Отчаянная

Ночь в Литтл-Ханглетоне стала не просто временем суток, а воплощением кошмара, опустившимся липкой, удушающей пеленой. В доме Реддлов, за плотно задернутыми шторами, тьма дышала особенно тяжело, пропитывая воздух запахом смерти и ужаса, словно густой ядовитый туман. В гостиной воцарилась звенящая, могильная тишина, предвещающая не просто бурю, а апокалипсис, сотворенный рукой человека, чье сердце было чернее самой ночи. Ванесса застыла на улице, как вкопанная, словно невидимая стена выросла перед ней. Ее дыхание перехватило, в груди словно застыл кусок льда. Она пришла сюда по просьбе Дамблдора, с наивной верой в то, что "наблюдение" не несет никакой опасности. Как же она ошибалась. Теперь, прижавшись лицом к холодному оконному стеклу, она видела абсолютно все. Сквозь щель между шторами, словно в зловещем театре теней, разворачивалась картина немыслимого ужаса. Том Реддл, этот загадочный староста, лучший ученик, которого она знала по Хогвартсу, превратился в демона, сотканного из тьмы и ярости. Его лицо, всегда безупречное и аристократичное, исказилось в гримасе такой холодной, такой жестокой ненависти, что Ванессу пробрал озноб до самых костей. В глазах, которые она когда-то находила завораживающими, теперь плескался ледяной ад, отражающий не свет, а саму смерть. Зеленый луч вспыхнул в гостиной, ослепляюще яркий в этом мраке. Ванесса вздрогнула, словно ее ударили в грудь. Неизвестный мужчина обмяк в кресле, как сломанная кукла, его жизнь оборвалась так внезапно, так нелепо, словно кто-то просто щелкнул пальцами. Еще луч, еще смерть — бабушка и дедушка, пожилая пара, рухнула на пол безвольно, как мешки с песком. Ванессу затошнило. В горле встал горький ком, вкус страха заполнил рот, металлический и тошнотворный, желудок скрутило спазмом, словно пытаясь извергнуть не только ужин, но и увиденный ужас, избавиться от гнетущей тяжести осознания произошедшего. Горечь желчи поднялась к горлу, оставляя во рту мерзкий, металлический привкус, вкус смерти, который теперь преследовал ее, словно проклятие. Она видела смерть воочию, смерть, сотворенную хладнокровно, расчетливо, с каким-то жутким, дьявольским наслаждением. Ее словно окатили ледяной водой, но холод пронзил не только кожу, но и самые кости, замораживая внутренности. Внутри дома воцарилась тишина, мертвая, зловещая, словно сама комната задохнулась от ужаса. Но для Ванессы тишины не было. В ушах звенело, сердце колотилось в груди, как бешеный барабан, отбивая ритм паники. Дыхание стало прерывистым, поверхностным, словно воздух отказывался наполнять легкие. Холодный пот выступил на лбу, несмотря на ночной холод. И вдруг, словно почувствовав ее взгляд, Том повернулся. Его глаза, темные провалы в бледном лице, словно пронзили оконное стекло, намертво пригвоздив Ванессу к месту. Она увидела себя в этих глазах — не свое отражение, а добычу. Хищник, обнаруживший жертву. Она поняла — он знает, что она видела. И теперь ее ждет та же участь. Ужас парализовал ее. Ноги словно приросли к земле, тело одеревенело, не слушаясь команд мозга. Она хотела бежать, кричать, звать на помощь — но не могла выдавить из себя ни звука, ни движения. Только смотрела, как Том поднимает палочку снова, направляя ее прямо на нее, сквозь стекло, сквозь ночь, чтобы убить уже ее… Зеленый луч смерти, теперь направленный на нее, пронесся в воздухе, словно змея, готовая к укусу. Ванесса инстинктивно отшатнулась, зажмурилась, ожидая удара, ожидая небытия. Но удар не последовал. Вместо этого — странный, звенящий звук, словно стекло разбилось, но не разлетелось осколками, а лишь треснуло, пропустив сквозь себя обратный удар. И тут же, словно проснувшись от кошмара, ярость и инстинкт самосохранения взорвались в Ванессе, оттесняя парализующий ужас. Она выхватила палочку, дрожащими пальцами, но с твердой решимостью.  Нет, она не умрет здесь. Не так.  Собрав всю свою волю, всю свою магию, она выкрикнула заклятие, словно бросая вызов самой смерти, бросая вызов Тому Реддлу: —Ступефай! Красный луч оглушающего заклятия, словно выпущенный из катапульты, пронесся в разбитое окно, в самое сердце тьмы, где стоял Том. В этот момент Ванесса не думала ни о чем, кроме как спастись, выжить, вырваться из этого кошмара. Сердце бешено колотилось, в висках стучало, ноги, словно ожившие, понесли ее в темноту сада, прочь от дома смерти, прочь от чудовища, которое когда-то казалось ей человеком. Страх сковал ее ледяными цепями, парализуя волю, отнимая дыхание. Это был не просто страх — будто какой-то животный инстинкт самосохранения, вопиющий в каждой клетке тела. Ее сердце бешено колотилось, словно пойманная в клетку птица, готовое вырваться из груди и бежать прочь от этого места проклятия. В висках стучала кровь, пульсируя в унисон с нарастающей паникой. Ноги налились свинцом, отказываясь подчиняться, словно приросшие к земле страхом. Он вошел в дом неслышно, словно тень, просочившаяся в мир живых из мертвых, высокий темноволосый юноша, крепко сжимавший волшебную палочку в руках. Никто не знал о том, что он здесь. Все безукоризненно шло по плану. Именно так считал Том Реддл, собираясь убить своих поганых маггловских родственников, из-за которых он был вынужден все свое детство гнить в приюте. Он уже предвкушал это чувство триумфа, запах грязной крови. Он отомстит им за все… Когда Том повернулся, его взгляд, словно ледяные иглы, пронзил оконное стекло, проник в самую душу Ванессы. Она утонула в этих глазах, увидела в них не отражение, а свою собственную смерть, неминуемую и неотвратимую. Он знал, что она увидела все. А он видел ее. И в этом взгляде не было ни колебания, ни сомнения — лишь хищная уверенность охотника, нашедшего свою жертву. Том поднял палочку, словно дирижер перед началом мрачной симфонии. Тишина в комнате стала такой густой, что звенела в ушах. Взгляд его скользнул по лицам магглов, полным обыденности и непонимания. Презрение и отвращение — вот что он испытывал к этим жалким созданиям, посмевшим носить его фамилию, осквернить его величие. Его голос, обычно мягкий и завораживающий, прозвучал резко и чуждо в этой тишине: —Авада Кедавра… Вспыхнул зеленый луч, и вскоре комната наполнилась мертвой тишиной, нарушаемой лишь тихим потрескиванием дров в камине. Том опустил палочку, рассматривая дело своих рук с холодным удовлетворением. Никаких угрызений совести, ни тени сожаления. Лишь легкое раздражение от того, что пришлось тратить на них время. И тут, в отражении темного оконного стекла, он заметил движение. На улице, за садом, в свете тусклого уличного фонаря, стояла фигура. Девушка, лицо которой казалось ему смутно знакомым. Ах да, это была Аллен, студентка Гриффиндора, происходившая, как ни странно из благородной семьи, бывшей личной собачкой Дамблдора. Ее лицо, бледное от ужаса, было прижато к стеклу, зеленые глаза расширены от шока и отвращения. Она видела все. На секунду Том замер, словно статуя, раздумывая. Недопустимо. Свидетелей не должно быть. Чистокровная кровь, конечно, жаль, но что поделать — она сама виновата, что оказалась не в том месте и не в то время. Мгновенно развернувшись к окну, он снова поднял палочку, на этот раз без слов, с яростной решимостью. Зеленый луч смерти сорвался с кончика палочки, целясь прямо в бледное лицо Ванессы. Но что-то пошло не так. Возможно, легкое колебание руки, вызванное неожиданностью, возможно, вмешательство самой судьбы. Заклятие словно натолкнулось на невидимую преграду, изменило траекторию и, рикошетом отскочив от стекла, полетело обратно, едва не задев самого Тома. Ванесса, инстинктивно отшатнувшись от окна, отреагировала мгновенно. Ярость и страх вскипели в ее крови, оттесняя ужас. Не раздумывая, она выхватила свою палочку — всегда готовую, всегда под рукой, собрав всю свою магическую силу… Нет, она не умрет здесь. Не так. Собрав всю свою волю, всю свою магию, она выкрикнула заклятие, словно бросая вызов самой смерти, бросая вызов Тому Реддлу: —Ступефай! Красный луч оглушающего заклятия, словно выпущенный из катапульты, пронесся в разбитое окно, в самое сердце тьмы, где стоял Том. В этот момент Ванесса не думала ни о чем, кроме как спастись, выжить, вырваться из этого кошмара. Сердце бешено колотилось, в висках стучало, ноги, словно ожившие, понесли ее в темноту сада, прочь от дома смерти, прочь от чудовища, которое когда-то казалось ей человеком. Единственная мысль, горящая в сознании, как клеймо: Хогвартс. Добраться до Хогвартса. Живой. Красный луч оглушающего заклятия пронесся в окно, целясь в темную фигуру в гостиной. Том, ошеломленный неожиданным отпором, едва успел уклониться, заклятие лишь скользнуло по его плечу. Использовав замешательство Реддла, Ванесса, словно тень, отпрянула от окна, нырнув в темноту сада. Сердце колотилось в груди как пойманная птица, ноги несли ее прочь от дома смерти, прочь от ужаса, свидетелем которого она стала. —Зачем же, зачем я согласилась на эту дурацкую просьбу Дамблдора?—лихорадочно думала Ванесса, спотыкаясь о корни деревьев в темноте. Проследить за Томом Реддлом, всего лишь понаблюдать… И вот теперь она видела убийство, она вступила в схватку с одним из сильнейших темных волшебников ее времени. Теперь он будет охотиться на нее. Она знала это с леденящей уверенностью. Единственное, что сейчас для нее имело значение — добраться до Хогвартса. Добраться живой…