Трасса Судьбы

Про тот случай в зале уже почти забыли — теперь всё внимание было приковано к гонке. Участников вызвали к старту и гонщики начали рассаживаться по своим машинам. Всё было готово. Толпа болельщиков бурлила в предвкушении. Маккуин вздохнул, делая шаг навстречу своей мечте. Он снова был на трассе, под светом софитов, перед лицом своих фанатов.  — Ты всё ещё король, Маккуин, — прошептал он себе, поправляя костюм и выпрямляя спину. Как только его увидели, зрители взорвались визгом. Особенно выделялись фанатки — их крики и плакаты с надписями вроде «Маккуин, ты лучший!» поднимали настроение. Этот шум обжёг его, как волна энергии. Он почувствовал, как внутри разгорается огонь. Блондин, несмотря на своё самочувствие, улыбнулся — той самой фирменной улыбкой, которая так полюбилась его зрителям. Её искренность заразила всех вокруг. Даже другие гонщики, заметив его настроение, невольно начали улыбаться. Он будто поднял боевой дух всей гонки. Маккуин остановился на мгновение, оглядываясь. Всё здесь казалось таким знакомым, таким родным. Стартовая зона, зрители, их плакаты… Всё было именно так, как он помнил. Поправляя костюм, Маккуин сосредоточился на предстоящей гонке, но вдруг услышал два голоса одновременно. — Удачной гонки. Он поднял голову. Перед ним стояли Франческо и Шторм. Их слова слились, вызвав мгновенную неловкость. Они переглянулись, прожигая друг друга взглядом. Франческо, не давая Шторму шанса перехватить инициативу, шагнул ближе к Маккуину. — Buona fortuna, amore mio, (удачи моя любовь*) — произнёс он мягко и проникновенно, прикоснувшись к плечу блондина. Маккуин почувствовал, как его лицо вспыхнуло. Он всё понял. Эти слова были более чем очевидны. Конечно, Маккуин знал, что Франческо восхищается им, но такое… Это было неожиданно даже для него. Шторм стоял рядом, нахмурившись. На его лице появилась странная смесь раздражения и… чего-то ещё. Он пытался разобраться в собственных эмоциях, но чувство, которое возникло у него в груди, вызывало злость. Он злился. Но почему? Разве он мог ревновать? Франческо, довольный своим ходом, бросил уверенный взгляд на Шторма, будто бросая вызов. Шторм подался вперёд, чуть приблизившись к Маккуину. Его фирменная нагловатая ухмылка вернулась на лицо. — Хм, amore mio, говоришь? Как оригинально, Франческо, — протянул он, с явной насмешкой. Затем, будто невзначай, он положил руку на свободное плечо Маккуина, наклоняясь чуть ближе. — Маккуин, надеюсь, ты не позволишь красивым словам тебя отвлекать. Гонки — это не сцена для любовных драм. Его голос звучал спокойно, но в нём проскальзывали нотки вызова. Шторм нарочно подбирал слова, которые одновременно задевали Франческо и смущали Маккуина. Маккуин поднял взгляд, чувствуя, как напряжение между двумя соперниками буквально накаляет воздух. Франческо смотрел на Шторма с вызовом, но сдержанно. Шторм же ухмылялся, будто наслаждаясь всей этой ситуацией. Молнии не нравилась эта суета вокруг него. Ему хотелось сосредоточиться на гонке, а не на том, как два лучших гонщика тратят силы на перепалки. Внезапно громкий голос диктора, раздавшийся по всему стадиону, разорвал атмосферу: — Уважаемые участники! Пора занимать свои места! Все замерли в предвкушение, затем начали расходиться к своим машинам. Франческо одарил Молнию тёплым взглядом напоследок. Шторм остановился перед Маккуином на несколько секунд, прищурившись. — Не сдавайся на середине, Маккуин, — произнёс он с лукавой ухмылкой, словно знал, что тот будет бороться до последнего. Молния хмуро кивнул и направился к своему месту. *** Секунды до старта тянулись, словно вечность. Все гонщики уже сидели в своих автомобилях, готовясь к первому заезду сезона. Маккуин вдохнул полной грудью, стараясь успокоить стук сердца. Всё, что он слышал, — это звук моторов и гул толпы. «Я справлюсь. Я вернусь», — убеждал он себя. На трибунах царила невообразимая атмосфера. Зрители кричали, махали флагами, поддерживая своих любимчиков. Каждый из гонщиков был сосредоточен. Франческо обернулся и подмигнул Маккуину через зеркало заднего вида, а Шторм, напротив, сидел спокойно, полностью сосредоточенный на старте. Светофор зажегся красным. Зрители на трибунах затаили дыхание. Жёлтый. Зелёный. Гонка началась. Машины сорвались с места, рев моторов оглушил толпу. Вперед вырвались три лидера — Шторм, Франческо и Маккуин. Все трое держались близко друг к другу, сменяя позиции. Шторм уверенно лидировал на первых кругах, его машина шла плавно, а повороты он проходил с идеальной точностью. Маккуин держался вторым, используя свой опыт, чтобы сократить дистанцию. Франческо, будучи мастером манёвров, ловко обгонял других соперников, настигнув лидеров. На середине трассы началась настоящая борьба. Маккуин сделал резкий поворот, буквально втиснувшись между Штормом и Франческо. — Отличный трюк, Маккуин, но это не надолго, — пробормотал Шторм себе под нос, прибавляя скорость. Он мгновенно вышел вперёд, оставив Франческо и Молнию позади. Франческо, не теряя времени, рванул следом, а Маккуин почувствовал, как его тело начинает сдавать. Глаза словно наливались тяжестью, и ему приходилось прилагать все усилия, чтобы не сбиться с курса. Круг за кругом они менялись местами. Франческо и Шторм шли буквально на миллиметры друг от друга, но Маккуин уже начал сдавать позиции. Его тело кричало об отдыхе, но он не мог позволить себе сдаться. На последнем круге напряжение достигло пика. Франческо вырвался вперёд, обгоняя Шторма в одном из поворотов, но тот не собирался уступать. Они шли бок о бок, то и дело задевая друг друга, пока не приблизились к финишной прямой. Маккуин, собрав последние силы, попытался догнать их, но его зрение начало двоиться, и он понял, что больше не может. В какой-то момент его машина слегка накренилась, и только благодаря инстинктам он сумел удержать её на трассе. Финишная линия была всё ближе. Франческо и Шторм рвались к ней изо всех сил. На последних метрах Шторм чуть надавил на газ, вырвавшись вперёд буквально на долю секунды. — И победитель сегодняшней гонки — Джексон Шторм! — взорвался голос диктора. — Второе место занимает Франческо Бернулли, а третье — Молния Маккуин! Трибуны гудели, одни аплодировали победителю, другие кричали в поддержку Маккуина, которого давно не видели на трассе. Маккуин, остановив машину, тяжело выдохнул. Он чувствовал себя вымотанным, но внутри горела горечь. Он смотрел, как Шторм выходит из машины, его лицо светилось от победы. Франческо подошёл к Маккуину, похлопав его по плечу: —  ты всё равно лучший для них, — тихо произнес он, кивая на трибуны, где фанаты Молнии размахивали флагами и выкрикивали его имя. *** Победители поднялись на пьедестал под оглушительные крики зрителей. Маккуин стоял на третьем месте, пытаясь сохранить лицо, хотя горечь поражения не покидала его. Франческо сиял на втором, поднимая трофей с грацией, присущей только ему. А Джексон Шторм, на вершине, с уверенной ухмылкой принял главный приз. — Ну что, старик, не так уж и плохо для твоего первого возвращения, — усмехнулся Джексон, глядя вниз на Маккуина. Молния лишь хмыкнул, решив, что спорить с ним бессмысленно. Франческо, напротив, продемонстрировал свою поддержку. — Ты был великолепен, Маккиуно. Ты всё ещё тот, кто вдохновляет всех нас, — сказал он с тёплой улыбкой, но Маккуин лишь отмахнулся. *** После церемонии награждения участники начали расходиться. Маккуин, измотанный до предела, нашёл ближайший диван в комнате отдыха и буквально рухнул на него. Он собирался просто немного посидеть, но усталость взяла верх и он быстро уснул, даже не заметив, как все начали покидать помещение. Комната почти опустела. Единственным оставшимся был Джексон Шторм, который медленно проходил мимо, когда его взгляд упал на фигуру, свернувшуюся калачиком на диване. Маккуин. Шторм остановился, нахмурившись. Он подошёл ближе, думая, что тот, возможно, просто отдыхает. Но заметив, как ровно тот дышит, Джексон понял, что Молния заснул. Впервые Джексон позволил себе посмотреть на него внимательно, без той маски высокомерия, которую он всегда носил. Лицо Маккуина было расслабленным, черты мягкими. Высокие скулы, лёгкая улыбка, будто он видел хороший сон. Всё это заставило Шторма на миг замереть. «Слишком милый для того, кто постоянно выпендривается на трассе», — подумал он, и его губы невольно дрогнули в улыбке. Шторм долго стоял, разглядывая блондина, пока не почувствовал странное желание… заботиться. Он тихо вздохнул, подавляя внутреннюю борьбу, и решил не оставлять его здесь. Подхватив Маккуина на руки, Джексон удивился тому, каким лёгким тот оказался. — Даже когда спишь, ты умудряешься выглядеть беззащитно, — прошептал он себе под нос, направляясь к выходу. Но, едва он подошёл к двери, как услышал: — Mamamia, и что это такое? Перед ним стоял Франческо, скрестив руки на груди и приподняв одну бровь. Его взгляд скользнул от лица Маккуина к Джексону, а затем обратно. — Ты решил похитить моего amore? — полунасмешливо спросил Франческо, но в его голосе чувствовалась скрытая ревность. Шторм не отпустил Маккуина, его выражение лица оставалось спокойным, но в глазах мелькнул вызов. — Я всего лишь не хотел оставлять его здесь, — ответил он холодно. — Или ты предпочёл бы, чтобы он замёрз? Франческо шагнул вперёд, глядя прямо в глаза Шторму. — Забавно, что ты так внезапно решил проявить заботу. Это… не похоже на тебя, Шторм. — А что, если я меняюсь? — с вызовом произнёс Джексон, чуть приподнимая подбородок. Между ними вновь повисло напряжение, пока Маккуин тихо не застонал во сне, шевельнувшись у Шторма на руках. Оба гонщика сразу обратили внимание на блондина. Франческо решил подойти ближе, его глаза хитро блестели. — Позволь-ка мне, caro mio, — сказал он, протягивая руки к Маккуину. — Ты ведь даже не знаешь, где он живёт, а я знаю. Я отвезу его домой. Шторм нахмурился, его хватка на мгновение стала крепче. — С чего это ты решил? Я справлюсь. Франческо усмехнулся, подняв брови. — Правда? И куда ты его понесёшь? Оставишь на пороге какого-нибудь дома? — он чуть склонил голову, с лёгким вызовом глядя на Джексона. — Неужели такой “великий гонщик” не может признать, что кому-то другому лучше доверить эту задачу? Джексон молчал, но его взгляд потемнел. Он понимал, что Франческо прав: он действительно не знал, где живёт Маккуин. Отдавать его Бернулли не хотелось, но спорить больше смысла не было. — Ладно, бери его, — сдержанно сказал Шторм, передавая блондина в руки Франческо. Бернулли аккуратно подхватил Маккуина, держа его так, будто тот был самым хрупким существом на свете. — Grazie, amico, — сказал он, с лёгкой насмешкой в голосе. — Я позабочусь о нём. Шторм скрестил руки на груди, глядя, как Франческо разворачивается с Маккуином на руках. — Смотри только, чтобы он завтра смог встать на ноги, — сухо бросил Джексон, и его голос прозвучал более резко, чем он хотел. Франческо, не оборачиваясь, улыбнулся. — Не волнуйся, Шторм. Я не такой как ты, — его голос был пропитан самодовольством, но он быстро исчез в коридоре, оставив Джексона одного. Шторм вздохнул, чувствуя странное разочарование. Он посмотрел на пустую комнату, где ещё минуту назад держал Маккуина и не мог отделаться от мысли, что упустил что-то важное.