Скрываемые чувства

— Хината! — закричал Кагеяма после очередной неудачной быстрой. — Ты должен сосредоточиться, идиот! Ты вообще меня слушаешь? Хината слушал, наверное...? Сегодня он не мог сконцентрироваться вообще, на уроках он просто летал в облаках, глядя в окно. На последнем из них он вообще уснул. А сейчас он просто задумался: целый день он ходил задуманный и сонный, и не как обычно «энергично и в припрыжку», а очень медленно и расслабленно, так, будто бы ему вкололи успокоительное. Целую ночь он тоже думал, размышляя, лежа на прохладной постели. Ему было холодно из-за открытого окна, но он так его и не закрыл. Не хотел выдергивать себя из размышлений и фантазий. А думал он о самом прекрасном, что случилось в его жизни. Об человеке, из-за которого сердце на один миг начинало биться в разы сильнее при виде его. Об человеке, с которым хочется провести всё свое свободное время, если не целую жизнь. Этого человека хотелось обнять в трудную минуту и поддержать, если он начинает думать, что его пасы не идеальны. Вообще, когда он начинает вспоминать свое прошлое, как его отвергла команда, то в такие моменты особенно хочется его укутать в теплое одеяло и напоить вкусным чаем или какао, и всячески поддерживать его. Но, несмотря на некоторые свои загоны, Хинате кажется, что он одарен очень интересным умом в плане волейбола, чего не скажешь об учебе. Зато на площадке он почти всегда может найти выходы из трудной ситуации. Шоё кажется, что идеален не только своим разумом, но и своим телом. Однажды, когда Тобио выходил из душа в одном полотенце, Хината так покраснел при виде его, что был похож на помидор, как сказал Нишиноя с Танакой. А Асахи побеспокоился, нет ли у него температуры. Шоё было так стыдно, что он засматривается на своего товарища по команде, так еще и на кого! На самого Кагеяму Тобио... И тогда он просто выбежал из раздевалки, забыв взять тренировочный рюкзак, и просто поехал домой. А потом ему еще неделю было стыдно смотреть на Кагеяму, и вообще появляться на тренировках ему было очень стыдно. И даже сейчас Шоё просто не мог сообразить, что ему сказал Тобио, он просто плыл от его голоса, от того, какой он красивый, разгорячённый и возбужденный. Он плыл только из-за того, что перед ним стоит Кагеяма, большего и не требовалось, чтобы заставить Хинату покраснеть. — Хината? Ты не простыл, случаем? Ты какой-то красный... — спросил Тобио, в его голосе были слышны нотки беспокойства, из-за чего Шоё покраснел еще больше. — Всё в порядке, бакагеяма, просто устал. А что ты за меня беспокоишься? — Хината пытался привычно отшутиться и не выдавать своего волнения, но Кагеяма, будто специально чтобы подразнить, продолжил: — У нас через неделю тренировочный матч с Некомой. Не очень хотелось бы, чтобы ты заболел, идиот. Давай я тебя провожу до дома? — Кагеяма настаивал, и у него была своя причина на это. И ею не был матч с Некома, а то, что он собирался сказать Хинате. Признаться в чем-то настолько сокровенном, в том, что сам Тобио принял в себе не сразу, то, что настолько смущающее, что если после его слов последует отказ, то разобьет сердце на несколько тысяч осколков. И оправиться удастся не сразу, а играть в волейбол в одной команде станет очень трудно. Будет очень неловко ловить взгляды друг друга и отворачиваться при этом, пряча смущение, вообще коммуникация между ними и самые повседневные разговоры станут такими же смущающими... Поэтому Кагеяма и не надеется на отказ, он верит только в лучшее. На тренировках сеттер иногда замечает на себе робкий взгляд Хинаты. Легкие прикосновения пальцев блокирующего, как будто летний ветерок обдувает кожу. Как он иногда мило краснеет, даже сейчас. Наверное, он думает, что это не заметно, но только вся команда это за километр увидит. Пару раз к нему даже подходили Цукишима и Ямагучи, с двусмысленными намеками и подмигивая расспрашивали об их отношениях, которых, к их удивлению, не было. А Дайчи-сан с Сугаварой-саном постоянно умиленно смотрят на взаимодействия Шоё с Тобио, постоянно вздыхая и приговаривая: «Как же дети быстро растут». Сегодня Кагеяма всё же решился признаться, он, наверное, даже морально готов на отказ. Хотя вероятнее всего его не последует, но всё же не нужно быть таким самоуверенным, и ключевое слово «наверное». — Заканчиваем тренировку, начинается заминка. Зал сегодня будут убирать Хината с Кагеямой, — закричал тренер Укай. «Блять», — про себя сказал Тобио, боже мой, как он мог забыть, что сегодня их с Хинатой очередь убирать зал. Ему поскорее хотелось высказать свои скрываемые чувства, тогда должно стать легче. Он просто больше не может утаивать свои эмоции относительно этого оранжевого гиперактивного чуда, он просто больше не может их сдерживать. Так и хочется подойти и обнять Хинату, и чтобы он обнял в ответ. Хочется уткнуться в мягкую оранжевую макушку и будто врасти в нее, и никогда не отпускать, даже под предлогом смерти. Такие сильные чувства у него вызывало это маленькое чудо. Даже сам Тобио не понимал, как за столь короткое время он так сильно полюбил его. Хотя ничего сверхъестественного он не делал, наверное, просто своей добротой располагал людей. Такое чувство, что Шоё мог найти общий язык со всеми, да вообще со всеми, даже с самыми необщительными людьми. Танака, похлопав Кагеяму по плечу, побежал за Нишиноей, чтобы посмотреть, как он будет запрыгивать на Асахи, попутно целуя его в щеку. А ас при этом краснел так, будто сейчас взорвётся, уже ни для кого не секрет, что они встречаются. Хотя всё еще было немного непривычно смотреть на то, что они могут флиртовать друг с другом в открытую, или, например, Нишиноя мог ударить диагонального по заднице. И при всем при этом Сугавара кричал Асахи: «Так тебе и надо!» Но со стороны выглядело это очень забавно. Всю картину еще дополняли Цукишима и Дайчи, которые, вздыхая, говорили себе под нос: «Господи, почему именно в моей команде столько идиотов?» Но за ними к раздевалке подтянулась и вся остальная команда, кроме десятого и девятого номера. Они неловко переглянулись между собой и тут же немного покраснели и отвернулись. — Принеси из кладовой швабры, — попросил Тобио, направляясь к сетке, чтобы её снять. Хината мотнул головой и быстро побежал к кладовке за атрибутами уборки. Когда Шоё зашёл в маленькую комнату, к нему быстро, будто тень, забежал и Кагеяма. Он закрыл дверь с внутренней стороны, пока на него недоуменно смотрел центральный блокирующий. — Что ты делаешь, Кагеяма? Нам надо побыстрее убраться и идти домой, мы и так сегодня задержались, или ты хочешь торчать в зале до самой ночи? — Хината правда хотел домой. Это был, наверное, единственный раз, когда он не хотел оставаться в зале, тем более наедине с Тобио. Он не хотел ждать, что через минуту спросит Кагеяма, он хотел оттянуть этот момент как можно дольше. Хината начал отталкивать своего друга с прохода и пытаться открыть дверь, но тот стоял неподвижно, умиленно глядя на него. Вскоре он взял Шоё за руки и серьёзно спросил: — Хината, ты, наверное, уже знаешь, что я хочу тебе сказать, а точнее, о чем я хочу тебя спросить. Меньший дрогнул от этого вопроса, он хотел сказать «да» или что-то еще, но тело будто сковало и не хотело слушаться. Единственное, что он смог сделать, так это мгновенно залиться краской после этих слов. Тобио тоже стоял, его тело тоже сковало, и ему было страшно. Страшно было услышать отказ или то, что Хината не готов. Но сейчас они оба смотрели завороженно на друг друга, их взгляды пересеклись, и в них читалось всё: все чувства, и не нужно было никаких слов. Было достаточно просто посмотреть друг другу в глаза, не нужно бесполезных вопросов и таких же ответов. Было достаточно одного единственного взгляда, в котором была сокрыта волна чувств и эмоций. Кагеяма аккуратно наклонился к шее Хинаты и обдал её до жути горячим дыханием, будто самым горячим огнем на планете. Невесомо, будто боясь разбить хрупкую статую, сеттер поднял голову и аккуратно коснулся своими губами к щеке Шоё. А меньший, в свою очередь, заворожённо разглядывал сокрытое в темноте лицо Тобио, в тени, будто настоящий ворон, он был еще красивее. Но вдруг их искра угасла, её что-то разорвало, а в темное складское помещение пробился свет, и душный, пыльный, горячо обжигающий воздух стал немного свободнее и свежее. — Давайте быстрее! Вы ещё даже не начали убирать зал, чем вы тут занимаетесь?! — крик Укай-сенсея разнёсся и отразился в маленькой комнатушке. Хината быстро отпрыгнул от Кагеямы, пока тот испуганно глядел на тренера. — Давайте в темпе, мне нужно закрыть зал! — тренер, злясь, вышел из каморки, а двойка растерянно и спотыкаясь взяла швабры и начала быстро убираться. В конце концов они сложили весь инвентарь и пошли в раздевалку. Им обоим было очень неловко переодеваться вместе, они оба понимали, что им нужно поговорить о том, что произошло между ними в каморке. Хината то и дело поглядывал на Кагеяму, а когда тот, чувствуя на себе взгляд, поворачивался, то меньший быстро отворачивался. В конце концов, когда связующему надоело играть в своеобразные «кошки-мышки», он подошел к Шоё, пока тот был спиной к нему, и навис над ним. Тобио положил свой подбородок на оранжевую макушку и аккуратно, проверяя границы дозволенного, провел по волосам рукой. Он начал нежно перебирать рыжие пряди, пока Хината, будто масло, таял. Так они простояли пару минут, но в итоге Шоё повернулся к связующему и, будто боясь всё испортить, прижал своими губами к щеке Тобио. Кагеяма немного удивился такой решимостью младшего, так как думал, что из-за стыда он даже не сможет обнять его. Но Хината смог, к своему, конечно же, удивлению, он смог. Этот маленький поцелуй был наполнен столькими чувствами, сколько в обычных словах не поместится. Сам поцелуй и чувства, которые сокрыты в нем, не описать, зато легко можно описать чувство трепетности и нежности, когда ты целуешь. Ты это делаешь так, будто боишься разбить самую дорогую вещь в мире. Хотя для Хинаты это и есть самая дорогая вещь в мире, которая только может существовать... Но всё же Кагеяма отошёл от меньшего и начал, как обычно, продолжать собираться, будто ничего и не было. Когда они вышли из зала и направились к своим домам, неловкость снова вернулась. Снова вернулось то неприятное чувство, будто ты стыдишься своих же собственных чувств и мыслей. Когда они дошли до развилки, они оба остановились. Тобио уже было хотел просто попрощаться, но не тут-то было. Хината его опередил: — Кагеяма, а ты не хочешь прийти завтра ко мне в гости...? Родители уезжают на три дня, можешь остаться с ночёвкой... И у нас как раз недельные каникулы, в школу идти не нужно... — Прохладный ветерок приятно обдувал разгорячённое тело, а воздух был очень чистым, свежим, не таким же густым и плотным, как в зале. Деревья плавно покачивались на ветру, а на небе уже проявились несколько звезд. Они молчали примерно с две минуты, а потом одновременно кивнули и разошлись в противоположные стороны. Они, конечно, еще спишутся по этому поводу, но Хината уже заранее знал ответ Тобио на этот вопрос, и ему не нужно слышать слов для подтверждения этого. А Кагеяма прекрасно знал ответ на вопрос, который так и не озвучил в коморке. Он просто хочет в очередной раз убедиться в своей правоте.