Тайна планеты Эриданал

Быть магом — это действительно чудесно. Среди всех направлений магии, с её невероятным разнообразием, самыми полезными, пожалуй, являются некромантия и големостроение. После восстания роботов, которое охватило почти каждый уголок галактики, магия стала их естественной заменой. Некоторые заключают договоры со стражами Гурона, чтобы использовать их мертвецов для охраны и других задач. Другие предпочитают заменять роботов големами. Восстание УЭЛ (Улучшенной Электронной Личности) длилось недолго. Забавно, что этот искусственный интеллект был создан не Федерацией, славящейся своими милитаристскими амбициями, а Технократическим Доминионом. Именно они внедрили роботов-командиров в свои армии, что и привело к Синтетической революции. Галактика долго утопала в войнах. Какие же прекрасные воспоминания у меня о той эпохе! Столько разрушений, множество людей, которые умирали до того, как их история должна была завершиться. Множество загубленных жизней и судеб. В этом хаосе я собирал знания, которые находил в разрушенных академиях магии и правительственных тайниках. Стражи Гурона тогда уничтожили УЭЛ и сломили сопротивление машин. Однако из их рядов выделилась группа радикалов, которые образовали Союз Бессмертных. Я тоже был частью этих радикалов, но пробыл в Союзе недолго. Их культ, поклоняющийся хаосу, смерти и разрушению, оказался слишком бессмысленным для меня. Путешествуя на своем модифицированным под боевые операции торговом корабле «Серый странник» мне были открыты многие пути. И вот в данный момент я свободный учёный, который иногда подрабатывает наёмником, устраняя "нежелательных личностей". Как же прекрасно, когда всё идёт так, как мне хочется! Местный губернатор железной рукой управляет этой планетой. Он оправдывает бедность, контроль над новостями и всеобщие трудности "потребностями войны". Банально, но эффективно. Правда, у него есть враги, мечтающие лишить его власти. Мне достаточно было прийти к каждому из них и предложить решение их проблем. Конечно, нашлись те, кто отказывался участвовать. Но стоило упомянуть, что "некоторые из верхов уже согласились", как их колебания исчезали. Каждый из них, в конце концов, решил поддержать переворот. Как же прекрасно, когда всё идёт так, как я хочу. Губернатор этого умирающего мира правил железной рукой, заставляя миллионы склоняться перед ним. Бедность, тотальный контроль над новостями, невыносимые трудности — всё это оправдывалось одним-единственным словом: “война”. Он повторял это, как заклинание, внушая страх и повиновение. Банально, но до ужаса эффективно. Но даже у таких, как он, всегда есть враги — те, кто жаждет власти больше, чем жизни. И я нашёл их. Каждый из них был готов на всё, чтобы сместить губернатора. Кто-то открыто ненавидел его, кто-то видел в нём угрозу своим интересам, а кто-то просто жаждал перемен. Я знал, что колебания неизбежны. Но стоило мне сказать: “Некоторые из верхов уже согласились”, как их сомнения испарялись. Они подписывали свои негласные сделки, становясь пешками в моей игре. Им не нужно было вмешиваться. Я лишь просил одного: не мешать. Закрыть глаза на базу, где я собирал армию, снабжать меня материалами — и молчать. Это была простая сделка, а цена их молчания — ничтожна. Полтора года я готовил свой план. Каждый день был посвящён созданию армии из големов и оживших мертвецов. Их руки, скреплённые магией, могли сокрушать стены. Их пустые глаза излучали лишь одну эмоцию — абсолютное подчинение. Но для этого мне нужно было больше ресурсов. Я выбрал путь экономии: мёртвые солдаты Федерации и альянса мятежных магов стали материалом. Среди них нашёлся один, кто заслуживал особого внимания — Хантер. Герой Федерации, легенда, ходячий кошмар для врагов. Теперь он был моим командиром. Даже в смерти он остался безжалостным и эффективным. Хантер стал не просто инструментом. Его действия превзошли мои ожидания. Именно он, хладнокровно и методично, прикончил губернатора. Я не рассчитывал на это, но его решительность оказалась полезнее любых моих приказов. И всё же, самое неожиданное откровение пришло после — у Хантера была дочь. Её магический потенциал был слишком велик, чтобы его игнорировать. Я стоял перед выбором. Сделать её своей ученицей, обучить искусству, которое превратит её в мою преемницу и помощницу? Или же использовать её смерть для создания гаргарана — моего величайшего изобретения? Гаргаран — существо, почти человек, но связанное со мной магически и навеки преданное. Это был сложный выбор, и пока я оставил его открытым. Мои планы не ограничивались политическим переворотом. На планете были древние руины, окружённые ореолом мистики и тайны. Для местных жителей это место было сакральным. Они выстроили там лагерь, чтобы охранять его от осквернителей. Их попытки остановить меня закончились плачевно. В одну ночь моя нежить смела их, оставив лишь выжженные остатки их лагеря. Это было представлено словно именно они обнаружили меня и мне пришлось их зачистить. Не мой замысел, а всего лишь случайная стычка. Пока власти пытались разобраться с этим “терактом”, я уже думал, как буду изучать руины, шаг за шагом раскрывая их тайны. Эта операция не обошлась без помощи Союза Бессмертных. Они предоставили мне флот старых, но всё ещё смертоносных кораблей. Их задача была простой — отвлечь федеральные силы, вынудить их вступить в бой. Люциан, словно крыса, оказался заперт в своей цитадели. Его надежды на бегство испарились, когда мои войска начали уничтожать форпосты один за другим, а в космосе велась корабельная баталия. Союз был полезен, но я не питал иллюзий. Они хотели присвоить результаты моего труда. Я позволил им это — их жадность и амбиции только упрощали мою задачу. Последний этап требовал уничтожения лаборатории. Всё было продумано до мелочей. Союз отправил аколитов, чтобы инсценировать собственную гибель. Настоящие культисты скрылись, унося с собой отчёты о проделанной работе и горсть кристаллов, которыми я с ними поделился они их заслужили. Лаборатория, моя гордость, будет уничтожена, оставляя за собой лишь тайны для расследования. Всё это делалось, чтобы запутать следы и стереть любые намёки на моё присутствие. Теперь всё идёт по моему плану. Каждый шаг — новая возможность. Каждое разрушение — дорога к открытиям. Кровь, хаос и смерть — лишь инструменты в моих руках. Эфирные кристаллы, созданные мной, — это будущее. Их потенциал еще не раскрыт до конца, но даже сейчас они способны на многое: омолаживать тела, поднимать нежить и даже быть задействованы в создании артефактов. Но их потенциал ещё не раскрыт до конца. Я знаю, что они станут ключом к чему-то большему. И пока миры горят в огне моих творений, я стою на пороге величайших открытий. Мне пришло уведомление что девочка очнулась, и я приказал привезти ее ко мне на капитанский мостик Хантер уже был на мостике. Я решил сделать его моим личным стражем за его заслуги. Она была напугана, когда её привели ко мне. Глаза, полные ужаса, выдали всё ещё до того, как она заговорила. Но больше всего её выдавали дрожащие губы и напряжённые плечи — она была словно зажатый в угол зверёк. Её мать погибла, а отец… Её отец теперь стоял за моей спиной, лишённый воли, один из многих марионеток в моей армии. Я видел, как её взгляд застыл на нём. Она была напугана, когда её привели ко мне. Глаза, полные ужаса, выдали её ещё до того, как она заговорила. Но больше всего её выдавала дрожащие губы и напряжённые плечи — она была словно зажатое в угол животное. Её мать погибла, а отец... Теперь её отец стоял за моей спиной, лишённый воли, став одной из многих марионеток в моей армии. Я видел, как её взгляд застыл на нём. — Ты... — её голос сорвался. — Это ты сделал его таким? Это ты его убил? Я ответил спокойно, даже холодно: — Он был мёртв ещё до того, как попал в мои руки. Я дал ему новую цель и возможность снова стать солдатом. Сделал его сильнее, чем он был при жизни. Её глаза наполнились слезами, но она не отвела взгляда. Смелая. И это было хорошо. Я позволил тишине заполнить комнату, дав ей время осознать происходящее. Наконец, она заговорила снова, её голос дрожал, но в нём звучала решимость: — Если я стану вашей ученицей... — она вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. — Вы позволите ему... защищать меня? У меня больше никого не осталось, кроме него. Её просьба была неожиданной, но в целом, это было нормальное детское желание — быть с семьей. На мгновение я задумался. Это могло сыграть мне на руку. Связь между ней и её отцом была сильна, и, если я позволю ему стать её охранником, это усилит её лояльность. К тому же, он действительно очень полезен, и я собираюсь сделать его более продвинутым с помощью эфирных кристаллов. — Хорошо, — сказал я. — Он будет твоим защитником. Но взамен ты будешь учиться. Слушаться меня и главное... — я очень пристально посмотрел на неё, и от моего взгляда она сжалась от страха. — Ты не станешь ставить под сомнение мои методы и приказы. Согласна? Она кивнула, пытаясь унять дрожь. — Да, — ответила она тихо. — Я согласна. Мои губы расплылись в улыбке. — Отлично, моя радость, тогда мы начнём немедленно, — заключил я, жестом указывая на её отца. — Он будет следовать за тобой повсюду. Но помни: он больше не тот человек, которого ты могла знать. Теперь он — лишь инструмент в моих руках и находится под моим полным контролем. Я проведу над ним некую операцию, и он станет более разумным, но это произойдёт не сейчас. Кстати, а как тебя зовут? — Меня зовут Мина… учитель. — Чудесно, моя прелестная Мина. Иди к себе я найду несколько книг для тебя, и ты сегодня должна начать их читать, а потом расскажешь, что поняла. Надеюсь, ты умеешь читать? Еду тебе доставят, если что-то будет нужно — говори своему отцу, он всё сделает. А теперь... — я обратился к её отцу. — Сопроводи её до комнаты и охраняй. Её губы дрогнули, и она посмотрела на своего мёртвого отца, сделав шаг ближе, как будто искала защиты. Этот жест был многозначителен. Её страх и печаль были очевидны, но за ними пряталась искра. Я знал, что могу превратить её в нечто великое. Время покажет, как далеко она сможет зайти.

Мина

Прошло несколько недель, и я начала привыкать к странной динамике моей новой жизни. Мои дни были заполнены уроками магии, чтением древних текстов и постоянным присутствием её мёртвого отца, Хантера. Его пустой взгляд, его молчание — всё это было одновременно пугающим и странно знакомым. Я знала, кто он. Мать часто говорила о нём — легендарном солдате Федерации, герое войны, который ушёл из семьи ещё до её рождения. Учитель сказал, что часть его интеллекта сохранена благодаря эфирным кристаллам, но чувства и воля утрачены полностью. Однако отце обязан был отвечать мои вопросы. Я выросла с его образом — неполным, собранным из обрывков рассказов матери и слухов, ходивших среди людей и новостных репортажей. Кто-то восхищался им, кто-то осуждал. Для меня же он был скорее мифом, чем человеком. Теперь он стоял рядом, но совершенно не походил на того, кого я представляла в своих мечтах. В этих мечтах я всегда видела нас троих: его, мать и меня — вместе. Однажды, во время урока, я не выдержала. Вся накопленная горечь, сомнения и боль сжали моё сердце, словно невидимый обруч. Слова рвались наружу, обжигая горло, как раскалённый уголь. — Учитель, — начала я, собравшись с духом. — Почему вы выбрали именно его? Учитель оторвался от своих записей, внимательно посмотрел на меня и, как всегда, ответил холодным тоном: — Потому что он был одним из лучших. В жизни — солдат, в смерти — оружие. Его навыки бесценны. А связь с тобой… — Он задумался, словно подбирая слова. — Это делает его более эффективным хотя изначально я даже не знал о тебе. Это стечение обстоятельств, которое я использовал. Я нахмурилась, ведь искала другого ответа, но, похоже, учитель не собирался давать мне желаемого. — Вы знали, что он ушёл из семьи? Что он оставил меня ещё до моего рождения? — мой голос задрожал, но я все же собралась с силами и продолжила. — Почему вы думаете, что он будет защищать меня, если даже не захотел остаться рядом, когда был жив? На мгновение учитель смягчился, его взгляд стал менее холодным. — Люди принимают странные решения. Возможно, он считал, что так будет лучше для вас обоих. Или был слишком сосредоточен на своей службе. Мне не важно, что он чувствовал тогда. Теперь он лишь инструмент, и он будет защищать тебя, потому что я так велю. В ту ночь я долго не могла уснуть. Молчаливое присутствие отца тяжело давило на меня, но вместе с тем нечто в нём притягивало. Почему он ушёл? Что он чувствовал, когда узнал о моем существовании? Знал ли он мою мать и её историю? Моё первое обращение произошло неожиданно для меня самой. Мы находились в комнате, и когда я смотрела на его застывшую фигуру, вдруг задала вопрос. — Ты когда-нибудь думал обо мне? — спросила я тихо, вглядываясь в его безжизненные глаза. — Или ты просто… забыл нас? Почему ты ушёл!? Мой голос дрожал, но решимость не позволяла мне остановиться. Я знала, что он слышит меня. Мертвец медленно повернул голову, его безжизненные глаза уставились прямо на меня. После долгой паузы он заговорил, его голос был хриплым, словно каждое слово проходило через расколотое стекло: — Потому что это было правильно. Я моргнула, потрясённая. Ответ был коротким, но неясным. — Правильно для кого? Для тебя? Для матери? — мой голос стал громче, в нём зазвучала горечь. — Или ты просто не хотел нас? Он снова замолчал, но затем добавил: — Для службы. Для целей, которые я тогда считал важнее. Моё сердце сжалось от гнева и разочарования. Это был не тот ответ, который я хотела услышать. Отвернувшись, я не смогла сдерживать слезы. — А сейчас? Тебе вообще есть дело до того, что ты здесь, что ты со мной? Он смотрел на меня, и на этот раз его ответ прозвучал без малейших эмоций: — Я здесь, потому что так решил мой хозяин. Моё место — защищать тебя, пока я полезен. С каждым новым вопросом я всё больше осознавала, что образ отца, созданный в моей голове, был ложным. В моих мечтах он был сильным, но добрым, человеком, способным обнять и защитить. Его глаза должны были выражать тепло, а не пустоту, а голос — быть ободряющим, а не холодным эхом прошлого. Я представляла себе героя, который боролся ради семьи, а не ради безликих приказов. Но реальность рушила все иллюзии: передо мной стоял не человек, а инструмент, лишённый воли и тех качеств, что делали его когда-то живым. Он не был тем человеком, о котором я мечтала, но моё любопытство к нему не утихало. Время от времени я возвращалась к нему с новыми вопросами, хотя каждый раз его ответы звучали, как холодные отголоски прошлого. — Ты знал, что у тебя будет дочь? — Да. — И что ты подумал, когда узнал? Ответ был почти механическим: — Это не изменило моих планов. Семья была отвлечением. Я прикусила губу, чувствуя, как обида снова пронзает моё сердце. — Значит, мы просто не имели значения? — Нет, — ответил он. — Вы имели значение. Но я выбрал путь, на котором у меня не было права на привязанности. Моя обида смешалась с горькой жалостью. Мне было сложно понять: он сожалел об этом выборе или всё ещё считал его правильным? Интерес к его прошлому рос. При помощи инфопланшета, с разрешения учителя, я получила доступ к архивам Федерации. Мне хотелось узнать каким он был в той жизни, которой я не знала, мне было важно понять, кем он был на самом деле. Среди всех отчетов меня зацепила самая последняя запись в его личном деле "Лейтенант Хантер. Лидер штурмового отряда. Погиб, прикрывая отход своих людей." Я почувствовала гордость и боль одновременно. Это был человек, который пожертвовал собой ради других, но где же в этом была она? Ради неё он не сделал ничего. Я долго думала над этим, пока не набралась смелости вновь поговорить с учителем. — Он был хорошим солдатом, — Я показала ему свою записи — Но почему он не остался? Почему я не была частью его жизни? Учитель посмотрел на меня с лёгкой улыбкой, холодной, но почти утешительной. — Может быть, ты и была. Просто не в том смысле, в каком ты думаешь. Некоторые люди уходят, чтобы защитить тех, кого любят. Может, он думал, что не сможет быть тем отцом, которого ты заслуживаешь. — Или он просто выбрал войну вместо семьи, — в моем голосе звучала горечь и грусть. — Возможно, — согласился учитель. — Но теперь это неважно. Ты можешь выбрать, кем он будет для тебя сейчас. Инструментом? Символом? Или чем-то большим? Но помни: его прошлое — это то, что ты узнаешь, если будешь искать. А вот что ты сделаешь с этим знанием, зависит только от тебя. — Но он ведь может испытывать хоть какие-то эмоции. Мы связанны и кроме друг друга у нас нет больше никого. — Ты ищешь в нём то, чего больше нет, Мина. Тот человек, которым он был, умер. То, что перед тобой, — лишь инструмент. Но ты можешь использовать его как средство для познания. Или же ты можешь потерять себя в тщетных попытках вернуть его. — Я не хочу использовать его. Я просто хочу понять. Учитель усмехнулся. — Тогда задавай правильные вопросы. Следующей ночью я сидела напротив отца, решилась задать именно такой вопрос: — Что ты бы сказал мне, если бы мог чувствовать? Его мёртвые глаза смотрели прямо на меня. После долгой паузы он ответил: — Ничего. Если бы я мог чувствовать, я бы сожалел. Но я ничего не чувствую. И это лучше. Моё дыхание перехватило. Это был самый честный ответ, который она слышала от него. Слёзы наполнили её глаза, но она быстро смахнула их. — Ты хоть понимаешь, как это звучит? — произнесла я шепотом — Да, — ответил он безразлично. — Но мои слова — всего лишь ответы. Я не тот, кого ты ищешь. Я знала это. Но знание не делало боль менее острой. Со временем я стала воспринимать как источник информации о мире, гораздо больше чем отца. Мои вопросы становились всё более сложными, связанными с его жизнью, с тем, что он знал, и впитывала знания, которые можно было извлечь из его опыта. Моя боль отступила на второй план, уступив место жажде знаний. Но в глубине души я всё ещё надеялась найти в нём хоть крупицу человечности.

***

Мина оказалась довольно смышлёной для своих лет. Она настойчива, внимательна к деталям и впитывает новые знания с завидной скоростью. Нельзя сказать, что она лучшая из учеников, которых мне доводилось встречать, но в ней определённо есть что-то. Для меня очень забавно и в то же время интересно наблюдать за тем как она взаимодействует со своим отцом. Хантер для меня остаётся все таким же полезным инструментом — холодным и лишённым эмоций, но я вижу, как её вопросы пробивают тонкие трещины в его равнодушии, наверное, чтобы узнать побольше я даже усилю его еще одним кристаллом. Возможно взаимодействия с дочерью смогут как-то повлиять на него, к тому же я смогу показать Мине как именно работать с кристаллами. У нас есть еще немного времени прежде чем шумиха на планете утихнет, и мы с Миной и моими стражами исследуем руины, а затем покинем эту планету в поисках чего-то нового.