Как тебя покорить?

Не уходи —

Давай побудем только вдвоём

Давай поговорим обо всём.

Я не помнила, когда всё это началось. Примерно в последние годы школы надоело травиться в прокуренной квартире, и я стала ночевать где попало. Неважно, у кого было оставаться, главное избавиться от присутствия отца. Меня тошнило от его запаха сигарет, тошнило от дома, тошнило от себя с явными его чертами во внешности. После душа ли я, в новой шмотке или окунувшись с головой в дорогие духи, стоило переступить порог, я вновь чувствовала себя грязной. Легко с заплывшим рассудком поддавалась беспорядочным связям. Желание ласки побуждало жадно целоваться, пробуя горечь алкоголя в купе с собственной кровью. Жёсткие, яростные движения не давали раствориться в удовольствии. Я не сгорала, не исчезала. Приходилось после отчаянно глушить боль, но она с рёвом каждый раз вырывалась. Реалии душили едким дымом и возвращали к неуютным мыслям, поэтому позволить накачать себя дрянью и переспать с кем-то на рандомной хате казалось лучше, чем возвращаться домой. Я всё равно не вспомню больше этого человека. Отец валялся на диване среди пустых бутылок и нёс один и тот же бред каждый раз, как я забегала за вещами. Я наивно полагала, что ему не хватало денег на реализацию чего-то по жизни, хотя до ухода матери мы и не жили бедно. Стоило начать зарабатывать, чтобы стало ясно: спиться для него конечная цель. Он безбожно тратил мои деньги на ранних этапах. После получения авансов за первые демки я часть отправляла ему, но вместо банального «спасибо» мои достижения принижали. — Су Бонг, какая же ты мразь бесстыдная, прости Господи! — пылил, чуть ли не разнося посуду в пьяном угаре. Один раз так допизделась, что тарелка разбилась об стену прямо рядом со мной. — Бесит, что я хоть что-то делаю, а ты, кроме как зачал меня, ни в чем не состоялся? Ну, поздравляю. — Падла! Вот ты всегда такая была. Вся в мать свою шлюху. Постоянно меня позорили, бляди. Я становилась востребованным голосом корейского андеграунда. Меня хотели все. Но утопичные мечты маленькой девочки о популярности оказались не так радужны. Вечные метания в попытках наскрести на известность привели к материальному достатку, но душевности я не чувствовала. Моё специфичное творчество зашло фанатам, но коллеги не воспринимали всерьёз, пока я не начала открыто со всеми сраться. Тогда я прославилась как скандальная исполнительница, и меня именно под таким амплуа стали представлять на различных площадках. Менеджер, до этого пытавшийся выбеливать меня, сдался, назвал невменяемой и подхватил лепить в промо, как «сучку». Он прекрасно знал, что я иногда закидывалась, и к чему это вело, но всё равно смотрел сквозь пальцы. Я не надеялась, что меня кто-то вытащит, но в груди всё равно всё сжималось от наплевательства. Был период, когда я чувствовала ответственность и честно пыталась завязать, но с таким отношением почти физически накрыло понимание, что я лишилась последней надежды на помощь. Меня воспринимали как продукт, в котором важны только внешние качества и голосовые связки. Пока приносила деньги, всем было плевать, как я себя чувствую. А я каждый день захлёбывалась истерическими слезами и шарахалась по клубам, чтобы отвлечься. Последнее помогало на ничтожно короткий срок и всё повторялось снова. — Это твоя кара за мой стыд, — повторял отец, постоянно припоминая одно и то же. — Да-да, это я слышала. И то, что меня никто не захочет трахать по любви, и что я сдохну от своих песенок — тоже. Иди нахуй. — Ты будешь гореть в аду, тварь! — заканчивал всегда так, нередко применяя силу. — Его не существует, козёл! — хватало духу вякнуть, если находилась в состоянии аффекта. Тогда я ещё проиграла баттл, и об этом лаяла каждая псина. В Интернете поносили, что я уже ни на что не способна и скатилась. Меня сжирала злость. Нестабильность воспринималась проще, роднее, но никогда подрывался авторитет, который я выстраивала на почве собственных слёз. Глубоко в душе просто хотелось, чтобы во мне хоть раз увидели человека. Даже для отца я всегда была объектом для самоутверждения, а когда он ещё что-то соображал — удовлетворения садистских наклонностей. Всё детство проходила в синяках, тогда же стала импульсивно срываться на людей и вести себя как быдло. Повзрослев, использовала псевдодружбу, чтобы заручиться поддержкой, и усиленно цеплялась за признание, пока это не осточертело и не стало выходить боком. Кто-то пытался выследить. Кто-то писал разоблачающие статьи и прикреплял к постам видеоматериалы далеко не приличного характера. Удивили, мать вашу, называется. В одном клубе меня бросило в холодный пот, когда мужчина вручил красиво оформленную открытку с фразой из моей песни. Явно встретил меня не случайно, подготовился. Моё дыхание участилось. Потребовалось срочно в себя что-то залить. Я примчалась к барной стойке, быстро сфоткалась с зеваками и заказала соджу, улыбнувшись барменше в своём прелестном очаровании. Она немного замешкалась, но деньги приняла. — Что за открытка у вас? — неожиданно произнесла хриплым голосом та. Я помрачнела, зачитала крупную надпись абсолютно без задней мысли. Вот и повод сбагрить бумажку, кстати. Девушка за стойкой слегка зарделась, опустила глаза и подхватила с грустинкой: — Меня можно покорить вкусным токпокки. Вообще, барменов можно покорить любой едой. Ну а так за спасибо… Я очень умилилась и наклонила голову. — Спасибо большое, — какой-то тупой диалог. Она со мной флиртует? — Ну всё, я вся твоя, — улыбнулась, — Уеду сегодня с тобой. Я тоже довольно расплылась. Настолько аккуратных подкатов я ещё не слышала. Ставлю лайк. С сомнением посмотрела на картонку в руке, и лыба моментально спала. Перед глазами осталась свежа жадная ухмылка в толпе. Нет, я не могу… Хватаю бутылку и спешно удаляюсь. Сдачу пусть оставит себе; по виду нуждается. Через время я зашла за здание и обосновалась на крыльце рядом со служебным входом. Находиться внутри стало не по себе, хоть я уже и была готова ко всему. Сейчас не то чтобы успешный год, чтобы продолжать беречь себя и репутацию. Я медленно пьянела от напитка, но этого недоставало, чтобы начать отстаивать границы в привычной манере. В конце концов эффект совершенно не тот: я забыла, что от алкоголя, наоборот, становлюсь лужей. Ну похуй уже. Мне некуда идти всё равно. Может, поехать с той барменшей? С девушками опыта у меня ещё не было. Нет, пока за мной следили я не могла так рисковать чужой жизнью. Не могла подставить её. Ебать, что за эмпатия проснулась? Открыто просить помощи тоже затруднительно. Я не считала себя полноценной и боялась обнажить слабую сторону. Расчёт всегда на то, чтобы люди начали замечать сами… И заметили. Та самая барменша вышла курить и начала расспрашивать. Она не жалела, не сюсюкалась, а чисто хотела знать факты. Я уже была на пределе и не сдержалась. Да она даже не знала меня как рэп-звезду! Стало обидно, конечно, потому что как это так?! Я для неё не икона музыки или скандалов, а случайная девушку в клубе, к которой приставали и она разревелась? Фу, блять, аж самой тошно. Но ладно. Сегодня так, ей можно. Она… что? Не оценивала моё тело и переживала… Смутное представление о моей деятельности у неё всё же имелось. Хотелось бы, чтобы оно так и осталось смутным, хотя бы на эту пару минут, пока тлеет сигарета. Пусть узнает позже, когда меня не будет рядом. Пусть посчитает меня отвратительной уже наедине с собой. Мне действительно хотелось быть бездушным продуктом лейбла, без личных переживаний и биографии. Только образ и ничего более. Сейчас тот случай, когда образ сломался. Возникла мысль символично спалить клочок в руках. Одолжила зажигалку и с раза третьего удалось поджечь. Вот моя карьера на глазах сотни людей примерно так и сгорала сейчас. И я вместе с ней. — Уж понадеялась хочешь со мной романтично закурить. Ох ты ж, как стелит лесбуха. При всей моей ненависти к сигаретам, вот с ней бы я закурила. Но принципы выше, извиняйте. Не ебала, что закладывал в признание псих, но благодаря ему у меня неожиданный коннект с другим человеком. И этого человека абсолютно точно нельзя втягивать в мои личные мутки. Не поняла, что произошло в процессе разговора, но мне стало так легко. Сначала думала просто послать её подальше, туда, где она любит бывать, а в итоге в общих чертах описала незнакомке свою проблему. Как с языка сняло. — Зачем ты мне всё это рассказываешь? Зачем ты мне задаёшь вопросы, если не рассчитываешь получить ответ? Живи теперь с этим, fucking crazy woman. Welcome to the Thanos world! Я привстала и нетвёрдо спустилась по ступенькам, держась одной рукой за перила. — Перед случайным человеком нестрашно быть собой. Вероятно, больше не увидимся, так что и поделиться можно. Хотелось бы официально заглянуть с концертом, только я вряд ли смогу смотреть ей в глаза. — А если я хочу увидеться? В каком-нибудь ином мире разве что. Поверь, сейчас не время и не место, sis. — Ну… Значит, поговорим ещё, — не хотелось её обнадёживать. Больно терять человека, который тебя понял. По этой же причине я и не желала больше встречаться, — Но не здесь и не мы с тобой. В таком-то месте вряд ли по прошествии лет она не сломалась. Как и Танос перестала быть кому-либо нужна. Почему через время оставалась жива я — непонятно. Я богиня, чьё существование держалось на вере одного человека или что? На закате аж поверила, что фартовая и настолько уникальная, раз все за меня цеплялись, и вложила все сбережения в криптовалюту одной блогерши. Спустя месяц тумана и белого шума с перерывами на редкие проблески разума, я трезво взглянула на отражение в запотевшем зеркале. Собственное осунувшееся лицо взирало с презрением. Самым что ни на есть брезгливым. Всё прогорело. Зябкой порезанной рукой повернула кран. Холодный поток по сухой коже шевельнул мыслительную активность, но не выкинул их глубокой прострации. Колыхался вялый страх от вернувшейся чувствительности. Не должно было быть так. Какого чёрта?! Я вообще не должна была дожить до момента, когда медикаменты вывернут все внутренности. Я потерла ледяными ладонями скулы и задумалась. «Пентагон»? Что это? Почему резко вспомнила? Название оставляло странный отпечаток и теряло смысл с каждым повтором. Глупо смотрела на носки, пока не догнала. Картина будто из прошлой жизни. Может, я всё-таки успела сброситься? Эта дура в костюме обещала несусветные деньги, чтобы что? В очередной раз тыкнуть носом в насколько плохо всё стало? Какая я идиотка и неудачница? С другой стороны, это шанс красочно отомстить хейтерам и эффектно камбэкнуться. Я ведь забыла, что значит принадлежать самой себе. Забыла, какого это, когда делаешь выбор сама. Вот я и выбрала играть.