Младший брат Главы Ордена Не всегда старательно уклонялся от своих обязанностей, в особенности, если это касалось тренировок.       — Глава Ордена велел сообщить вам о назначенной на сегодня ночной охоте.       Не Хуайсан медленно отложил учебник в сторону и, взяв в руку веер, раскрыл его, чтобы спрятать большую часть лица. Зелёные глаза Младшего Не скользнули по лицу Генерала, а затем очаровательная улыбка озарила юношеское лицо. И чтобы все старания не остались незамеченными, Хуайсан отнял от лица веер, принимаясь обмахиваться им со всей присущей Не Хуайсану изящностью:       — Передай Дагэ мои пожелания удачи, и пусть небожители благоволят ему.       — Второй Молодой Господин… Глава Ордена желает, чтобы вы присоединились к нему. Мы выдвигаемся через два Кэ, и вам следует подготовиться. — На этих словах Цзунхуэй многозначительно посмотрел на, пылящуюся в углу комнаты саблю.       Ночная охота? Хуайсан резко закрыл веер и поднялся со своего места, чуть ли не врезаясь носом в ключицы Генерала.       — Какой от меня будет толк? Я ведь даже не могу совладать с духом сабли!       Не Хуайсан понимал, что от этих капризов не будет толку, по крайней мере сейчас, когда Не Минцзюэ даже не было рядом, чтобы сжалиться над своим младшим братом. Но негодование так и рвалось из Младшего Не.       Про себя Не Цзунхуэй отмечал, что, вопреки всеобщему мнению, эти двое были действительно похожи в своём упрямстве. Вероятно, именно поэтому они никак не могли прийти к компромиссу или добровольно уступить хоть в чём-то. Мастер Красного Клинка не мог смириться с бездарными, по его мнению, увлечениями своего Диди. Расписывание вееров, коллекционирование сборников со стихотворениями и написание пейзажей были совершенно бесполезной тратой времени для будущего Главы Ордена. То ли дело — сосредоточиться на тренировках и боевых стратегиях, как полагает Молодому Господину. Но уже это, по каким-то причинам, претило Наследнику Ордена Не, который начинал стенать и плакать от усталости, стоило ему взять в руки саблю. Не могли быть тренировки настолько тяжелы для Младшего брата Главы, ведь в них с Чифэн-Цзунем текла одна кровь. Разве мог один из братьев оказаться настолько неспособным?       Не Хуайсан поправил помявшийся низ своего одеяния и немедленно покинул помещение. В кратчайшие сроки миновав длинный коридор, Хуайсан нашёл Старшего брата в его кабинете.       — Дагэ? — Не Хуайсан проскользнул к сидящему за столом Минцзюэ, обнял со спины и заглянул тому через плечо. — Тебе нужна помощь с документами? — Вопреки бушующему внутри негодованию, Не Хуайсан звучал словно ребёнок, наивно полагающий, что его усилия смогут помочь во взрослых делах.       — Где твоя сабля? — сухо отозвался Старший, продолжая заполнять имеющиеся перед ним бумаги.       Хуайсан на мгновение надулся, как делал в детстве, когда не получал желаемое. В висках Младшего Не появился отчётливый стук, означающий надвигающуюся ярость. Нет, это ни к чему не приведёт. Рядом со своим Дагэ Не Хуайсан был обречён на слабую позицию.       — Я не знаю, — он пожал плечами, про себя отмечая, как плечи брата напряглись, так что Не Хуайсан постарался тут же загладить вину и потёрся виском о щёку Старшего. — Скажи, Дагэ, ты, наверное, устал? — Горячее дыхание Диди обжигало ухо, и Минцзюэ обречённо выдохнул:       — Хуайсан…       Не Хуайсан же крепче обвил руками чужую шею и полностью навалился на спину Не Минцзюэ, заглядывая в такие же серо-зелёные глаза, как у него самого:       — Я скучаю по тебе, Дагэ. Ты весь день занят работой, и мы совсем не видимся. — Младший Не обиженно поджал губы и продолжил, прежде чем Минцзюэ перебьёт его. — Давай завтра я помогу тебе с документами, а потом мы вместе погуляем по саду? В детстве мы часто гуляли там. — Очаровательная улыбка озарила лицо Не Хуайсана, и Минцзюэ мысленно сосчитал до четырнадцати.       Старший Не осознавал, что весь этот спектакль был очевидной уловкой, ведь Хуайсану было известно о том, что этой ночью они отправляются на ночную охоту. Не Минцзюэ убрал от себя руки младшего брата и поднялся на ноги. К разочарованию Хуайсана, ему пришлось отступить и приготовиться к неминуемому поражению. Минцзюэ поднял свою саблю Бася, и тяжёлым взглядом сверху вниз уставился на непутёвого Диди:       — Раз уж ты так соскучился, пропуская тренировки с саблей, которые я провожу с утра до обеда, — строго говорил Не Минцзюэ, наблюдая, как лицо его брата становится всё мрачнее, — то ты должен быть рад сопровождать меня на сегодняшней ночной охоте.       — Но, Дагэ! — Взмолился Не Хуайсан, жалобно глядя на Старшего снизу вверх, будучи вынужденным держать некоторую дистанцию пока они стояли, чтобы шея не затекала от неестественно высоко поднятого подбородка. — Я не могу охотиться на тварей, я ещё не овладел духом сабли!       — И чья это вина? — Резко прервал его Не Минцзюэ.       Хуайсан уже был готов начать истерику и отчаянно затопать ногами, но ему следовало уговорить своего брата как-то иначе. Вызвав у него раздражение, Младший ничего не добьётся. Уже оценивая, как бы подобраться к старшему брату и обнять его так, чтобы тот не успел увернуться, Хуайсан двинулся вперёд. К величайшему разочарованию Младшего Не, его намерения прервал стук в дверь, за которым последовал голос Генерала Не Цзунхуэя:       — Глава Ордена Не?       Минцзюэ сам прошёл к дверям и раздвинул их. На пороге стоял его Генерал, который тут же поклонился в приветственном жесте. Не Минцзюэ кивнул и вышел из своего кабинета, бросив напоследок:       — Раз уж ты и твоя сабля уже здесь, то мы выдвигаемся прямо сейчас.       Не Хуайсан хотел хныкать от безнадёжности своего положения. Чем больше лет ему становилось, тем сложнее было манипулировать своим Дагэ, даже несмотря на то, что навыки Хуайсана в этом определённо возросли! Мать Не Хуайсана была наложницей бывшего Главы Ордена Не, и она умерла вскоре после рождения Хуайсана. Даже пока их с Дагэ отец был жив, единственным, кто действительно уделял Младшему Не внимание, был его Старший брат. Сам Минцзюэ являлся сыном покойной жены их отца и, следовательно, прямым наследником. Разница в возрасте у братьев Не составляла шесть лет. А когда, по исполнению Хуайсану тринадцати лет, их отец скончался от искажения Ци, Не Минцзюэ стал его единственным опекуном и новым Главой Ордена Не. В детстве было довольно просто выпрашивать у Не Минцзюэ новые игрушки, краски и кисти высочайшего качества. Дагэ никогда не скупился на подарки для своего любимого Диди. Но время шло, и сейчас Хуайсан едва ли напоминал того пухлого карапуза, который то и дело забирался Не Минцзюэ на спину, чтобы его покатали по саду.       Второй Молодой Господин Не был изящным юношей, который предпочитал изысканные одежды хорошему оружию и расписывание вееров ночной охоте. Не Минцзюэ даже немного жалел, что так избаловал своего младшего брата. Может, если бы он был строже с самого начала, то они бы не оказались в таком положении. Но, несмотря на всю свою напускную непреклонность, Минцзюэ по-прежнему не мог отказывать своему Диди и заставлять его делать то, чего тот не хотел. Не Хуайсан знал, что тесный физический контакт и сладкие слова способны в очень короткий срок заставить Не Минцзюэ пойти на любые уступки. И если бы в этот раз Генерал не прервал их, у Хуайсана бы это непременно получилось!       Трое мужчин шли по тёмному лесу. Хуайсан мрачно глядел в спину своего Дагэ, шедшего впереди. Старший искал глазами какие-то признаки злобной твари, похищающей простых людей. Не Хуайсан очень ярко осознавал себя обузой. Сабля, которую он нёс в руке, была ему неподвластна из-за того, как тщательно Младший Не избегал тренировок, проводимых его старшим братом.       Их строй замыкал Не Цзунхуэй, как бы подчёркивая, что Хуайсан был под защитой их обоих. Но это ведь была не делегация, которая сопровождала Молодого Господина на собрание в другом Ордене, а ночная охота, на которой главной задачей было уничтожение тварей для защиты обычных людей! Не Хуайсан взял с собой несколько совершенно простых талисманов, отгоняющих духов или создающих огонь. Но вряд ли они могли пригодиться Младшему Не, когда он был под настолько надёжной защитой. Ночь становилась темнее, и холод всё старательнее просачивался в тело Хуайсана. Может, ему стоило надеть ещё один слой одежд, с мехом, предназначенных для зимнего периода? Уж такое зрелище избалованного богатого бездельника брат бы точно не выдержал. Хуайсан усмехнулся при мысли о таком способе поддразнить своего Дагэ.       На третьем году обучения в Облачных Глубинах, в свои пятнадцать лет, Не Хуайсану удалось выучить множество полезных трюков от первого ученика Ордена Юньмэн Цзян — Вэй Усяня. Вэй Ин был настоящим бедокуром, с которым совершенно точно нельзя было соскучиться. Он часто устраивал попойки в их с Цзян Чэном комнате, а ещё высоко оценил эротические сборники, которые собирал Хуайсан. В его богатой коллекции была даже парочка сборников Лунъяна, которые он не решился показать остальным ученикам. Обрезанные рукава, как правило, вызывали презрение у окружающих, а Второй Молодой Господин Не и так слыл полнейшей бездарностью в мире заклинателей, поэтому Хуайсан не стал огорчать своего Дагэ новыми позорными фактами о его маленьком Диди.       Вэй Ин был настолько же гениален, насколько бесстыден. Он без конца нарушал правила Ордена Гусу Лань, в котором они проходили обучение, при каждом удобном случае напивался до беспамятства, а ещё заигрывал со всеми девушками, которых они встречали, когда спускались в город за очередной порцией лакомств и алкоголя. Но отдельного внимания заслуживали шутки Вэй Усяня над Вторым Нефритом Ордена Гусу Лань. Вэй Ин использовал на Лань Ванцзи весь свой арсенал, собранный из издёвок и кокетства, которые он не применял более ни к кому за время их с Хуайсаном знакомства. Вэй Усянь был единственным, кто был способен вызвать у всегда холодного и собранного Второго Нефрита так много ярких эмоций. Оглядываясь назад, Не Хуайсан замечает, что двое молодых людей, должно быть, нравились друг другу, и агрессия, которой реагировал Лань Чжань на подначивания Вэй Усяня, была лишь смущением из-за откровенного флирта. Может, всё-таки стоило дать Вэй Ину сборник Лунъяна вместо того заурядного, и, возможно, тогда их с Лань Чжанем ссора в библиотеке возымела бы совсем другое продолжение? Нет, Хуайсан не намеревался выступать в роли свахи, особенно теперь, спустя столько лет.       Как бы то ни было, из странных взаимоотношений этих двоих Не Хуайсан почерпнул для себя важные стратегии в отношении собственного Дагэ. В третий раз отправив младшего брата в Облачные Глубины, Не Минцзюэ пытался проявить строгость. Он, очевидно, не справлялся с установлением границ в их братских отношениях и бесконечно уступал во всём, что касалось тренировок и трат на безделицы для своего избалованного Диди. Не Минцзюэ надеялся, что хоть в этот раз под руководством Лань Цижэня брат станет дисциплинированнее и возьмётся наконец за ум, но очередной учебный год в столь благонравном Ордене возымел прямо противоположный эффект. Хуайсан научился куда более виртуозно действовать в обход правил, а самое главное — куда искуснее манипулировать собственным старшим братом.       Взяв за основу флиртующую манеру общения Вэй Усяня, по возвращению из Облачных Глубин Не Хуайсан, отбросив всякий стыд, стал в разы активнее льнуть к единокровному брату, напевая ему те сладкие речи, которые успел почерпнуть от первого ученика Ордена Юньмэн Цзян. И сколько бы Не Минцзюэ ни пытался вернуть между ним и А-Саном хотя бы минимальную физическую дистанцию, Хуайсан делал вид, что не замечает этого, и вновь сокращал приличное расстояние между ними до вопиюще непристойного!       За следующие два года Минцзюэ всё же привык к неуместному поведению Хуайсана, и некоторые техники уговоров просто перестали на него действовать. Не Хуайсан даже подумывал наведаться в Пристань Лотоса и встретиться со своим старым другом, чтобы изучить ещё какие-нибудь новые уловки для манипуляций. Но вскоре началась война, и единственная местность, которую Младший Не имел честь лицезреть следующие два года, была провинция Цзянху, а именно — туманные верхушки гор Облачных Глубин. Старший брат навещал Хуайсана несколько раз за это время, но чаще всего лишь передавал устные послания или скудные записки через брата Сичэня. Дагэ всегда был особо красноречив, когда дело касалось чувств, но Не Хуайсану это никогда не казалось чем-то, что требовало изменений. Просидев под опекой Старика Ланя два года без перерыва, Хуайсан до невозможности изголодался по вниманию своего брата, а короткие письма, или что было и того хуже — пересказ от Брата Сичэня, вызывал в Младшем Не желание закатить хотя бы маленькую, но сцену. Конечно же, Не Хуайсан не стал этого делать. Он понимал, что его Дагэ не может быть рядом, хоть и желает встречи не меньше самого Хуайсана. Осознавал полностью, но ему всё равно было одиноко и до глупого обидно. Казалось бы, стоило радоваться, что Не Хуайсан, в отличие от своих сверстников, таких, как, например, Вэй Ин или Цзян Чэн, избегал сражений. Младший Не был бы бесполезен в бою, скорее всего став для старшего брата только обузой. Спрятать его в Облачных Глубинах с наследниками других кланов и прочими слишком юными для сражений адептами было здравым решением. Но Дагэ ведь тоже мог пострадать на поле боя, а Не Хуайсан получал от брата так мало весточек и уж тем более личных встреч, что все два года прошли для Младшего Не в крайне тяжёлых переживаниях. Вернувшись домой — в Цинхэ, Хуайсан не только не стал вести себя с братом скромнее, а напротив, преобразил своё поведение в до того детское, какое, пожалуй, было ещё при живом отце! Уж настолько капризное и несамостоятельное дитя — Дагэ никак не посмеет отправить в другой орден даже ненадолго! Он будет достаточно близко, чтобы Хуайсан мог быть уверен в безопасности своего брата, а Дагэ при этом сможет заботиться о нём. Такой симбиоз был Младшему Не по душе.       По ноге Не Хуайсана скользнуло что-то холодное, и это вывело его из размышлений, напомнив Младшему Не о том, что он был вовсе не на праздной прогулке, а на ночной охоте! Посмотрев себе под ноги, Хуайсан обнаружил толстое чёрное щупальце, обёрнутое вокруг тонкой лодыжки. Испытывая весь возможный спектр ужаса, Хуайсан приготовился ударить по существу саблей, но у Не Хуайсана внезапно выбили почву из-под ног.       — Дагэ! — Только и успел выкрикнуть Хуайсан, прежде чем его утащили вглубь леса.       — Хуайсан! — Слышался где-то в отдалении яростный крик Минцзюэ.       Макушки деревьев стремительно сменяли друг друга, пока Не Хуайсана тащили по земле. В конце концов звёздное небо сменилось кромешной темнотой. Щупальце намертво вцепилось в ногу, словно вонзившись в нежную голень зубами. В то время как Хуайсана тащили по извилистым лабиринтам слабо освещённой пещеры, он запоздало подумал о том, что существом могла быть гигантская змея. Пока Дагэ не подоспел на помощь, Не Хуайсану придётся самому защищать себя, как сумеет. Но, крепче сжав кулак, Хуайсан с ужасом осознал, что потерял саблю. А это было единственное оружие, которое он мог использовать против этого чудища!       Выудив из рукава предусмотрительно заготовленный талисман, Младший Не послал в него импульс от слабо развитого золотого ядра, отчего бумага в руке загорелась огнём. Достаточно было поднести пламя к чёрной твари, как она с мерзким криком отпустила ногу Хуайсана и уползла куда-то в темноту. Подскочив на ноги, Не Хуайсан быстро осмотрелся и пришёл в ужас, когда осознал, в какой ловушке оказался. В пещеру едва ли проникала хотя бы капля естественного освещения, а наполняли помещение твари, походившие на насекомых человеческого роста. Их было так много, что Хуайсан даже не смог их сосчитать, так как они непрерывно перемешивались между собой в тёмном пространстве. Единственным, за что юноша смог уцепиться взглядом, был открытый гроб у дальней стены.       Поскольку талисман не мог прослужить слишком долго, Младший Не резво двинулся к своей спасательной шлюпке. Разбросав вокруг гроба остальные огненные талисманы, чтобы оградить себя от уродливых тварей, Не Хуайсан достал из рукавов все защитные заклинания, которые у него были, и зачаровал гроб, чтобы в него не могли пробраться эти существа и, следовательно, добраться до самого Хуайсана. Запрыгнув в деревянную посудину, Хуайсан оказался насильно прижатым к ней спиной. Так получилось из-за того, что вокруг запястий Младшего Не вдруг материализовались зачарованные оковы, притянувшие руки вверх к изголовью, чтобы удержать на месте. Должно быть, это была ловушка этих существ, в которую Хуайсан сам же и попался!       Будучи разложенным на спине, словно главное блюдо на праздничном ужине, Не Хуайсан попытался освободиться от пут, но цепи не поддались и совершенно не позволили Хуайсану опустить руки даже на цунь ниже. Младший Не попытался успокоиться. Следует напомнить себе о том, что, по крайней мере, пока горели огненные талисманы, твари не могли пробраться в этот гроб. А если уж огонь вокруг гроба догорит, прежде чем Минцзюэ подоспеет на помощь, Младший Не пнёт крышку своего капкана и захлопнет её, тем самым активировав талисманы защиты от тёмных сил. Хуайсан мог дождаться помощи… Резкое головокружение застало Не Хуайсана врасплох:       — «Яд», — подумал он, вспоминая о том, как схватившая его змея вонзила ему в ногу свои зубы. — Дагэ…       Тени стали расплываться перед глазами, а веки опускаться сами собой. Не Хуайсан ощутил дрожь во всём теле:       — Быстрее.       Когда существо утащило Хуайсана прямо перед носом у Минцзюэ, он тут же обнажил Бася и, запрыгнув на неё ногами, полетел в погоню. В голове Старшего Не крутилась лишь одна мысль: что он может потерять Хуайсана, что его Диди может умереть. Ярость переполняла Не Минцзюэ, а жажда убийства всё сильнее закипала в его венах. Добравшись до пещеры, Минцзюэ спрыгнул на землю, рукоять сабли скользнула ему в ладонь, а Старший Не решительно вошёл в каменный проход.       Не Цзунхуэй последовал за своим Главой, в одной руке держа собственную саблю, а в другой — саблю Второго Молодого Господина Не. Им не нужно было говорить, чтобы знать, как действовать. У двоих заклинателей была одна очевидная задача – найти и спасти Не Хуайсана, и сделать это нужно было как можно скорее, пока Наследник Ордена не пострадал слишком сильно. Чифэн-Цзунь и Не Цзунхуэй бродили по лабиринтам, попутно рубя встречающихся им тварей.       Теперь же у Минцзюэ стало заканчиваться терпение. Пока они блуждали по пещере, Хуайсана уже могли сожрать! Не Минцзюэ переживал, что может потерять своего самого близкого человека, свою единственную семью, и того, кем Минцзюэ дорожил больше жизни. Хуайсан всегда был его ответственностью, даже когда отец был жив. А после становления Главой Ордена Не, Не Минцзюэ и вовсе не мог умерить своего беспокойства за младшего брата. Что было бы с А-Саном, если бы с Минцзюэ что-то случилось? Как этот избалованный юноша сможет позаботиться хотя бы о себе, не говоря уже о целом Ордене? Потерять же младшего брата для Не Минцзюэ было ещё страшнее, чем оставить без собственной опеки. Его Диди должен был выжить.       Когда на Главу Ордена и его Генерала скопом напала группа монстров, стены пещеры задрожали и обрушились. Старший Не успел увернуться, и в итоге обнаружил, что стена полностью обвалилась и разделила их с Не Цзунхуэем. Бася также осталась по ту сторону, и теперь Минцзюэ досадливо отметил, что сам остался беззащитен. Как он должен был спасать своего драгоценного Диди, когда едва ли мог защитить самого себя? Нет, даже если придётся разрывать монстров голыми руками, Не Минцзюэ сделает это. Защитить Не Хуайсана было его долгом, как старшего брата.       Не Цзунхуэй будет вынужден идти в обход, чтобы добраться до своего Главы, и ко всему прочему ему придётся тащить с собой целых три сабли. Минцзюэ пытался прикинуть, как долго ещё потребуется бродить по этим бесконечным лабиринтам, прежде чем им троим удастся отсюда выбраться. Тут до ушей Старшего Не донёсся пронзительный крик его младшего брата, и Не Минцзюэ тут же ринулся на звук.       — Дагэ! Дагэ, я здесь! — Не Хуайсан был уверен, что слышал полёт и замахи сабель, за которыми последовал обвал.       Часть монстров даже покинула помещение, чтобы атаковать незваных гостей, и Хуайсан мысленно возликовал подоспевшей помощи, поскольку огненные талисманы уже почти догорели.       — А-Сан! — Наконец-то лицезрев своего живого младшего брата, Не Минцзюэ двинулся к нему, ногами и кулаками распихивая чудовищ, старавшихся помешать семейному воссоединению.       В несколько шагов Минцзюэ удалось пересечь помещение, чтобы перепрыгнуть защитный огненный круг, и осмотреть Хуайсана на предмет каких-либо увечий. На первый взгляд его Диди не был ранен, но он лежал в гробу, и его руки были скованы над головой.       — Дагэ… — Лицо Младшего Не раскраснелось, а во взгляде читался туман. Что-то было не так.       — Ты ранен?       — Нога.       Старший Не без колебаний задрал одну штанину Не Хуайсана, впоследствии замечая на бледной голени следы укуса змеиных клыков. Должно быть, сейчас его Диди боролся с ядом существа, и им нужно было как можно скорее выбираться отсюда, чтобы обратиться за помощью к придворному лекарю. Минцзюэ попытался исцелить рану, направив энергию от своего золотого ядра, но это помогло лишь остановить кровотечение и позволить ране начать затягиваться. Не было никакой уверенности в том, что Не Минцзюэ удалось нейтрализовать яд, так как это был укус не обычной змеи, а настоящего порождения тьмы. Старший Не вновь скрыл штаниной голень брата и потянулся руками к кандалам у изголовья гроба. Не Минцзюэ надеялся, что ему удастся схватить Не Хуайсана и побежать по коридорам, где вскоре они смогут наткнуться на Не Цзунхуэя и, вновь вооружившись, расправиться со всеми существами, обитавшими здесь. Но кандалы оказались невероятно прочными, и даже несколько рывков руками самого Мастера Красного Клинка не смогли разрушить их. Огненные талисманы почти догорели, а братьям так и не удалось выбраться из помещения. Минцзюэ обернулся на чудовищ, которыми кишела пещера, и с которыми он явно не смог бы справиться без магического оружия, пытаясь решить, что ему делать, чтобы спасти младшего брата. Из размышлений Старшего Не вырвал голос его Диди:       — Дагэ, ложись ко мне. Я зачаровал гроб, и мы сможем дождаться Цзунхуэя здесь.       Не Минцзюэ колебался. Если они оба будут заперты в гробу, то окажутся беззащитными. С другой стороны, иного выбора у них не было. Оставить Хуайсана здесь одного не могло быть хорошим решением, к тому же самого Минцзюэ снаружи очень быстро растерзают эти существа. В мгновение, когда огонь в последний раз мелькнул, прежде чем окончательно погаснуть, Не Минцзюэ запрыгнул на Хуайсана сверху и закрыл за собой гроб прямо перед тем, как чьи-то челюсти щёлкнули у самой крышки.       Чудовища действительно не могли пробраться внутрь из-за наложенных на гроб талисманов. Его Диди хорошо поработал над защитой, и Минцзюэ постарался не озвучивать похвалу. Они оказались в таком положении как раз потому, что Не Хуайсан упустил свою саблю и не обрубил змее голову ещё до того, как ей удалось утащить Хуайсана в пещеру.       Старшему Не приходилось стоять в планке, опираясь на локти, чтобы не раздавить своего младшего брата. Места в гробу было так мало, что братья всё равно соприкасались телами, и Не Минцзюэ мог ощущать и учащённое дыхание Хуайсана, и то, как его грудь тяжело вздымалась.       — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил старший.       Не Хуайсан ощущал себя странно, словно реальность вокруг него плыла, а воздух становился всё более густым. Онемение охватило всё тело, а затем Младшего Не окатило волной жара. Хуайсан судорожно выдохнул и прикрыл глаза, раз в гробу всё равно было слишком темно, чтобы увидеть хоть что-то перед собой. Минцзюэ же, обладая куда более сильным золотым ядром, видел лицо младшего брата в двух цунях от своего. Щёки его Диди пошли красными пятнами, на лбу выступила испарина, а губы из-за частых и резких вдохов оставались приоткрытыми.       — Хуайсан? — переспросил Не Минцзюэ, начиная волноваться о том, как именно действует яд на его брата.       Голос старшего заставил Не Хуайсана вновь открыть глаза и обратить затуманенный взгляд в темноту, откуда исходило дыхание его Дагэ. Младший Не стал дышать ещё чаще и неловко поёрзал, пытаясь определить своё онемевшее тело в пространстве. Это движение вызвало новую волну жара, окатившую Хуайсана с ног до головы, словно ушат разогретой до кипения воды. Это было настолько невыносимое чувство, что с приоткрытых губ Не Хуайсана не мог не сорваться болезненный стон.       Минцзюэ занервничал только сильнее. Он ничего не мог сделать, чтобы помочь, а каждая минута промедления могла стоить его младшему брату жизни. Судя по состоянию Хуайсана, яд уже распространился по его телу и вступил в силу. Как много у них осталось времени?       — А-Сан, всё будет хорошо. Ты меня слышишь? Мы выберемся отсюда, и ты получишь противоядие.       Не Хуайсан слышал брата, но приглушённо, словно к нему обращались, пока он находился под толщей воды. Жар от груди распространился ниже и захватил низ живота, вызывая резкую боль во внутренностях Младшего Не.       Очередной болезненный стон Диди заставил Не Минцзюэ метаться по тесному пространству в поисках решения. Дотянувшись рукой до головы брата, Минцзюэ начал успокаивающие поглаживания. Такой утешительный жест был всем, что Не Минцзюэ сейчас мог дать.       — Шшшш, А-Сан, я здесь.       Ласка помогла унять боль в теле, и Хуайсан, неосознанно потянувшись к этому утешению, загремел цепями, чтобы прикоснуться к брату в ответ. Ещё какое-то время единственными звуками, наполняющими гроб, было тяжёлое дыхание Младшего Не и утешающие нашёптывания Минцзюэ. Не Хуайсан всё ярче ощущал, что реальность ускользает от него, и он словно оказался в плену сна.       — Дагэ, мне больно… — проскулил Хуайсан, едва сдержав непроизвольный толчок бёдрами, и замер, с ужасом осознав, что был возбуждён.

«Ошибка»

      — Нога болит? — Минцзюэ собирался сместиться ближе к одной из стенок гроба, чтобы дотянуться до лодыжки брата и вновь начать вливать в неё духовную энергию, но из-за их стеснённого положения он никак не мог этого сделать.       Дополнительные движения вызвали в теле Младшего Не волну боли, но на этот раз смешанной с сильным возбуждением.       — Стоп, — прошипел Не Хуайсан сквозь зубы, вынудив старшего брата замереть.       Хуайсан попытался устроиться поудобнее, но эти движения лишь заставили его жалобно заскулить от невероятной боли во всём теле. Низ живота словно наполнился раскалённой лавой, а пах отчаянно потребовал внимания. Из глаз Младшего Не градом полились слёзы, и в конечном итоге Хуайсан позорно захныкал. Он хотел выбраться, ему нужно было коснуться себя, чтобы это прекратилось! Цепи над головой снова загремели из-за очередной попытки освободиться, и тогда новый поток боли выбил из Не Хуайсана остатки воздуха. Хуайсан ощущал, что задыхается.       — Диди! — Минцзюэ в ужасе наблюдал за агонией, охватившей его младшего брата.       Старший Не был готов откинуть деревянную крышку в сторону и понести Хуайсана вместе с гробом на своей спине, только бы А-Сану поскорее оказали помощь. Но Не Минцзюэ слишком хорошо осознавал свои возможности. Снаружи было слышно рычание тёмных тварей, а Минцзюэ не сумел бы справиться с ними, так как был лишён Бася.       Дыхание Не Хуайсана окончательно сбилось, а из головы вылетели все мысли, которые могли остановить его от дальнейших действий.       — Дагэ? — Хуайсан закусил губу, прежде чем судорожно прошептать. — Помоги.       Прежде чем Не Минцзюэ успел спросить, в чём именно Диди требуется помощь, он почувствовал, как о его бёдра потёрлись бёдра младшего брата. Вслед за этим недвусмысленным действием последовал очередной жалобный скулёж:       — Пожалуйста… мне надо! — Движения бёдрами продолжились, и Старший Не постарался немедленно увеличить дистанцию, но мгновенно упёрся в крышку гроба.       — Не Хуайсан, ты… — Минцзюэ оборвал себя, когда увидел новый поток слёз и жалобно трясущееся тело под ним.       — Дагэ, мне больно. Пожалуйста, помоги мне, пожалуйста! — Хуайсан шептал, не помня себя, и тёрся возбуждением о бедро брата, которое тот не сумел достаточно отстранить.       Тело Младшего Не резко парализовала болезненная судорога, из-за которой Хуайсан беспомощно затрясся, не в силах продолжать двигаться. Всё, что Не Хуайсану оставалось, — это горько плакать, пока яд заставлял его проходить через ад. Сильная боль вновь выбила воздух из лёгких Младшего Не, оставляя его способным только на отчаянные попытки сделать единственный вдох.       Сердце Минцзюэ болезненно сжалось от представшей перед ним картины. Яд, которым был отравлен Хуайсан, оказался возбуждающим наркотиком. Должно быть, тварь не просто так похищала именно мужчин. Она одурманивала их для дальнейшего спаривания, а затем воспроизводила на свет себе подобных. Вероятно, именно этими отпрысками была забита пещера и её лабиринты. Если всё было так, то в их обстоятельствах единственным способом избавиться от воздействия яда было снятие напряжения. Не Минцзюэ вновь схватился за кандалы и задёргал ими в попытке освободить руки младшего брата, чтобы тот мог принести себе облегчение. Несмотря на то, что Минцзюэ не имел возможности предоставить своему младшему брату приватность, освободить Диди из оков было наиболее правильным и, вероятно, единственным решением в их обстоятельствах.       В ответ на действия старшего брата, Хуайсан громко заплакал от очередной волны боли, сокрушавшей его тело. Минцзюэ тут же остановил свои попытки и внимательно посмотрел на заплаканное лицо своего Диди, губы которого содрогались и шептали мольбы:       — Дагэ, помоги, пожалуйста. Мне больно, помоги мне, помоги…       Не Минцзюэ не мог. Он не мог даже допустить мысль о том, чтобы совершить нечто подобное с собственным младшим братом! Они были заперты, А-Сан страдал от невероятной боли, а Минцзюэ оставалось только смотреть на слёзы и мольбы любимого Диди, позволяя ему оставаться в его собственном аду.       Не получив никакой помощи или хотя бы капли облегчения, Не Хуайсан горько заплакал, смиряясь с тем, что боль никуда не исчезнет, а он будет вынужден остаться с ней один на один. Минцзюэ не мог решиться на подобное, не мог помочь своему брату единственным доступным им в этих обстоятельствах способом. Но непоколебимость Старшего Не дала трещину, когда А-Сан вновь задрожал в судороге, от боли снова теряя возможность даже дышать.       Рука Не Минцзюэ медленно потянулась вниз и протиснулась между телами братьев. Ощутив прикосновение через ткань, Младший Не затрясся сильнее и зашёлся новой волной плача. Мог ли Минцзюэ так прикасаться к собственному младшему брату? Он никогда не должен был трогать Хуайсана, но сейчас был вынужден это сделать. Ведя борьбу с собственными моральными принципами, Старший Не выбрал то же, что и всегда, — заботу об А-Сане.       Грубые пальцы Не Минцзюэ расправились с завязками на чужих штанах и пробрались под их ткань. Как только мозолистая рука коснулась нежной кожи, гроб наполнился громкими стонами, переходящими в крики. От столь пронзительных звуков у Минцзюэ в ушах поселился звон, ненадолго оглушив его. Колени Не Хуайсана тряслись, а его руки отчаянно гремели цепями в попытке освободиться. Ладонь Старшего Не обернулась вокруг истекающего смазкой члена, и Хуайсан издал новую череду оглушающе громких стонов.       Не Минцзюэ зажмурился, стараясь сохранять ясность ума. То, что он делал, не было их с Хуайсаном желанием. Несколько капель предэякулята стекли по пальцам Минцзюэ, и чтобы избавиться от наваждения, Старший Не втянул воздух через нос. То, чем они занимались, никогда не должно было происходить. Шёпот Хуайсана делал ситуацию ужасающе реальной:       — Дагэ, Дагэ, Дагэ-Дагэ-Дагэ…       Сердце Не Минцзюэ колотилось в груди и эхом отдавалось в висках. Рука двинулась вверх, оглаживая мокрую головку. Хуайсан выгнулся навстречу всем телом, откинув голову назад, и принимаясь безостановочно стонать от яркости ощущений. Заворожённый реакцией своего Диди на прикосновение и продолжая сжимать в кулаке его напряжённую плоть, Минцзюэ скользнул ладонью сверху вниз.       Не Хуайсана трясло от каждого движения, а его голос разносился эхом по разуму Старшего Не, который изо всех сил старался напомнить себе, почему они это делали. Хуайсан был его младшим братом, тем, за кого Минцзюэ всегда нёс ответственность. Не Минцзюэ продолжал движения ладонью, выбивая стоны из горла того, кого всегда защищал. В детстве Минцзюэ любил катать А-Сана на спине, кружить на руках, возить на своей сабле. Не Минцзюэ всегда старался радовать своего Диди, и чаще играть с ним между тренировками.       — Дагэ! Да-агэ! Аааааааах… — Влага растеклась по пальцам Старшего Не, и теперь он с ужасом посмотрел на раскрасневшееся лицо собственного младшего брата.       Это был тот же мальчик, которого он когда-то держал на руках. Тот, кто так радостно следил за его тренировками, называя своего Дагэ самым сильным среди заклинателей. Не Минцзюэ совершил нечто настолько ужасное с собственным Диди.       Хуайсан продолжал тяжело дышать, после чего закашлялся из-за саднящего от криков горла. Совершённые при кашле движения были по-прежнему болезненными, что вынудило Младшего Не жалобно заскулить. Влажные пальцы Минцзюэ дрогнули, касаясь всё ещё твёрдой плоти, и с пухлых губ вновь сорвалась мольба:       — Ещё. — Дрожащие колени требовательно сжали бёдра Старшего Не. — Хочу ещё.       По спине Не Минцзюэ пробежали мурашки. Должен ли он был отказать сейчас, после того как Хуайсану удалось кончить в первый раз? Подрагивающие пальцы нерешительно обхватили скользкий ствол, и в его кулак тут же толкнулись. Не Хуайсан сладко застонал, выгибаясь навстречу всем телом. Шумно выдохнув через нос, Минцзюэ стал медленно скользить рукой по возбуждённой плоти младшего брата. Наконец-то избавившись от боли и заменив её ни с чем не сравнимым удовольствием, Хуайсан закрыл глаза и стал сладко постанывать, попутно выгибаясь и подставляясь под прикосновения.       Реальность медленно ускользала от Не Минцзюэ, словно он, так же как и его Диди, был одурманен возбуждающим ядом. Юное тело под Старшим Не было горячим и маняще изгибалось, подставляясь под ласку. А-Сан всем своим видом кричал о том, что именно они вытворяют в этом гуевом гробу. Чтобы не наблюдать столь бесстыдную картину, Минцзюэ закрыл глаза, но едва ли это чем-то помогло. Не Минцзюэ никогда и помыслить не мог, что его младший брат может издавать настолько сладкие звуки. Старший Не был готов поклясться, что он ни разу в жизни не слышал ничего благозвучнее того, что слышал сейчас.       Любовно оглаживая чужое возбуждение, Минцзюэ опустился своим лбом на лоб А-Сана. Хуайсан промурлыкал в ответ на нежность и оставил смазанный поцелуй на щеке своего Дагэ. Не Минцзюэ совершенно потерялся в этих ощущениях, потерялся в том, что они делали. Ощущая, как его младший брат затрясся в оргазме, Старший Не позволил громким стонам Хуайсана осесть на своей щеке. Ещё больше семенной жидкости растеклось по ладони Минцзюэ, а он размазал её большим пальцем по обнажённой головке, тем самым провоцируя ещё более громкие стоны.       Судорожно выдохнув, Не Минцзюэ продолжил гладить член Диди, со стыдом замечая и собственное возбуждение. Старший Не зажмурился, пытаясь успокоиться, но разгорячённый младший брат ещё активнее жался к нему и продолжал оглушающе стонать, подмахивая бёдрами в его ладонь. Пот на их лбах смешался, и Минцзюэ возненавидел те низменные желания, которые сейчас испытывал к собственному Диди. Должно быть, Не Минцзюэ помешался, просто сошёл с ума из-за ситуации, в которой они оказались!       — «Я должен помочь А-Сану», — Старший Не проглотил эту гадкую ложь, которой пытался себя оправдать.       Они делали это потому, что у них не было другого выбора. Потому что они здесь застряли, а Диди был одурманен ядом. Никто из них никогда бы не совершил ничего подобного с единокровным братом, если бы не эти абсурдные обстоятельства. Скользя рукой между ними, Минцзюэ непреднамеренно, раз за разом, задевал собственно возбуждение, скрытое под слоями одежды. Он не собирался признавать реакцию своего тела, не желал говорить об этом ни А-Сану, ни самому себе. У Не Минцзюэ не было для себя оправдания в виде яда, не было достойного объяснения желанию, порождённому в инцесте. Были лишь стыд и вина, с каждым фэнем поглощавшие его всё сильнее. Но помимо всего этого Старший Не чувствовал жгучую нужду в том, чтобы продолжать тот грех, который они с младшим братом разделяли на двоих.       Когда его Диди был близок к очередному оргазму, Минцзюэ стянул его штаны немного вниз, чтобы прекратить пачкать их семенем, как это случалось, предыдущие два раза. После того как разгорячённая плоть столкнулась с более прохладным воздухом, стоны наслаждения стали ещё громче, и Не Минцзюэ не смог сдержаться от того, чтобы посмотреть на младшего брата. Лицо А-Сана, искажённое удовольствием, побудило Старшего Не задрожать всем телом, а затем по-настоящему испугаться того, что он уже никогда не сможет избавиться от этого одновременно ужасно неправильного и невыразимо прекрасного образа. Хуайсан был красив в своём удовольствии: его пухлые губы оставались приоткрытыми из-за учащённого дыхания, на подрагивающих ресницах застыли слёзы, а румянец залил всё лицо и полз по шее вниз под смятые одежды. Глаза Минцзюэ жадно скользнули к тяжело вздымающейся груди младшего брата, где ткань была всё ещё запахнута. Не Минцзюэ возжелал ещё большего, мечтая увидеть разгорячённое тело под ним без одежды. Дыхание Старшего Не сбилось, и он толкнулся бёдрами в направлении бёдер Хуайсана, при этом проходясь грубой тканью по нежной обнажённой коже.       Хуайсан надрывно застонал, в четвёртый раз приходя к вершине, а Минцзюэ замер, ужасаясь собственным действиям. Что он только что сделал? Не Минцзюэ потёрся возбуждением о своего младшего брата, и у Минцзюэ не было оправданий для своего поступка! Если всё, что было до сих пор, можно было назвать вынужденной мерой для помощи его отравленному и страдающему брату, то это… Это было ошибкой. Непростительной ошибкой. Заметил ли А-Сан, что его старший брат тоже был возбуждён? Диди испытывал возбуждение, потому что был отравлен, и в том не было его вины. Старший Не же тонул в собственных порочных желаниях, и это было лишь его грехом. Стук сердца Не Минцзюэ стал казаться ему самому невероятно громким. Минцзюэ больше не мог слышать ничего, кроме крови, шумевшей в его собственных ушах. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но закрыл его, так и не находя слов. Оставалось лишь молиться Небожителям, чтобы его Диди ничего не заметил и списал столкновение их бёдер на чудовищную случайность.       Глаза его младшего брата приоткрылись, и, заглянув в них, Минцзюэ не смог бы с уверенностью сказать, что человек, который смотрел на него сейчас, действительно был его братом. Взгляд серо-зелёных глаз был полностью затуманен и расфокусирован. На мгновение Старшему Не даже показалось, что его Диди спит, но в опровержении этой догадки Хуайсан тихо заговорил:       — Мои руки затекли… — В подтверждение своих слов он загремел цепями в слабой попытке освободиться.       Не Минцзюэ моргнул, осознавая услышанное. Решил ли А-Сан проигнорировать то, что Минцзюэ совершил с ним ранее, или он действительно не заметил? Закончилось ли действие препарата? Дыхание Хуайсана по-прежнему было тяжёлым, температура тела — невыносимо горячей, а в глазах читалось всё то же необузданное желание. Нет, яд всё ещё продолжал своё воздействие. Старшему Не пришлось опереться на свою испачканную руку, а другой рукой потянуться к кандалам над головой младшего брата. Дёрнув за механизм пару раз, Минцзюэ заметил, что конструкция расшаталась и ослабла. Может быть, путы были рассчитаны на ограниченное количество времени? Пошарив пальцами по кандалам, опоясывающим тонкие запястья, Не Минцзюэ задел появившиеся не так давно рычажки, освобождая руки своего Диди от захвата.       Как только это произошло, Хуайсан резко вцепился в мужчину рядом с собой руками и ногами, завлекая его в страстный поцелуй. Глаза Минцзюэ широко распахнулись, когда он ощутил столкновение с мягкими губами его брата, а затем понял, что в его рот нагло скользнул горячий язык. Старший Не опирался о дно гроба обеими руками, пока бёдра его Диди обвились вокруг его таза, создавая настойчивое трение их возбуждений. Тонкие пальцы больно тянули волосы, собранные украшением, пробираясь к коже головы и принимаясь нежно массировать её. Хуайсан мычал от наслаждения близостью, в попытке взять как можно больше, пока сильная рука не постаралась его отстранить. Не Минцзюэ пытался мягко прервать контакт и вновь восстановить ту немногую дистанцию, что была у них с братом до этого. Но Младший Не намертво вцепился в старшего, и если Минцзюэ попробует силой отцепить Диди от себя, то рискует слишком сильно ударить его о дно гроба и тем самым навредить.       Горячий язык бесстыдно скользил во рту, по языку и зубам Не Минцзюэ, пока жадные руки прижимали их лица друг к другу. Фрикции, совершаемые его Диди, выбивали воздух из лёгких Старшего Не, и он изо всех сил сдерживался, чтобы не толкаться в ответ. Он не мог этого допустить. Им следовало остановиться! На мгновение Не Хуайсан отстранился, чтобы сделать судорожный вдох, и тогда у Минцзюэ появился шанс воззвать к разуму младшего брата:       — А-Сан... — когда Не Минцзюэ заговорил, его голос оказался хриплым от возбуждения, и лишь сейчас Старший Не совершенно ясно осознал, что не желает этого останавливать.       Его рот снова заткнули жарким поцелуем, и Минцзюэ почти закрыл глаза, подчиняясь воле одурманенного Диди. Руки Хуайсана заскользили от затылка к крепкой шее и стали стягивать верхние одеяния с плеч мужчины. Ощутив, что его голову больше не удерживают, Не Минцзюэ с сожалением разорвал поцелуй и зашептал:       — Диди, ты не знаешь, что делаешь.       Где-то на границе своего сознания Не Хуайсан пытался понять, почему тот, с кем он делит ложе, обратился к нему столь странно. Ещё недавно скованные кандалами руки сейчас избавляли мужчину от верхней одежды и пробирались под ткань нижних одеяний. Изящные пальцы нежно огладили бугристые мышцы, а полуобнажённые ноги продолжали сжимать мускулистые бёдра напротив, призывно потираясь о них. Тонкая рука скользнула к затылку мужчины и притянула его лицо ближе. И тогда Хуайсан обжёг горячим дыханием чужое покрасневшее ухо:       — Я хочу этого, очень хочу. Гэгэ, я хочу тебя.       Минцзюэ зарычал, признавая поражение, и нетерпеливо толкнулся бёдрами в ответ. Сладкий стон вновь наполнил маленькое пространство гроба.       — Мы не должны… — сдавленно проговорил Старший Не, одной рукой схватившись за обнажённое бедро своего Диди, чтобы разорвать контакт между их телами. — Я должен прекратить это. — Не Минцзюэ говорил всё это больше для себя, нежели для накаченного препаратами младшего брата.       В действительности Минцзюэ по-настоящему желал этой близости. Он очень хотел продолжать прикасаться к Хуайсану и целовать его. Прямо сейчас их порочная страсть была всем, о чём Старший Не мог думать, но у него всё ещё оставался последний шанс удержать их от пропасти. Не Минцзюэ не мог подвести А-Сана, который безоговорочно доверял своему старшему брату. Минцзюэ не мог пользоваться одурманенным состоянием собственного Диди, когда тот не мог отдавать отчёт своим действиям.       Нежный поцелуй коснулся уха старшего мужчины, а за лаской последовали приторно сладкие речи:       — Я хочу тебя, я правда хочу тебя, Гэгэ. И я чувствую, что ты тоже этого хочешь. — На тяжёлое возбуждение мужчины с силой надавило чужое колено, и Не Минцзюэ ощутил себя прижатым к стенке. — Даже через одежды я ощущаю, как ты возбуждён. Зачем ты сдерживаешься? — Колено настойчиво заскользило по паху мужчины. — Мы ведь оба этого хотим. — Поцелуи обрушились на ухо, щёку и шею мужчины. — Мы хотим одного и того же, ну же… — Шёпот и поцелуи заглушали уже и без того почти стихший голос разума в голове Не Минцзюэ. — Пожалуйста, — захныкал Хуайсан, давно не ощущавший прикосновений к своему возбуждению.       Он целовал ухо и шею старшего мужчины, продолжая просить его:       — Я так сильно этого хочу. Я хочу, чтобы ты взял меня, я хочу заниматься с тобой любовью. Давай сделаем это, я больше не могу терпеть! — голос Не Хуайсана перешёл на всхлипы, и тогда Минцзюэ наконец сдался.       Старший Не впился в губы собственного младшего брата и жадно скользнул языком в его рот. Хуайсан довольно замычал, обнимая мужчину в ответ и цепляясь пальцами за мышцы, бугрящиеся под последним тонким слоем нижних одежд. Сильные руки пробрались под изящные одежды, распахивая их и обнажая молочную кожу. Братья жались друг к другу и со страстью хватались за поцелуи, как за спасительный глоток воздуха, словно это было последнее, что они могли перед смертью.       — А-Сан… — хрипло шептал Не Минцзюэ, выцеловывая шею и грудь своего Диди. Их с младшим братом близость была до болезненности необходимой в течение последнего сяоши, и вот Минцзюэ наконец оказался во власти своих порочных желаний.       — Диди, — между вздохами и стонами Хуайсана шептал Старший Не, кусая и всасывая нежную кожу на его шее.       — Да, да, да! — срывалось с губ А-Сана, когда искры от покусываний расползались у него под кожей и тяжело оседали в паху.       Руки Хуайсана опустились вниз, и ловкие пальцы довольно быстро расправились с завязками на штанах мужчины. Не Минцзюэ нервно ожидал прикосновения и низко зарычал, когда пальцы младшего брата заключили его напряжённый член в плотное кольцо. Минцзюэ нетерпеливо толкнулся в руки своего Диди, поскольку и так уже довольно давно изнывал без прикосновений. Вновь потянувшись к лицу А-Сана, Старший Не возобновил их поцелуй, и тогда они окончательно увязли в грехе. Минцзюэ жадно трогал младшего брата везде, куда мог дотянуться, страстно целуя пухлые губы и толкаясь в сложенные трубочкой нежные руки. По телу Не Минцзюэ пробежал заряд, предвещающий приближающийся оргазм, когда А-Сан вдруг захныкал:       — Гэгэ, дотронься до меня! — в подтверждение своих слов Младший Не толкнулся в направлении паха мужчины.       Рука Старшего Не протиснулась между их плотно прижатыми телами, там, где кожа была полностью обнажена, и сменил руки младшего брата своей рукой. Обхватив их широкой ладонью, Не Минцзюэ быстро задвигал рукой, ощущая, как плотно их с Диди возбуждения прилегали друг к другу.       — Гээ-гэ! — Хуайсан хватался руками за волосы мужчины и громко стонал в его ухо.       У Минцзюэ кружилась голова, он чувствовал, как совершенно потерял связь с реальностью и тонет в тех вещах, о которых никогда даже помыслить не мог. Через десяток резких движений руки и звуков, прерванных дыханий, братья дошли до вершины одновременно, крепко держась друг за друга и сотрясаясь в оргазме. Когда судороги закончились и тишину прерывали только звуки дыханий, заполнявшие тёмное пространство гроба, А-Сан вновь потёрся всё ещё возбуждённым членом о бедро Не Минцзюэ.       Совершенно вспотевшие, с влагой семени между их телами, братья словно были в своём маленьком, отделённом от остальной реальности мире. Нежно поцеловав Диди во влажную шею, Минцзюэ собственнически огладил ладонью весь бок А-Сана — от груди до бедра, окончательно раскрывая его одежду и стягивая её. Оставляя очередной засос на шее младшего брата, Старший Не вынудил новые стоны сорваться с влажных и пухлых губ. Голос Хуайсана был уже хриплым, и его горло болезненно саднило, но из-за наркотика всё тело Младшего Не продолжало быть слишком чувствительным, и любое прикосновение вызывало в нём слишком много ощущений. Не Хуайсан уже давно не осознавал, что происходит, где он и с кем, он не осознавал даже самого себя.       Продолжая оставлять метки на шее и груди собственного Диди, Не Минцзюэ одной рукой окончательно стянул с того штаны и отбросил их скомканными куда-то к ногам. Мозолистые пальцы собрали семя с их разгорячённых тел, и направились к ложбинке между ягодиц А-Сана. Минцзюэ всё ещё осознавал, что должен остановиться, но стоны брата у уха Старшего Не и нежные ладони, так жадно прижимающие его лицо к мокрой шее, прогоняли любые сомнения из больной головы Не Минцзюэ. Он поддавался на соблазнения своего одурманенного брата, поддавался — и сам вёл их к пропасти. Они уже летели вниз, на самое дно.

«Последствия»

      Кровь в ушах Старшего Не нещадно шумела, из-за чего он мог слышать только своё бешено бьющееся сердце, когда просунул первый палец в нутро младшего брата. Что Минцзюэ делает? Что он собирался делать со своим Диди? Что он УЖЕ сделал? Внутренний голос в голове Не Минцзюэ вновь напомнил о себе, возвращая мыслям ясность. Минцзюэ собирался поиметь собственного младшего брата! Как он до этого дошёл? Эти мысли заставили Старшего Не осознать своё положение в пространстве.       Не Минцзюэ нависал над А-Саном, их тела были мокрыми от пота и спермы, а стук сердца и прерывистые дыхания нарушали тишину, напоминая о том, что происходило в темноте этого гроба ещё фэнь назад. Почему Диди молчал? Он ведь стонал и просил о прикосновениях всё это время, но теперь он вёл себя слишком тихо. Старшего Не прошиб холодный пот, когда Не Минцзюэ ощутил, насколько тело под ним было напряжено. Его младший брат больше не цеплялся за Минцзюэ, не просил прикоснуться, не подмахивал бёдрами. А-Сан, напротив, попытался отодвинуться от уже находившегося в нём пальца. По всем признакам, Диди не хотел, чтобы к нему прикасались. Значило ли это, что действие яда прошло? Теперь, когда осознание всей тяжести содеянного разом обрушилось на Не Минцзюэ, его охватило чувство ненависти к себе.       Он воспользовался своим младшим братом, который не осознавал, что делает, из-за наркотика. И теперь его Диди, должно быть, испытывает глубочайшее отвращение и к тому, чем они только что занимались, и к самому Минцзюэ. Он всё разрушил, Не Минцзюэ сам уничтожил их братскую связь и собственными руками лишил единственной семьи, которая у них осталась!       Когда А-Сан вновь попытался отодвинуться, чтобы избежать проникновения, Старший Не осторожно вытащил из его тела палец. Минцзюэ следовало немедленно покинуть гроб, чтобы его разорвали на части твари, обитавшие во мраке пещеры. Но Не Минцзюэ не мог поступить столь эгоистично. Его младший брат не сможет выбраться из пещеры и леса в одиночку. Старший Не был обязан вызволить Диди отсюда и доставить в безопасность в их резиденцию.       Миниатюрное тело под Минцзюэ пошевелилось, неловко ударяясь о тесные стенки гроба. Хуайсан тихо ойкнул и снова замер. Не Минцзюэ старался не касаться своего Диди, но левая рука всё ещё лежала рядом с плечом Хуайсана и соприкасалась с ним, а их ноги всё ещё были переплетены из-за стесняющих обстоятельств.       После того как Минцзюэ свободной рукой, которая до этого находилась у головы младшего брата, вновь натянул на себя штаны, Старший Не больше не решался шевелиться. Не Минцзюэ оставалось лелеять слабую надежду на то, что он сможет просто исчезнуть из этой ситуации, и всё, что он натворил просто перестанет существовать. От плеча и ног А-Сана исходила дрожь, но совсем не та дрожь возбуждения, которую они оба испытывали во время их порочной связи. Это было похоже на то, если бы Хуайсан замёрз. Должно быть, дело было в том, что Диди был едва одет, а его тело всё ещё оставалось мокрым от следов их преступления. Не Минцзюэ не был уверен, стоит ли ему вытереть своего младшего брата, прежде чем попробовать запахнуть его одежды. Он не имел права прикасаться к А-Сану больше, Минцзюэ изначально не должен был. Что же он наделал? Дрожь в юном теле под ним усиливалась, поэтому Старший Не больше не мог бездействовать. Его долгом было заботиться о своём Диди, даже если по возвращении в Цинхэ Не Минцзюэ следовало лишить себя жизни. Когда Минцзюэ коснулся живота младшего брата своим рукавом, чтобы очистить его от общего семени, Хуайсан резко дёрнулся и панически затараторил:       — Не трогайте меня! Кто вы? Где мы? Отпустите меня!       Старший Не вновь замер, шокировано всматриваясь в темноту гроба. А-Сан лежал под ним и дрожал, но не от холода, а от страха. О боги, он даже не помнил, что Минцзюэ делал с ним! Это было безумием. Не Минцзюэ не просто использовал своего младшего брата, пока тот был под действием одурманивающего препарата. Это было далеко не опьянение или повышенное возбуждение, как Старший Не считал ранее. Ответ был гораздо более худшим, а именно — абсолютным лишением сознания! Его Диди не осознавал ни кто перед ним, ни даже самого себя, когда просил к нему прикоснуться! Не Минцзюэ оказался единственным, кто на самом деле хотел этого, только он решил совершить подобное, и за это его должны разорвать на части бешеные псы.       — Не трогайте меня, — нерешительно повторил юношеский голос.       Хуайсан дрожал, но вовсе не из-за холода. Он действительно был напуган, находясь в тёмной ловушке с мужчиной, который, по-видимому, собирался его принудить.       — Отпустите...       Старший Не молчал, потому что не мог ничего сказать. То, что А-Сан не узнал его, давало слабую, пусть и наивную, надежду на то, что Минцзюэ удастся скрыть от брата своё преступление. Не Минцзюэ ещё не потерял доверие своего Диди. Их семью ещё можно было спасти, если Старшему Не удастся выбраться отсюда, сохранив тайну своей личности! Тогда младшему брату не придётся презирать единственного близкого ему по крови человека.       — Дагэ...       Живот Минцзюэ скрутило, и он пронзительно уставился в лицо Диди. Неужели он узнал своего старшего брата? Но как? Уровень совершенствования Хуайсана был не настолько высок чтобы позволить ему видеть в абсолютной темноте. Или... он вспомнил.       — Мой Дагэ найдёт нас. Если ты не отпустишь меня или навредишь мне, то Глава Ордена Не придёт за тобой, и тогда ты будешь мечтать о смерти.       Пока А-Сан говорил, его голос звучал ровно, и в нём даже были слышны металлические нотки. Хотя Диди всё ещё дрожал, его лицо выглядело сурово, а речь производила впечатление. А-Сан взял себя в руки чтобы найти способ освободиться. Он бы не смог защитить себя физически, в этом Хуайсан был уверен. Младший Не ощущал тело над собой лишь отчасти, но всё же понимал, что оно занимало всё свободное пространство ящика, в котором они находились. Это было тесно, сковывающе, похоже на деревянный сундук или… гроб. Вероятно, они были именно в гробу. Как Хуайсан здесь оказался? Этот мужчина похитил его, чтобы изнасиловать? Но когда это произошло? Не Хуайсан не мог ничего вспомнить. Что было до этого момента? Он не мог ответить себе даже, какой сегодня был день. Совсем недавно Младший Не рисовал картину в своей комнате, и вот он здесь, в полной власти преступника, который до сих пор не сказал ни слова!       — Ты должен немедленно отпустить меня, и, возможно, тогда Чифэн-Цзунь не успеет до тебя добраться, — холодно продолжал Хуайсан, избрав тактику запугивания.       Но Младшему Не было не известно, находился ли вообще этот мужчина в своём уме. Возможно, доводами разума Хуайсан и вовсе ничего не добьётся. Молчание продолжалось слишком долго, и Не Хуайсан начинал нервничать всё сильнее. Что, если этот человек решил убить его, и это произойдёт в следующее мгновение? Или если мужчина прямо сейчас продолжит то, что делал, когда Хуайсан только очнулся? Дрожь возвращалась, а Младший Не едва мог её подавить. Его сердце ускоряло свой ритм, и Не Хуайсан стал ощущать приближающуюся истерику. Ему нельзя было паниковать, это могло спровоцировать похитителя! Хуайсан затаил дыхание и попытался успокоиться. Мужчина над ним не отвечал и не двигался. Всё это было похоже на затишье перед бурей, лишь отсрочивающее неизбежный кошмар. Младший Не застрял здесь, и его дальнейшая судьба зависела не от него, а от того, что решит делать дальше другой мужчина. Почему похититель бездействовал? Запугать его не получилось, значит, нужно было придумать что-то другое.       Влага на животе ощущалась неприятно липкой. Что с Не Хуайсаном уже успели сделать? Хуайсан попытался определить своё положение. Его одежды были распахнуты и почти полностью сползли с тела, держась только на рукавах. Живот влажный, должно быть, Младший Не был испачкан спермой. Хуайсан поморщился от отвращения. Его использовали как куклу, пока он был без сознания? Штанов на нём тоже не было, а голые ноги соприкасались с тканью штанов насильника. Не Хуайсана вновь стала охватывать паника: а был ли он уже изнасилован? Прислушавшись к ощущениям в теле, Хуайсан не обнаружил никакого физического дискомфорта, напоминающего боль. Да, точно, мужчина протолкнул в него палец, едва ли Младший Не очнулся. Это ощущалось дискомфортно и чужеродно. Из этого следовал вывод о том, что насильник лишь собирался подготовить свою жертву к проникновению. Выходит, Хуайсан был ещё девственником. Формально, конечно. То, что с ним уже, возможно, сделали, не добавляло ему невинности. Но, по крайней мере, телу Не Хуайсана не был нанесён серьёзный ущерб. Означает ли это, что мужчина продолжит начатое и доведёт дело до конца?       Младший Не нервно сглотнул. Хотя бы на данный момент насильник бездействовал. Он прекратил свои посягательства, когда понял, что Хуайсан очнулся. Вероятно, похититель не планировал этого пробуждения и не мог действовать, когда его жертва находилась в сознании. Поэтому он опоил Младшего Не ранее и притащил сюда? Но сейчас-то Хуайсан был в сознании! Значит ли это что он мог быть в относительной безопасности, пока его насильник не решил, что делать с ним дальше? Не Хуайсан тихо выдохнул и попытался рассмотреть человека перед собой. Бездействовать дальше было нельзя, это лишь давало время насильнику придумать решение его проблем. И это решение явно не сулило для Младшего Не ничего хорошего, раз уж преступник не стал внимать сказанным ранее доводам Хуайсана.       Кем был этот человек? Хуайсан жалел о том, что его золотое ядро было слабым, и он не мог защитить себя или хотя бы рассмотреть нападавшего в темноте. Внезапная мысль показалась наиболее вероятной: может быть, Младший Не был знаком с похитителем, и этот человек продолжал молчать, чтобы не выдать свою личность? В таком случае становилось ясно, почему Хуайсана лишили сознания — чтобы он не мог опознать преступника! Этот человек состоял в его Ордене, вероятно, даже был приближённым к Дагэ адептом. К горлу подкатил ком тошноты. Кто мог совершить такой отвратительный поступок по отношению к Младшему Не? Даже несмотря на последствия, в случае разоблачения напалавшего... То, что преступник даже лишил Не Хуайсана сознания ради сокрытия своей личности, хотя бы давало некую надежду на то, что Хуайсан сможет уйти отсюда живым, а если повезёт – ещё и невредимым.       Младший Не содрогнулся от мыслей о предстоящем изнасиловании. Возможно, его и не собирались убивать, а планировали лишь использовать, пока он был без сознания. А после совершённого надругательства намеревались вернуть на место в Нечистую Юдоль. Но Не Хуайсан всё же очнулся, и теперь план сорвался! Могло ли это спасти Хуайсана от незавидной участи? Мужчина молчал и даже не шевелился. Начинало создаваться впечатление, словно над Младшим Не возвышалась всего лишь статуя, хотя всё, что было ранее, говорило об обратном.       — «Кто этот человек?» — Хуайсан протянул руку туда, откуда доносилось дыхание.       Минцзюэ резко перехватил кисть руки, которая почти коснулась его лица. Младший брат мог понять, кто перед ним, если бы смог провести кончиками пальцев по носу, губам и скулам Не Минцзюэ. Этого нельзя было допустить!       В момент, когда крепкая ладонь схватила его руку, Не Хуайсан ощутимо вздрогнул и издал жалкий писк, видимо, исчерпав лимит своего самообладания. Сначала прозвучал жалобный скулёж, а затем Хуайсан и вовсе заплакал:       — Пожалуйста, отпустите, — сквозь слёзы проговорил его Диди. — Я не скажу Дагэ, я никому не скажу. Просто отпустите меня.       Сердце Минцзюэ болезненно сжималось. Он почти начал паниковать и метаться в поисках способа успокоить младшего брата. Его Диди плакал, потому что был напуган. Нельзя было оставлять всё так, как было сейчас. Старшему Не нужно было вытащить их отсюда, чтобы А-Сану больше не пришлось находиться в этом кошмаре.       По щекам Хуайсана градом текли слёзы. Запугивание не сработало, узнать, кем был его похититель, не получилось, и теперь Младший Не пребывал в настоящем ужасе от того, что его ожидало. Потеряв контроль над своими эмоциями, Не Хуайсан принялся плакать и молить о пощаде.       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — он тараторил, и его плач стал превращаться в рыдания. — Прошу вас, не надо!       Хуайсан пытался выдернуть руку из крепкого захвата, начиная паниковать. Вдруг он подумал:       — «А что, если это поможет?» — Что, если слёзы сработают, и похититель сжалится над ним?       Мужчина ведь прекратил прикасаться, когда Хуайсан стал просить отпустить его в первый раз. Это могло сработать, и это стоило попробовать. Секунду подумав о том, как и что следовало говорить, Не Хуайсан решил, что лучше всего просто отпустить себя, продолжая проявлять свои истинные чувства и плакать. За самой лучшей игрой всегда скрывались настоящие чувства, поэтому Младший Не дальше повторял отчаянную мольбу и продолжал попытки выдернуть руку из крепкого захвата. Хуайсану не нужно было играть, когда он действительно был напуган и искренне переживал весь спектр эмоций от того, что на него напали.       — Отпустите меня, я хочу к Дагэ. — Хуайсан не думал над тем, что говорил, он действительно хотел домой, хотел, чтобы старший брат защитил его. — Пожалуйста, пожалуйста. Дагэ, Дагэ, спаси меня...       Но, несмотря на все усилия подбодрить себя, надежда на то, что мужчина сжалится над ним, окончательно угасла в сердце Не Хуайсана. Младший Не больше не рассчитывал запугать похитителя или вызвать у того жалость. Он не верил, что что-либо из этого сработает, и от того зашёлся новыми рыданиями, свободной рукой упираясь мужчине в грудь в попытке оттолкнуть от себя. Но на самом деле Хуайсан не смог бы даже незначительно сдвинуть насильника из-за неравных сил. У Не Хуайсана начиналась паническая атака, и он почувствовал, как задыхается. Ему нужно было выбраться прямо сейчас, он должен освободиться прямо сейчас! Хуайсан принялся бить мужчину в грудь и отчаянно кричать:       — Нет, нет, НЕТ! ОТПУСТИ!       Мужчина перехватил обе его руки и прижал их к груди Младшего Не. Даже если бы в этом гробу не было так темно, Не Хуайсан бы всё равно не смог ничего видеть из-за слёз, застилавших его лицо. Он пронзительно закричал:       — ДАГЭ, СПАСИ! ДАГЭ! ДАГЭ, ПОМОГИ МНЕ, СПАСИ МЕНЯ!       Сердце Минцзюэ тянулось к его Диди. Рыдания и крики А-Сана было невозможно выносить. Нужно было успокоить младшего брата, как-то показав, что ему ничего не угрожает. Но Не Минцзюэ не мог себя выдать. Если А-Сан узнает, что тот, кого он так отчаянно зовёт на помощь, и мужчина, выступающий в роли насильника, это один и тот же человек, то это грозило ещё более неконтролируемой истерикой. Нельзя было этого допустить. Хуайсан нуждался в безопасности, которую ассоциировал со своим Дагэ, нельзя было разрушать эту иллюзию. Минцзюэ не мог разочаровать младшего брата ещё сильнее.       — ДАГЭ! ДАГЭ-ДАГЭ-ДАГЭ-ДАГЭ!!       Крик его Диди стал настолько отчаянным, что Минцзюэ инстинктивно опустился всем телом на Младшего Не, прижимаясь, как сделала бы кошка, чтобы успокоить плачущего котёнка. Не Хуайсан резко замолчал, а затем горько заплакал, готовясь к худшему. Он ощущал, как мужчина прижался к нему своим телом, но похититель не лёг на него, а только немного перенёс свой вес, как при крепких объятиях. Уха Хуайсана коснулся воздух. Это был шёпот, но он не составлял слова:       — Шшшш. — Минцзюэ не мог полноценно говорить или вытащить их отсюда, поэтому такая форма просьбы успокоиться была всем, что он сейчас мог.       Не Хуайсан заскулил и продолжил тихо плакать. Его руки крепко держали прижатыми к обнажённой груди. Тело было зажато между твёрдым полом гроба и телом мужчины, по меньшей мере в два, а возможно, и в три раза больше Младшего Не! Левая рука, на которую облокачивался преступник, подобралась к голове Хуайсана и в утешающем жесте принялась аккуратно её гладить. Просить было бесполезно? Не Хуайсану не было больше смысла умолять отпустить его? Его не отпускали, но жалели и пытались утешить. Хуайсан вновь захныкал, и тёплая рука погладила его волосы, а у уха снова раздалось успокаивающее шипение.       Младший Не пытался прийти в себя и понять, что происходит, но он был так напуган и так потерян... Ему просто хотелось, чтобы это закончилось. Что этот человек хотел от него? Он собирается навредить Не Хуайсану или проникся к нему симпатией? Неужели это похищение имело романтические причины, и насильник испытывает к Младшему Не нежные чувства?       — «Он сумасшедший», — опечаленно заключил Хуайсан, осознавая своё плачевное положение.       Этот человек мог совершать всё это потому, что считал, что любит Не Хуайсана. По этой причине мужчина мог похитить Младшего Не, чтобы использовать, пока тот спал. Должно быть, поэтому сейчас похититель утешал Хуайсана, но не был намерен отпускать. Не Хуайсан уткнулся носом в изгиб шеи мужчины и удручённо шмыгнул, смиряясь с происходящим. Вероятно, Хуайсану придётся подыграть и позволить этому сумасшедшему изнасиловать его. Если ему удастся втереться в доверие к этому человеку, у Младшего Не может появиться шанс сбежать позже.       — «Я смогу», — Хуайсан зажмурил глаза, и из них вновь полились слёзы. Следующие несколько фэней Не Хуайсан глотал всхлипы и позволял незнакомому мужчине обнимать и гладить себя. Хуайсан не хотел этого, он хотел уйти, хотел, чтобы этот мужчина оставил его в покое. Действительно мечтал оказаться дома и заставить своего Дагэ денно и нощно сторожить своего беспомощного Диди, чтобы больше никто и никогда не смог до него добраться! Горло саднило от криков и рыданий, и Хуайсан слабо покашлял, пряча лицо в изгибе шеи своего похитителя.       — «Надеюсь, он не будет со мной грубым», — слабо понадеялся Младший Не на лучший из ожидающих его исходов.       Изнасилование было неизбежно, но насколько оно будет жестоким ещё не было решено. Этот мужчина ведь собирался подготовить Не Хуайсана пока тот спал? Если Хуайсан вновь начнёт плакать, насильник ведь остановится? Похитителю должно быть было не безразлично состояние своей жертвы, а значит можно было рассчитывать на хоть какое-то милосердие. Если в изнасиловании могло быть милосердие...       — «В последний раз». — Хуайсан хотел лишь ещё один раз попытаться избежать того ада, который его ожидал.       Он по-детски потёрся мокрым носом о шею мужчины, и заговорил осипшим голосом:       — Ты отпустишь меня?       Не Минцзюэ ощущал содрогания тела своего Диди из-за пережитой им ранее истерики. Минцзюэ ещё никогда и ни перед кем не был так виноват, как сейчас перед собственным младшим братом. Услышав, каким поникшим, стал голос А-Сана, Старший Не дал себе мысленную пощёчину. Что же он натворил?       Мужчина кивнул таким образом, чтобы Хуайсан мог это почувствовать.       — «Значит, он не убьёт меня». — К этой мысли Не Хуайсан и сам успел прийти, но его пугало не это.       Проглотив мешающий говорить ком в горле, Младший Не задал следующий вопрос:       — Ты собираешься... — Хуайсан запнулся, пытаясь подобрать слова, которые не усугубят его ситуацию, но не сумел и спросил напрямую: — Ты изнасилуешь меня?       Минцзюэ ненавидел ситуацию, в которой они были. Он бы никогда не причинил своему младшему брату вред. Как всё могло так обернуться? Это была вина Не Минцзюэ. Он должен был помочь, когда А-Сан просил об этом, но не должен был делать остального. Старший Не совершил это преступление по своей воле, пока его Диди был одурманен и не знал, что делал и с кем.       Мужчина отрицательно покачал головой, и Хуайсан ощутил, как его сердце возобновило свой привычный ритм.       — «Он правда не сделает этого со мной?» — Тихий вздох облегчения сорвался с губ Младшего Не.       Не Хуайсан был рад разговорить своего похитителя. Теперь, когда они вели диалог, пусть и без слов с одной из сторон, они могли о чём-то договориться. Хуайсан принялся обдумывать своё положение. Что ему было известно? Похититель не будет его насиловать и даже собирается его отпустить. Что ещё Младший Не знал? Человек перед ним был хорошо сложен и, вероятно, являлся заклинателем. Скорее всего, преступник испытывал к Не Хуайсану извращённую симпатию, раз даже похитил его, чтобы иметь возможность проявить свои чувства. Это делало преступника сумасшедшим, но не полностью безумным. Мужчина определённо мог сохранять ясность ума, если судить по тщательному сокрытию им своей личности. Для сохранения этого секрета он усыпил Младшего Не, для этого же поместил их обоих в это тёмное место и по этой же причине не дал Хуайсану коснуться его лица. Насильник даже хранил молчание, опасаясь, что Не Хуайсан узнает его по голосу. Если учесть всё это, выходило, что Хуайсан хорошо знал этого человека и даже мог бы легко опознать его.       — «Кто же этот заклинатель?» — Младший Не попытался вспомнить адептов их Ордена с подобным телосложением.       Его похититель казался огромным, но Не Хуайсан понимал, что это просто его собственный страх не даёт ясно ощутить происходящее. Всё же мужчина был внушительных размеров и с ярко выраженной мускулатурой. Кто в окружении Хуайсана был настолько больше него? На самом деле, много кто... Не Хуайсан не имел выдающегося роста, как многие в их Клане и Ордене, и не уделял должного времени тренировкам, предпочитая заниматься росписью вееров и рисованием картин. Могло ли всё быть иначе, если бы он слушал старшего брата и усердно тренировался с саблей? Нет, Хуайсан не хотел этого. Дух сабли приводил к искажению Ци каждого заклинателя в их семье. А Не Хуайсан не желал приближать свою смерть так же, как это делал Дагэ. Если бы Хуайсан мог, то заставил бы брата бросить эту губительную практику, чтобы Дагэ никогда не оставил его, как это сделали родители. Но Не Хуайсан не мог, ведь знал, что это невозможно.       Дыхание Младшего Не почти выровнялось. Мысли о доме согревали его, пускай даже такие печальные. Хуайсан вернётся домой и сможет вновь увидеться с Дагэ. После всего этого Не Хуайсан отчаянно нуждался в отдыхе. Младший Не попытался сделать глубокий вдох, но его грудь сжималась и болела после истерики, которую он перенёс. Хуайсану нужно было продолжать говорить, ему нужно было узнать, как освободиться. Перебирая вопросы в голове, Не Хуайсан отбрасывал их, поскольку на них нельзя было ответить движением головы:       — «Зачем ты делаешь это со мной? Что тебе нужно? Когда ты меня отпустишь?» — На все эти вопросы Младший Не хотел получить ответы, но человек не ответит ему, желая сохранить тайну своей личности. — Ты собираешься что-нибудь со мной сделать, прежде чем отпустить? — Движение головы дало отрицательный ответ. — «Значит, он не будет вредить мне», — заключил Хуайсан. — Ты можешь отпустить меня сейчас?       Не Хуайсан чуть было не воскликнул: «Почему?!», когда голова мужчины покачалась из стороны в сторону.       — «Если он ничего не собирается со мной делать, то зачем удерживает меня здесь?!» — Младшему Не хотелось протестовать и канючить, как испорченной молодой госпоже, но ему следовало держать себя в руках, потому что он всё ещё находился во власти другого человека. — Как скоро... — Не Хуайсан оборвал себя, осознавая, что не получит ответ на такой вопрос. — Ты отпустишь меня сегодня?       Минцзюэ тянул с ответом. Он не был уверен, когда им удастся выбраться отсюда. Ушли ли твари, или они всё ещё кружили вокруг гроба. Не Минцзюэ прислушался к звукам снаружи и обнаружил, что больше не слышит мерзких чавкающих звуков и скрежета когтей по полу пещеры. Возможно, братья уже могут попытаться выбраться. Не желая оставлять своего Диди без ответа слишком долго, Старший Не кивнул и задумался о дальнейшем плане действий. Нужно было сделать так, чтобы глаза Хуайсана были закрыты, когда Старший Не откроет крышку и освободит их. В этот момент за деревянными стенками вновь послышались вой и скрежет. Братья всё ещё были в ловушке, и ответ оказался поспешным. Хуайсан тоже услышал эти звуки и его озарило:       — Мы прячемся от тварей снаружи?       Мужчина вновь кивнул, и Хуайсан ощутил мандраж. Это была новая информация, которая могла изменить ход дела. Что если мужчина не планировал оказаться в гробу с Младшим Не, а был вынужден спрятать их обоих здесь, чтобы укрыться от злобных тварей? Не Хуайсан пытался вспомнить, что происходило до того, как он потерял сознание. Если здесь были монстры, это значило, что Хуайсан был на ночной охоте? С чего бы ему? Не Хуайсан ведь совершенно неопытен в таких делах! Его мог отправить на ночную охоту только Глава Ордена Не, его Дагэ. Точно, теперь Младший Не вспомнил, как они со старшим братом шли по лесу. Значит, братья были на охоте. Как так получилось, что они разделились, и Хуайсан оказался в подобном положении? С ними был кто-то ещё?       — «Не Цзунхуэй». — Не Хуайсан вспомнил, что они были втроём.       Неужели этот мужчина, нависавший над Младшим Не, был Генералом Не Цзунхуэем? Хуайсан попытался вспомнить что-то ещё, что подтвердило бы его теорию, но ничего дальше леса, по которому они шли, он вспомнить не смог. Прислушавшись к ощущениям своего тела, Не Хуайсан вновь попытался понять, каким был его похититель. Телосложение мужчины было похоже на комплекцию Цзунхуэя. Генерал был почти таким же большим, как Дагэ, и в гробу с Хуайсаном вполне мог быть он! Но даже если бы Цзунхуэй лишился оружия и был вынужден спрятать их обоих здесь, это всё равно не объясняло того, что мужчина делал с ним прежде, чем Хуайсан очнулся. И как Младший Не вообще оказался без сознания? Голова Не Хуайсана уже порядком болела от всех этих мыслей. Не Цзунхуэй спрятал их двоих здесь, а потом, по каким-то причинам, совершил с Хуайсаном всё это?       — «Должно быть Цзунхуэй не ожидал, что я очнусь прежде, чем он закончит начатое», — Не Хуайсан втянул носом воздух.       Злость брала над Хуайсаном верх, когда он стал осознавать, кто делал это с ним. У Цзунхуэя, доверенного человека его Дагэ, не было причин нападать на Хуайсана. Но если Генерал всё-таки это сделал, у него были все основания для сокрытия своего преступления. Минцзюэ непременно убьёт своего подчинённого, когда узнает об этом. Нужно было как-то подтвердить свою догадку, прежде чем сообщать старшему брату о возможном подозреваемом. Напрямую спрашивать было нельзя, неизвестно как отреагирует на это Цзунхуэй. Насильник ведь хотел сохранить тайну своей личности, а значит нужно было заставить его думать, что ему это удалось. Не Хуайсан не мог знать наверняка, что это был именно Не Цзунхуэй, но это было единственное воспоминание, за которое Младший Не мог зацепиться, и единственная теория, которая могла иметь смысл.       Не Хуайсан постарался вновь напрячь свою память, чтобы получить больше информации, но кроме новой волны головной боли это ничего не дало. Приходилось исходить из того, что уже было известно: насильник спрятал их здесь от злобных тварей. Затем этот мужчина воспользовался бессознательным состоянием Младшего Не, чтобы изнасиловать его, но Хуайсан очнулся во время подготовки и сорвал планы насильника. Разве мог Не Цзунхуэй так поступить? Он был преданным генералом его старшего брата, которому его Дагэ беспрекословно доверял. Правая рука Главы Ордена Не пошёл на изнасилование Второго Молодого Господина Не? Это было ужасно, и это не сходилось с представлением Не Хуайсана об этом человеке. Даже если отмести то, насколько низким и недостойным был этот поступок, он был, по крайней мере, ещё и совершенно неразумным. Не Цзунхуэй не был глупым человеком, иначе Дагэ не стал бы доверять ему в таких серьезных вопросах, как своя жизнь или жизнь его Диди.       — «Бессмыслица». — Хуайсан заключил, что у него было недостаточно информации, и потому картинка не могла сложиться должным образом. — «Позже разберусь». — Не Хуайсан решил продолжить диалог с Цзунхуэем, раз уж теперь Младший Не знал по какой причине они не могут незамедлительно разойтись. — Ты не можешь отпустить меня из-за тварей?       Мужчина кивнул, и Хуайсан окончательно убедился в том, что они оба здесь в ловушке. Даже если планы Цзунхуэя поменялись, когда Младший Не очнулся, и генерал передумал насиловать Хуайсана, отпустить его он тоже не мог. Они застряли, и Не Цзунхуэй, возможно, был в ещё более затруднительном положении, чем сам Не Хуайсан.       — «Ты думал использовать меня, пока я был без сознания? Думал, я ничего не пойму после пробуждения?!» — Глупо, даже слишком, ведь не мог быть Генерал Не Цзунхуэй настолько недалёким человеком.       Раньше Младший Не считал своего похитителя безумцем, теперь преступник производил впечатление идиота. Это вызывало уже не страх, а отвращение.       — Ты отпустишь меня, когда твари уйдут? — Кивок.       Пока всё подтверждало теорию Хуайсана. А ещё это объясняло, почему Цзунхуэй молчал и бездействовал. Он просто не мог выдать себя объяснениями того, в каком затруднительном положении они оказались. Они лежали так ещё какое-то время. Младшего Не раздражало липкое ощущение на теле. Ему хотелось оттолкнуть от себя Не Цзунхуэя и немедленно отмыться от следов пота и спермы. Мужчина был слишком близко, и Не Хуайсан уже собирался попросить его отодвинуться, как вдруг ему на ум пришла мысль. Раз он не может прикасаться к своему похитителю, или видеть его лицо, что ещё остаётся Младшему Не, кроме как запомнить запах преступника? Стараясь не шуметь, Хуайсан продолжил дышать через нос. За столь долгое время, проведённое в тесном контакте, запахи их двоих смешались и едва ли чем-то отличались друг от друга. Не Хуайсан провёл носом по шее мужчины и вдохнул немного сильнее, чем рассчитывал.       Хуайсан нюхал его? Минцзюэ понадобилась секунда, чтобы понять это, и значительно напрячься. Младший брат не оставлял попыток раскрыть его личность. Мог ли Диди узнать его по запаху? Знает ли он УЖЕ? Старший Не замер в ожидании реакции А-Сана, которая должна была последовать очень скоро, если он действительно понял, кто перед ним. Хуайсан сделал ещё один вдох и ещё. Сердце Не Минцзюэ колотилось в груди. Страх цеплялся к нему своими липкими щупальцами, утягивая в пучину воспоминаний о собственных преступлениях. Подкидывал картины того ужаса, который исказит юношеское лицо, когда А-Сан поймёт, что его собственный Дагэ делал с ним. Какое презрение Хуайсан будет испытывать к некогда любимому брату.       Запах кожи и пота по какой-то причине не вызвал ожидаемого отвращения. Младший Не, напротив, отметил этот аромат как приятный для себя. Запах был знакомым, даже успокаивал, но при этом Хуайсан никак не мог вспомнить, откуда знал его. Был ли это запах Генерала Не Цзунхуэя? Они никогда не оказывались настолько близко, чтобы Не Хуайсан не мог сказать наверняка. Аромат этого мужчины ассоциировался с чем-то, несомненно, безопасным и уютным. И хотя сейчас Хуайсан не мог понять наверняка, кому принадлежит этот запах, он был твёрдо намерен запомнить его и сравнить с запахом Не Цзунхуэя при встрече — уже после освобождения. Младший Не готов даже обнять Генерала, чтобы проверить свои подозрения. Если догадка окажется истиной, нельзя было позволить такому человеку оставаться доверенным лицом Дагэ. Если Генерал действительно пошёл на изнасилование Второго Молодого Господина Не, его следовало лишить жизни!       Мужчина над Младшим Не пошевелился и приподнялся на левой руке, полностью убрав её с волос Хуайсана. И хотя Хуайсан больше не мог так ярко ощущать запах своего похитителя, он был благодарен за предоставленное личное пространство. Не Хуайсан снова попытался вглядеться в темноту, чтобы рассмотреть черты лица перед собой, но увидеть не удалось ровным счётом ничего. Гроб не пропускал ни единого лучика света, хорошо маскируя преступника.       Чтобы А-Сан не мог продолжать проверять его запах, Минцзюэ постарался увеличить дистанцию между ними. Перед глазами Старшего Не снова предстало лицо его Диди.       — «Он больше не напуган. Хорошо», — констатировал Не Минцзюэ, отмечая у младшего брата отсутствие признаков паники и слёз.       Минцзюэ хотел бы отпустить руки А-Сана из захвата, но передумал, подозревая, что Хуайсан мог вновь потянуться к его лицу. Особенно теперь, когда больше не опасался за свою безопасность. Минул ещё один долгий фэнь, и братья Не вновь стали прислушиваться к звукам за пределами гроба. Твари засуетились, словно готовясь к нападению. А затем последовали звуки сражений. Должно быть, в помещение вошёл заклинатель, который начал свою схватку. Это означало только одно: скоро они будут свободны.       — Дагэ! — Хуайсан не удержался от радостного выдоха.       Его Дагэ пришёл спасти своего А-Сана. Старший брат убьёт монстров и предателя Цзунхуэя, и наконец заберёт Хуайсана отсюда!       На спине настоящего Не Минцзюэ выступил холодный пот. Там, снаружи, был заклинатель, и, скорее всего, это был его Генерал Не Цзунхуэй. Судя по звукам, он не был лишён своего оружия, как произошло с Минцзюэ, а значит, точно справится с заполонившими комнату тварями. Генерал откроет гроб, и не было ни единого способа помешать ему это сделать, не выдав себя перед своим Диди. Как только гроб будет открыт, А-Сан узнает. Он узнает, кто всё это время был рядом с ним. Этого нельзя было допустить! Звуки сражений внезапно прекратились, и Хуайсан не мог упустить, возможно, свой единственный шанс выбраться. Он закричал:       — ДАГЭ, Я ЗДЕСЬ! СПАСИ МЕНЯ, ДАГЭ!       Ладонь Минцзюэ, до сих пор удерживавшая запястья Хуайсана, резко зажала младшему рот. На мгновение Младший Не испугался того, что крепкая рука свернёт ему шею. Его собственные руки теперь были свободны и ныли от долгого удержания вместе.       Минцзюэ смотрел в лицо Хуайсана и, хватаясь за свой призрачный шанс, стал медленно перемещать ладонь выше. Теперь Не Хуайсан подумал, что его собираются задушить, перекрыв ладонью дыхательные пути, но рука миновала его рот и нос, вместо этого накрыв ему глаза. Не Цзунхуэй боится, что Хуайсан увидит его? Какой смысл был закрывать глаза Хуайсана, если вскоре Дагэ откроет гроб и убьёт мерзавца? Не Хуайсан ведь всё равно узнает личность нападавшего.

«Свидетель»

      Крышка гроба заскрипела, и свет ворвался в тёмное пространство. Не Цзунхуэй открыл гроб, ожидая найти пропавшего Второго Молодого Господина Не, но представшая перед Генералом картина по-настоящему шокировала его. В гробу находился Глава Ордена Не, и Не Цзунхуэй уже собирался приветствовать его, когда обратил внимание на то, что что-то было не так. Наследник Ордена лежал на дне гроба, а его глаза были плотно закрыты ладонью Чифэн-Цзуня. Что здесь произошло? Одежда братьев Не находилась в полном беспорядке, и если бы Цзунхуэй не знал, кем друг другу приходятся эти двое, решил бы, что застал их за парным совершенствованием. Мог ли Глава Ордена совершить нечто подобное с собственным Диди? Чифэн-Цзунь был благородным и доблестным заклинателем, человеком чести. Неужели весь мир совершенствующихся мог так ошибиться в нём, давая этот титул?       — «Молодой Господин Не звал на помощь Главу Ордена. Я никак не ожидал, что они окажутся здесь вместе». — Ответ был один. — Хуайсан не знал, с кем был заперт. Должно быть, Чифэн-Цзунь хранил молчание во время их заточения. Но как тогда они занимались подобными вещами? Мастер Красного Клинка посмел принудить собственного младшего брата?       Не Минцзюэ тяжело смотрел на своего подчинённого, надеясь, что тот доверится ему, несмотря на представленную картину. Нет, это было невозможно. Не Цзунхуэй был обязан защитить Второго Молодого Господина Не. Это было бы правильно. Он должен был лишить Минцзюэ жизни за его преступление, и вернуть Младшего Не в Нечистую Юдоль. Как Хуайсан воспримет смерть брата? Старший Не не хотел даже думать о том, что придётся пережить его Диди после того, как он увидит смерть Дагэ и поймёт, что Не Минцзюэ сделал с ним. Долгом Старшего Не было защищать А-Сана, даже если это означало скрыть правду.       Глава Ордена продолжал пристально смотреть в глаза своему Генералу и, в качестве единственной доступной им коммуникации покачал головой из стороны в сторону. Ситуация складывалась в высшей степени неприглядно. Мог ли Не Цзунхуэй продолжать следовать приказам своего Главы, или ему нужно было перейти на сторону Второго Молодого Господина и защитить его? Тело Наследника Ордена было прикрыто свисающими над ним одеждами Чифэн-Цзуня, но даже так, шея Второго Молодого Господина привлекала к себе внимание из-за множества свежих меток. Не было никаких сомнений касательно того, что именно происходило в этом гробу. Но всегда преданный Генерал не собирался так просто отворачиваться от того, кому служил все эти годы. Прежде чем решать, довериться ли Главе Ордена, нужно было по крайней мере проверить подозрения:       — Второй Молодой Господин Не, — игнорируя своего главу, произнёс Цзунхуэй.       Хуайсан не ожидал этого. Значит, его подозрения были неверными? Не Цзунхуэй не был заперт с ним в одном гробу. Генерал только что добрался до них и намеревался спасти Не Хуайсана. Но кто тогда...       — Вы знаете, кто удерживает вас? — ответ на заданный вопрос был очевиден: Хуайсан звал на помощь своего Дагэ, а значит не знал, что тот уже был рядом.       — Нет, — тихо ответил Хуайсан, нерешительно добавив: — Помоги.       Цзунхуэй должен был помочь, ему следовало действовать незамедлительно. Но Глава продолжал пристально смотреть на Генерала, всё ещё ожидая от него решения. Были ли преступления Чифэн-Цзуня так ужасны, как казались на первый взгляд?       — Этот человек навредил вам? Вы ранены?       — Нет, — коротко ответил Хуайсан.       Он действительно не был ранен, но его похититель явно нанёс Не Хуайсану некоторый ущерб, судя по сперме между ними. И насильник собирался причинить ещё больше вреда, если бы только Хуайсан не очнулся раньше. Страх обвил шею Младшего Не, мешая говорить. Он не знал, кто этот человек, и не знал, чего от него ожидать.       Генерал Не Цзунхуэй удерживал тяжёлый зрительный контакт со своим Главой, который, очевидно, хотел сокрыть от Второго Господина Не свою личность. Если изнасилование не было доведено до конца, тогда у этой ситуации всё ещё могло быть какое-то объяснение. Генерал сделал ставку на это, и принял решение, как и ранее из раза в раз, последовать за Мастером Красного Клинка. Объяснение должно было быть. Спрятав саблю, Цзунхуэй стал снимать серую ленту, обмотанную вокруг запястья:       — Второй Молодой Господин, я спасу вас, но для этого вам нужно плотно закрыть глаза.       — Хорошо.       Генерал протянул ленту Не Минцзюэ, а тот в ответ благодарственно кивнул. Решение было принято, Цзунхуэй не предал его. Старшему Не оставалось только завязать Диди глаза. Из этой ситуации был выход. Всё ещё опасаясь, что младший брат решится подглядеть, Минцзюэ отнял руку от лица А-Сана и, не переставая следить за тем чтобы его глаза были плотно закрыты, тут же потянулся за лентой.       Хуайсан не пытался подглядеть. Если это было единственным что он мог сделать для своего спасения, он это сделает. Если Цзунхуэй не убьёт преступника сейчас, Генерал опознает его позже. Насильнику не уйти от наказания.       Передав ленту Главе, Генерал Не Цзунхуэй отвёл взгляд в сторону. Второй Молодой Господин был практически полностью обнажён, а на его животе виднелись следы семени. Это было заметно теперь, когда Чифэн-Цзунь оседлал своего Наследника, чтобы завязать ему глаза.       Плотная ткань покрыла веки, и Хуайсан вновь отдал свою судьбу кому-то другому. Его жизнь и будущее по-прежнему зависели от другого человека. Сердце громко билось в груди Младшего Не, ожидающего следующего шага от Генерала и незнакомца.       Когда глаза А-Сана оказались плотно скрыты за тканью, Не Минцзюэ в последний раз виновато окинул его взглядом. Диди казался совсем крошечным, зажатый между натренированных бёдер своего брата. Всё, что Минцзюэ сделал с младшим братом, позорными следами распускалось на изящной шее, растекалось по животу, скользило по обнаженной коже.       Не Минцзюэ протянул руку Не Цзунхуэю, и тот тут же передал ему свою накидку. Покидая гроб, Старший Не осторожно прикрыл Диди чужой верхней одеждой, а затем небрежно поправил свою собственную. Генерал и Минцзюэ обменялись последними взглядами, прежде чем Не Минцзюэ забрал Бася и спешно покинул помещение. Не Цзунхуэй выдохнул:       — Он ушёл.       Хуайсан потянулся к повязке дрожащими руками и грубо сорвал её с глаз, наконец принимая сидячее положение. В помещении было темно, но даже с таким слабым золотым ядром, как у Младшего Не, возможно было увидеть ближайшие предметы. Поодаль от гроба стоял Генерал Не Цзунхуэй с присущим ему серьёзным видом.       — Почему ты не убил его? — вырвалось у Не Хуайсана.       Он был зол из-за того, что насильник смог так легко уйти. Цзунхуэй с почтением поклонился:       — Если бы я не дал ему уйти, это подвергло бы вас опасности.       Младший Не посмотрел на своё тело и закусил губу, чтобы удержать просящиеся наружу слёзы. Изящные пальцы сжали ткань накидки, принадлежащей Генералу, и прижали её к обнаженной груди. Вид Хуайсана был недостойным. Тот мужчина опозорил его, он совершил с Не Хуайсаном все эти вещи без его согласия! Отвращение к преступнику и к самому себе раздражало кожу и жгло глаза.       — Кто это был? — Не Хуайсан спросил это почти шёпотом.       Ответ последовал незамедлительно:       — Я его не знаю.       Младший Не пытливо посмотрел в непроницаемое лицо Генерала. Так значит, это не был адепт их ордена. Тогда кто же он? Не Хуайсан грубо откинул от себя накидку и бросил на мужчину затравленный взгляд. Не Цзунхуэй понял его без слов и отвернулся, давая Младшему Не немного приватности. Достав из рукава, расшитый золотыми нитями платок, Хуайсан дрожащими руками принялся удалять семя со своего живота и паха. Делая это, он обнаружил, что часть спермы принадлежала не только насильнику, но и ему самому. Мог ли Не Хуайсан эякулировать, когда был без сознания? Закончив с обтиранием, Младший Не едва ли поборол желание выбросить испорченный платок куда-то вдаль пещеры. Нельзя было оставлять это здесь, никто не должен был узнать о его позоре. Поэтому грязная ткань благополучно вернулась в рукав серого ханьфу. Немного поискав глазами, Хуайсан обнаружил у себя в ногах собственные смятые штаны и потянулся к ним. Глаза жгло от осознания всего того, что с ним делали без его согласия! Натянув штаны и подобающе запахнув все слои одеяния, Младший Не стал поправлять причёску. Украшение на голове съехало, а прядки выбились и растрепались. Не Хуайсан не хотел знать, как выглядел сейчас.       Сделав несколько глубоких вдохов и осторожных выдохов, чтобы успокоиться, Хуайсан спустил ноги на пол и наконец выбрался из треклятого ящика. Тело Младшего Не было сокрушено слабостью, и ноги тут же подкосились под его весом. Не Хуайсан уже приготовился позорно рухнуть на пол, когда его ловко подхватили под локоть. Отвращение к прикосновению окутало всё тело Хуайсана, и он резко закричал в попытке избавиться от захвата:       — НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ!       Генерал не хотел нарушать приказ, но и отпустить Второго Молодого Господина Не он так же не мог. По каким-то причинам Наследник Ордена не мог идти самостоятельно и ему требовалась посторонняя поддержка.       Не Хуайсан снова ощутил, как его стала одолевать паника. Свободной рукой он схватился за бортик гроба и постарался звучать увереннее:       — Я держусь за гроб и не упаду. Отпусти!       Оценив состояние Наследника Ордена ещё раз, Не Цзунхуэй заключил что Второй Молодой Господин мог сам о себе позаботиться. Поэтому Генерал отпустил его, и удалившись на необходимое расстояние поклонился:       — Простите меня за мои непочтительные действия.       Без посторонней поддержки Не Хуайсан стал ощущать дрожь во всём теле. Его руки и ноги отказывались слушаться, а тошнота подбиралась к горлу. Продолжая держаться за гроб, Хуайсан отвернулся от Генерала и свернулся в три погибели, чтобы опустошить желудок на каменный пол. Когда мучительные спазмы в животе закончились, Младший Не вновь смог дышать. На глаза Хуайсана выступили слёзы, которые пришлось стереть рукавом. Не Цзунхуэй вновь приблизился, и Не Хуайсан, опасаясь очередного прикосновения резко выпалил:       — Не трогай меня!       Цзунхуэй помедлил, а затем обошёл Второго Молодого Господина и достал из рукава пустой флакон:       — Я не трогаю вас. — Генерал наклонился и взял образец того, чем до этого выворачивало Наследника Не.       Не Хуайсан отметил про себя, что сбор образцов был разумен, ведь Хуайсан очевидно боролся с последствиями отравления. То, что заставило его потерять сознание ранее и блокировало недавние воспоминания, сейчас вызывало тошноту и мешало Младшему Не управлять собственным телом. Скорее всего, это был какой-то наркотик, и по возвращении в Нечистую Юдоль им следовало выяснить, кто и для чего разработал данный препарат.       Не Цзунхуэй встал на почтенном расстоянии от Наследника Не, и стал размышлять, как им лучше поступить. После того насилия, которому со стороны Главы Ордена подвергся Второй Молодой Господин, Младший Не закономерно запрещал прикасаться к себе, но и идти без поддержки он так же не мог.       Младший Не несколько раз вдохнул и выдохнул чтобы взять себя в руки. Он уже понял, что не сможет идти самостоятельно, а им нужно было выбраться отсюда. Поэтому Хуайсан обратился к Генералу:       — Генерал Не Цзунхуэй, подойдите и дайте мне взяться за ваш локоть.       Генерал медленно подошёл и остановился таким образом, чтобы Второй Молодой Господин сумел сам сделать то, что планировал. Дрожащая рука скользнула к локтю Не Цзунхуэя, а за ней последовала вторая.       Обхватив крепкую руку Цзунхуэйя таким образом, чтобы виснуть на ней при ходьбе, Хуайсан резко двинулся вперёд и уткнулся Генералу лицом в грудь, чтобы как можно тише вдохнуть воздух через нос. Нет, этот запах отличался от того, который был на мужчине, удерживавшем Младшего Не. Значит, это не было трюком, и Не Цзунхуэй действительно спас его. Удостоверившись в невиновности Генерала, Не Хуайсан отлучил своё лицо от чужого тела и сказал:       — Я готов идти.       Так они и выдвинулись из помещения, забитого телами чудовищ, в не менее пестрящий их телами коридор. Стараясь не зацикливаться на нежелательном физическом контакте, Не Хуайсан принялся изучать ранее игнорируемые им детали. В свободной руке у Цзунхуэя была сабля Хуайсана. Значит он как-то лишился её ранее. Но раз Младший Не был так беззащитен, почему Дагэ здесь не было, когда он был так нужен своему Диди!? Тревога наполнила сердце Хуайсана. Почему его брат не здесь? Неужели он... Нет, как Не Минцзюэ мог умереть?       — Где Дагэ?       — Мы разделились.       — «Он жив», — с губ Хуайсана сорвался вздох облегчения. — Как это произошло?       Цзунхуэй крепче сжал рукоять чужого орудия, выбирая что следует рассказать:       — Мы попали в ловушку, и нас с Главой Ордена разделил обвал. Мы должны вскоре встретиться. — Не Цзунхуэй не знал где сейчас был Чифэн-Цзунь, но он надеялся, что они действительно скоро объединятся.       Защищать Второго Молодого Господина Не было бы проблематично, пока ему необходима была поддержка, чтобы стоять на ногах.       Успешно минув несколько тёмных коридоров в этом мрачном лабиринте, Хуайсан не мог не размышлять о том, как он оказался здесь и почему не помнит этого.       — Не Цзунхуэй, расскажи, почему мы здесь. Я совершенно не помню сегодняшний день.       — Вчера вечером Глава Ордена, вы и ваш Генерал отправились на ночную охоту. Здесь, в окрестностях, завелась тварь, пожирающая мужчин. Мы пытались выследить её в лесу, когда на нас напала чёрная тень и утащила вас. След привёл нас с Главой Ордена в эту пещеру. В лабиринте мы попали в ловушку и разделились. — Выдержав паузу для подбора слов, Не Цзунхуэй не решился продолжить рассказ, а вместо этого вознамерился выяснить, что именно произошло между братьями Не. — Что последнее вы помните?       — … — Не Хуайсан нахмурился, припоминая последние события. — Я рисовал в своей комнате. — Дальнейшие воспоминания стали вырисовываться сами собой. — Ты пришёл ко мне и позвал на ночную охоту… вместе с Дагэ.       Лабиринты воспоминаний были не менее тёмными, чем лабиринты пещеры, по которым двое заклинателей пробирались в данный момент. Мысли привели Хуайсана к комнате Дагэ, и прямая спина старшего брата вернула Не Хуайсану то спокойствие, которого ему не доставало уже довольно долгое время. Воспоминания об объятиях и разговоре окутали Младшего Не тёплым одеялом, и дрожь в теле немного утихла.       Цзунхуэй обратил на это внимание, но хранил молчание. Отношения братьев Не были тёплыми, несмотря на все разногласия относительно совершенствования, возникающие между ними. Второй Молодой Господин Не продолжил:       — Ты принёс мою саблю, и мы отправились в лес втроём. — Немного подумав, Хуайсан продолжил. — Мы шли по лесу, когда в мою ногу вцепилась змея. — Не Хуайсан резко остановился, тем самым вынудив Генерала остановиться с ним.       Хуайсан хотел задрать свою штанину, чтобы осмотреть рану на ноге, когда внезапный щелчок пастью и звук удара сабли прогремели над его головой. Цзунхуэй быстро отбил нападение змееобразного существа, имевшего по голове на обоих концах туловища. Одна голова была огромной, вторая — меньше, и, вероятно, являлась именно тем концом, который укусил и утащил Младшего Не в эту пещеру. Существо продолжало свои выпады, вновь и вновь сталкиваясь острыми клыками с саблей в руке Генерала. Хуайсан крепко держался за локоть мужчины, осознавая, что без поддержки попросту рухнет на землю и не сможет самостоятельно избежать нападения.       Неожиданно в сторону Младшего Не ринулся меньший конец змеи, и Цзунхуэй сумел вовремя отрубить чудовищу голову. Но большая голова твари подловила момент и открыла свою пасть, намереваясь откусить Генералу голову. Резкий скрежет металла и стук упавшей на каменный пол огромной головы вынудили Не Хуайсана и Цзунхуэя повернуть головы в сторону шума. Глаза Хуайсана в неверии распахнулись, оглядывая представшего перед ним заклинателя.       Высокий мужчина в сером ханьфу, с плотно застёгнутым на талии широким ремнём, возвышался над огромной обезглавленной змеёй. Кровожадная Бася пылала яростью, пока с неё стекала чёрная субстанция. Несмотря на растрёпанный вид, Старший Не по-прежнему выглядел величественно. Не Хуайсан пытливым взглядом выцепил серо-зелёные глаза брата.       — Дагэ. — Одними губами прошептал Младший Не, когда понял, что старший брат даже не смотрит в его сторону.       Почему его игнорировали? Хуайсану ведь так сильно была нужна поддержка. Слабые руки отпустили локоть Генерала, и Не Хуайсан, в попытке сдвинуться, чуть не рухнул на каменный пол. Не Цзунхуэю едва ли удалось успеть поддержать Младшего Не за поясницу. Хуайсан в отвращении отбросил от себя руку Цзунхуэя и, опасаясь сделать новый шаг, затравленно посмотрел в сторону старшего брата, который всё так же игнорировал своего Диди! Не Хуайсан сделал несколько шагов, в конечном итоге переходя на бег. По мере приближения к брату глаза Младшего Не всё сильнее застилало слезами.       — Дагэ! — В момент столкновения с Минцзюэ Хуайсан издал жалобный всхлип.       А когда рука брата бережно поддержала Не Хуайсана под поясницу, тот зашёлся неконтролируемыми рыданиями. Его брат нашёл его! Дагэ спас, он спас Хуайсана! Этот кошмар наконец закончился, старший брат был здесь. Он заберёт Не Хуайсана из этого ужасного места. Дагэ защитит его.       — ДАГЭ-ДАГЭ-ДАГЭ! — Сквозь рыдания выкрикивал Не Хуайсан, отчаянно цепляясь за плечи Минцзюэ. — Ты пришёл за мной, ты пришёл! — тараторил Младший Не, сотрясаясь всем телом. — Я звал тебя! Мне было так страшно, так страшно! — Рыдания мешали дышать, а поток слёз никак не останавливался.       Хуайсан пытался держать себя в руках до этого момента. Он честно собирался справиться сам со всем, что на него навалилось. Но, встретив того, с кем Не Хуайсан мог быть в абсолютной безопасности, даже большей, чем в стенах собственной комнаты, где Младший Не планировал разрыдаться по возвращении, Хуайсан больше не мог откладывать нервный срыв на потом. Ему нужны были объятия брата прямо сейчас! Ощущая, как сильные руки прижимают ближе к себе и бережно гладят по спине, Не Хуайсан расплакался ещё сильнее, цепляясь за чужую шею. Младший Не повис на старшем брате, уже совершенно не касаясь земли. Родные руки словно убаюкивали его.       — Я так сильно хотел к тебе, — всхлипывал Не Хуайсан. — Тот мужчина… — Младший Не оборвал себя, ощущая, как тело Дагэ напряглось.       А стоило ли рассказывать о сексуализированном насилии старшему брату? Дагэ всегда был строгим, а в последнее время ещё и вспыльчивым. Что, если… Нет, конечно, нет. Но что, если Минцзюэ всё-таки обвинит в этом Хуайсана? Что если он скажет, что Младший Не опозорен? Что, если оттолкнёт своего Диди? Хуайсан беззащитно сжался, ощущая себя совсем маленьким, не больше чем в детстве, когда искажение Ци отца было близко, и он стал срываться на своих сыновьях, выкрикивая, какие они слабые и жалкие.       Слёзы градом текли по щекам Не Хуайсана, а сам он не мог вымолвить ни слова. Генерал ведь всё, равно расскажет Дагэ всё что видел, и Хуайсану не было нужды произносить этого вслух. Но Не Хуайсан нуждался в поддержке от своего старшего брата, ему нужны были любовь и забота от Минцзюэ! Он ведь не мог отказаться от своего Диди после совершённого над ним насилия? Дагэ был не таким человеком. Он бы никогда не обвинил жертву насилия, и это подтверждали законы, принятые на территории Цинхэ Не относительно подобных случаев. Хуайсан сглотнул образовавшийся в горле ком и с болью прохрипел:       — Он принудил меня. — Сильные руки дёрнулись, и Хуайсан торопливо добавил:       — То есть он собирался! Он раздел и трогал меня, когда я был без сознания, но прекратил, когда я стал кричать. — Хуайсану было страшно.       Он боялся реакции своего старшего брата. Не Хуайсан не переживёт, если Дагэ откажет ему в поддержке.       Голос Не Минцзюэ звучал бесцветно и непривычно тихо, от чего его эмоции никак нельзя было определить:       — Где он? — Сердце Старшего Не билось неестественно быстро.       Он ощущал себя пойманным на месте преступления, а дрожь, исходящая от хрупкого тела в его руках, сокрушала Минцзюэ чувством вины. К чему был этот спектакль? Рано или поздно А-Сан всё вспомнит, и его любовь к старшему брату сменится ненавистью. Не Минцзюэ определённо заслуживал ненависти своего Диди.       — Он ушёл. — Отозвался голос Цзунхуэя, и Минцзюэ пристыженно посмотрел на подыгрывавшего ему подчинённого.       Не Хуайсан плотнее прижался и задрожал с новой силой. Сильная рука утешительно огладила его спину, и тогда Хуайсан вновь заплакал, обхватив талию брата ногами:       — Дагэээ! — Младший Не плакал как маленький ребёнок, истерика которого игнорировалась слишком долго, и теперь успокоить бедное дитя едва ли представлялось возможным.       Не Минцзюэ осторожно гладил спину и голову младшего брата, стараясь утешить. Всё это была вина Старшего Не, ведь это он был тем, кто напал на А-Сана ранее. Но что даст признание сейчас, когда Старший Не был буквально единственным человеком, кому Диди мог довериться и от кого ожидал поддержки?       — Не оставляй меня больше, — повторял Хуайсан, задыхаясь. — Не оставляй меня, не оставляй!       — Не оставлю. — Старший Не отвечал то, что должен был.       — Будь рядом со мной. Пообещай! — Лицо Младшего Не уткнулось в сильную шею, как сделал бы котёнок, чтобы спрятать мордочку в уютной шерсти матери.       — Обещаю. Я буду рядом.       Хуайсан в очередной раз заплакал, крепко обнимая брата за шею. Спустя несколько невероятно тяжёлых для братьев Не фэней, Младший Не, едва дыша, прошептал:       — Я люблю тебя, Дагэ.       —… И я люблю тебя, Диди. — Минцзюэ ненавидел себя за то, что сделал с А-Саном.       Тот ущерб, который Старший Не нанёс своему младшему брату никак нельзя было исправить. Этого нельзя было стереть, нельзя было просто пережить и оставить позади. Хуайсан был травмирован, и Не Минцзюэ заслуживал смерти за это. Но его разоблачение и смерть не облегчили бы участь А-Сана. После всего пережитого лишить Диди единственного родного человека выглядело бы как злая шутка. Как младший брат отреагирует на правду? Какова будет его истерика, когда личность насильника выйдет наружу? Предательство единокровного брата едва ли было тем, что юноша столь тонкой душевной организации, каковым был его Диди, мог легко пережить. Нет, вероятно, правда обернулась бы для Хуайсана ещё большим кошмаром, чем то, с чем он столкнулся в гробу. Старший Не тяжело сглотнул, когда перед ним возник образ потрясённого правдой брата, который, поглощённый ужасом и горем, лишает себя жизни. Руки сами собой обняли Диди сильнее. Не Минцзюэ никогда не позволит этому случиться. А-Сан не должен был узнать правду.       Дрожащие руки тоже ответили усилением захвата на шее. Хуайсан ощутил, как тепло растекается по его телу, согревая после столь длительного пребывания в холодных щупальцах страха. Брат ни за что не откажется от своего Диди, ни за что не оставит без защиты.       — Ты ведь всегда защитишь меня, Дагэ? — Младший Не повёл мокрым носом по шее старшего брата, и Не Минцзюэ дал себе мысленную пощёчину, ведь он не защитил Диди от самого себя.       — А-Сан... — виновато начал Старший Не, всё ещё решая стоило ли ему признаться А-Сану в содеянном.       Но Не Минцзюэ внезапно остановился, когда утомлённый истерикой Диди втянул носом воздух, чтобы выровнять сбившееся от слёз дыхание. Минцзюэ замер, опасаясь того, что младший брат легко узнает запах того, с кем был заперт в гробу. Сходства нельзя было не заметить, ведь Старший Не был всё так же покрыт потом, а под его одеждой по-прежнему были размазаны следы семени. Запах, как и раньше, оставался ярким и узнаваемым. Хуайсан поймёт.