Звезда дракона

Оглушительный грохот прозвучал как никогда вовремя. Сверкнула молния, а вместе с нею гром заглушил последние писки кардиомонитора. Сухие, ещё тёплые пальцы погибшей разжались, теперь едва касаясь руки сидящей рядом девушки. Женщина на больничной койке выглядела старой: глубокие морщины залегли на её лице, некогда бархатные каштановые волосы стали блеклыми, серыми, вены вздулись и сильно выступали над потрескавшейся мозолистой кожей. Девушка на стуле, наоборот, была олицетворением юности с её ухоженными смоляными волосами, чистой и благоухающей кожей, молодым, но уже оформленным телом. Правда, беда была с её глазами. Болотный цвет уже не был похож на мох, выросший на дереве. Не разделялся на оттенки зелёного и коричневого. Слился в одно, взгляд стал отстранённым и...потухшим. Не летали в её глазах больше светлячки, а лишь походили на нелепые блики. - Госпожа Кан... - помялся на подходе к ней врач. Ему стоило бы сказать что-то дежурное, да казалось, будто этой девушке слова не были нужны. Особенно его. Да и сам себе он уже казался бы глупцом, если б произнёс простое и бесчувственное "соболезную вашей утрате". Потому и, простояв безмолвно с десять секунд, он развернулся на пятках и тихо прошёл к медсестре заполнять какие-то документы. Но не для того пишу я, чтобы описывать быт медицинских учреждений. На улице гроза шумела с всё большим энтузиазмом, капли дождя с яростью пытлись пробить дыру в асфальте и окнах пока молнии едва не задевали прохожих. Одной из таких нечаянно оказавшихся на улице в час ненастья людей и оказалась уже знакомая нам обладательница болотных глаз. Одетая в промокший в первые мгновения после выхода на улицу пиджак и брюки, она не жалела обуви, опуская её в лужи. И казалось, всё ей нипочём - так она решительно шла под проливным дождём, не боясь промокнуть или заболеть. Да потому что болезнь её уже не заботила. Умерла её мать, единственный лучик света, зажигавший брюшко светлячков в её глазах. Умерла, и теперь дома её никто не ждёт. Совон - так её звали. Кан Совон. Ей никогда не нравилось её имя, не нравилось его звучание, и Совон нередко ругала за этот выбор своего отца. И в детстве ей казалось, что отец совершил самоубийство именно по этой причине, и часто переживала на этот счёт, изводила себя даже когда мать запрещала о нём думать. Но со временем Совон наконец поняла, почему люди ступают на этот путь, и последовала совету матери: просто забыла отца, чтобы не испытывать к нему отвращения. - Девушка, с вами всё хорошо? - незнакомец осторожно положил руку на плечо Совон и повернул к себе. Откуда он пришёл, девушка не заметила, ведь слишком была увлечена бессмысленным созерцанием тротуара. Совон бы не возразила, если этим человеком оказался какой-то маньяк и быстро закончил её душевные метания. Однако девушка не почувствовала стали в животе и подняла взгляд, такой же мёртвый и отстранённый, будто покинула мир она, а не её мать, - Вы просто идёте шатаясь, и... - Чун Хо, пойдём... Наверняка просто наркоманка, мы же видели таких сто раз, - чуть потянул незнакомца другой мужчина, внешне чем-то напоминавшим первого, но тот не отступил. - Ин Хо, подожди... Может, случилось что? Ты же знаешь, здесь нет притонов, да и костюм уж слишком необычный для таких, - он обернулся, и мужчины переглянулись. Совон глубоко вздохнула. Принимать помощь она ни от кого не собиралась. Да и мозг всё же у неё работал. Раз они знают, что притонов здесь нет, значит, либо сами наркоманы, либо полицейские. А с полицейскими у Совон дела плохи, сидела она уже разок, и ей хватило. Невольно девушка оглядела мужчин, особенно концентрируясь на лице, совсем слегка - на фигуре. Некоторые называли Совон гением за её умение с огромной точностью запоминать важную информацию, в том числе внешность и голоса. Правда, такая информация чаще всего могла храниться не очень долго, и после размазывалась, забывалась. - Спасибо, господа, за заботу, - слегка хриплым голосом произнесла Совон. Слишком долго молчала и шла под дождём. Может, вовсе простыла. Мужчины повернулись к ней, - Нет, я не наркоманка и не пьяная. Даже не курю. Но мне стоит идти, я... Хочу попасть домой, - девушка лениво повернулась и осмотрелась, с досадой понимая, что не знает район, в котором очутилась. Несмотря на это, Совон даже горько усмехнулась, - Хм... Хьюстон, у нас проблемы... Я, кажется, заблудилась. Таков был вердикт. За этим последовали бы глубочайшие раздумия о смысле существованя человечества, о смысле и цене собственной жизни, о дожде, грозе, да только Совон будто поняла, что даже раздумия не имели смысла. Жаль только, что некоторые мысли так и рвались наружу, смешивались, и в итоге выходил полный сумбур, такой, что даже Чун Хо ненадолго засомневался, стоит ли оказывать этой особе помощь. - Слушай... Может, заказать тебе такси? Можем даже поехать с тобой... - начал предлагать младший детектив, но другой его шепотом окликнул. Уголки губ Совон едва поднялись вверх, и она достала из кармана скомканую, но зато сухую купюру, полностью покрывшую бы стоимость проезда, и протянула её мужчинам. - Если вам не сложно, можете заказать такси? У меня нет телефона, а выбираться вслепую было бы проблематично. Ехать со мной не стоит, вы и так многое для меня сделали, и я буду вам очень благодарна, - сказала девушка, однако мужчины не приняли купюру. - Не стоит, нам несложно. Да и это копейки. Оставьте лучше себе, вам нужнее, - неожиданно для девушки сказал Ин Хо, и та вернула купюру в карман. В ту же минуту было вызвано такси, и у девушки оставалось лишь несколько минут, чтобы что-то узнать о таинственных помощниках. Между тем и дождь стих, лишь молния иногда озаряла небо светом, и где-то далеко гремел гром. - Вы друзья или братья? - напрямую спросила Совон, понимая, что смысла быть тактичной уже нет. Мужчины вновь украдкой переглянулись, думая, стоит ли отвечать. - Братья. Номер телефона не дадим, - сухо, но с иронией ответил Ин Хо, и его пихнул Чун Хо, - Что? - Ничего, - передразнил его младший брат, и все трое улыбнулись. Диалог не вязался, как бы все они не старались, и в итоге расстались братья с девушкой совершено чужими людьми. Совон назвала таксисту адрес, и машина умчалась дальше от мужчин и от треклятой больницы. Гроза совсем прошла, вернулись краски и к лицу Кан.