Тайна планеты Эриданал

Мина Меня зовут Мина. Сколько себя помню, моя жизнь не была светлой, и уж точно не была хорошей. Мы с мамой жили в одном из самых бедных районов столицы на планете Эриданал. У нас не было ни многого, ни чего-то значимого, кроме друг друга. Мою маму звали Мириам. Она была невероятно красивой — не просто внешне, но и душой. Она была добрая и искренняя, несмотря на всё, что мы с ней пережили. Мама работала официанткой и старалась изо всех сил сделать мою жизнь хоть немного лучше. Она шила мне платья из подручных материалов — ткани, которые она находила на рынках, и старые обрывки одежды. Они не были красивыми, но они были сделаны с любовью, с такой искренней заботой, что я никогда не могла им не гордиться. Каждый стежок, каждое усилие было частью того, как мама пыталась уберечь меня от жестокой реальности. Мой отец — герой войны его зовут Хантер Кало. Он был солдатом, защищал нашу планету от террористов, и я верила, что однажды, когда война закончится, он вернется и всё будет хорошо. Мама почти никогда не говорила о нем, но в её глазах всегда было что-то особенное, когда она смотрела на его фотографию в военной форме. Я помню, как часто она сидела в темноте, глядя на его фото, и как будто разговаривала с ним. Она говорила, что он спасёт нас, что, когда война закончится, он вернётся. Я даже видела, как его показывали по телевизору. Его награждал сам планетарный губернатор. Моя мама часто плакала, когда думала, что я сплю, а в один из дней к нам в дом пришел Сайлас. Мама сказала, что он теперь мой новый папа и у меня скоро будет сестра или братик. Он был не такой, как я себе представляла "нового папу". Мама сказала, что он теперь будет с нами, что он станет частью нашей семьи. Он не был добрым. Он был грубым и холодным, часто пил, кричал на маму, а когда я начинала что-то говорить, он молчал и отпускал резкие замечания. Он говорил, что мы должны быть благодарны ему за то, что он живёт с нами, что, только благодаря ему мы ещё не сдохли с голоду. Он был охранником на продуктовом складе, и иногда он приносил нам еду. Но с каждым днём становилось всё хуже, и я всё больше ненавидела его. Когда мне было семь лет, у нас появилась сестрёнка. Она была такая хорошенькая и нежная. Мы назвали её Элеонорой, но я называла её Элей, и это имя всегда звучало в моей голове как что-то тёплое, родное. Она была маленьким чудом, но она тоже не спасла нас. Сайлас стал ещё агрессивней, когда мама начала с ним ссориться, потому что он изменял ей. Я не понимала тогда, что это значило, но как я поняла он общался с другими женщинами. Тогда он первый раз ударил её. Я думала, что такого не может быть. Но всё повторилось. Он стал поднимать руку всё чаще, а она, как и раньше, тихо плакала по ночам, будто уже не надеялась на спасение. Она пыталась скрыть свои слёзы, но я слышала, как они капают на подушку. Как будто её сердце было слишком полно боли, чтобы скрыть это от меня. Я ненавидела Сайласа. И я ненавидела себя, что не могла помочь ей. Когда родилась Эля, мама начала оставаться на работе дольше. Сайлас пил, и я стала часто оставаться с Элей одна. Маленькая, беспомощная, она так часто плакала. Я успокаивала её, как могла, но, если я не могла сделать это быстро, Сайлас ругал меня, называл меня бездарной и бил. Он заставлял меня бояться за каждое слово, за каждый взгляд. Однажды он позвал меня к себе. Спросил, хочу ли я сделать ему приятно. Я помню этот момент, как будто он замедлил время. Я просто стояла, не понимая, что происходит, но инстинктивно почувствовала, что это что-то ужасное. Я сказала, что не хочу. Он мне не нравился. Он всегда был жестоким, и я видела, как он обижает маму. Я была молода, но я точно знала, что мне нужно уходить от него, и что я не могла бы жить с ним. Я просто хотела, чтобы мой настоящий папа вернулся и спас нас. Мой ответ его разозлил. Он не мог позволить себе, чтобы я оказалась сильнее его. Он начал меня избивать, и я помню, как мне стало тяжело дышать, как я не могла понять, что происходит. Всё, о чём я думала, это был мой папа. Я кричала в тёмной комнате, надеясь, что он придёт и всё исправит, но я знала, что этого не будет. Мне было так больно, что я теряла сознание от этой боли, от этой невозможности вырваться. Я хотела, чтобы меня спасли. Тогда мама пришла и оттолкнула его от меня. Я не понимала, почему мы не можем просто уйти. Почему она не забрала меня и не ушла от него? Это было страшно. Очень страшно. Но мама сказала, что, когда закончится война, мы все будем в безопасности. Она верила в это. Я тоже верила, потому что мне не оставалось ничего другого, кроме веры. После этого я еще несколько недель мне было очень больно шевелиться. В школе никого не волновало, что меня не будет на занятиях. Выдали домашний материал и этого достаточно. Когда у меня все зажило то в городе объявили тревогу.Когда в городе началась тревога, Сайлас сразу сбежал. Не было ни слова про нас, ни про то, что мы могли бы уйти с ним. Он оставил нас одних. Я схватила Элю на руки и спряталась в комнате. Я не знала, куда нам пойти. За окнами слышались взрывы, страшные крики, и я чувствовала, как мир рушится вокруг меня. Эля кричала в моих руках, её маленькие ручки сжались в кулаки, а я не могла её успокоить. Весь город был в хаосе, и я молилась, чтобы это всё прекратилось. Мне очень страшно, и я не знаю, что делать. Я очень хотела, чтобы меня спасли мама или папа. Если в городе тревога значит придут военные, а значит и мой папа должен быть тут. В квартиру ворвалась мама и взяла Элю на руки, и мы побежали в убежище все вместе. Она пришла за мной и н бросила меня. Я не отставала от не хоть мама и бежала очень быстро. Я очень боялась потерять ее и остаться одной. По всему городу лежали люди, многие дома были разрушены, и я видела, как страшные люди стреляют в военных. Всё это казалось сном.Перед нами возник танк, а рядом с ним снова эти страшные люди и какие-то большие монстры. Мама оттолкнула меня в яму, и я услышала громкий взрыв над собой. Я потеряла сознание, а когда очнулась то возле меня лежала мертвая мама. Мамочка была мертва, и я осталась совсем одна. Где Эля. Рядом с мамой лежала ее мёртвая маленькая ручка.Я не могла понять, что происходит. Почему я одна? Почему мир рухнул, и никто не пришёл нам на помощь? Я легла рядом с мамой и обняла её, холодное, безжизненное тело. Я хотела верить, что это всего лишь кошмар. Что я проснусь, и всё будет хорошо. Но я знала — всё уже закончилось. Я плакала и не знала, что мне теперь делать. Никто не обращал на меня внимание, а в скорее улицы стали пустыми. Через какое-то время я услышала шаги по улице. Я посмотрела кто идет и увидела папу. Он был не такой как на фотографии. В его глазах были небольшие бирюзовые огоньки, а кожа очень бледной и худой. Я узнала его это точно был он. Он пришел за мной. Он спасет меня. Я встала и бросилась к нему с киками —Папа!! Папа я тут!! Папа я знала, что ты придешь за мной!! Я плакала и не видела, как на меня смотрели безжизненные глаза отца. Он направил на меня оружие, но не стал стрелять. Я подбежала к нему и обняла его. —Папочка!! Папа!! Папа я ждала тебя. Он опустил оружие, но был таким же холодным, как и мама. Я не хотела думать о ней, не хотела вспоминать, что с ней стало. Я не хотела вспоминать, что стало с Элей. Они просто спят, и скоро проснутся. Всё вокруг — это просто сон. И я обязательно проснусь. — Иди со мной — прозвучал его тихий, глухой голос. Я была готова уйти куда угодно, лишь бы покинуть этот кошмар.Я крепко обняла его, как будто этот жест мог вернуть мне всё потерянное, как будто он мог заставить исчезнуть всю боль, всю утрату. Но он был таким холодным. Это было не просто физическое ощущение. Это было что-то внутрь, что проникло в его глаза, в его лицо, в его каждый взгляд. Я следовала за ним, хотя не знала, куда он меня ведёт. Он был чужим, мёртвым в своём новом облике, но всё равно он был моим папой. Он был единственным, кто остался, и я не могла позволить себе сомневаться. Я не могла себе позволить останавливаться, хотя каждое движение моего тела отзывалось болезненной тягой в душе. Вокруг царила пустота, и каждый шаг отзывался эхом в моём сознании. Мы шли по заброшенным улицам, где здания были разрушены, а воздух пахло смертью и разрушением. Всё было тёмным и холодным, но я не чувствовала холода. Я шла, потому что не знала, куда идти. Я шла, потому что мне нужно было следовать за ним. Он был моим последним шансом. Мама умерла. Эля умерла. И только он, этот пустой человек, мог провести меня туда, где будет хоть какое-то спасение. Небо, если его ещё можно было назвать небом, нависало над нами, тяжёлое, чёрное, как воронка, готовая поглотить всё. Я шла за ним, но мои мысли путались, сердце сжалось в грудке. Папа не остановился, и я не знала, куда мы идём. Всё, что я ощущала — это какая-то ледяная твердость в его шагах, в его молчании. И ужас. Ужас, который сжирал меня изнутри. Чутьё говорило мне, что мы не одни. Это место не пустое, не мёртвое. Оно было живым. Оно наблюдало. Когда мы подошли к входу в тоннель, я почувствовала, как воздух становится тяжёлым, как будто вся тьма накапливается в этом чёрном, покрытом трещинами отверстии. Что-то в этом месте заставляло меня чувствовать, что я теряю что-то важное. Я не могла понять, что именно, но ощущала — меня тянет вглубь, и с каждым шагом я становлюсь всё более чуждой этому миру. Я попыталась остановиться, но папа не обернулся. Он шёл дальше, и я чувствовала, как этот тоннель забирает нас, как будто он живой, как чудовище, поглощающее нас своими железными зубами. Моя грудь сжалась, мне стало тяжело дышать. Я схватила его за руку, но он не замедлил шагов. Его рука была холодной, безжизненной. —Папа... Пожалуйста... остановись — прошептала я, пытаясь выдавить из себя слова. Но его лицо оставалось бесстрастным, как камень. Внутри меня что-то всколыхнулось. Я не могла избавиться от ощущения, что мы не должны были сюда прийти. Это место не предназначалось для живых. Это был тоннель, ведущий в самые тёмные, забытые уголки мира. И что-то там, в темноте, не желало нас отпускать. —Папа... мне страшно... Пожалуйста, не оставляй меня — в голосе была паника. Я не могла больше молчать, мои слова срывались с губ, как если бы я пыталась удержать себя от падения в бездну. Я цеплялась за него, но он только ускорил шаг, будто не слышал меня, будто вообще ничего не слышал. Когда мы спустились в подземелье, темнота окружала нас с каждой стороны. Мы шли по подземельям, и всё вокруг становилось всё более чуждым и незнакомым. Иногда я замечала какие-то тени, мелькающие вдалеке, но быстро отводила взгляд, боясь, что это может быть что-то гораздо хуже, чем просто игра воображения. Папа продолжал идти, его лицо — беспристрастное, холодное. Я не знала, что он ищет. Но я знала, что с каждым шагом мы отдалялись от прошлого. Мы шли дальше и дальше в подземелья, и где-то в самой тёмной их части, среди канализационных труб и заплесневелых стен, я почувствовала, что за нами кто-то следит. Как будто в самой темноте этих подземелье, что-то живое притаилось и наблюдает за нами. Я была уверенна, что нас ведут к чему-то, что даже папа не мог понять. Это не было просто убежищем, не просто тоннелем. Это было место, где не только пространство было чуждым, но и время, и сам смысл существования. Мы двигались вглубь, в самую тьму, в самые глубины, где не существовало ничего живого, и где только мрак и пустота могли быть нашими спутниками. Я ощущала, как с каждым шагом холод становится невыносимым, как холодок странных сил пронизывает моё тело, сковывая его. Это не было естественным холодом, это был холод, созданный неведомыми магиями и неведомыми силами, которые существовали где-то за пределами того мира, который я когда-то знала. И вот, мы выбрались на поверхность. Мы оказались в другом месте — в лагере, поглощённом войной, и, как оказалось, враждебными силами. Он был разрушен не просто так — здесь прошёл бой между магами и армией нежити, которая, по-видимому, оставила своё мёртвое и разлагающееся присутствие. В центре разоренного лагеря я видела человека. Он был одет в черную одежду и его лицо скрывала маска. В правой руке он держал посох, на верхушке которого был череп. Бирюзовый огонь, который горел в глазницах черепа завораживал меня и тянул к себе. Вокруг него были люди, такие же, как и мой отец. Они были только походи на людей, но, как и мой отец живым они только казались. — Вот ты и пришла, моя милая, — его голос был мягким, почти ласковым, но в нём скрывалась угроза. — Не бойся, моя маленькая. Я знаю, ты потеряла свою маму, я чувствую твою боль. Но я могу помочь тебе научиться её управлять, направить её. С моей помощью ты не будешь бояться смерти. Ты будешь править ею. Я даже смогу помочь тебе поговорить с твоей мамой если ты будешь хорошей ученицей. Моё сердце сжалось. Как он мог говорить такие слова, так спокойно говорить о смерти? Я смогу снова увидеть маму? Его слова проникали в мою голову, заставляя меня ощущать, как всё, что я знала и любила, начинает исчезать. Я снова зажмурила глаза, и, как в кошмаре, они эхом звучали в моей голове. — В тебе я разглядел потенциал моя радость. Ты можешь стать моей ученицей, и тогда вся боль пройдет. Ты перестанешь бояться. К тому же у тебя нет выбора. Я ощущала, как его слова проникали в меня, как они начинали разъедать мою решимость. Но я не могла сдаться, не могла стать его рабыней, частью его мира. Я не могла стать тем, что он предлагал. Это было слишком страшно, слишком темно. — Папа!! Папа спаси меня — прокричала я, едва сдерживая слёзы. — Помоги. Отец взглянул на меня, и в его глазах не было никакого интереса ко мне. Ему было абсолютно все равно что со мной произойдет — Ты ещё не понимаешь, —голос некроманта стал мягким, как шёлк. — Но ты поймёшь, моя маленькая. Поверь мне, ты всё поймёшь, ты будешь благодарна мне. Я дам тебе силу, которая позволит властвовать над жизнью и смертью. Ты станешь тем, кем ты должна быть. Я почувствовала, как его слова сжали меня, как его тьма начинает поглощать меня, как если бы я уже была частью его мира.