С-4

Пытаюсь снять с Глеба его раздражающую сейчас больше обычного толстовку такого же бесячего цвета — беру за нижний край и тяну наверх. Руки и голова рыжего путаются в ткани, лишая его возможности делать то, что он так сильно любит — много пиздеть и безостановочно сверлить меня взглядом. Его живот обнажается, и я целенаправленно опускаю взгляд вниз. К каннибализму никогда причастен не был, однако ловлю себя на внезапном желании сожрать или хотя бы укусить то, что я вижу — из-за согнутого корпуса между мышцами пресса образовалась ровная складка с горизонтальным пупком по центру. Никогда бы не подумал, что от вида чужого живота может начать так трясти. — Бля, Арс, — знакомый голос где-то над ухом портит всю атмосферу, — да вставай ты уже, сколько можно! Открываю глаза, от резкой смены картинки начинает туго работать мозг. Смотрю на заспанное лицо соседа, по инерции продолжающего трясти меня за плечо, и пытаюсь вспомнить, какие там есть по УК РФ смягчающие обстоятельства. — Чего ты так орешь, — щурю глаза, до сих пор отторгающие солнечный свет, — Общая мобилизация началась или что? — Сплюнь, — Руслан убирает руку, отходя на шаг от моей кровати, — Ты все будильники проспал. И сейчас из-за тебя мы опоздаем на первую пару, — говорит так, будто это не он недавно песочил универ, разоравшись на всю комнату, — Семь тридцать уже, вставай и собирайся на пары! Господи, хуже дяди. Тот хотя бы меньше гундел, когда будил меня в школу. Шарю рукой под подушкой, пытаясь найти телефон. Как вообще можно было не услышать будильники, тем более — истошно орущую мелодию у соседа, созданную для пробуждения мертвых? Блять, а снилась мне вообще что за херня? — Он на пол упал еще минут десять назад, — бросает через плечо Руслан, перебирая в шкафу одежду на вешалках, — Ты так ворочался, что чуть сам с кровати не свалился. — Ага, спасибо, — было бы за что, — В следующий раз просто въеби мне подушкой — быстрее будет. И заодно, надеюсь, выбьет наглухо из головы ту часть мозга, которая генерирует подобные сны. Сажусь на край кровати, опустив вниз ноги — пол на контрасте с температурой тела приятно холодный. Мозг окончательно просыпается, и я понимаю, что убирать одеяло и идти в ванную, пока Руслан в комнате, — прямая дорога к позору. Блядский сон, блядский Глеб и его блядский живот. — Я пошел, — Руслан переводит взгляд на меня, застегивая наполовину зипку, — Мне еще в библиотеку зайти надо перед парой. Отлично, давай только быстрее. — Ага, — тяну одеяло на себя, прижав край к животу и держась максимально невозмутимо, — Хорошего дня. — Тебе тоже, — сосед смотрит на меня с подозрением, и я абсолютно готов ко всему, что он может сейчас сказать, — И напоминаю — завтра мы празднуем мой др, — машет рукой и выходит из комнаты. Точно, еще и это. Завтра — это ведь жесть как скоро. Это буквально завтра, а у меня до сих пор нет ни подарка, ни малейшего желания изображать нормального человека, поддерживая разговор с его друзьями, чтобы не сойти за конченого социопата, молча пялящегося весь вечер в стену. С одной стороны — плевать, с другой — глубоко внутри я такая же подстилка общества, как и все остальные. Ладно, выглядеть долбоебом не хочется, как минимум, из уважения к самому себе. Праздновать день рождения в общаге — в принципе, самое тупое и скучное, что можно было придумать, если уж на то пошло. Но ни у кого из участников мероприятия денег особо не водится, а вариант не отмечать Руслан не рассматривает. И да, лучше уж в общаге, чем пьяными шататься на улице. Выпутываюсь из одеяла и опускаюсь на пол, чтобы найти телефон. От количества пыли под кроватью хочется забить на пары и вместо первой устроить уборку, но пропуски моей успеваемости лучше не сделают. Достаю его, вытираю от пыли и тыкаю на экран. Прекрасно — двадцать минут до начала пары, десять из которых мне идти до корпуса, не считая поиск нужной аудитории — времени, чтобы нормально собраться, практически нет. Мыться в холодной воде начинает входить в привычку, что никак не радует — еще загнусь от какой-нибудь пневмонии, если это так работает. Загибаться пока не хотелось — дел по горло, как минимум — разобраться с одним рыжим бесом, любящим залезать в чужие головы и сны. Принимаю душ буквально за пару минут, собираюсь с рекордной скоростью, наспех кинув все тетради со стола в рюкзак. Надеваю поверх толстовки куртку, обуваюсь и выхожу на улицу. Холодно, влажно и ветрено — Питер, пожалуйста, пощади. В кармане вибрирует телефон — почти уверен, что знаю, кто мне написал — с этой мыслью сразу же вспоминаю и о случившемся вчера инциденте. От вспыхнувшего в голове образа, как кареглазый демон с клыкастой улыбкой наперевес целует пальцы и прислоняет к моим губам, скручивает внутри все органы. Встряхиваю головой, чтобы его изгнать, и достаю телефон — проверить, что он после этого мог сказать в первую очередь. gleb 07:56 ебать я проспал gleb 07:56 ты уже в универе? Ну да, давай — делай вид, что ничего не было. Я тебе даже подыграю, насколько меня хватит. Проспать вместе в один день — мало достойно выражения «у гениев мысли сходятся», а если у нас сошлись причины несвоевременного подъема — мир вместо гениев может поприветствовать сразу двух пубертатных дебилов. Печатаю ответ, уткнувшись в телефон и филигранно обходя столбы и неровные стыки брусчатки. Шанс уебаться и разбить себе нос никогда не равен нулю, но я люблю рисковать. Арсений 07:58 тоже проспал, только подхожу Сообщение сразу же помечается как прочитанное. Еще через секунду Глеб начинает печатать ответ. gleb 07:59 я сразу на пару, там препод дьявол gleb 07:59 после нее жду в курилке Отлично. Целых полтора часа на подумать, что мне теперь с тобой делать. Первая пара ужасающе медленно тянется, а смысла в ней меньше, чем если бы я все же остался в комнате драить полы под кроватью. Когда эта крайне жестокая пытка нудятиной заканчивается, буквально вылетаю из аудитории и иду в курилку. Рыжего еще нет, я закуриваю сигарету, не дожидаясь его прихода — нервы в последнее время ни к черту. Спустя две затяжки взгляд цепляется за красную ветровку в толпе, выходящей из главного корпуса, и я ожидаемо давлюсь третьей. Так, давай, просто дыши. И веди себя, как обычно — нельзя палиться этим неконтролируемым помешательством, пока я не выясню свои догадки. — Ну да, конечно, зачем меня ждать, — рыжий подходит ко мне, старательно изображая недовольство, — Совсем от рук отбился. — Я к ним и не прибивался, — вести себя, как обычно, не сложно, если он язвит и остается в одежде. Глеб издает сдавленный смешок сквозь кривую улыбку и достает сигарету из пачки. Если он сейчас начнет курить через ноздри, контролировать себя будет уже сложнее. — Какие планы на завтра? — рыжий крутит в руке зажигалку, держа в зубах сигарету. Пытаюсь сформулировать ответ, учитывая, что на завтра планы хуевые, но назвать так день рождения соседа — социально неприемлемо. Кстати, а что если?.. — Придешь завтра к нам в общагу на др Руслана? — говорить раньше, чем все обдумать, вероятно, мой личный аутистический спектр, — Я пока не спрашивал, но он вряд ли будет против. Глеб перестает крутить зажигалку и смотрит на меня так, будто я предложил ему попробовать на вкус мусор из стоящей рядом урны. — Звучит заманчиво, — возможно, определять эмоции по его лицу я еще не до конца научился, — Если он не будет против, конечно, приду. Достаю телефон и отправляю Руслану короткий вопрос, без предисловия и разъяснений. Сосед, ни на минуту не расстающийся со своим, сразу же читает сообщение и пишет в ответ весьма эмоциональное: «конечно, пусть приходит!». В его социоблядстве последней стадии я даже не сомневался. — Он не против, — убираю телефон, возвращая взгляд на Глеба. — Подсоби с подарком, — смотрит на меня в ответ, ожидая помощи, на которую я не способен. — Я сам еще не выбрал, — хочу изобразить вину, но врать у меня не получается даже голосом, — И понятия не имею, из чего выбирать. — Ладно, сам справлюсь, — рыжий, особо не удивленный моим ответом, вдавливает бычок в стенку урны, забирает мой и кидает оба внутрь. Купить подарок нужно было уже сегодня, потому что завтра — запланированная заранее генеральная уборка во всем блоке, чтобы не позориться перед друзьями Руслана. То, что им очевидно плевать на чистоту нашего жилища, мало кого волнует. Лично я на это подписался, потому что в другой день соседей хрен заставишь, а жить в помойке мне не улыбается. От предложения пойти со мной в торговый центр и выбрать подарки вместе Глеб отказался — у Матвея сегодня какие-то важные соревнования по танцам. Желаю обоим удачи, не вникая в подробности. Сразу после пар иду в «Галерею», очень надеясь на то, что в среду вечером там будет не так много людей. Сам по себе ТЦ достаточно большой, чтобы можно было, особо не напрягаясь, найти там подарок соседу. Через час безрезультатных поисков уже начинаю в этом сомневаться. Но по счастливой случайности, на третьем круге по четвертому этажу меня спасает вывеска магазина для задротов по играм. Вот уж где я точно найду для Руслана то, что ему понравится. Захожу внутрь, смотрю на заставленные дисками полки и понимаю, что вспомнить название игры, на которую он копит, я при всем желании не смогу. Сосед и упоминал-то его всего два раза от силы, оба я слушал его вполуха. Нахожу в переписке с ним пересланные сообщения от его друга Саши, открываю профиль и пишу ему сообщение — он такой же кибер-задрот и наверняка должен знать. Пока жду ответ, бесцельно брожу по магазину, привлекая нежелательное внимание продавцов. Саша отвечает мне через пару минут, добавив, что если игра на подарок — то «варик топ». Подхожу к консультанту, коротко здороваюсь и показываю ему сообщение с названием игры — он мямлит в ответ едва узнаваемое «здравствуйте», кивает в мой телефон и уходит к стеллажу, чтобы взять нужный диск. Уверен, что для нас обоих — это топ варик коммуникации. Оплачиваю покупку и иду искать островок с упаковкой подарков. В шаге от принятия решения дарить его в пакете из «самоката», вижу прилавок, заставленный яркими коробками и рулонами цветной бумаги. Выбираю первую попавшуюся, указав на нее пальцем. Жду, когда упакуют диск, и запихиваю готовый подарок в рюкзак — минус одна головная боль. Выхожу на улицу: небо уже темно-синее, погода все еще отвратительная, а у входа опять пристали цыгане — чтоб я еще хоть раз приперся сюда один. Делаю вид, что их не существует, перехожу дорогу и иду в сторону Невского, чтобы пройтись по нему до общаги пешком. По вечерам на проспекте всегда оживленно — пытаюсь обгонять людей, плетущихся впереди меня прогулочным шагом. Пройдя почти половину пути, среди кафе и витрин магазинов замечаю знакомую вывеску ювелирного и замедляюсь сам. Точно, я же обещал рыжему сказать название. Можно даже зайти и проверить, остались ли такие же кольца. Разворачиваюсь, едва не задев женщину, идущую позади меня, подхожу к магазину и открываю дверь, заходя следом внутрь. Над головой звякает колокольчик — на меня поднимает глаза девушка неформальной внешности за витриной. Кривится в подобии улыбки и опускает взгляд обратно в ноутбук. Бросаю ей приветствие словами из большей вежливости и направляюсь к ближайшему стеллажу. Через несколько минут моих бестолковых блужданий от одного к другому раздается ленивое: — Вам помочь? Надо же, она все-таки умеет говорить. Что весьма кстати — сам я тут до завтра буду возиться. Подхожу к ней и снимаю с пальца кольцо, которое неосознанно начал носить каждый день. — Есть такое же? Девушка опускает взгляд на протянутую ей ладонь, прищуривается и произносит: — Вам какой размер? Господи, да откуда я знаю. Руки у нас, вроде, одинаковые. — Да такой же, — жму плечами, уперев взгляд на серебряную проволоку в руке, — Девятнадцатый вроде. — Сейчас принесу, — говорит это и исчезает за дверью с надписью «Staff». Я даже не успеваю ответить, что мне, в общем-то, и не нужно. Стою и жду, как придурок, ее возвращения, чтобы сказать ей это, когда она уже найдет и принесет нужный товар. Безупречно идиотская ситуация. Когда мысль просто отсюда уйти почти побеждает остатки моей адекватности, девушка выходит со склада и демонстрирует открытую подарочную коробку с кольцом внутри. — Последнее такое, — улыбается ровнее, чем в первый раз, и пикает ценник, — Забираете? Так а мне оно нахуя? — Да, давайте. Девушка убирает коробку в пакет, я прикладываю к терминалу карту. Выходя из магазина, желаю ей всего хорошего, но не искренне, и пытаюсь найти оправдания своему дебилизму. План был проще некуда: проверить, есть ли кольцо в наличии, а потом сообщить рыжему название магазина. Какого черта я его купил? И что мне теперь, дарить его? Бля, может, еще и на одно колено встать, пока вручать буду? Опять я сначала делаю, а потом уже думаю, и то это — не то чтобы помогает. Ладно, подброшу кольцо ему в рюкзак, и дело с концом. Если что-то спросит, притворюсь дебилом — там особо стараться не придется. До общаги дохожу без дополнительных происшествий, поднимаюсь на нужный этаж, перешагивая через ступеньку, и вваливаюсь в блок. На кухне — внеплановое общее собрание. Машу всем рукой и присаживаюсь развязать шнурки на мартинсах. Оба соседа по блоку синхронно выдают «здарова», пока Руслан косится на пол. — Если это мой подарок в пакете из ювелирного, — приподнимается на стуле, пытаясь разглядеть его содержимое, — лучше прямо сейчас верни его обратно и подари мне деньги. — Ты сейчас допиздишься и вообще ничего не получишь. — Понял, — Руслан падает обратно на стул, парни начинают смеяться, — Мы за алкоголем на завтра собираемся, пойдешь с нами? — Без меня справитесь, — ставлю мартинсы на полку и поднимаю с пола пакет, — Только пиво мне и Глебу возьмите, лично я вашу водку пить физически не могу. — Конечно, принцесса, — смеется Руслан, возвращая свое внимание соседям по блоку. Захожу в комнату и убираю пакет в ящик стола — пусть полежит там до лучших времен. Надо бы потом узнать, когда у рыжего день рождения — так хоть будет повод, чтобы его подарить. Сажусь делать домашку, сквозь слезы и боль разжевывая в докладе глубокие мысли Ницше. Когда становится плохо настолько, что хочется выйти на балкон и выкурить разом всю пачку, на столе вибрирует телефон. Открывать чат с рыжим, где новым сообщением красуется значок отправленной им фотографии — русская рулетка в чистом виде. Немного неудачи, и бах — мозги раскинуло в потолок. И хрен поймешь, его блядские полуголые фотки это действительно неудача, или напротив — феноменальное везение. Впрочем, учитывая время и его планы на вечер, риск ловушки минимальный — захожу в чат и открываю фотографию. На ней — всего лишь мелкий рыжий, скачет в трико на сцене, в окружении таких же мелких пацанов в колготках. Пожалуй, при первой же возможности научу его драться. Отвечаю на это со всем восхищением, на которое сейчас способен — в чат улетает короткое «это разъеб». Парни возвращаются через час, гремя на весь блок содержимым пакетов. Слышу звон бутылок еще пару минут, затем резкий хлопок дверцы старого холодильника, и Руслан заходит в комнату, бросая с порога: — Пойдем покурим. Предложение считаю весьма своевременным, натягиваю толстовку, беру со стола сигареты и иду следом за ним на балкон. Становлюсь рядом, упираясь локтями в раму открытого настежь окна, достаю сигарету и зажигалку из мятой пачки. — Слушай, а твой Глеб же, — сосед делает паузу и затягивается своим убийственным черным собранием, — нормальный парень? Замираю, так и не донеся до рта сигарету. Охуенный вопрос, Руслан. И что только надоумило тебя его задать? — Бесит иногда, но в целом да, — долго не думаю и отвечаю ему, как есть, поднимая руку и зажимая в зубах фильтр, — Расслабься, чудить завтра не будет. Чиркаю у края сигареты колесиком зажигалки и успеваю даже первый раз затянуться, пока Руслан подбирает слова. — Я просто поспрашивал о нем в универе, — поворачиваюсь в его сторону, непроизвольно хрустнув шеей от раздражения, и сосед тут же добавляет: — Там к слову пришлось, Санек же тоже с экономического. Так вот, мнения о нем разделяются. Ну конечно. Как же я ненавижу суть этого блядского общества. Убогая мусорная свалка, просто тошнотворная ху-е-та. — Попробуй составить свое, — говорю это сквозь сжатые зубы, чтобы случайно не выплюнуть что-то грубее, — Если тебе это поможет — за всю жизнь я не встречал никого лучше Глеба. Руслан разворачивается и смотрит на меня так, будто я только что признался в убийстве трех человек. — Ты меня поражаешь в последнее время, — произносит, вбивая бычок в пепельницу на подоконнике, — Но я тебя понял. С ответом не нахожусь, выкидываю свой, и мы возвращаемся в комнату. Доделываю домашку, отвечая параллельно на сообщения Глеба. Никто из нас так и не затронул тему вчерашнего непрямого поцелуя, виртуозно замалчивая этот эпизод. Не знаю, какой там план у рыжего, но лично я — просто взял разбег. Спать ложусь пораньше, прекрасно зная, какой тяжелый завтра намечается день. К моему счастью, вчерашний сон был разовой акцией — просыпаюсь с первым будильником и без каменного стояка. Вставать все равно не хотелось, но возможность пнуть спящего Руслана добавила мотивации. Ах да, у него же сегодня день рождения. Наверное, от пинка стоит воздержаться. Сосед просыпается сам, вслепую тыкая по экрану в попытке заглушить свой орущий сиреной будильник. Разлепляет глаза и садится в кровати. Коротко поздравляю его, собираюсь и первым ухожу в универ, пока он в полусонном состоянии пытается одеться, параллельно отвечая на поздравления родственников по телефону. Сижу перед первой парой в университетском парке, на завтрак — обкусанные губы, запитые редбулом. И неожиданное «доброе утро» в чате от Глеба. Мы не здоровались и не прощались в нем с того самого дня, как рыжий мне написал. После всех остальных его приколов, причина подобных аномалий меня мало интересует — у организма выработалась толерантность. Хочу отправить в ответ те же два слова, но телефон и все пространство вокруг резко погружаются в темноту — что-то мягкое и холодное касается моего лица, закрывая обзор. — И тебе доброе утро, — убираю его руку, даже не оборачиваясь, — Вариантов немного: либо ты, либо ходячий труп. — У меня всегда руки холодные, — Глеб обходит лавку и садится рядом со мной, — Выспался? — Более чем, — проверяю время, чтобы случайно не опоздать на первую пару, и убираю телефон в карман. — Повезло тебе, — рыжий коротко зевает и ложится на мое плечо, ерзая по нему головой. Скинуть ее или склонить ниже свою, чтобы положить сверху — выбор достаточно сложный, потому не делаю ничего из этого, молча допивая свой энергетик. В универе все какие-то дерганые, носятся по коридорам, роняют вещи. Одногруппники поддерживают общий настрой и коллективно трясутся перед парой английского, хотя что-то проще этого предмета придумать было нельзя. Согласен, препод достаточно строгий и порой за незнание пройденного материала может словами морально унизить так, что ты ночью будешь плакать в подушку, но ректору при всем желании ничего не докажешь. Но кем вообще нужно быть, чтобы иметь трудности в изучении английского языка — я даже не представляю. После пар прощаюсь с рыжим в курилке, напоследок попросив его сегодня особо не наряжаться, учитывая формат мероприятия. Он отвечает одной из вариаций своих клыкастых ухмылок, машет рукой и уходит первым — выбирать подарок Руслану все в той же «Галерее». Мысленно желаю ему не нарваться на вчерашних попрошаек и бреду в сторону общаги — чистый четверг никто не отменял. Как только переступаю порог блока, вижу озадаченного соседа — он стоит посреди комнаты, уставившись на стол, заваленный пачками чипсов и сухариков. — Это что за влажный сон второклассника? — спрашиваю, даже не разувшись. — Как думаешь, еды хватит? — Руслан поднимает голову, и от этой обеспокоенности на его лице почти пропадает желание язвить. — Это вообще мало похоже на еду, — я же сказал «почти». — Я пиццу планировал заказать, — сосед еще раз осматривает гору на столе из причин язвы желудка, — Штук десять. — Нас всего восемь человек, и у пятерых, как минимум, основная цель на сегодня — точно не поесть. Руслан пренебрежительно от меня отмахивается и отворачивается проверить содержимое холодильника, состоящее сейчас на 80% из алкоголя. Его одобрительный кивок заставленным полкам — явно не первый за сегодня. Переодеваюсь в домашние шмотки, и мы начинаем уборку. Сперва драим кухню и ванную, оставив напоследок нашу комнату. К тому моменту, как с пар возвращаются ребята из соседней, в общем блоке нам осталось только помыть полы в коридоре. — О, вы тут уже начали? — от неискренности удивления одного из них у меня сводит скулы. — Мы тут уже закончили, — отвечаю ему, доставая ведро из-под раковины. — Блин, сорян, пар сегодня много, — говорит второй, неуверенно косясь на дверь их общей комнаты, — Мы тогда у себя тоже приберемся на всякий случай. Парни ретируются к себе, а Руслан бросает на меня взгляд, в котором безошибочно читается собственное мнение, что сказанное им — чистой воды пиздеж. Перед приходом остальных парней успеваю сходить в душ и переодеться еще раз. Первым появляется Саша — Руслан забирает его из холла вместе с заказанной пиццей. Немногим позже подтягивается еще один его друг, чье имя я бы не вспомнил даже под пытками. Пока все перебрасываются приветствиями, фиксирую в голове на вечер, что второй друг — это Игорь. Парни вручают Руслану подарки, и я ухожу в комнату за своим. Когда возвращаюсь — сосед, обещающий кому-то по телефону «сейчас спуститься», сбрасывает звонок, увидев яркую упаковку в моих руках. — Держи, — спокойно протягиваю подарок, пока его едва не трясет от предвкушения, — Еще раз с днем рождения. Руслан порывисто улыбается, забирает его у меня из рук и безжалостно рвет бумагу. — О, я же как раз ее хотел! — поворачивает в руках диск с игрой, явно больше удивленный, чем радостный, — Ты как название-то запомнил? Думал, ты мимо ушей все пропускаешь. — Я у Саши спросил. Сосед фыркает, бросая взгляд на упомянутого друга. Тот непонимающе жмет плечами с другого конца кухни, расставляя на столе тарелки. Соседи по блоку увлеченно мешают для всех коктейли, но кого они пытаются обмануть, не особо понятно — уже через час каждый из них будет запивать водку водой из-под крана. Руслан натягивает кроссовки и уходит встречать последнего прибывшего. Я, тем временем, проверяю телефон — в чате с рыжим последним сообщением умирает от одиночества его «доброе утро». Сворачиваю переписку и кладу телефон экраном вниз на столешницу. Когда все, кроме рыжего, в сборе — открываю себе банку пива и задумываюсь над тем, чтобы ему написать. Если мне не изменяет память, он обещал, что придет ровно к началу, чтобы отвлечь внимание падких на общение людей на себя — почти дословно, если опустить лишнее самодовольство и что-то вроде «раз уж ты не любишь ни людей, ни разговоры, положись на меня». От начала уже прошло, между прочим, двадцать минут — общения со мной пока особо никто не жаждет, но подтянуть Глеба за пафосное вранье захотелось. Беру телефон в руку, но даже не успеваю открыть нужный чат — сквозь разговор парней доносится короткий стук в дверь. Руслан поворачивается на меня и вопросительно смотрит. Жму плечами, потому что ответа на его неозвученный вопрос у меня нет — фактически, я понятия не имею, кто пришел. Он закатывает глаза и идет ко входу. Я же, опершись о столешницу с пивом в руке, сглатываю внезапно проснувшуюся совесть и неотрывно смотрю на дверь. Когда сосед ее открывает, отступая в сторону, чтобы впустить гостя, вперед Глеба я вижу его клыки и растянутые губы. Вполне ожидаемо, а вот чего я действительно не ждал — от этого вида у меня странно щемит сердце. Смотреть со стороны на его искреннюю улыбку — вызывает два абсолютно полярных чувства. Мне нравится, что можно просто залипнуть, не стараясь при этом держать собственное лицо. И в то же время, жуть как не нравится, что она не мне. На рыжем широкие серые спортивки, черно-белые джорданы — судя по белой подошве, абсолютно новые — и черный худак поверх. Когда я просил его не наряжаться, я не имел в виду выглядеть, как юная звезда баскетбола. Но об этом, видимо, просить нужно было отдельно. Руслан жмет ему руку — губы рыжего шевелятся, но слов не разобрать из-за разговора рядом стоящих парней. Глеб стягивает кроссовки, наступив носками на пятки — так и хочется за это дать ему подзатыльник. Сосед не торопится пропускать его дальше, и рыжий неловко ерошит затылок, протягивая ему свой подарок. Руслан забирает его и старается аккуратно вскрыть упаковку — явно сдерживается, чтобы не разорвать ее, как на наших. Освобождает продолговатую коробку от бумаги и порывисто тянется обнять рыжего, но тот рефлекторно вскидывает перед собой руки. Переводит взгляд аккурат на меня и машет одной из них. Ага, и тебе привет. Выходит, с другими ты не такой тактильный? В качестве ответного жеста приподнимаю банку пива, сделав следом пару глотков. Сосед наконец пропускает рыжего в блок и они подходят к нам. Глеб бегло обводит всех взглядом, тогда как Руслан улыбается почти так же ярко и широко, как он. Похоже, все это время это было заразно. К счастью, у меня отличный иммунитет. Парни прерывают разговор и обращают свое внимание на подошедших. — Вы охуеете, что мне Глеб подарил, — при мне сосед еще никогда не выглядел таким счастливым, — А, кстати, это Глеб — друг Арсения. Весьма удобно иметь в друзьях экстраверта — можно просто молча наблюдать за происходящим. Все смотрят на рыжего, пока он неотрывно смотрит только на меня. — Это Саня, — продолжает знакомство Руслан, — Серега и Игорь, — кивает на остальных своих друзей, — А это Влад и Артем, наши соседи по блоку. Рыжий пожимает всем руки, Руслан — с гордостью демонстрирует врученный ему подарок, назвав при этом «стимдеком». В душе не ебу, что это такое, но выглядит дорого, что в очередной раз вызывает вопросы к финансовой грамотности Глеба. Влад предлагает рыжему сделать коктейль, и тот соглашается, даже не поинтересовавшись его составом. Довольно опрометчиво — он пока не в курсе, какую лютую херню они предпочитают пить. Глеб подходит ко мне, когда парни возвращаются к прерванному разговору, и опирается о столешницу — так близко, что почти касается моего бедра. — Как ты? — спрашивает достаточно тихо, чтобы остальным не было слышно. — Еще пару банок и будет нормально, — делаю глоток, поворачиваясь к нему, — Как тебя одного коменда пустила? — Хороший навык общения, — ухмыляется рыжий, наоборот от меня отворачиваясь, — Тебе не понять. К нам подходит Влад и протягивает Глебу стакан со льдом и странного голубоватого цвета жидкостью. Рыжий принимает его и сразу же подносит ко рту. — Спасибо, — произносит это, прикладывает стакан к губам, и отпивает, морща при этом нос. Ну что, доигрался, гений социализации? Доверять нельзя даже близким — однажды жизнь тебя этому научит. Спустя пару чужих историй, десяток тупых шуток и съеденную наполовину еду, к которой больше никто не притрагивался, ожидаемо заканчиваются газировка и лед для коктейлей. Рыжий, как и обещал, все это время отлично отвлекал внимание на себя, разделяя эту участь с именинником, пока я молча мечтал о способности перематывать вперед время. Парни берут пару бутылок водки и одну упаковку сока — чисто ради приличия, я хватаю из холодильника сразу несколько банок пива, и вся орава перемещается в нашу комнату. Руслан включает музыку со своего компа и гасит верхний свет, оставляя только тусклое пятно от настольной лампы. Рассаживаемся, где придется: на моей кровати вместе со мной падают Влад и Артем, не отлипающие друг от друга ни на минуту; Глебу приходится сесть с Русланом и Сашей на соседнюю, а Игорь с Сережей устраиваются прямо на полу. Гостеприимство у нас, прямо скажем, на троечку. В комнате, при таком количестве человек, достаточно душно, Рыжий снимает худак через голову и кидает его на стул у моей кровати — вещь, описав дугу, приземляется точно на спинку. По комнате разлетаются восхищенные возгласы, Игорь даже ему аплодирует, пока сам Глеб — с натянутой улыбкой опускает вниз белую футболку, задравшуюся и оголившую нижнюю часть его живота. Резко одергиваю от него взгляд на балконную дверь, сглатывая слюну, рефлекторно скопившуюся во рту, как у голодной собаки при виде куска мяса. Вот же бесовское отродье, постыдился бы хоть — совращать малолетних. Я же так и набрасываться могу начать. Парни и рыжий перебрасываются словами, пока я самозабвенно тягаю пиво, мысленно подпевая играющим трекам. На разговоры я пока не настроен — слишком мало выпил. Руслан включил мой плейлист — никому другому я бы ни за что не стал его показывать, но с соседом наши музыкальные вкусы странным образом сошлись. Остальным, по меньшей мере, на играющую музыку было плевать. Руслан с его другом что-то увлеченно наваливают с обеих сторон сидящему посередине Глебу. Тот внимательно их слушает с расслабленным и спокойным лицом — залипнуть на него не составляет труда. Не успеваю толком сформулировать мысль, насколько же он красивый — взгляд темно-карих при таком освещении глаз резко перемещается на меня. Прятать свой уже не имеет смысла, и я продолжаю смотреть. Рыжий запрокидывает голову, прислонившись затылком к стене, и растягивает губы в улыбке. Отвечает что-то Руслану, не разрывая со мной зрительного контакта — это ощущается настолько приторно сладко, что я сдаюсь первым, делая вид, что взять со стола новое пиво важнее. Скорость, с которой я его потребляю, не сулит ничего хорошего. Но на трезвую, как бы это странно ни звучало, мне тяжелее думать. Собственная подборка треков значительно скрашивает вечер — если бы сосед включил что-то другое, я бы свернул себе шею от скуки. Ответ на твой вопрос — мой кивок, вода в глазах. Нахуй тебя посылав, небрежно разбросал слова. Не буди во мне азарт, нервы, как стальной канат. Ты рискуешь зацепиться шеей, вряд ли был бы рад. Почти все треки из этого плейлиста я знаю наизусть. Хочется сделать погромче, но в комнате я не один. В очередной раз смотрю на Глеба — недоуменно приподнятая бровь и неизвестно насколько давно устремленный на меня взгляд. Кажется, я непроизвольно шевелил губами. Пожимаю плечами, не зная, как еще ему невербально ответить. Слушать русский рэп, вообще-то, не должно быть стыдно, но лично я до сих пор не упоминаю его в своих предпочтениях в музыке. Парни идут покурить, но места всем на балконе не хватит, и я остаюсь в комнате. Как и Игорь, который не курит. Как и Глеб, который отрицательно качает головой, когда его зовут, и пересаживается ко мне. — И давно ты Депо слушаешь? Ну конечно. Сколько там осталось попаданий до летального исхода? — Еще с «OCB», — что-либо скрывать уже было бессмысленно. — Боже, Арсений, — тянет рыжий, раскачивая в руке свой стакан, — Нельзя же быть таким идеальным, — говорит это и без всякой паузы добавляет: — Ты как, держишься? Уже не особо. — Вполне, — не считается за ложь, если брать во внимание только его вложенный в вопрос смысл, — А ты? — Не страдаю, — рыжий забирает у меня банку из рук, когда я пытаюсь вытрясти из нее последние капли на язык. Парни возвращаются с балкона, и Глеб наклоняется ко мне, чтобы сказать: — Пойдем покурим? — Пойдем, — встаю с кровати и беру себе еще одно пиво со стола. Захожу на балкон, стоять на ногах слишком лень — сажусь на ящики и смотрю снизу вверх на рыжего, вставшего напротив меня. — Я сиги не взял, — сообщаю, запоздало вспомнив, что они остались в куртке. — Кто бы сомневался, Эйнштейн, — скалится, прикрывает балконную дверь и протягивает мне свои, — Одну на двоих покурим, я не сильно хочу. Рыжий берет пепельницу с подоконника, ставит ее на пол и садится в пол-оборота ко мне, прислонившись спиной к обшивке балкона. Зеркалю его позу, облокотившись на бетонную стену позади себя, и сую сигарету в зубы. Глеб лезет в карман спортивок, достает и протягивает мне зажигалку. Подкуриваю и делаю всего одну затяжку, отдавая ему сигарету. Рыжий тут же затягивается, делает глоток из своего стакана и следом выпускает дым через ноздри — примитивная последовательность, чтобы отлететь быстрее. Глеб повторяет ее еще пару раз — еле сдерживаюсь, чтобы не щелкнуть его по носу, напоминая, что курить он, вообще-то, не сильно хотел. Из его стакана пахнет чем-то знакомо сладким, но с непонятной мне горькой примесью. — Что ты пьешь? — Водку с редбулом, — он возвращает мне сигарету, делает еще один глоток и облизывает губы. Сильнее моей тяги к рыжему сейчас лишь его собственная — к саморазрушению. Он очевидно хочет, чтобы сегодня его убило, в прямом или переносном. И где редбул только взял? Я свои запасы еще пару дней назад выпил. — Понятно, — затягиваюсь после него, чувствуя едва уловимый привкус энергетика — вишневая пропитка фильтра его гасит, — Начали с дня рождения, закончим похоронами. — Мне ничего не будет, — слабый смешок, движение вверх плечами, — Тем более, сегодня я не принимал аддералл. На последнем слове мозг начинает работать активнее. То, что он пьет таблетки, понять можно было по его скачущему эмоциональному фону. То, почему он сейчас такой спокойный без аддералла и с этой фатальной жидкостью в его стакане — понять было уже сложнее. Глеб сидит абсолютно расслаблено, прислонив согнутую в колене ногу к стене и уперев в меня нечитаемый взгляд. Губы блестят от возможной причины остановки его сердца, и мне становится интересно, испортила ли водка вкус моего любимого энергетика. Пожалуй, стоит это проверить. А заодно и то, что я собирался еще со вторника. Отлипаю от стены, сгибаюсь и ставлю банку пива на пол. Выпрямляюсь и наклоняюсь к нему — достаточно близко, чтобы можно было понять мотив, но в случае несогласия с происходящим — остановить меня. Хотя, вряд ли бы он успел сделать хоть что-то за эту секунду — больше я давать не намерен. Беру его за подбородок, чтобы зафиксировать в пространстве, и отвожу руку с сигаретой подальше. Его охуевшие светло-карие глаза красиво блестят из-за фонаря на улице или выпитого им алкоголя, и я закрываю свои, чтобы не видеть это чистое блядство. Поцеловать его вслепую получается слишком просто. Губы рыжего липкие, сладкие и горячие. Беру нижнюю в свои и слизываю вкус редбула и водки, чувствуя в животе ядерный взрыв, а на затылке его холодную руку. Пока констатирую, что с водкой тоже неплохо, рыжий резко дергается вперед, впечатывая меня обратно в стену. От удара головой об бетон спасает чужая ладонь, пальцы сжимают волосы, а его язык оказывается у меня во рту — вкус редбула усиливается, но внизу живота тянет слаще. Глеб проводит языком по верхнему ряду зубов, а затем обводит вокруг моего — взрывная волна поднимается вверх и дрожит где-то в районе груди. Пиздец как сладко и горячо. Сквозь пульсирующий в голове шум собственного сердца слышу стук стеклянного стакана о пол — рыжий сжимает меня пальцами освободившейся руки ниже ребер и наклоняет голову вбок, сминая и покусывая мои губы вместо глубокого поцелуя. Приходится упереться рукой в ящик, чтобы не стечь вниз, а вторую положить ему сзади на шею. Рыжий целует так, будто все это время умирал с голодухи и сейчас пытается меня поглотить. Активно двигает челюстью, пока я едва успеваю ему отвечать, цепляет зубами нижнюю губу и прерывисто дышит носом. Когда он тянет за волосы и коротко стонет мне в рот, волна возбуждения становится ярче и ощутимее — я отворачиваю голову, разорвав поцелуй. Глеб упирается лбом мне в висок и шумно выдыхает, мазнув влажным теплом по скуле. — Бля, Сень, — его голос слабо дрожит, и от этого звука хочется вздернуться, — Какого хуя? — Не понравилось? — мой ничем не лучше, оба слова со скрипом вылетают из горла. — Какого хуя так долго? — Глеб отстраняется, аккуратно убирая руку из-под моей головы. Смотрит вниз и забирает сигарету из моей, сжимающей деревянный ящик. Добивает ее последней затяжкой, вбивая бычок в стоящую на полу пепельницу. — А сам что? — спрашиваю, когда он выпрямляется и возвращает взгляд на меня. — А ты бы мне не въебал? — скользит им по всему лицу, словно не верит, что перед ним сейчас я в принципе. — Пару дней назад, может, и въебал бы. — Вот и ответ, — тихий смешок, сощуренные на меня глаза, — Кажется, нам уже пора возвращаться. Наклоняется и коротко меня целует, прижав всего на секунду свои мягкие губы. — Охуеть, — отстраняется и произносит это с нескрываемым восторгом, — Даже не верится, что теперь могу так сделать, — наклоняет голову набок, сводя к переносице брови, — Могу же? Как золотистый ретривер, ей-богу. Где-то я похожего уже видел, вот только эмоции он вызывал не такие приятные. — Если будешь меньше пиздеть, — впрочем, это необязательное условие, но ему об этом знать не нужно. Как и о том, что я готов прямо сейчас его тут сожрать, если мы отсюда не выйдем. Забираем с пола выпивку и возвращаемся в комнату. На нас ту же оборачивается и пристально смотрит Руслан — непроизвольно тяну руку к лицу, вытирая тыльной стороной губы. Понимаю, что сделал хуйню, только когда брови на лице соседа улетают в стратосферу. Да бля. С невозмутимым видом прохожу к своей кровати и приземляюсь между двумя изрядно подвыпившими соседями. Их активное обсуждение общего препода «без мозгов и совести» прерывается: Артем заводит разговор о новых выпусках какого-то шоу с ютуба, пытаясь втянуть меня. А я тягаю пиво из банки, коротко обещая хоть какой-то из них посмотреть, даже не стараясь звучать правдиво. Все это — интересно мне сейчас еще меньше обычного. Снова пересекаемся с рыжим взглядом, и я непроизвольно сдавливаю в руке банку — попытка заземлиться хоть как-то. Понятия не имею, о чем он там думает — лично я могу только о том, как сильно хочу повторить. Буквально несколько минут назад мы целовались на балконе. Его язык был у меня во рту. Мы бы не остановились, если бы были одни. Я реально ему нравлюсь. Ебануться. Прячу за банкой пива улыбку собственным мыслям — вопросов потом не оберешься. Отдельные разговоры перетекают в общий, но я все еще больше слушаю музыку, чем парней, и спустя несколько треков Влад уходит на кухню за алкоголем. Возвращается с двумя стаканами, падает на кровать и протягивает один мне. Я его принимаю, потому что мое пиво закончилось. И водка с соком после пяти банок уже не кажется такой отвратительной. Не выхожу курить вместе со всеми под предлогом отсутствия места. И когда Глеб уходит на балкон один, стрельнув в меня взглядом, медленно встаю и иду за ним. По дороге к двери понимаю, что меня прилично накидало — реальность плывет, а ноги почти не держат. Так и быть — сегодня больше не пью. Захожу на балкон, закрыв за собой дверь. Глеб курит в открытую настежь створку, уперевшись локтями в балконную раму и согнувшись в районе лопаток. Встать сзади, чтобы не курить через балку, облокотившись при этом на него — лучшее решение за все время, что мы знакомы. Рыжий поворачивает ко мне голову, и я кладу подбородок на его плечо. — Дай затянуться. Он подносит сигарету к моим губам — затягиваюсь, опираясь левой рукой о раму, будто его спины для опоры мне недостаточно. Вторую, не найдя лучшего места, засовываю под футболку рыжего, прижав ладонь к его животу. Блять, как же сильно, оказывается, я этого хотел. Мышцы под пальцами дергано сокращаются — прижимаю руку сильнее и шумно выдыхаю воздух вместе с дымом из легких. — Эй, кажется, кто-то сильно напился? — тянет рыжий, уводя от меня сигарету, чтобы затянуться самому. А я плевать хотел, что он там говорит — отчаянно пытаюсь не забывать дышать, пока веду рукой выше, по его прессу и до груди. Кожа упругая и немного влажная, будто он только что пробежал минимум пять километров — одно только прикосновение к ней уже ощутимо заводит. Какой же он, сука, горячий, красивый и пиздецки охуенно сложен — мышцу его груди действительно можно сжать в руке. Никто из нас больше не курит, Глеб отвернул лицо, а свое я уткнул ему в шею. От него пахнет вишневыми сигами и чем-то, чем пах только он, если подойти слишком близко. И удивительно полезное открытие — когда его трогаешь, он меньше пиздит. Опускаю руку обратно вниз, скользя пальцами по выступающим ребрам. Кладу ее поперек живота и прижимаю рыжего вплотную к себе. Бля, у меня же стоит. Кажется, Глеба это ничуть не смущает — отчетливо слышу, как он низко стонет сквозь сжатые зубы. Возбуждаюсь и охуеваю настолько, что опускаю руку еще ниже — под резинку его штанов. Ха, ебать. Липко, твердо и горячо. — Стой, погоди, — Глеб звучит почти жалостливо, и от этого звука окончательно срывает крышу — сжимаю его в руке и прижимаюсь плотнее сам. Рыжий тянет ко рту руку, чтобы взять ее в зубы и заглушить еще один стон. Собственный член напряженно дергается, и я двигаю рукой в его штанах — вверх, а затем вниз, размазывая по всей длине смазку. Глеб сдавленно стонет с зажатой в зубах ладонью и трется об меня своей задницей, а я — пиздец как сильно хочу его прямо сейчас. Довести рукой или взять прямо так, вжав в открытое окно балкона. Хочу убрать руку из его рта, чтобы слышать все стоны. Хочу заставить его скулить и выгибаться. Сквозь поплывшее и пульсирующее в такт чужому члену в руке сознание отчаянно кричит здравый смысл — ничего из этого сейчас делать нельзя. С трудом заставляю себя выдернуть руку — рыжий рвано выдыхает, расслабляясь всем телом. Господи, как же сильно меня развезло. Глеб резко разворачивается, протискиваясь между мной и балконом. Выражение на его лице совершенно отсутствующее, а зрачки почти до края расширены. Он слабо толкает меня в плечо, чтобы отлепить от себя, когда из комнаты слышится громкий смех. — Это было зря, — голос хрипит, лишний раз давая мне осознать, каким я могу его сделать. Непроизвольно опускаю взгляд вниз — очевидной проблемой становится то, что длины его футболки недостаточно, чтобы скрыть это возбужденное состояние. Дернул же тебя черт надеть сегодня серые спортивки, рыжий. Моя рука в них и отлетевшая крыша — субъективно не считаются за виновных. — Я бы повторил еще, и не раз, — поднимаю глаза обратно и замечаю, что у него покраснели скулы, — но когда мы будем одни. Ладно, дьявол, уговорил — красный тебе к лицу. — Прости, не сдержался, — произношу это, и собственный голос дрожит от пузырящихся внутри эмоций. Снимаю толстовку и протягиваю ее Глебу. Он смотрит на нее с явным сомнением, но забирает и натягивает на себя через голову. Несмотря на разницу в росте, благодаря моей любви к оверсайзу — проблема решена, вернее — скрыта. Если вдруг кто-то спросит, почему он в моей толстовке, можно соврать, что он просто замерз. Просто решил, что моя ближе, чем его собственная и можно ею воспользоваться. А щеки его покраснели, потому что на улице — холод собачий, а не от того, по какой причине мои пальцы оставшийся вечер будут пахнуть им. Когда возвращаемся в комнату, Руслан снова переводит на нас взгляд. Скользит им с меня на Глеба и пытается сдержать смех, закрыв себе рот рукой. Обсуждать потом мы это не будем, даже если он сильно захочет. Оставшийся вечер пью только воду, а на Глеба стараюсь вообще не смотреть. К часу ночи все начинают расходиться: первыми к себе в комнату уходят Влад и Артем, после них Руслан провожает Сережу и Игоря. С почти до конца прояснившимся сознанием собираю оставшиеся пустые бутылки, рыжий старательно мне помогает. В комнату заходят Саша с Русланом, унесшие пару минут назад основную часть мусора. — Ты не против, если Саня останется у нас на ночь? — спрашивает у меня сосед, забирая у рыжего из рук бутылки, — Его в блок уже не пустят, там коменда злее нашей. — Пусть остается, — жму плечами, отдавая в освободившиеся руки Глеба часть своих. — А я могу остаться? — спрашивает рыжий, и на него устремляются сразу три удивленных взгляда. Лично я больше всех не понял прикола — мы это даже не обсуждали. — Ты же в квартире живешь? — Руслан переводит взгляд на меня, едва сдерживая улыбку, а я к этому вообще никакого отношения не имею. — Слишком пьяный, не хочу домой возвращаться, — отвечает Глеб, совершенно трезвый на вид и особенно голос. — Я-то не против, — говорит со смешком Руслан, — Но спать тебе придется с Арсением, — и остальные два взгляда обращаются на меня, в очевидном ожидании ответа. Сань, ну ты-то куда, а? — Можешь остаться, — смотрю на Глеба, сдерживаясь, чтобы не остановить рукой его растягивающиеся в улыбке губы. Спать с ним в одной кровати после недавних событий, при условии наличия других людей в комнате — не кажется мне хорошей идеей. Но отчитывать его за эту выходку нет желания, особенно, если представить, как бы сильно я по нему скучал, если бы засыпал в итоге один. Руслан первым уходит в ванную, Саша увязывается за ним — ноет, что сам там не разберется. Заканчиваю убирать мусор в комнате, пока рыжий зачем-то моет посуду. Последняя бутылка звякает по полу, когда я вытаскиваю её из-под кровати — и кому только в голову пришло ее туда закинуть? На кухне мусорка уже переполнена, но я все равно наклоняюсь и запихиваю бутылку внутрь — пусть хоть треснет. Глеб, закончивший мыть стаканы, стряхивает на меня воду с рук, попадая за шиворот. Выпрямляюсь и хочу взять его за горло, чтобы тоже немного встряхнуть, но открывается дверь в ванную комнату и оттуда выходят парни, зачем-то вслух сообщая, что она освободилась. Направляюсь в сторону открытой двери и даже не сомневаюсь, что Глеб идет следом за мной. Захожу внутрь первым и не успеваю сделать к раковине даже шаг, как он меня разворачивает и врезается в губы. Отвечаю на поцелуй, толкнув за его спиной дверь, которую он не удосужился даже прикрыть. Рыжий кладет руку мне на талию, а вторую на шею — от прикосновения его холодных пальцев по телу проходит дрожь. Глеб ебать как хорошо целуется, настолько, что приходится от него оторваться — снова перевозбудиться и дрочить потом в общей ванной — ниже моих моральных принципов. Даже если вместе. Особенно если вместе. — Мы теперь только так общаться будем? — упираю руку рыжему в грудь, он скалится и облизывает губы. — Первое время — да, — убирает руку своей, обходит меня и включает в раковине воду, — Сделай сальто назад, если против. А я же, кстати, могу. Но сил, как и пространства в комнате, сейчас не хватит. Вместо ответа становлюсь рядом и пинаю его в голень. Чищу зубы щеткой, пока Глеб пытается прополоскать рот водой вперемешку с пастой. — А Матвей? — спрашиваю, запоздало вспомнив, что рыжий живет не один. Он сплевывает в раковину, поднимает голову и смотрит на меня через зеркало. — Отец сегодня в ночь, а мелочь уже давно спит и на мое отсутствие дома ему плевать. Коротко киваю в ответ и наклоняюсь, чтобы умыть холодной водой лицо. Когда возвращаемся в комнату, Руслан с другом уже спят, свалившись в кровати валетом — первый зубами к стенке, второй — свесив голову с края так, будто его пристрелили. Раздеваюсь и ложусь в кровать первым, давая рыжему выбор, куда ему лечь головой, учитывая, что проснемся мы завтра не факт, что первые. Глеб стягивает мою толстовку вместе с футболкой, снимает штаны и кидает одежду на стул, к своему худаку. В темноте его кожа кажется еще более бледной, но я не успеваю толком его рассмотреть — рыжий залезает под одеяло, очевидно выбрав лечь лицом к моему. Пару секунд он лежит на спине, а затем разворачивается на бок и кладет руку поперек моего живота. Перебирает ребра кончиками пальцев, перемещается ниже и кругами водит по коже, едва задевая ими резинку трусов. Ну бля, рыжий, мы тут, вообще-то, не одни. Сам же не так давно жаловался на мои пьяные домогательства при наличии других людей рядом. То, что они сейчас спят, мало меняет порочность ситуации. Глеб водит по моему прессу уже всей ладонью, и его прикосновения настолько приятные, что сразу отдаются напряжением внизу живота — хочу убрать его руку, пока еще могу это сделать. Я слишком долго собираюсь с мыслями — рыжий успевает сжать в своих пальцах кожу на талии и закинуть сверху ногу, прижимаясь пахом к моей. Он утыкается носом в шею, шумно вдыхает у самой кожи и порывисто трется о мое бедро. Ебать, да что ж ты творишь. Язык рыжего мокро скользит по коже, зубы царапают челюсть, а пальцы сильнее сжимают бок. Совершенно точно стоило наконец призвать его к рассудку, но Глеб убивает все мои мысли одним движением — нога поднимается выше, намеренно скользя по вставшему члену. Ладно, хуй с ним, с рассудком. И с парнями на соседней кровати тоже. Сделай так еще раз. Просить об этом вслух не приходится — его бедро ерзает у меня между ног, а короткие поцелуи в шею перерастают в откровенный засос. От этой тянущей боли и остальных ощущений хочется сделать хоть что-то, чтобы не кончить прямо сейчас. Пытаюсь развернуться к рыжему, чтобы поцеловать, но он кладет руку на мое плечо, вдавливая обратно в матрас. А затем приподнимается сам, разворачивается и нависает надо мной сверху. Его руки упираются в кровать по обе стороны от моей головы. Глеб тяжело дышит, и я отчетливо чувствую в единственной точке соприкосновения наших тел, что он тоже пиздец какой твердый. Рыжий опускает голову ниже, сминает мои губы и мучительно медленно целует. Прикусывает нижнюю и начинает плавно двигать бедрами мне навстречу. Господи, охуеть. Ради всего святого, или чему ты там поклоняешься, просто не останавливайся. При каждом толчке его напряженный член скользит по всей длине, и от этих ощущений, даже сквозь два слоя ткани, скулить и выгибаться хочу уже я. Глеб стонет в поцелуй и это окончательно превращает мой мозг в кашу. Все, что я сейчас могу — поднять руку и сжать его волосы на затылке, рефлекторно простонав в ответ. Нам обоим нужно быть тише — хочу донести это до рыжего, но его движения становятся глубже и интенсивнее, блокируя мою способность к речи. Бля, я же так сейчас кончу. Тяну руку к резинке трусов, чтобы опустить их вниз, но Глеб перехватывает мое запястье и заводит ее за голову, прижав к подушке. И продолжает двигать бедрами, ускорив при этом темп. То, что его руки не дрожат в планке с этими кривыми точками опоры, возбуждает меня еще больше — какой же все это изврат. Продолжая сжимать мое запястье, Глеб тянет вторую руку вниз, просовывая ее между наших тел. Забываю, как дышать, ожидая прикосновения, но он просто стягивает пониже наше белье — в принципе, изначально я так и хотел, хотя все равно чувствую, будто меня наебали. А еще я чувствую при следующем толчке вместо твердости через ткань, горячую липкую кожу его члена, и это, вероятно, лучше, чем если бы он взял меня в руку. Я выгибаюсь ему навстречу, рыжий разрывает поцелуй и опускается к моей шее, очевидно намереваясь оставить на ней как можно больше засосов. Внизу живота — горячая волна, сжимающая все тело. Чтобы кончить, мне хватит буквально пару толчков, и я зачем-то собираюсь ему об этом сказать. — Я сейчас… Глеб порывисто прикрывает мне рот ладонью. Перестает терзать кожу на шее, утыкается носом в висок и тяжело дышит у самого уха, а его движения снизу становятся более резкими. Спустя пару ритмичных рывков он мелко дрожит, и я чувствую горячую жидкость на коже внизу живота — рыжий протяжно стонет мне в ухо, и от этого звука я тоже кончаю, сжав зубами его ладонь. Пиздец. Глеб роняет голову на подушку, шумно выдыхает и целует меня в ухо, заглушая звон от оргазма. Аккуратно перелезает обратно, убирает с нас одеяло и ложится на спину, пытаясь отдышаться. Заебись, а с лужей спермы на животе мне теперь что делать? Не успеваю подняться, чтобы пойти это смыть, как рыжий садится в кровати и поворачивается ко мне. — Салфетки на кухне? — говорит это шепотом, тянет руку к моему животу и проводит пальцами, размазывая по нему сперму, — Ебать я на тебя тегнул. Неделю копил. Господи, ну что за придурок. — Там же моя еще, — на возмущения нет ни сил, ни желания, — Салфетки на кухне. — Я принесу. Лежу и стараюсь не шевелиться, чтобы все это добро не пролилось на кровать. Прислушиваюсь, пытаясь определить, не разбудили ли мы парней. Оба глубоко дышат, Руслан даже периодически мычит — об этой своей привычке он вряд ли знает, так что риск, что он симулирует, можно исключить. Рыжий возвращается, молча вытирает мне живот и сваливает обратно, передвигаясь чуть ли не на носочках, что выглядело до смешного тупо, учитывая, как он стонал на всю комнату всего пару минут назад. Надеюсь, ему хватит ума не кидать салфетку в сперме поверх остального мусора на всеобщее обозрение. И как же сильно хочется спать. Уже сквозь поверхностный сон я слышу, как Глеб возвращается в комнату. Ложится в кровать и обнимает меня, кладя голову на плечо ближе к ключице. — Спокойной ночи, — чувствую кожей, как шевелятся его губы. Сил ответить словами у меня уже нет, потому просто поворачиваю голову, чтобы прижаться губами к его рыжим волосам. И почти сразу же засыпаю.